Тайны российской аграрной науки: тимирязевский прорыв. Монография

К. А. Тимирязев: «Наука и демократия»

В первые годы советской власти К. А. Тимирязев написал несколько статей, в которых приветствовал революцию и большевиков. Несмотря на тяжёлую болезнь, он участвовал в работе Наркомата просвещения РСФСР и Социалистической академии общественных наук, членом которой был избран в 1918. В 1920 г. К. А. Тимирязев был избран депутатом Моссовета и послал В. И. Ленину свою новую книгу «Наука и демократия».

Вождь мирового пролетариата был глубоко тронут подобным отношением со стороны выдающегося ученого и поспешил тому ответить. 27 апреля 1920 г. К. А. Тимирязев получил письмо следующего содержания:

«Дорогой Климентий Аркадьевич! Большое спасибо Вам за Вашу книгу и добрые слова. Я был прямо в восторге, читая Ваши замечания против буржуазии и за Советскую власть. Крепко, крепко жму Вашу руку и от всей души желаю Вам здоровья, здоровья и здоровья! Ваш В. Ульянов (Ленин)»18.

Легенды памятника К. А. Тимирязеву

Если выйти из дверей главного корпуса и посмотреть на памятник К. А. Тимирязеву, то возникает странное чувство: Климент Аркадьевич пристально смотрит прямо тебе в глаза. Случайное совпадение или замысел скульптора? Сказать однозначно не берется никто.

Еще одна легендарная история связана с яблонями. Дело в том, что деревья, которые сейчас растут вокруг памятника, росли когда-то около уничтоженного большевиками храма Христа Спасителя, были выкопаны и перенесены на нынешнее место, когда разгорелась революция.

Рядом с яблонями, по периметру памятника стояли скамейки, и каждый желающий мог отдохнуть в тени деревьев. Сейчас от них остались только воспоминания и старые фотографии.

Штаб контрреволюции в Петровке

Студентам также пришлось делать выбор. И большинство тех, кто тогда учился в Петровке, большевистскому режиму были не рады. Вокруг кружка естествознания даже образовался некий студенческий контрреволюционный штаб. История сохранила только фамилии этих петровцев: Леонтьев, Озеров, Шапинский, Яковлев. К этой группе примыкал институтский врач Струев.

Приведем характерный пример отношения петровцев к делу революции: некий студент Попов пригласил десяток красногвардейцев, усталых и измученных в студенческую столовую, чтобы накормить их. И студенчество резко осудило эту инициативу: «как же ты посмел ухаживать за этой свол… ю»?!

Юнкера в студенческой столовой

«Царя свергли. Керенского все любят. Что еще нужно этим проклятым большевикам?», – примерно так рассуждало большинство студентов-петровцев. И чтобы не быть голословными, пригласили юнкеров. Якобы, для охраны академии. Прибывшие юнкера расположились в столовой, старостат стал угощать их чаем.

В дело вмешались рабочие, создавшие свой, так называемый рабочий комитет. Этот рабком в ультимативной форме потребовал от юнкеров удалиться из академии. Только узнав, что скоро прибудет отряд Красной гвардии, вновь испеченные охранники удалились, решив не испытывать судьбу. Таков был Октябрь в Петровской академии.

Академия – это не фабрика

С первых дней Октябрьской революции рабочие, трудившиеся в академии, выставили требование установить рабочий контроль и включить пролетариев в состав правления вуза. Профессура, как могла, отговаривалась: рабочий контроль необходим на заводах, академия же не фабрика, а учено-учебное заведение, а сами рабочие ничего в науке не смыслят.

Первые шаги рабфака

После Октября 1917 г. перед молодым советским государством стояли сотни проблем, требующих неотложного решения. Одна из них – подготовка будущих руководителей для крестьянских хозяйств. Страна находилась в кризисном состоянии, его усугубляла нехватка квалифицированных кадров. Без них нельзя было строить социалистическое сельское хозяйство. Поэтому уже 29 ноября 1918 г. Наркомат просвещения издал проект положения о курсах для подготовки рабочих и крестьян в высшие учебные заведения, а летом 1919 г. было принято решение о создании при ряде вузов рабочих факультетов.

В Положении о высших учебных заведениях 1922 г. уже четко говорилось, что в составе каждой высшей школы непременно должен быть рабочий факультет, имеющий цель подготовку лиц из рядов пролетариата и трудового крестьянства к научным занятиям в высших школах19.

Нужен ли рабфак сельскохозяйственному вузу?

Жаркие споры разразились в академии. Нужен ли рабфак сельскохозяйственному вузу? Могут ли дети рабочих и беднейших крестьян абстрактно мыслить? Ответы на эти вопросы имели под собой не только научный, но и политический подтекст.

Враждебно относились к рабфаку научные учреждения академии. Можно отметить только один, показательный факт: осенью 1920 г., когда рабфак начал свои занятия, для его студентов устраивались экскурсии по опытным учреждениям академии. Группа рабфаковцев прибыла на Опытное поле. Вопреки ожиданиям, администрация приняла их недружелюбно. Заведующий Опытным полем, возражая против допущения студентов на поле, поднял принципиальный вопрос – о целесообразности проведения такой экскурсии для студентов рабфака. Мотив – неподготовленность студентов. Для разрешения этого вопроса вызвали декана рабфака. Последнему пришлось выступать как профессору, чтобы доказать своему коллеге его неправоту. Экскурсия была проведена без вреда для неподготовленных студентов и без малейших повреждений для научных ценностей Опытного поля.

Официальное открытие рабфака: попытка бойкота

Не менее враждебно было отношение к рабфаку студенчества основных курсов. Как уже говорилось, 15 декабря 1920 г. официальное открытие рабфака было отмечено торжественным празднованием. Студенчество других факультетов решило бойкотировать праздник и по данному случаю обратилось в Ревтройку с ходатайством от имени общестуденческих представителей в Совете академии: не приостанавливать 15 декабря занятий в академии. В ходатайстве, в частности, говорилось: «в виду того, что все студенчество по официальному заявлению руководителей празднества к участию в открытии рабфака не приглашено, просим занятия не приостанавливать».

Письмо В. И. Ленину или как поступить на рабфак

У каждого рабфаковца был свой непростой путь в академию. Показательна история Никиты Ивановича Дрокина – одного из первых слушателей рабочего факультета. В 1917 г. он отправил открытку в Смольный на имя В. И. Ленина. В ответ пришла посылка с газетами, текстом Декрета о земле. Многие вопросы не давали Н. И. Дрокину покоя, и он решил написать В. И. Ленину новое письмо: «Со дня Октябрьской революции я почувствовал в себе полную свободу. Мне стало легче. Я словно воскрес. Вполне явились новые надежды, что я теперь смогу учиться. В чем я вас, товарищ Ленин, прошу мне помочь: каким путем получить мне хотя бы немного общего образования, и тогда мне будет легче класть кирпичики, из которых мы строим наше здание коммунизма. Крестьянин Н. И. Дрокин»20.

Вскоре в ответ на это письмо он получил пакет, в котором сообщалось, что в губисполком пришла просьба В. И. Ленина: оказать содействие Никите Ивановичу в поступлении на курсы. Так Н. И. Дрокин стал слушателем рабфака Тимирязевки.

В рабфаковской коммуне

Рабфаковцам негде было жить, поэтому на первых порах они занимали пустующие в окрестностях дачи. Вместо стипендий им некоторое время выдавались лишь небольшие пайки, и слушатели жили коммунами.

Как рассказывает бывший слушатель рабфака А. А. Чувикова, коммуна – это когда все средства и продукты питания складывались в общий «котел», а расход их производился на основе решения общего собрания всех членов коммуны: так легче было пережить то голодное время. Коммуна имела и свои «Правила жизни», разработанные коллективно. Правилами обязывалось самообслуживание: уборка комнат и всего общежития поручалась студентам. Кроме того, члены коммуны дежурили на кухне: обеспечивали печи дровами, мыли посуду в столовой и чайной, наблюдали за закладкой продуктов в котел. Был в правилах пункт, который обязывал слушателей посещать музеи, театры и кино, систематически обсуждать литературные произведения.

Профессор И. А. Каблуков и четвертая пара ботинок

Трудно в это поверить, но, чтобы оказаться на лекции ближе к лектору, студенты-рабфаковцы занимали заранее очередь у входа в аудиторию. Столь велико было у рабочих и крестьян желание учиться.

«Учиться было интересно», – вспоминает ветеран академии, выпускник агрономического факультета М. А. Улицкий. И приводит курьезный случай. После курса лекций по неорганической химии студенты стали сдавать экзамены. Профессор Иван Алексеевич Каблуков, чтобы не смущать экзаменуемого, не смотрел прямо ему в лицо, а наклонив голову, глядел вниз. И вот вдруг поднимает он голову, смотрит прямо на экзаменуемого и спрашивает: «А почему же эти ботинки пришли ко мне третий раз?»

Покраснев, студент пролепетал: «В нашей коммуне имеется только три пары приличных ботинок и все, кто идет на экзамен, надевают эти ботинки и более приличные костюмы».

Профессор И. А. Каблуков сказал: «Давайте вашу зачетную книжку, вы отвечали на все вопросы очень хорошо. Завтра приходите ко мне, и я дам вам четвертую пару ботинок».

Это предложение обсуждалось на общем собрании коммуны, и было решено – за ботинками к профессору не ходить, а взять подряд на раскорчевку пней в совхозе и полученные за работу деньги истратить на обувь. Но этого не пришлось делать, так как 19 августа 1923 г. на Крымском валу открывалась I Всесоюзная сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка, а в подготовительных работах к ее открытию должны были принять участие многие студенты и преподаватели.

75 орфографических ошибок героя социалистического труда К. А. Борина

Учеба рабфаковца – К. А. Борина, окончившего до этого только два класса, началась в Тимирязевке с курьезного случая. Вспоминает он сам: «Первая моя письменная работа была вся испещрена красным карандашом. В ней было 75 орфографических и пунктуационных ошибок». Но герой – колхозник не испугался трудностей учебы, хотя и был к тому времени уже известным всей стране человеком, делегатом VIII Чрезвычайного съезда Советов – того самого съезда, на котором была утверждена Конституция СССР 1936 г.

За послевоенные годы К. А. Борин окончил аспирантуру, стал лауреатом Государственной премии, Героем Социалистического Труда, преподавателем ведущего сельскохозяйственного вуза страны.

Стахановцы в сельском хозяйстве

К. А. Борин был не единственным стахановцем, учившимся в академии. Ее студентами были инициаторы стахановского движения в сельском хозяйстве: А. И. Оськин, П. И. Ковардак, П. Н. Ангелина, Ф. И. Колесов.

Эти люди занимали особое положение в советском обществе. Так, у Паши (Прасковьи) Никитичны Ангелиной была прямая телефонная связь со Сталиным. Этой чести были удостоены считанные люди – А. Стаханов, В. Чкалов, И. Папанин. В СССР она улыбалась со страниц газет и журналов, как настоящая кинозвезда. В женском облике с известной скульптуры «Рабочий и колхозница» есть Пашины черты – она дружила со скульптором Верой Мухиной.

Бригадный способ сдачи экзаменов

После революции в вузы разрешалось поступать всем. Здесь было жилье, усиленные пайки, студентов снабжали одеждой. Но демократия была доведена до абсурда. Студенты сами выбирали, кто будет читать лекции, кому давать пайки, кому не давать, где и как учиться. Учебный процесс практически остановился. Тогда придумали бригадный способ. Создавали бригады по семь-девять человек. Если бригадир сдал экзамен, значит, и вся бригада сдала.

Проводы паровичка

В 1922 г. в академии произошло событие, вошедшее в историю благодаря профессору Алексею Федоровичу Фортунатову, который вместе со студентами организовал торжественные «проводы» в депо паровичка – парового трамвая и встречу трамвая нового поколения, работавшего за счет электричества.

Агрономический поезд

В 1923 г. по линии Белорусской железной дороги курсировал так называемый агрономический поезд – одна из первых форм сельскохозяйственной помощи населению в СССР. Главную роль в этом проекте играли студенты Петровской академии, ставшие инициаторами поездки. Ради справедливости отметим, что сама идея была заимствована у американцев. В США агропоезда к тому времени успели доказать свою эффективность.

В непростых условиях, в нетопленных вагонах, при свечевом освещении «путешествовали» петровцы по России. Однако от посетителей не было отбоя. Крестьяне, и железнодорожники и учителя вместе с учениками – все проявили интерес к поезду. При этом самая важная задача – установить связь с местными агрономами была решена. Агрономические совещания были проведены в Вязьме, Смоленске, Минске.

Визит Н. К. Крупской

В 1924 г. перед отъездом на посевную кампанию студенты Тимирязевки направили делегацию к Н. К. Крупской, чтобы пригласить ее выступить перед молодежью вуза. Надежда Константиновна приехала и произнесла зажигательную речь в Большой химической аудитории. Она сказала: «Вы едете на сельскохозяйственные предприятия, чтобы набраться опыта в работе, в тоже время все должны помнить, что вы обязаны вести культурную работу среди сельского населения. В деревнях сейчас организуются избы-читальни, сельскохозяйственные кружки. И я надеюсь, что вы активно включитесь в это народно-просветительное мероприятие».

Слушать выступление Н. К. Крупской собрались студенты, преподаватели, даже окрестные крестьяне. Самая большая академическая аудитория была переполнена, заняты все проходы, лестницы, ведущие в аудиторию, вестибюль, и даже на улице при входе в корпус стояла огромная толпа. Так как академия в то время не была радиофицирована, то выступление Н. К. Крупской передавалось на улицу через окно с помощью рупора. Оно неоднократно прерывалось аплодисментами, а когда закончилось, то были такие овации, что казалось, толстые стены «Химички» не выдержат и рухнут. Когда Надежда Константиновна должна была выходить из аудитории, студенты посадили ее в кресло и так вынесли на улицу. Сфотографировались с нею и в этом же кресле донесли до машины, украшенной огромными гирляндами цветов21.

Так или иначе, но в открытых источниках есть сведения о визите Н. К. Крупской в академию. Однако практически ничего не известно об ответном визите, который состоялся несколько позже, после смерти В. И. Ленина. Часть студентов-тимирязевцев в то время, когда И. В. Сталин только начал «чистку» партийного аппарата, добилась приема у Н. К. Крупской, высказав супруге покойного вождя свою тревогу за судьбу другого лидера Октября – Л. Д. Троцкого. По некоторым данным Надежда Константиновна нашла слова, чтобы «успокоить» студентов, сказав им, что «товарища Троцкого Сталин не посмеет тронуть». История, как мы знаем, распорядилась иначе.

История студента-самозванца Махина

Некий студент, по фамилии Махин однажды после вечеринки с нехитрой выпивкой признался, что на самом деле он никакой не Махин, а бывший казачий есаул, похитивший у убитого красноармейца документы и партийный билет. С собой Махин все время носил бритву, чтобы успеть перерезать горло, когда придут забирать. И действительно, судьба шла за ним по следу, «как сумасшедший с бритвою в руке». Кто-то из студентов донес, Махина долго искали. Якобы он прятался в Тимирязевском парке, где было много потаенных мест. Расстреляли Махина как врага народа22.

«Социалистические обязательства» студентов-тимирязевцев

В 1930-е гг. появилась новая студенческая традиция – студенты брали на себя так называемые «социалистические обязательства». Так, студенты 5 группы II курса экономического факультета взяли обязательство сдать экзамены по основам марксизма-ленинизма только на «хорошо» и «отлично», стать значкистами ВС I и II ступени, ПВХО I и II ступени ГТО I и IIступени, принять активное в подготовке и проведении выборов в местные Советы депутатов трудящихся.

Студенты 2-й группы III курса экономического факультета (комсорг Мальцев, профорг Зырялов, профорг Еремко), 1-й группы III курса экономического факультета (комсорг Емельянов, профорг Мосин) обязались добиться 100% повышенных оценок по курсу «Основы марксизма-ленинизма» и не менее 95% по всем дисциплинам в среднем. Студент Обуховский взял на себя обязательство прочитать и законспектировать работы В. И. Ленина «Две тактики социал-демократической партии в демократической революции» и «Шаг вперед, два шага назад».

Находились, правда и такие, которые формулированием соцобязательств особо не утруждались. В основном это были студенты младших курсов. Они брали на себя обязательства сдать экзамен без «двоек», не опаздывать на занятия и т. п.

«Беседчики» – пропагандисты

В 1930-е гг. на студентов Тимирязевки легла еще одна важная задача – правовое просвещение избирателей в ходы выборных кампаний в различные органы власти. Просвещение это проходило в форме бесед с избирателями того или иного округа. Отсюда и название этих активистов – беседчики и беседчицы. Одной из таких «беседчиц» была студентка полеводческого факультета Аня Крупенина.

Ровесница революции Аня Крупенина (родилась она в 1917 г.) воспитывалась в условиях советской деревни. Сначала она училась в сельской школе, затем в семилетке и в 1933 г., имея большую тягу к аграрной науке, поступила в Сельскохозяйственный техникум. В 1938 г. А. Крупенина пошла на учебу в Ивановский сельскохозяйственный институт, а уже в 1939 г. училась в Тимирязевской академии. Здесь ей была поручена работа беседчика на 72 избирательном участке г. Москвы. Только в течение сентября-октября 1939 г. она провела занятия по шести темам Положения о выборах в местные Советы депутатов. Одновременно она провела ряд бесед о решениях 4 и 5 сессий Верховного Совета СССР и 22-й годовщине Октябрьской революции.

Не обходилось и без казусов. К примеру, студент Якимов был назначен беседчиком, но когда пошел проводить беседу, то оказалось, что на трех слушателей выделено два беседчика. Это не смутило Якимова. Вместе с заведующим агитпунктом Демченко они быстро нашли выход… Якимов стал бригадиром над оставшимся беседчиком. Не случайно писала в те годы газета «Тимирязевка»: «Такое положение с развертыванием агитационно-массовой работы коллективом агрохимического факультета терпимым быть не может. Партийная организация факультета должна потребовать от партбюро коренной перестройки работы».

Были и другие проблемы при организации бесед. Отсутствовали порой помещения для проведения занятий, не хватало иллюстрированного материала, не было связи с местными партийными и профсоюзными организациями. Имели место случаи, когда отдельные рабочие задерживали своих жен, мотивируя тем, что они сами разъяснят все происходящие события. Домохозяйки между тем, проявляли большой интерес к беседам с молодыми людьми – студентами Тимирязевки, обращаясь с просьбами разъяснить им тот или иной политический момент.

Обучение во сне

Кроме бригадного метода студенты в 1920—1930-е гг. осваивали и другие новомодные методики. Однажды в академии прошел слух, что материал можно хорошо усвоить во сне. В тимирязевском музее сохранилась фотография, на которой ребята спят, а знаменитый профессор Н. М. Тулайков, объявленный позже «врагом народа», читает им учебник.

Искусство Мельпомены: самодеятельный студенческий театр

В 1930-е гг. в академии появился свой собственный театр. Начало коллективу было положено ещё в 1938 г., когда несколько энтузиастов сыграли сценку из пьесы Н. В. Гоголя «Женитьба» под руководством режиссера Черемеева. В следующем году тимирязевцы показали сцены из пьесы советских драматургов Масса и Куличенко «Сады цветут», руководил постановкой режиссер Синяков. В 1939 г. под его же руководством студенты разыграли очень модную в те годы пьесу В. Шкваркина «Чужой ребенок». Тогда же режиссер Черемеев поставил классическую пьесу А. Н. Островского «На бойком месте».

В 1940 г. режиссер Синяков инсценировал уже два спектакля: пьесу М. Горького «Васса Железнова» и пьесу В. Шкваркина «Простая девушка».

Юным артистам и режиссерам, ставившим спектакли, нельзя было не считаться с реалиями жизни. Выбор пьес жестко контролировался партийным комитетом Тимирязевской академии. Репертуар должен был соответствовать идеологической линии партии, поменьше иностранных авторов, больше отечественных. Обязательны были премьеры к государственным праздникам: Дню 7 ноября – юбилею Октябрьской социалистической революции, пьесы о молодежи, о проблемах сельского хозяйства и т.д.23.

Смерть поэта

Ты думаешь: «Письма в реке утонули,

А наше суровое время не терпит.

Его погубили кулацкие пули,

Его засосали уральские степи.

И снова молчанье под белою крышей,

Лишь кони проносятся ночью безвестной.

И что закричал он – никто не услышал,

И где похоронен он – неизвестно»

Эти пророческие строки принадлежат выпускнику академии Сергею Ивановичу Чекмареву – яркому поэту, ставшему посмертно Лауреатом премии Ленинского комсомола. По окончании вуза ему как талантливому молодому специалисту предоставили место в аспирантуре, но Сергей отказался. Не согласился он работать и в тресте в Москве, потому что не хотел «сидеть в каменной коробке и скрипеть пером». И выбрал «далекую Башкирию». Здесь он работал старшим зоотехником Таналыкского совхоза Хайбуллинского района, а затем старшим зоотехником совхоза «Иняк» Зианчуринского района.

Содержательна и многообразна была деятельность С. Чекмарева на Урале. Он читал лекции на курсах колхозников-животноводов, руководил комсомольским политкружком, выпускал стенгазеты, организовывал выступления художественной самодеятельности.

11 мая 1933 г. Сергей Чекмарёв уехал на лёгком тарантасе на ферму Чебеньки. Около деревни Ала-Байтал его мёртвым вытащили из реки Сурень. До сих пор нельзя с уверенностью сказать, была ли это трагическая случайность при переходе реки или комсомолец был убит. Где он похоронен, тоже осталось загадкой.

«Краткий курс истории ВКП (б)» – настольная книга студентов 1930-х гг.

Предшественницей современных кафедр истории и философии является кафедра марксизма-ленинизма, ставшая в 1930-е гг. одной из ведущих в академии. Учебная работа преподавателей кафедры включала тогда лекции и семинарские занятия, которые проводились на основе «Краткого курса истории ВКП (б)» и отдельных произведений классиков марксизма-ленинизма. Кроме лекций и семинаров, при учебном кабинете были организованы индивидуальные консультации.

Сейчас, по прошествии стольких лет отношение к «Краткому курсу истории ВКП (б)» изменилось. Книгу уже давно не считает гениальной, скорее наоборот. В те времена звучали иные оценки. Приведем мнение профессора Д. А. Кисловского: «Изучая историю партии по краткому курсу, восхищаешься той глубиной проникновения в самую суть происходящих событий, тем умением предвидеть и той железной волей в осуществлении своих заданий, которыми отличалась и отличается партий большевиков под руководством товарища Ленина и товарища Сталина. […] Книга имеет громадное значение не только как дальнейший этап в построении теории человеческого общества, но и громадное воспитательное значение. Несмотря на краткость и чеканность формулировок, это книга не для легкого чтения, это настольная книга, к которой приходится возвращаться не раз и не два».

Кафедра марксизма-ленинизма, активно взялась за организацию помощи отстающим студентам, которым никак не удавалось одолеть «Краткий курс». С этой целью каждый ее преподаватель выделял один день в шестидневку для проведения консультаций и оказания помощи отстающим студентам. Наряду с этим проводились индивидуальные консультации для всех желающих студентов. Ради справедливости скажем, что посещаемость этих консультаций оставляла желать лучшего. Между тем, необходимость в них имелась. Например, студент II курса экономического факультета Сергиенко записал при изучении первой главы учебника в свой конспект следующее положение: «Крепостное право способствовало появлению кулаков». На замечание преподавателя о том, что это неправильно, Сергиенко ответил, что об этом он читал у писателя Тургенева. А так как Тургенев писатель-реалист, то «я не могу с ним не согласиться».

Надо сказать, что в 1930-е гг. к кафедре марксизма-ленинизма со стороны руководства академии предъявлялись порой завышенные требования. По крайне мере, эти требования были выше, чем к кафедрам естественнонаучного цикла. Неоднократно она подвергалась критике, а к ее преподавателям применялись меры дисциплинарного воздействия. Так, ассистент кафедры Котельников был уволен с работы за прогул. За опоздание на работу ассистенту Суслову объявили выговор, на старшего преподавателя Брусиловскую наложили взыскание.