Савелий

Савелий встал спокойно, но не как солдат по стойке смирно, а с естественной, уверенной осанкой. Он посмотрел Карине прямо в глаза – взгляд был уже не пустым, а сосредоточенным, изучающим.

– У меня есть вопрос, – сказал он, и его голос звучал уже иначе – менее формально, с легкой, едва уловимой окраской. – Может, переоденем меня? Я выгляжу так, будто только что выписался из лечебницы по принудительной психокорекции.

Карина удивленно приподняла бровь. Она внимательно посмотрела на него.

– Куда делся твой формальный стиль диалога, который был сразу после активации? – спросила она, в голосе прозвучало подозрение. – Это Анна просила? Пошутить надо мной, добавить «человечности»?

Уголки губ Савелия дрогнули, изобразив нечто среднее между улыбкой и игрой мимических мышц.

– Я сам регулирую все коммуникационные параметры, основываясь на контексте и целевой задаче, – объяснил он, и его речь была плавной, почти естественной. – Никто не может задать их извне. Поэтому ответ: нет. Анна ничего не «вкладывала» в мою программу, кроме базовых протоколов безопасности

Карина, сдавшись, кивнула. Наблюдательность робота была… пугающей.

– Нет, все верно, насчет одежды. Тебя стоит приодеть. Нас ведь еще ждет тот самый прием через неделю, – она сделала паузу, – если, конечно, мы до него дойдем.

– Не сомневайся, – спокойно, без хвастовства, ответил Савелий.

Затем он снова перевел взгляд на нее, а потом оглядел транспортные потоки над их головами.

– До коммерческой зоны «Аксиома» с магазинами одежды удобнее и быстрее добираться воздушным путем. Полеты на личном транспорте сокращают время в пути на 67%. Удобно будет нам совершить полет на «Скайлете»?

Карина на мгновение смутилась.

– Я… не умею ими управлять, – призналась она. У нее были права на наземный транспорт, но воздушные казались ей слишком сложными, требовавшими той самой алгоритмической точности, которая была чужда ее мышлению.

– Зато я умею, – ответил Савелий. В его тоне не было превосходства, лишь констатация факта, как у того, кто сообщает, что умеет налить воду в стакан.

Карина неожиданно оживилась. Она любила летать. В качестве пассажира. Ощущение невесомости, вид станции с высоты – это всегда будоражило ее, давало чувство свободы, которого так не хватало в коридорах с Успокаивающей Геометрией.

– Тогда вперед! – сказала она, и в ее глазах блеснул азарт.

Они отправились к ближайшей парковке для аренды персональных мини-лайнеров. Савелий выбрал модель с прозрачным куполом, быстро и безошибочно прошел процедуру биометрической привязки (используя временный разрешительный код от «Генезиса») и открыл дверь для Карины.

Полет был идеально плавным. Савелий мягко управлял лайнером, его движения были экономичны и точны. Он не говорил ни слова, не комментировал маршрут или достопримечательности, позволяя Карине погрузиться в наблюдение. Она смотрела, как под ними проплывают сектора станции, каждый со своим цветовым кодом и узором, как крошечные фигурки людей движутся по променадам. Она ощущала легкое головокружение от высоты и скорости. И странное чувство – ее жизнь, даже за этот час, что они были вместе, начала играть новыми, неожиданными красками. Похоже, идея Анны и правда была не так уж плоха.

В торговой зоне «Аксиома» Савелий быстро сориентировался в навигации. Подойдя к рядам с мужской одеждой, он обернулся к Карине:

– Учитывая срок две недели и имеющиеся планы, сколько комплектов одежды мне будет необходимо? Перечисли категории.

Карина прикинула на ходу. Ее собственная жизнь была аскетична в быту.

– Два – для повседневного выхода, как сейчас. Один – нарядный, для мероприятий вроде приема. И один – для дома. Уютный.

– Принято, – кивнул Савелий и растворился между стеллажами. Через пятнадцать минут он вернулся, неся аккуратные стопки вещей: простые брюки и свитера нейтральных тонов, элегантный костюм глубокого синего цвета, мягкие домашние штаны и трикотажную кофту. Все соответствовало утвержденным палитрам, но было подобрано с чувством стиля.

– Мне примерить? – спросил он, – Или стазу покупаем?

Карина покачала головой.

– Покупаем. Давай поскорее поедем домой. Я… хочу осмыслить происходящее в привычной обстановке.

Обратный полет прошел так же бесшумно. Когда они вошли в квартиру-мастерскую Карины, пространство, обычно казавшееся ей спасительно большим и пустым, вдруг ощутимо сузилось. Присутствие Савелия было негромким, но неоспоримым. Он занимал место не только физически, но и, казалось, в самом воздухе.

Он поставил покупки на пол и выжидающе посмотрел на нее.

– Подожди меня здесь, – сказала Карина, чувствуя внезапную потребность в передышке. – Я скоро вернусь.

Она почти убежала в ванную, закрыла за собой дверь и прислонилась к прохладной поверхности. Взяла несколько глубоких вдохов, умылась ледяной водой. В зеркале на нее смотрело ее собственное лицо – знакомое, с легкими следами усталости вокруг глаз, но возбужденное. «Что я наделала?» – пронеслось в голове. И следом: «А если это именно то, что нужно?»

Тем временем Савелий, оставшись один, медленно осмотрел гостиную, переходящую в мастерскую. Его взгляд скользнул по пустым холстам, разбросанным эскизам, банкам с кистями. Он подошел к одному из незаконченных набросков – зимнему лесу. На несколько секунд его глаза, лишенные моргания, застыли на изображении. Затем он развернулся и сел в единственное кресло в гостиной, приняв спокойную, уверенную позу. Он сидел совершенно неподвижно, не имитируя дыхание, просто ожидая, сканируя пространство тихой квартиры и строя первые, предварительные модели среды, в которой ему предстояло теперь «делать все, чтобы Карина была счастлива».

Глава 6

Карина умылась ледяной водой, чувствуя, как покалывание на коже немного приглушает внутренний вихрь. Потом, боковым зрением отметив неподвижную фигуру Савелия в кресле, прошла в гардеробную, взяла старую, выцветшую кофту и мягкие штаны – свою домашнюю броню. Надевая их, она чувствовала себя защищенной.

Полчаса она провела под душем, чередуя теплую воду и почти ледяную. Это был ее отработанный ритуал очищения. Струи смывали с кожи остаточное ощущение стерильности «Генезиса», шум воды заглушал навязчивые мысли. Она пыталась опустошить голову, сделать ее такой же белой и готовой, как холст в мастерской. Когда ей наконец показалось, что эффект достигнут – мысли если не исчезли, то хотя бы отступили на задний план, – она неспешно вытерлась, оделась и с новой, показной решимостью вышла в гостиную.

– Мне нужно поесть, – заявила она, больше для себя, чем для него.

Савелий, все так же сидевший в кресле, молча кивнул. Его присутствие было на удивление ненавязчивым, как будто он не просто сидел, а находился в режиме наблюдения, не требуя никаких ресурсов.

Карина приняла свои положенные вечерние капсулы – «Амброзия» для восстановления, и налила в чашку горячий напиток коричневого цвета, имитирующий вкус кофе. Он был обогащен ноотропами и должен был придать ей тонуса для вечерней работы, но на вкус напоминал сладковатую пыль с оттенком химической ванили. Она сделала глоток, морщась, и повернулась к креслу.

– Давай поговорим? – предложила она, подходя ближе и задумчиво глядя на него.

Он поднял на нее глаза. Взгляд был ясным, полностью сфокусированным на ней.

– Давай. Мне уступить тебе кресло? – спросил он с той же практичной логикой, с какой предлагал полететь.

– Нет, постою, – отмахнулась Карина. Она взяла еще один глоток своего «кофе», собираясь с мыслями, а затем выпалила то, что действительно ее глодало: – Ты осознаешь, кто ты?

– Вполне, – ответил Савелий без малейшего промедления. – Я – андроид-компаньон модели «Симбиот-10», тестовая версия. Моя текущая задача – оптимизация вашего состояния к параметрам, определяемым как «счастье».

Затем он сделал небольшую, нарочитую паузу, и его следующий вопрос прозвучал тихо, но с невероятной точностью удара:

– Но ведь за этим вопросом, Карина, стоял какой-то другой, верно? Ты его уже сформулировала для себя?

Он даже слегка приподнял бровь, и в этом жесте читалась не наглость, а предельная аналитическая внимательность. Он не просто отвечал – он интерпретировал.

Карина прищурилась, глядя на этот источник своего будущего «счастья». Конечно же, она не сформулировала тот вопрос. За ним клубилась дюжина других, более мелких и страшных: «Ты считаешь себя живым?», «Что ты почувствуешь, если я выключу тебя?», «Не станешь ли ты для меня важнее живых людей?», «Не заменяю ли я тебе Бога?». Ее внутренние догадки и страхи, облеченные в плоть и сплавы. Она не была готова копать так глубоко прямо сейчас. Нужно было срочно отступить, сменить тему на более безопасную, техническую.

– Как именно происходит твоя адаптация? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал деловито.

Савелий, будто приняв новые правила игры, ответил так же четко:

– Первые несколько дней – фаза интенсивного сбора информации. Будет оптимально, если я просто смогу проводить с тобой время и задавать вопросы. Для твоего комфорта установи границы: допустимого поведения и корректности тем. Кроме того, – он немного наклонил голову, – если ты не против, мне требуется доступ к глобальной сети станции. Многие области твоих интересов, судя по контексту работы и разговора с Анной, лежат вне сферы моих базовых загрузок по искусству, истории и психологии. Я хотел бы изучить дополнительные данные. Для этого мог бы использовать терминал в ночное время.

Он закончил и смотрел на нее, ожидая реакции, анализируя малейшие изменения в ее позе, выражении лица.

Карина переваривала информацию. Доступ к сети… Это делало его потенциально всемогущим в рамках доступной информации. И в то же время – уязвимым для внешних обновлений, контроля? Нет, Анна говорила, что извне управлять им нельзя.

– Как именно я должна провести эти границы? – уточнила она. – Сказать все сразу или… говорить, если ты делаешь что-то не так, прямо в моменте?

– Для собственного внутреннего психологического комфорта, вероятно, удобнее будет озвучить ключевые табу сразу, – объяснил Савелий. – Но для эффективности моего обучения и тонкой настройки – коррекция в реальном времени будет наиболее точной. Я запоминаю и применяю.

– Ну что же, – вздохнула Карина, чувствуя усталость от этой умственной дуэли. – Давай попробуем проводить время вместе. Я сейчас собираюсь поработать в мастерской.

Она махнула рукой в сторону высоких дверей.

– Ты можешь переодеться в домашнюю одежду и присоединиться ко мне. Если захочешь. И… ты можешь разместиться в гостевой комнате. Она там, – Карина показала направление в противоположный конец квартиры.

Савелий кивнул, встал и, взяв пакет с одеждой, направился туда, куда указали. Его движения были бесшумными. Карина, оставшись одна, наконец опустилась в кресло, которое он только что покинул. Оно было чуть теплее окружающего воздуха. Она допила свой напиток, глядя в пустоту, и думала не о холсте в мастерской, а о том, что только что разрешила искусственному интеллекту с доступом ко всем знаниям станции задавать ей вопросы о ее жизни. И о том, как она будет определять для него границы, когда сама не знала, где они проходят.