Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться

– Вы не уйдёте?

– Нет, – ответила я, смиряясь с тем, что придётся подождать, пока мой подопечный отправится на операцию. И лишь затем начать поиски Машки.

– Помните же, вы обещали, – проговорил он совсем тихо, веки опустились.

Я решила, что снова потерял сознание. Однако когда его подхватили, чтобы перенести, и я выпустила его ладонь, Николай открыл глаза.

– Катерина… – произнёс он укоризненно, но так слабо, что я устыдилась.

– Простите, я вас не оставлю, обещаю, – снова сжала его пальцы.

Так мы и шли. Двое мужчин в армейской форме несли раненого, ухватив подмышки и под коленями. И я, держа его руку.

Хирургическая палатка располагалась в стороне от господского дома, видимо, чтобы не тревожить обитателей криками пациентов. Высотой она была примерно в полтора моих роста. А по площади – чуть больше комнаты в общежитии дорогобужского госпиталя.

Стенки из плотной парусины прибиты к длинным кольям, воткнутым в землю. Понизу к ткани крепились жердины, не позволяя холодному ветру устраивать сквозняки.

Стоящий у входа солдат отогнул полог, позволяя внести раненого. Я вошла тоже и мгновенно задохнулась от удушливого запаха крови, гноя и пота.

На первый взгляд казалось, что в палатке царит хаос. Кричали врачи. Стонали раненые. Вжикала пила, ампутируя конечность.

Однако внутреннее пространство было организовано грамотно, пусть и не гигиенично. Вместо хирургических столов здесь стояли наскоро сколоченные из необструганных досок. Часть по периметру, у стен, и три по центру, так, чтобы лекари не сталкивались и не мешали друг другу. У каждого стола – свой перевязочный аппарат, точнее то, что от него оставалось. Рядом тазик для использованных бинтов. А у входа, так, чтобы не мешала заносить пациентов, стояла большая корзина с ампутированными конечностями.

От взгляда на неё и на то, как обыденно помощник бросил туда, очередную кисть, меня замутило. Хотя прежде казалось, что в госпитале я привыкла ко всему. Однако на операциях мне бывать не доводилось. Здесь же шёл непрекращающийся операционный поток. Едва уносили одного раненого, его место на столе занимал следующий.

Похоже, незадолго до нас в усадьбу прибыл ещё один обоз.

К счастью, для Николая нашлось свободное место. Как только его положили, хирург с осунувшимся от усталости лицом придвинул ближе окровавленные инструменты.

– Вы что, даже не собираетесь их мыть? – возмутилась я.

– Кто вы такая? – только сейчас доктор заметил моё присутствие. – Женщинам здесь не место, как и посторонним. Выйдите вон!

– Это моя невеста, – подал слабый голос Николай, – пусть она останется.

Его слова не понравились хирургу. Он впился в меня недовольным взглядом. Однако меня этим было не испугать. Гораздо больше я боялась за своего подопечного.

– Вы обязаны мыть инструменты после каждого пациента, – я тоже смотрела ему в глаза.

– Вы разбираетесь в медицине, сударыня? – язвительно спросил он.

– Я помощница лекаря и знаю, что немытые руки хирурга, как и немытые инструменты, убивают не меньше солдат, чем французские пули! – этот высокомерный выскочка, считающий себя врачом, а по сути являющийся обычным коновалом, по-настоящему меня разозлил.

– Снегирёв, неси сюда воды! – крикнул лекарь.

В этом поединке я победила. И едва не задохнулась от возмущения, увидев, что принёс этот самый Снегирёв.

Глава 6

В руках он держал тазик с мутной розоватой водой.

– Вы издеваетесь?! – я повернулась к хирургу.

Тот вздохнул, словно имел дело с вздорной истеричкой и проявлял чудеса терпения.

– Снегирёв, принеси свежей воды, из колодца.

– Кипячёной! – поправила я.

– Кипятку на всех не напасёшься, – пробурчал Снегирёв, но вышел из палатки.

Надеюсь, он выполнит моё требование.

– Вы срываете нашу работу, – с усталым раздражением высказал хирург.

Я заметила, что он прав. Операции за другими столами приостановились. Все наблюдали за развитием событий. Может, это и есть мой шанс что-то изменить?

– Послушайте меня! – не пришлось даже сильно повышать голос. Казалось, даже раненые перестали стонать, заинтересовавшись происходящим. – Я работаю в госпитале. Мы выяснили, что гигиена лекарей и помощников очень важна для выздоровления раненых. Когда хирурги тщательно моют руки и инструменты перед операцией, раны лучше заживают, почти не бывает гангрены, и воспаления становятся реже. Ещё очень важно ежедневно делать перевязки, использовать чистые бинты. Рана должна содержаться в чистоте, как и сам пациент, его постель и одежда. Тогда люди перестанут умирать пачками и начнут выздоравливать.

Я обвела взглядом лица, стараясь понять их выражения. На некоторых читался неприкрытый скептицизм, другие, напротив, задумались над моими словами. Врачи вернулись к работе, но гул голосов не умолкал. Они обсуждали услышанное.

А я надеялась, что зёрна упали в подходящую почву и прорастут. Никто не заслуживает смерти лишь оттого, что хирург не слышал о важности гигиены. Особенно те, кто сражается за свою родину. Жертвует здоровьем, жизнью. Они заслуживают самого лучшего медицинского ухода.

Судя по взгляду хирурга, который сейчас будет прочищать рану Николаю, он меня уже возненавидел. Ещё бы, какая-то женщина уронила его авторитет, унизила перед коллегами, обесценила медицинский опыт. И всё это одним замечанием, что он не вымыл инструменты.

Но я думала не о достоинстве доктора, а о десятках или даже сотнях жизней, которые удастся спасти. Пусть я и заполучила врага. Ничего, как-нибудь переживу.

Снегирёв вернулся с водой.

– Кипячёная, – сообщил на мой вопросительный взгляд и поднёс тазик хирургу. – Ну, Михал Данилыч, давайте ручки сперва омоем?

Однако тот уже достаточно натерпелся. И обращение помощника стало последней каплей. Он отмахнулся, опрокидывая таз, из которого потекла вода, забрызгав Снегирёва.

Хирург подскочил ко мне, сунул указательный палец едва не в лицо и затряс им.

– Слушай ты, сударыня, на каком основании ты тут распоряжаешься? – зашипел он, пугая меня.

Я сделала шаг назад и чуть не выпустила руку Николая, о котором почти забыла. Совершенно неожиданно он сжал мою ладонь, не выпуская, а затем заговорил.

– Катерина распоряжается здесь на том основании, что она невеста наследника усадьбы Беззаботы, где мы находимся. Если я, конечно, не брежу.

– И кто же этот наследник усадьбы? – ехидно спросил хирург, видимо, позабыв, что Николай изначально представил меня своей невестой.

– Поручик Николай Дмитриевич Гедеонов, к вашим услугам, – мой подопечный дёрнул подбородком.

В другой ситуации это выглядело бы смешно, но сейчас мне было не до смеха.

– Что вы сказали, Николай? – но он уже не смотрел на меня, хотя продолжал так же крепко сжимать мои пальцы.

– Матушка здесь? – он спрашивал у лекарей. Получив утвердительный ответ, попросил: – Позовите её. Одну.

Снегирёв убежал исполнять поручение. Похоже, он был рад держаться сейчас подальше от Михаила Даниловича, который тоже покинул палатку, ругаясь сквозь зубы. Другие хирурги вернулись к своей работе. Однако то и дело с любопытством поглядывали в нашу сторону.

– Почему сразу не сказали, что вы сын хозяйки усадьбы? – спросила я, когда мы остались одни. По крайней мере, у этого стола.

– Я до последнего не был уверен, что это Беззаботы. Думал, мне снится, что я вернулся, – он слабо улыбнулся.

Я коснулась его лба. Температура повышалась.

– Николай, вам не следует долго разговаривать с матушкой. Рану нужно очистить. Мы и так теряем драгоценное время. Вы слышите меня?

– Как прикажете, – раненый поднёс мою ладонь к губам и поцеловал.

Эта игра в жениха и невесту начинала меня напрягать. Однако я не решалась завершить её. Если это утешает Николая, я потерплю немного. Всё равно он скоро потеряет сознание от боли, тогда и смогу уйти.

Полог палатки снова раскрылся. В проёме растерянно замерла женщина. Не слишком старая, но и не молодая. Убранные в причёску волосы щедро тронула седина. Фигура оплыла от родов, однако не потеряла вовсе природной стройности, лишь стала пышнее. Осунувшееся лицо со складками морщин, острый нос и подбородок, тонкие поджатые губы.

У этой женщины была воля и характер. Однако сейчас она выглядела очень уязвимой. Её взгляд безошибочно нашёл Николая и сразу потеплел.

– Николенька, – выдохнула она, устремляясь к сыну.

– Матушка, – он протянул к ней руку, второй, как ни удивительно, продолжал держать мою ладонь.

Женщина подошла с той же стороны, где стояла я, пришлось посторониться. Я бы и вовсе ушла отсюда, меня ждёт Маша. Но данное Николаю слово удерживало на месте.

– Матушка, познакомьтесь, это Катерина, – вдруг сообщил он, добавляя: – Моя невеста.

Что?!

– Катерина, это моя матушка, Надежда Фёдоровна.

Я заставила себя улыбнуться и пробормотать, как рада познакомиться. Однако эта игра перешла всякие границы. К знакомству с будущей свекровью я была совершенно не готова. Как оказалось, она тоже. Взгляд, которым хозяйка усадьбы наградила меня, выражал целый водопад эмоций, но радости там не наблюдалось. Её ответная улыбка больше походила на акулий оскал.

– Вы не оставите нас ненадолго? – спросила мать Николая.

– Разумеется, – я в очередной раз попыталась забрать ладонь из хватки нежданного жениха.

Надежда Фёдоровна заметила этот жест и коснулась плеча сына.

– Николенька, пусть твоя невеста отдохнёт с дороги, обещаю, что пригляжу за ней. Ты можешь быть покоен на её счёт.

– Благодарю вас, матушка, – произнёс он мимоходом и тут же перевёл взгляд на меня: – Катерина, обещайте, что никуда не уйдёте и будете рядом, когда операция закончится.

– Хорошо, я обещаю, – согласилась, досадуя на себя за это. Но что ещё я могла сказать?

И наконец покинула душную палатку.

Снаружи было хорошо. Светло и просторно. Я вдохнула полной грудью. Лёгкий морозец освежал лицо и мысли.

Что втемяшилось в голову этому Николаю? С чего он решил, что я должна стать его невестой? Ещё и матери представил. Она точно не обрадовалась такой новости.

Спустя пару минут мимо меня проскочил Снегирёв с новым тазиком, следом за ним шли служанки. Две несли фаянсовые кувшины для умывания, а третья – стопку белоснежных простыней.

Вышли они вместе с Надеждой Фёдоровной, которая отпустила девушек лёгким движением кисти, а потом ухватила меня за локоть. Да так сильно, что я сквозь пальто ощутила, как её пальцы впиваются в кожу.

– Ну а теперь, милочка, извольте рассказать, кто вы такая и как умудрились захомутать моего Николеньку?

– Да не нужен мне ваш Николенька! – я дёрнула рукой, но хватка у матери была под стать сыновьей. Пришлось предложить компромисс: – Отпустите меня, и я всё вам расскажу.

Надежда Фёдоровна отцепила пальцы, и мы пошли рядом в сторону большого дома. Со стороны, наверное, картина выглядела мирной и была наполнена семейным теплом, но между нами росло напряжение.

– Меня зовут Екатерина Павловна Повалишина, я работаю помощницей лекаря в Дорогобужском госпитале, ухаживаю за ранеными…

– Работаете? Вы не дворянского сословия? – перебила меня госпожа Гедеонова. В её голосе удивление мешалось с презрением.

Так и хотелось послать подальше эту снобку и пойти на поиски Маши. Однако Надежда Фёдоровна – хозяйка имения, где разместился госпиталь. Если она велит выгнать меня, куда я пойду? К тому же классовое разделение общества было нормой этого периода истории. Дворяне стояли выше остальных на сословной лестнице, вот и считали, что они лучше и достойнее. Даже если достоинства там кот наплакал.

– Я дворянского сословия, – ответила со всем доступным мне терпением. – Однако мою усадьбу сожгли французы, перебили моих людей, и, чтобы прокормить дочь, я вынуждена работать…

– Дочь?! – снова перебила меня Гедеонова. Правда, теперь я расслышала нотки паники. – Вы вдова?

– Я не была замужем, – решила не щадить её и выдавать информацию дозировано, чтобы неприятная дамочка получила массу эмоций.

Но долго тянуть паузу не смогла. Эх, не выйдет из меня актрисы. Лицо Надежды Фёдоровны побелело, взгляд наполнился ужасом. И я призналась.

– Маша – мне не родная дочь. Я встретила её пару месяцев назад совершенно одну. Мы пытаемся найти её отца, но всё, что о нём известно, он служит в русской армии. После войны я хочу удочерить её. Разумеется, если отец не отыщется.

Госпожа Гедеонова снова схватила меня за предплечье, а её взгляд впился в моё лицо.

– Молю, скажите, что вы смеётесь надо мною, – попросила она.

– Надежда Фёдоровна, – я вздохнула, пытаясь подобрать слова помягче. Всё-таки женщина волнуется за сына. А возраст у неё такой, когда уже следует поберечь нервы. – Вам не о чем переживать. Я не собираюсь замуж за Николая. Уверена, он пошутил насчёт свадьбы. Я пыталась заставить хирурга вымыть инструменты, и ваш сын назвал меня невестой, чтобы придать вес словам. Вот и всё.

– Я знаю своего мальчика девятнадцать лет, и уверяю вас…

– Что?! Девятнадцать?! – теперь уже я перебила Гедеонову.

Николай выглядел старше. Мне и в голову не приходило, что он столь юный. Какое там замужество! Вот же умудрилась вляпаться.

– Да, Николенька в августе праздновал именины, жаль, что не дома, – она вздохнула и продолжила: – Так вот, уверяю вас, если он что-то решил, его ничто не остановит. Раз он назвал невестой женщину старше себя, ещё и с ребёнком, Николенька женится на вас. Даже если отец пригрозит лишить его наследства, мой мальчик не послушает.

– Подождите, – это нравилось мне всё меньше. – Ваш мальчик должен послушать меня, потому что я не собираюсь за него замуж. В мои планы не входит замужество с незнакомым юношей. Простите, но я не люблю его, я всего лишь забочусь о раненых. Обо всех раненых. Не могу же я теперь за каждого выходить замуж?

– Так вы считаете моего сына недостойным себя? – её голос заледенел.

Я закатила глаза. Ну вот, приехали.

– Конечно, нет, Уверена, ваш сын – очень достойный молодой человек. Но я не могу выйти за него.

– Это почему же? – возмущённо спросила Надежда Фёдоровна, словно пару минут назад не давала мне понять, что это я недостойна Николеньки.

– Потому что я люблю другого и обещала его ждать.

Она помотала головой, не в силах поверить, что я это говорю.

– Давайте сначала успокоимся и всё хорошенько обдумаем, – Гедеонова погладила моё предплечье, как будто и правда пыталась успокоить. – Идёмте в дом, я прикажу набрать вам ванну и приготовить комнату. Вы наверняка утомились с дороги.

– Благодарю, я действительно немного устала.

Мы продолжили путь к дому, но не дошли. Потому что на крыльцо степенно вышла прелестная юная леди. На ней была красивая голубая накидка с меховой опушкой. Из-под голубого же капора выглядывали красивые локоны и аккуратно ложились на плечи. Следом за ней шла няня, нет, не няня. Мне хватило одного взгляда, чтобы узнать Василису. Неужели Надежда Фёдоровна приставила её к своей дочери? Или внучке?

Неважно, к кому, главное, что она разлучила её с Машей. И мне придётся очень серьёзно поговорить с хозяйкой усадьбы, ведь подобное недопустимо. Василиса принадлежит мне, Гедеонова не вправе ею распоряжаться.

Мои возмущённые мысли перебил громкий визг. Я даже не сразу поняла, кто это визжит. Неужели та аккуратная барышня?

– Кати! – закричала она и помчалась вниз по ступенькам.

– Машка?! – моё изумление было столь велико, что я застыла на месте.

И только когда она на всём ходу врезалась в меня, обхватывая своими маленькими ручонками, я поверила.

– Машка, это ты? – на глазах выступили слёзы. От счастья. Что мы наконец встретились. Что мы теперь вместе.

Я подхватила её, обняла крепко-крепко, прижалась, вдыхая родной запах, в который теперь вмешивались посторонние нотки взрослого парфюма.

– Marie, est-ce que les jeunes filles élevées se comportent comme ça?6 – рядом вдруг зазвучала французская речь.

Я обернулась. Надежда Фёдоровна недовольно смотрела на мою Марусю. Я не поняла, что она сказала, но Машка сникла и собралась слезать с моих рук.

– Не отпущу, – шепнула ей и прижала ещё крепче, а затем посмотрела на Гедеонову. Может, она и хозяйка усадьбы, но мной и моими девочками командовать она не будет. – Надежда Фёдоровна, это моя дочь Маша, о которой я только что говорила. И я буду очень признательна, если в моём присутствии вы станете говорить с ней исключительно по-русски.

– Благовоспитанная барышня обязана знать французский, чтобы не прослыть провинциалкой, – фыркнула Гедеонова.

– Я не желаю, чтобы моя дочь говорила на языке нелюдей, которые грабят и жгут наши дома, убивают женщин и детей. Кстати, ваш сын сражается с французами. Может быть, не стоит восхвалять их язык хотя бы, пока ему второй раз очищают рану, нанесённую французским снарядом?

Надежда Фёдоровна ахнула и побледнела, схватившись за грудь. Возможно, я была излишне резка. Но я не знала, как иначе обозначить свои границы. С такими женщинами, как госпожа Гедеонова, которые привыкли распоряжаться всем и вся, лучше сделать это сразу. Пусть грубо, зато доходчиво.

Тем не менее, я поставила Марусю на землю, и мы взялись за руки. Василиса стояла чуть поодаль, не решаясь подойти. Поговорю с ней наедине. Думаю, с Надежды Фёдоровны пока хватит потрясений.

– Маш, вы шли гулять?

– Ага, – ответила она, тут же испуганно глянула на Гедеонову и попятилась, прячась за меня.

– Надежда Фёдоровна любезно предложила мне принять ванну с дороги. Может, вы с Василисой погуляете, пока я приведу себя в порядок, а потом встретимся и поговорим?

– Хорошо, Кати, – Машка выпустила мою ладонь, сделала шаг назад и присела в миленьком реверансе.

Гедеонова одобрительно хмыкнула.

Вася воспользовалась тем, что Надежда Фёдоровна на неё не смотрит, и коротко поклонилась мне. Я кивнула, улыбаясь, и прошептала безмолвно, одними губами: «После поговорим». Не знаю, поняла Василиса, что я сказала, или её порадовал сам факт моего внимания. Её губы разошлись в ответной улыбке.

Когда девочки направились по расчищенной дорожке в сторону парка, Гедеонова двинулась к крыльцу. Я пошла с ней.

– Катерина Павловна, – она впервые назвала меня по имени, к тому же запомнила полностью. Неужели больше не будет никаких «милочек», сопровождаемых презрительными взглядами? – Если вы хотите, чтобы Мария, повзрослев, заняла достойное место в обществе и сделала хорошую партию, вы должны уже сейчас позаботиться о её воспитании и образовании. Я уяснила ваше отношение к французскому языку, но он продолжает быть основным средством общения в высшем обществе. Вы же не хотите лишить девочку шанса на достойную жизнь?

– Конечно, не хочу, – Надежда Фёдоровна знала, куда давить.

Несмотря на неприязнь, возникшую с первого взгляда, я не могла не отдать ей должного: Гедеонова была умна и хорошо разбиралась в людях.

– В таком случае позвольте мне заняться образованием Мари, пока вы гостите в Беззаботах.

Стоило мне чуть-чуть приоткрыть дверь, ослабив охрану границ, как Надежда Фёдоровна вставила ногу в образовавшуюся щель. И собиралась расширять её, продвигаясь вглубь моей территории, пока полностью не захватит. Вот уже и Маша снова стала «Мари».

И всё же она была права. Я должна думать о будущем малявки. Гедеонова точно больше меня разбирается в благовоспитанных барышнях. К тому же это только пока мы гостим в Беззаботах.

Надеюсь, это продлится не слишком долго.

– Буду вам очень признательна, Надежда Фёдоровна.

– Вот и прекрасно, – улыбка, расцветающая на лице хозяйки усадьбы, говорила, что этот раунд остался за ней.

Глава 7

Выделенная мне комната была уютной, просторной а, главное – с собственной ванной и горничной Дуней, которая руководила слугами, носившими воду.

Я стояла у окна, смотрела на голые деревья усадебного парка, за которым виднелось то ли озеро, то ли пруд с замёрзшими, покрытыми снегом берегами и широкой полыньёй по центру. Надеюсь, девочкам не придёт в голову проверять крепость льда.

– Госпожа, ванна готова ваша, – горничная прервала тревожные мысли.

– Спасибо, Дуня.

– Велите спинку потереть?

У неё было милое округлое лицо, широко распахнутые голубые глаза и рот, который, открываясь, принимал форму буквы «О». Вся эта её закруглённость, создавала впечатление мягкости и уюта. От неё даже пахло свежеиспечёнными булочками.

– Не надо, сама справлюсь, – я улыбнулась. Дуне хотелось улыбаться. – Однако буду признательна, если найдёшь мне какой-нибудь халат и приведёшь мою одежду в порядок.

– Ага, барыня приказала подобрать вам чистое, – она улыбнулась, будто сама мысль о том, что я буду носить чистую одежду, доставляла ей радость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

– Что делать с этими, господин лейтенант?

2

– С русскими? Всех русских убить.

3

– Прямо тут? Вы ведь хотели заночевать здесь.

4

– Ты прав, трупы будут мешаться под ногами. Отведите их с Пьером к деревьям.

5

– Если ты сейчас же не встанешь, я пристрелю вас обоих прямо здесь!

6

– Мари, разве воспитанные барышни так себя ведут?