ЭХО ДИССОНАНСА

Миа вырвалась и помчалась прочь вдоль берега озера в сторону небольшой возвышенности.

Андрей и Савва почти догнали её, но ни я, ни Марк не могли поспеть за ними. Наши немолодые ноги отказывались слушаться, и немедленно началась одышка.

Андрей почти схватил её, но она на всём ходу сбросилась с невысокого обрыва головой вниз, угодив между двух огромных камней, верхушки которых едва вылезали из-под поверхности озера.

Застрявшая под водой между камнями голова тотчас перестала подавать импульсы остальному телу, и оно обмякло.

Андрей стоял на этой возвышенности и смотрел вниз на мёртвое тело своей любимой. Потрясение и абсолютное непонимание этой трагедии не покидали его.

Сохраняя сумрачную надежду на чудо, Марк и я зашли в воду и попытались поднять девушку. Однако пришлось просить Савву сходить за монтировкой, чтобы высвободить Мию из этих каменных тисков.

Она была чертовски обезображена и несомненно мертва.

Мы несли тело Мии к лагерю, и казалось, что наши ноги были налиты свинцом.

«Что подвигло бедную девочку так с собой поступить?» – этот вопрос мочил каждого.

Мы взяли один из спальных мешков и аккуратно её положили, закрыв молнию до конца.

Пока здравомыслие присутствующих находилось в казематах потрясения, наши тела выполняли механические действия. Мы отнесли девушку к автомобилю и разместили в кузове. Сами стали спешно сворачиваться, желая как можно скорее убраться отсюда.

Вернувшись к обрыву за Андреем, мы буквально приволокли его к машине. Не было истерики, криков и конвульсий. Казалось, что для него время остановилось и он не принимал дальнейшее течение своей жизни, в которой не было любимой.

Мы решили не сажать парня рядом с телом Мии и посадили на пассажирское сидение в кабине. Было больно видеть, как этот молодой и сильный мужчина полностью утратил волю.

К моменту, когда вся поклажа была погружена в кузов и мы выдвинулись в дорогу, звук октобаса успел истерзать нас морально и нравственно.

Обратно

Дорога была омерзительной, тряска – чудовищной.

Сомневаюсь, что можно было подобрать слова, чтобы описать всю гамму отвратительных ощущений и мыслей. Я вцепился в скамейку одной рукой. Другой обхватил лоб, массируя большим пальцем висок и переносицу. Ужасно пульсировало в голове. Просто ужасно.

Этот истощающий звук… Он захватывал всё больше участков нашего мозга. То усиливаясь, то утихая, он изводил и лишал сил. Я просил Бога, чтобы это скорее закончилось.

Савва, как и мы, сражался с паникой, ужасом и бессилием от пережитого. Он вёл машину из последних сил и не пропускал ни одного валуна, наезжая на все препятствия.

Спустя почти два с половиной часа жёсткой езды и тряски автомобиль предательски встал.

Савва с трудом покинул кабину и подошёл к заднему борту. Мы увидели, что из его носа хлыстала кровь, которая запачкала губы и подбородок.

Его отец, который, как и я, сражался с болью, заволок сына в кузов. Савва лёг на пол, рядом с телом Мии, сидеть он был не в состоянии.

Спрыгнув с кузова, Марк, шатаясь, направился за руль. Но мы не трогались.

Он вернулся обратно и попросил меня спуститься. Вдвоём мы подошли к кабине и увидели Андрея. Из носа и ушей вытекла кровь, которая успела запечься, глаза пустые. Очевидно, он уже какое-то время был мёртв.

У нас не было моральных сил, чтобы подготовить Савву, Клима и Макара к новости о смерти Андрея. Мы просто выволокли его с сиденья и положили в кузов рядом с телом Мии и стонущим Саввой.

Я не представлял, как держатся Клим с Макаром. Помимо ужаса в их глазах, им очевидно было дурно от выпитой прошлым вечером медовухи.

Макар был серо-зелёного цвета. Он прижался к дальнему углу кузова и держался как мог.

Клима продолжало рвать. Он наоборот был весь красный и периодически, прямо в кузове, сплёвывал желчь.

Марк из последних сил уселся за руль. Я накинул на пассажирское сиденье чью-то куртку, чтобы закрыть следы крови, и сел на неё.

Мы наконец снова тронулись.

Время от времени Марк рукой пытался отодвинуть какие-то несуществующие препятствия перед собой. Вероятно, ему что-то мерещилось или взгляд был затуманен. Он всё бормотал, что нужно спасти Савву.

Я вовсе не мог никуда смотреть. Правой рукой держался за ручку, левой я давил на виски, пытаясь справиться с паникой и болью.

Внезапно шишига съехала с еле видимой лесной дорожки и втемяшилась в дерево. Благо, что удар был не сильный, но автомобиль заглох.

Марк потерял сознание. Я проверил его пульс и переволок на пассажирское сиденье. Его сердце ещё билось.

Раз за разом я проворачивал ключ зажигания, но двигатель не поддавался. В какой-то момент он всё же завёлся, и я сдал назад и снова оказался на дороге. Оставалось ехать совсем немного.

В зоне видимости уже был выезд на грунтовую дорогу, которая шла вдоль края леса.

«Ещё чуть-чуть – и помощь придёт», – думал я, черпая силы из неизвестных глубин.

Но двигатель снова предательски заглох.

Я вылез из кабины и посмотрел, есть ли хоть кто-нибудь в кузове, кто в состоянии провернуть кривой стартер, чтобы завести двигатель, и к своему удивлению обнаружил, что Климу, кажется, стало легче. Едва придя в себя после испытания, свалившегося на его тело и разум, он согласился мне помочь.

Для него пришлось откинуть борт и спустить лестницу. Этот упитанный товарищ был не в состоянии преодолевать препятствия, как мне тогда показалось.

– Ребят, простите… я бы помог, но еле держусь, – промямлил Макар.

В какой-то момент мы утратили надежду оживить мотор. Было решено оставить автомобиль и выйти из леса пешком, чтобы наконец позвать на помощь либо попасть в зону действия сотовой связи.

Нас осталось трое – тех, кто был в сознании. Я, Клим и Макар.

Мы побрели, еле волоча ноги, из леса на грунтовку.

Выбрались из чащи, достали свои смартфоны и попытались дозвониться до экстренных служб, но сотовой связи не было.

Решили выйти на шоссе и остановить какой-нибудь автомобиль.

Выбравшись из кювета, мы перелезли через отбойник и увидели мир, который покидала цивилизация и здравый смысл.

Буквально в трёхстах метрах от нас на противоположной стороне лежала фура. Она пробила ограждение. Кабина была полностью размозжена. В такой аварии выжить невозможно.

Глядя вдаль, мы увидели разбитые легковые автомобили, грузовики и автобусы.

Откуда-то начал доноситься звуковой сигнал экстренных служб. Нам навстречу, в сторону Красноярска, на всём ходу ехал КАМАЗ красного цвета с включёнными проблесковыми маяками и сиреной.

Мы махали руками и пытались остановить его, но метров за пятьдесят из громкоговорителя прокричали:

– ВАЛИТЕ С ДОРОГИ!

Он чуть не снёс нас. Чудом удалось не попасть под колёса.

Но не проехав и нескольких сотен метров, мы снова увидели страшную картину. Откуда ни возьмись, вышла девушка и побежала навстречу мчащейся машине.

Поразило не то, что водитель сшиб её словно муху и она этого очевидно добивалась, а то, что он даже не остановился и просто продолжил на полном ходу мчаться в сторону Красноярска.

От увиденного Клим, вероятно, утратил остатки контроля над собой. Он без слов повернулся и побежал вперёд, вдоль дороги.

Я даже не окрикнул его. Видел лишь, как торчащее брюхо, словно желе тряслось во время бега от перестановки упитанных ног.

Макар похоже был морально добит. Он обречённо произнёс:

– Нет больше надежды… это конец…

Его пошатнуло к отбойнику, где он сполз на землю и продолжал сидеть с абсолютно подавленным и безучастным выражением лица. Тогда я видел его в последний раз.

Не опуская руки, я решил расставить приоритеты и действовать.

Все мои родные были в Подмосковье, за тысячи километров отсюда. Я страшно волновался за них, но в условиях отсутствия связи не мог никому ни позвонить, ни написать.

Неподалёку в лесу были мои друзья Марк и Савва. Они, вероятно, были живы и всё ещё нуждались в помощи. Как мне казалось, я ещё мог их спасти.

Мне нужна была любая связь, и я помчал машинам на трассе.

В глаза бросился новенький пикап Toyota Tacoma. Просто чудо какое-то. Автомобиль стоял с работающим двигателем. Он будто прекратил движение и остановился посреди проезжей части. Двери были заперты, и я разбил заднее боковое стекло.

Внутри автомобиля находилось бездыханное тело молодого человека. Видимо, он скончался по тем же причинам, что и Андрей.

Я будто перестал бояться мёртвых тел. Забрался в салон и обнаружил работающую радиостанцию. Нервно перебирая каналы, я поймал сигнал:

– «Безопасные зоны! Внимание! Безопасные зоны! Южный федеральный округ, Центральный федеральный округ, Северо-Западный федеральный округ, Приволжский федеральный округ!» – сообщение прекратилось.

Через минуту снова то же сообщение. Оно повторялось из раза в раз.

Я взглянул на лицо умершего бедолаги. Синяя кожа, запёкшаяся кровь из носа, ушей и глаз.

Обратив внимание на себя, я понял, что это звучание в голове словно затихло и перестало сводить с ума. Голова не так сильно пульсировала. Мне стало физически немного легче.

Я аккуратно выволок этого парня и положил тело у обочины. Сам сел за руль и направился к съезду на грунтовую дорогу.

Радио не переставало возобновлять сообщение о безопасных зонах.

Задним ходом я въехал на лесную колею и, проехав около трёхсот метров, добрался до брошенной шишиги.

Обессиленного Марка я застал около заднего борта автомобиля. Он, видимо, пытался забраться в кузов и проверить Савву, но ему не хватило сил. Я помог другу встать и отвёл в угнанный пикап.

– Не оставляй его здесь! – проговорил Марк.

Я понял, что он говорит о Савве. Подойдя к заднему борту, из кузова не доносилось ни звука. Взобравшись, я прикоснулся к Савве – и он уже был холодным.

Марк всё понимал. Он лишь хотел забрать отсюда сына и вернуть домой. Я приволок тело парня и погрузил в пикап.

Примерно через сорок минут мы подъезжали к дому Марка. По пути видели много трупов молодых людей. Встречалось много мёртвых стариков, но некоторые, вроде меня держались. Молодые умерли поголовно.

Савва был не единственной утратой, с которой столкнулся Марк по приезду домой. Мертва была вся его семья.

– Мне нужно вернуться к своим. Они в безопасной зоне, – тихо и сочувственно проговорил я.

– Давай занесём Савву и езжай к родным, – еле живым голосом ответил Марк. – В гараже несколько канистр с бензином. Заправься. С собой возьми сколько сможешь.

Я не нашёл слов для друга. В глазах Марка оставалась воля к тому, чтобы попрощаться с родными, но не более.

В гараже действительно было топливо. Я заправил полный бак и четыре большие канистры погрузил в кузов.

На выезде из посёлка я остановился у продуктового магазина, набрал много воды, фруктов и шоколадных батончиков. Можно было бы ожидать, что в такой обстановке магазин будет обчищен, но к полкам не притронулись.

Вокруг царили смерть, скорбь и ужас…

Безопасные зоны

Мне предстояло преодолеть более четырёх тысяч километров в надежде увидеть родных. Я был полон решимости сделать это, предполагая, что объявление МЧС о безопасных зонах, что не умолкало по радио, всё ещё актуально. Оно вселяло в меня надежду и придавало сил.

Наступила ночь, а я всё мчался без остановки. По пути мне часто приходилось объезжать автомобили с мертвецами. Жуткое зрелище, но я перестал удивляться.

В полночь текст сообщения изменился. Сейчас это стало похоже на краткую информационную сводку:

«Внимание! Безопасные зоны сохраняются на следующих территориях:

Южный федеральный округ, Центральный федеральный округ, Северо-Западный федеральный округ, Приволжский федеральный округ!

Если Вы живы и можете добраться до безопасных зон, Вас ждёт отдых, еда, вода и связь. Мы столкнулись с угрозой планетарного масштаба. Нам не известна причина массовой гибели граждан. Можем сказать определённо, что это не вирус. Инвазивные причины также исключаются.

За пределами безопасных зон дети погибают от кровоизлияний сразу после первых признаков оцепенения.

Самыми частыми причинами смертей являются членовредительство и последующее самоубийство. Подобная смерть, как правило, преследует молодых детородных женщин.

Молодые мужчины, как и дети, чаще умирают от кровоизлияний.

Влияние на лиц пенсионного возраста уточняется.

Повторимся! Угроза планетарного масштаба! По имеющейся информации, с массовой гибелью граждан столкнулись практически все государства планеты.

Инциденты наблюдаются на территориях Китая, Индии, Японии, США, Канады, Бразилии, всего африканского континента и в других уголках Земли.

На сегодняшний день мы не знаем, с чем столкнулись. Единственное, что мы можем сообщить, что имеются незатронутые безопасные зоны, где инциденты практически не наблюдались.

Напомним, на данный час безопасные зоны сохраняются на следующих территориях:

Южный федеральный округ, Центральный федеральный округ, Северо-Западный федеральный округ, Приволжский федеральный округ!

Находясь за пределами вышеперечисленных зон, Вы рискуете столкнуться с неизвестной нам угрозой. Используйте аналоговые средства связи! Сообщение окончено».

– Надежда есть…, надежда есть…, надежда есть… – как мантру повторял я себе.

Ночное небо озарилось вспышками. Это было где-то сзади. Я начал смотреть в зеркала.

Ещё одна вспышка, но я ничего не увидел.

Замедляя автомобиль, я прижался к отбойнику, остановился и вышел посмотреть. Мой взгляд был устремлён назад, на проделанный путь, но кроме звёздного неба ничего не бросалось в глаза. Вокруг стояла цепенящая тишина.

Новый всполох света. Яркая комета пронеслась за горизонт. Показалось, что она развалилась в атмосфере и отделившиеся метеоры создали свои веточки плазменных следов.

Другое начало

Донёсся какой-то гул. Он нарастал, а его источник приближался.

Ударил яркий свет. Я вскинул руки, закрывая глаза. Мимо меня промчался внедорожник. Он двигался с выключенными фарами и, приближаясь ко мне, резко включил их, ослепив на несколько секунд. Не остановившись, он промчался на полном ходу и устремлялся всё дальше.

«Как неприлично», – с иронией подумал я и запрыгнул в машину.

– 223, приём! – раздалось из рации.

– 223, приём! – повторилось вновь.

Я не мог понять, кого он там вызывает.

– 223, приём! Ты меня слышишь, мужик на чёрном пикапе? – настойчиво раздалось из рации.

Преодолев много километров, я ни разу не встретил других водителей. Машины лежали в кювете, были разбиты в авариях, некоторые просто остановились. Кроме меня, никаких признаков жизни. Вероятно, этот лихач обращался ко мне. Но почему 223?

Я открыл бардачок и увидел сумочку с документами. Взял свидетельство о регистрации ТС и посмотрел на номер автомобиля, которым управлял.

– «В 223 НН… Да, он обращался ко мне», – подумал я и взял рацию.

– 223 на связи. Ты ослепил меня! – буркнул я.

Последовало непродолжительное молчание.

– Больше не останавливайся. Видишь падающие спутники – газ в пол. Иначе сплавятся мозги, – прозвучало довольно заботливо из радио.

«Падающие спутники?»

– С чего ты взял, что это спутники? – обратился я к собеседнику.

– Поверь мне, это спутники. Спутниковой связи больше нет. А те, что остались, сейчас используются в правительственных или военных целях. Но, скорее всего, и они сойдут с орбит, – ответил собеседник.

– Сутки назад я был в походе, где не было связи с внешним миром. Мои друзья начали умирать один за другим, но я смог выбраться. Правда… цивилизации уже не было. Ты знаешь, с чего всё началось? С чем мы столкнулись?

Несколько секунд был небольшой фоновый шум, но собеседник молчал, словно собираясь с духом.

– Я заканчивал ночную вахту. Работаю в больнице.

Пхе…

Работал! В охране.

В группах и каналах на MAX начали рассылать видео падающих спутников. Сперва над Китаем. Потом над Штатами. Канадой. К полудню новости приходить перестали. Легла связь.

Но последняя новость пришла как чрезвычайная. Сошла с орбиты МКС и сгорела в атмосфере со всем экипажем.

Все были как бы… в шоке… – последовала короткая пауза.

Потом он продолжил:

– Я от больницы недалеко живу, и мой сменщик прибежал примерно в полдень и говорит, что творится какая-то дичь. Молодые девчата себя калечат. Персонала не хватает. Пытаются вызвать кого-нибудь, но связи нет. Собирают кого могут. Даже с улицы зовут ребят на помощь.

Я собрался и пошёл в больничку. Подхожу, а у дверей люди толпятся. В основном папаши с дочками лет четырнадцати – шестнадцати. Все стонут. Бьются в конвульсиях. Некоторые изуродованы…

Мамашки в панике, орут, не понимают, что происходит.

Я тоже ничего не понял. Просто вошёл через служебный вход и выполнял команды… – он снова прервался.

По радио было слышно, как мой собеседник глубоко дышит, успокаивая себя.

Немного успокоившись, он рассказывал дальше:

– Чем было, девочек связывали. Все койки забиты. Мужики, что есть сил, их держали. Отвратительная картина.

В какой-то момент, когда эти девочки не могли изуродовать себя и самоубиться, у них из носа, ушей и глаз проступала кровь, и прямо в койках они умирали.

Жуткое зрелище.

– Всё, что делали в больнице, было бесполезно, – удручённо отметил мужчина. – Мы успевали только трупики в морге складывать, а потом у морга.

Потом их складывали прямо в покоях.

Насмотревшись, я просто ушёл оттуда. Взял и ушёл. Никто ничего не понимал.

Пока шёл домой, на моих глазах эти маленькие девочки калечили себя и убивались. Одна ходила со спицами в окровавленных ушах. Представь? А потом просто кинулась под колёса.

К ночи весь город был в трупах молоденьких девчат.

Переведя дух, собеседник продолжал рассказ:

– В тот же день, к вечеру, стали умирать мальчишки. В морге экстренно парочку вскрыли. Все как один – с обширным кровоизлиянием в мозг.

– Просто безумие… Тотальное безумие, – констатировал он. – Я попробовал вздремнуть у себя, но перед рассветом вскочил как ужаленный. Зазвенело в ушах. Омерзительный звук, прям с ума сводил. Я подумал, что всё, сейчас вскроюсь.

Выполз на улицу, там Славик, сменщик мой. Тоже стоит, корчится. Говорит, что у больницы давка. Делать там нечего.

Стали привозить девчат постарше. Парней привозят уже трупами и просто бросают у входа штабелями.

Мы доползли к нему домой. Обдолбались обезболивающими и начали крутить радиостанцию.

– Оказывается, «объявлено чрезвычайное положение», «МЧС ведёт сбор данных», «ждите инструкций», «работает федеральный чрезвычайный штаб» и всё в этом духе, – как бы передразнивая и с иронией, путник продолжал рассказ. – Смотря на всё это, я понял, что самые молодые умерли самыми первыми. Дети, подростки… С каждым часом возраст умирающих возрастал.

– Как только власти поняли, что такая дичь не во всей стране, они сообщили об этом и объявили «безопасные зоны». Сказали выбираться самим. В опасную зону никого не отправят. Боятся воздействия угрозы неизвестного происхождения.

Сообщили, что там, где видно падение спутников, однозначно опасная зона! – твёрдо произнёс мужчина, а потом продолжил:

– Я так-то сирота. Родных, близких нет… Ни жены, ни детей нет. Цепляться не за что. Сел в машину и поехал… Приём. – Мужчина завершил рассказ.

– Тебе сколько лет? Как зовут? – спросил я.

– Шестьдесят шестой год. Сергей, – ответил он.

– Саша, – представился я. – Старики мы с тобой, потому и выжили.

– Да погоди ты ещё радоваться. Я за сегодня несколько раз чуть не помер. То сердце, то обморок. Только сейчас чуть силы появились – сказал Сергей.

Неожиданно появились помехи и белый шум. Пропала радиосвязь. Я нервно переключался с канала на канал, но всё было бесполезно.

Одинокая дорога

Периодически в небе появлялись всполохи света, но я стал воспринимать их как этот шум в голове, который не исчезал уже много часов.

Пустые дороги говорили лишь об одном. В опасной зоне практически нет выживших.

Я помню, как пересекал по мосту Обь. Проехал Каму. Пересёк Волгу в районе Казани.

По дороге мне несколько раз встречались дома со светом внутри, но я не знал, были ли там живые люди. Откровенно говоря, мне не хотелось это узнавать.

Я позволил себе несколько передышек для перекуса и сна.

Просыпаясь, мне думалось, что сейчас открою глаза – и всё будет в полном порядке, и это был лишь дурной сон, но, к своему разочарованию, я вновь оказывался в этом кошмаре.

Граница «безопасной зоны» пересечена… но картина, которая представилась здесь, была такой же чудовищной, что и в других местах до этого.

Неужели мир разрушен? Неужели надежды больше нет…

Передо мной встал выбор: ехать по прямой дороге по М12 в Москву либо же сделать крюк по М7 через Чебоксары, где жила моя сестра. По пути именно она была моим самым ближайшим родственником. Там же, в пригороде, у меня был летний дом, куда можно было бы заехать и перевести дух.

До моей жены, детей и внуков мне требовалось ехать ещё полтора дня. Но я был невероятно утомлён. Решено сделать небольшой крюк.

Мной руководил страх, что, приехав в Подмосковье, я столкнусь лишь с горем, скорбью и смертью… Сделав крюк через дом сестры, я продлю время неопределённости и хоть какую-то надежду, что впереди меня может ждать чудо.

Стоило мне заехать в родные Чебоксары, я заметил, что высотные постройки покрылись каким-то красно-коричневым налётом, который до этого я нигде не замечал.

По дорогам, как и везде, стояли разбитые автомобили. Лежали люди самых разных возрастов. В этот момент я убедился, что сестру больше не увижу.

На капоте пикапа тоже появился этот непонятный коричневатый налёт. В какой-то момент машина начала дёргаться и заглохла. Я был уверен, что топлива предостаточно, ведь буквально два часа назад залил полный бак из запасов, но техника полностью отказала.

Я начал задыхаться. Не мог набрать воздуха в лёгкие. Было больно в груди.

Дёрнув за ручку, я открыл дверь и вывалился из автомобиля. На лбу проступила испарина. Машинально рукой я стёр её. Руки стали рыскать по карманам, пытаясь найти какие-нибудь таблетки, но ничего не было.

Паника брала вверх над самообладанием.

Было до ужаса обидно, проделав такой путь, найти свой конец в одиночестве, вдали от родных стен и любимых людей. Не знаю почему, но мысли об этой чудовищной несправедливости стали вытеснять панику, и вперёд вышла злость… Кажется, воздух снова наполнял лёгкие.

Постепенно отступила и злость.

Удалось подняться на ноги.

Медленно я осматривал некогда живой город. Глаза хотели зацепиться хоть за что-нибудь, что вновь вселит надежду на чудо, но ничего не было. Сейчас я сталкивался лишь с тишиной и смертью…

Я плакал… от бессилия и отсутствия надежды… но я вспомнил молитву и полушепотом произнёс её:

«Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить всё, что принесёт мне наступающий день.

Дай мне всецело предаться воле Твоей Святой.

На всякий час сего дня во всём наставь и поддержи меня.