(Не) родной сын для майора Абрамова

– Мам, это Тор! Он меня спас! У дяди Руслана самая классная собака на свете! – восторженно заявил Матвей, и у меня сдавило в груди от того, как легко и непринуждённо звучало имя Руслана в его устах.

– Здравствуй, Оля, – произнёс Руслан. Его голос был чуть хриплым, низким, таким знакомым и чужим одновременно.

– Руслан, – холодно ответила я, отчаянно борясь с эмоциями, захлестнувшими меня с головой.

Он чуть усмехнулся, внимательно посмотрел на Матвея, а потом перевёл взгляд на меня, на мою руку с кольцом, и язвительно произнёс:

– Поздравляю, Оль. Вижу, ты наконец нашла того, с кем захотела связать свою жизнь. Счастлива?

Я стиснула зубы, чувствуя, как в груди закипает злость.

– Не твоё дело, – бросила я.

Матвей снова отвлёк нас, повернувшись ко мне и умоляюще спросив:

– Мам, а давай мы тоже собаку заведём?

– Нет, Матвей, мы это уже обсуждали… И вообще, нам пора, мы уже опаздываем, – резко ответила я, маня сына за собой и собираясь пройти мимо Руслана.

Но тот оказался быстрее и схватил меня за локоть, заставив остановиться.

– Ничего не хочешь мне сказать? – тихо и напряжённо спросил он.

– Это я должна что-то сказать?! – вспыхнула я.

– Совсем обнаглел, Абрамов?!

– И что тут происходит? – вдруг холодно спросил чей-то знакомый и до боли неприятный голос у меня за спиной.

– Ой… привет, пап.

Всё внутри меня похолодело.

И вот как теперь объяснить психопату-ревнивцу, что тут ничего не произошло?!

Глава 10

Руслан

– Так это и есть твой муж, Оля? – вырвалось у меня прежде, чем успел сдержаться. Голос прозвучал тихо, спокойно, но внутри всё кипело.

Я отпустил её локоть, отступил на шаг и скользнул взглядом по мужчине, который только что подошёл. Высокий, уверенный в себе, с той особенной холодной надменностью, которая всегда выдает людей, уверенных, что мир принадлежит им. Я видел таких сотни. И все до единого вызывали у меня стойкую изжогу…

Он стоял слишком близко.

Слишком демонстративно… Будто нарочно метил территорию.

– А вы, простите, кто? – произнёс он, оценивающе глядя на меня, потом на Торa. В его голосе слышалось не любопытство, а предупреждение.

– Сосед, – коротко ответил я, чуть приподняв уголок губ.

– Ваш сын познакомился с моим псом. Тор помог ему… разобраться с неприятностями.

Мужчина прищурился, не скрывая раздражения.

– Неприятности?

– Три бездомных пса, – уточнил я спокойно, не сводя с него взгляда. – Парень держался достойно.

Мальчишка – Матвей – стоял позади Оли, прижимаясь к ней плечом. Его ладошка судорожно сжимала край её пальто. Я заметил, как он чуть втянул голову в плечи, едва его отец подошёл ближе. Тор рядом со мной тихо зарычал – негромко, но с таким мрачным предупреждением, что мужик машинально отступил на полшага.

– Тихо, Тор, – сказал я, не глядя на собаку, и тот сразу замолчал, но продолжал следить за мужчиной внимательными янтарными глазами.

Саша выдавил сухую усмешку, явно пытаясь вернуть себе уверенность.

– У вас хорошо выдрессированная собака. Не каждый день встретишь такую дисциплину.

– Мы похожи, – ответил я. – Я не люблю, когда лают без причины.

Мгновение тишины. Его взгляд скользнул по Оле, потом снова ко мне.

– Давно знакомы?

Я поймал вопрос в его интонации и едва заметно усмехнулся.

– Давненько, – ответил я спокойно. – Можно сказать, раньше мы были близки.

Он напрягся. Совсем чуть-чуть – но я увидел, как на скулах дернулась мышца.

Оля вздрогнула, будто от удара, и тут же отвернулась. Её пальцы побелели, когда она крепче сжала руку сына. Я отметил: она не спорит, не поправляет, не говорит ничего.

Боится? Или просто не видит смысла?

Матвей при этом совсем съёжился. Отца он не смотрел – глаза потухли, плечи прижаты к телу, будто готовится к подзатыльнику.

Что-то с ними не так. Совсем не так.

Я уже молчу о том, что малец на отца похож примерно также, как я на балерину…

– Случайная встреча, – сказал я, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу.

– Тор спас вашего сына, мы разговорились.

Я посмотрел прямо на мужа Оли, позволив себе едва заметную усмешку.

– Хороший мальчик. Воспитанный. Сразу видно – мать много сил в него вкладывает.

Он понял. О, он прекрасно понял мой намёк. Глаза сузились, в них мелькнула злость, мгновенно спрятанная за холодной вежливостью.

– У нас в семье всё в порядке, – произнёс он ровно.

– И о воспитании моего сына можете не беспокоиться.

– Ни секунды не сомневаюсь, – ответил я мягко, но не отвёл взгляда.

Тор снова глухо зарычал, на этот раз чуть громче, и я заметил, как шерсть у него на холке встала дыбом. Даже псу этот выхухоль был не по душе…

– Тихо, дружище, – я опустил руку, коснувшись его шеи. Он сразу притих, но глаза не отвёл.

Я снова посмотрел на Олю. Она стояла чуть в стороне, лицо бледное, губы сжаты. Даже держалась иначе – сжато, настороженно, как человек, который живёт в постоянном ожидании удара.

Шесть лет назад она умела смеяться. По-настоящему. А сейчас – будто выжжена изнутри.

– Ещё раз спасибо, что помогли, – произнесла она наконец, глядя куда угодно, только не на меня. – Мы пойдём.

– Конечно, – ответил я спокойно.

– Но, если Матвей снова решит прогуляться, пусть не стесняется постучать. Мы с Тором теперь ваши соседи.

Матвей поднял голову, глаза у него загорелись.

– Правда, можно?

Я улыбнулся, впервые по-настоящему тепло.

– Конечно, парень. Тор рад новым друзьям.

– Всё, Матвей, пора, – резко сказала Оля и потянула сына за руку.

Они прошли мимо, и я почувствовал, как внутри что-то болезненно дернулось. Я не удержался, посмотрел ей вслед. Шаг быстрый, плечи напряжённые. Сын идёт рядом, всё время озираясь – то на пса, то на меня.

Где-то внутри шевельнулось что-то первобытное… словно… я упускал из рук… свое? Что за черт…

Мужик задержался. Глянул на меня с той снисходительной ухмылкой, от которой внутри мгновенно вскипает ярость.

– Рад знакомству, сосед, – произнёс он с нажимом.

– Надеюсь, больше вы не будете пересекаться с моей семьёй.

Я чуть склонил голову, изображая вежливость.

– Сомневаюсь, – ответил я. – Мир тесен. Особенно если живёшь в одном доме…

Он хмыкнул, но в глазах мелькнула досада. Развернулся и пошёл вслед за Олей.

Я стоял, пока их фигуры не скрылись за углом. Тор тихо фыркнул, будто комментируя увиденное, и я кивнул:

– Знаю, дружище. Мне он тоже не нравится.

Мы двинулись к подъезду. Холодный воздух слегка остудил мысли, но сердце колотилось как бешеное.

Я видел всё, что хотел скрыть этот выскочка. Видел, как при нём ребёнок съёживается, а Оля будто замирает от страха. И если я прав…

Я провёл ладонью по лицу, тяжело выдыхая.

– Если он хоть раз поднимал на них руку, – сказал я тихо, и Тор поднял на меня глаза, будто понимая каждое слово, – мы ему откусим что-то ненужное, да, Тор?

Мы шли дальше. Тор шёл рядом, уверенно и спокойно, но у меня внутри уже не было покоя.

      Спустя шесть лет я снова видел женщину, которую любил.

      И, чёрт побери, кажется меня снова заклинило…

Глава 11

Оля

– Мам, ты не забыла бутылку с водой? – голос Матвея выдернул меня из мыслей.

      Я вздрогнула, будто вернулась из другого мира, и кивнула, выуживая из сумки пластиковую бутылку.

– Вот, держи. Только не разлей, – улыбнулась я, хотя губы не слушались.

Он нахлобучил шапку и помахал мне на прощание, а я проводила его взглядом до самого входа в спортивный центр и лишь потом позволила себе выдохнуть.

Когда стеклянные двери закрылись за сыном, я наконец села в машину. Руки все еще дрожали. Я опустила голову на руль и прикрыла глаза.

      Перед глазами вспыхнуло лицо Руслана – тот взгляд, который прожигает насквозь, будто время между нами не прошло вовсе. Шесть лет… шесть лет тишины, и одно короткое мгновение снова перевернуло всё внутри.

Я не хотела помнить, но память упрямая тварь.

      Его голос, хрипловатый, будто шершавый. Его руки – сильные, уверенные. И то, как я всегда ощущала себя рядом с ним живой. Настоящей.

      А рядом с Черновым – просто существую. Дышу, двигаюсь, улыбаюсь по расписанию.

Я заставила себя выдохнуть и ударила ладонью по рулю.

      Нет. Хватит. Руслан был ошибкой. Прекрасной, разрушительной ошибкой, за которую я до сих пор плачу. Он предал. Он разрушил то, что казалось вечным.

«Ты зверь, Абрамов!» – всплыло в голове чужое, женское, и сердце болезненно сжалось.

      Я откинулась на спинку кресла, зажмурилась, но от себя ведь не убежишь. От того, как сердце все равно вздрагивает, стоит только вспомнить его взгляд, тоже.

Чернов.

      Господи, что я ему скажу?

      Он же прекрасно знает про Руслана… Я, конечно, ему мало что рассказывала, но теперь… Саша явно наведет справки… И тогда я не уверена, что смогу снова выдержать его вспышку ревности.

Я опустила окно, чтобы глотнуть холодного воздуха. Машину слегка качнуло от ветра, и я вдруг заметила, как на стекле отражаются мои глаза. Потухшие. Уставшие. Совсем не те, что когда-то смотрели на Руслана с верой и любовью.

Через полтора часа дверь спортзала распахнулась, и Матвей, разрумянившийся, довольный, выбежал ко мне.

– Мам, представляешь, я сегодня два раза подряд выбил мешок! – радостно сообщил он, застёгивая куртку.

      Я улыбнулась, погладила по макушке.

– Умничка. Мамина гордость.

– А можно, я потом покажу это дяде Руслану? – выпалил он вдруг, и я застыла.

      Сердце ухнуло куда-то вниз, дыхание сбилось.

– Что? – я попыталась изобразить спокойствие.

– С чего ты взял, что ему это интересно?

– Ну… он сильный. И у него Тор. Он сказал, что Тор тоже тренировался, как настоящий спортсмен.

      Я уставилась на сына, не в силах выдавить ни слова. Руслан уже успел для него стать героем.

– Матвей, – произнесла я наконец, стараясь говорить мягко, – мы с дядей Русланом давно не общались. И… не стоит.

– Почему? Он же хороший! – мальчик нахмурился, надув губы. – Он добрый, мам. И Тор классный.

– Я знаю, – ответила я, чувствуя, как голос срывается. – Просто так нужно, слышишь?

Он пожал плечами, но я видела, что не поверил.

– А может, если папа будет злиться, дядя Руслан ему объяснит, что нельзя на тебя кричать? – сказал он тихо, будто между делом.

Воздух застрял в горле.

– Что ты сказал? – прошептала я.

– Ну… – Матвей взглянул на меня снизу вверх, виновато, – просто он тебя всё время обижает… а дядя Руслан сильный. Он сможет нас защитить.

Я зажмурилась, глотая ком, подступивший к горлу.

– Матвей, – тихо сказала я, – взрослые сами должны решать свои проблемы.

– Но ты же сама говорила, что нельзя терпеть, когда тебя обижают.

Он попал точно в сердце. Маленький, а говорит так, будто взрослый.

      Я не нашлась, что ответить. Просто обняла его, прижимая к себе, пока он не вывернулся с недовольным «мам, ты же душишь».

Дома я включила чайник, поставила кружку и уставилась в окно.

      Небо затянуло серыми облаками, и мне вдруг показалось, что надвигается буря. Самая настоящая – не природная, а та, что уже много лет не отпускает меня.

Телефон завибрировал на столе.

      Экран вспыхнул, высветив короткое сообщение от Саши:

      «Домой приеду – нас ждет разговор».

Пальцы сами ослабли, и телефон едва не выскользнул из рук.

      Я долго смотрела на эти четыре слова, чувствуя, как к горлу снова подступает тошнота.

      Я была права… Навести справки для такого человека, как Чернов, дело пары часов…

Я опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.

      Сердце стучало так громко, что я слышала его в висках.

      Руслан. Чернов. Матвей. Всё снова сплелось в один узел, который не развязать, ни разрубить.

А ведь я правда думала, что смогу прожить эти пару дней спокойно.

Наивная.

Глава 12

Руслан

– Значит, говоришь, её муж – крупная птица? Судья? – Дамир задумчиво потёр подбородок, разглядывая меня с едва скрываемым любопытством.

– Ты в курсе, что копаешь под такого человека?

Я раздражённо вздохнул, не сводя с него взгляда.

– В курсе, Дамир. Поверь, я прекрасно понимаю, чем рискую.

Он чуть склонил голову набок, пристально смотря на меня, будто пытаясь заглянуть в душу.

– Рус, дело, конечно, твоё, но ты уверен, что готов снова ввязаться в её жизнь? Шесть лет прошло, а тебя до сих пор не отпустило?

Я усмехнулся, не весело, а скорее горько.

– Мне казалось, отпустило. Но теперь я вижу, что нет. Тем более, там мальчишка, Дамир. Я не могу просто пройти мимо.

– Ты уверен, что это её ребёнок от тебя?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, липкий. Я выдержал паузу, медленно выдохнув:

– Нет. Пока не уверен. Да и… плевать я хотел. Чей бы он ни был, я не хочу быть причастен к такому… Знать, что в семье происходит абьюз и пройти мимо? Ты же знаешь, это не про нас… Но, справедливости ради, пацан на меня так похож, что это пугает до чёртиков. Ну либо я вижу то, чего нет…

Дамир задумчиво кивнул, внимательно глядя в окно офиса.

– Хорошо. Пусть Антонов этим займётся. Он раскопает всё. Если этот судья где-то наследил, Мишаня его точно на чистую воду выведет. Будьте осторожны, главное. Я, конечно, вас прикрою, но… некоторые шишки не способны на понимание. Получим все по шапке.

– Спасибо, – выдохнул я и поднялся со стула. – С меня должок.

Дамир махнул рукой.

– Да ладно тебе, Рус. Главное, не наломай дров. Она же уже раз тебя бросила, помнишь?

– Спасибо, что напомнил, – процедил я сквозь зубы и вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Через пару часов мы уже сидели в маленьком кафе на окраине города, где, как всегда, было пусто и тихо. Напротив меня устроился Миша Антонов – крупный, плечистый, с видом «отойди-пришибу», но, вопреки внешности, добрейшей души человек и по совместительству отменный повар.

– Короче, говоришь, судья, – протянул он, внимательно слушая меня и поглощая очередной кусок яблочного пирога.

– Уж больно рисково. Точно надо?

– Точно, – я кивнул, хмуро глядя в окно. – Там Оля. И мальчик, который, вполне возможно, мой сын.

Миша присвистнул, откладывая вилку в сторону.

– Ну тогда у нас вообще мало вариантов. Придётся его как следует копнуть, и вряд ли получится красиво. Такие люди обычно так просто грязь под коврик не прячут – у них обычно целый склад в шкафах.

– Мне неважно, красиво или нет. Главное – быстро, Миш. Я чувствую, что там что-то очень грязное. Оля… она изменилась. Будто её сломали изнутри, понимаешь?

Миша понимающе кивнул.

– Ладно. Сделаю. Завтра у тебя уже будет кое-что на руках. Ну а там решишь, как поступать.

Я благодарно хлопнул его по плечу и вышел на улицу. Холодный воздух слегка остудил эмоции, и я решил прогуляться пешком до дома, заодно и выгулять Тора… Он сегодня молодец… Нашел крупного хитрожопого торговца гадостью… Заслужил бесцельную гулянку и пугнуть пару кошек!

Возле подъезда я услышал знакомый детский голосок:

– Тор! Иди сюда, Торик!

Остановился, обернулся. Мальчишка стоял у лавочки и радостно махал нам рукой, широко улыбаясь. Я почувствовал, как сердце мгновенно ускорило ритм. Тор же, услышав знакомый голос, тут же потянул поводок, рванувшись навстречу Матвею.

– Здравствуй, дядя Руслан! – мальчишка подошёл ближе, доверчиво заглядывая мне в глаза.

– А можно погладить Тора?

Я улыбнулся, ощутив внутри странное, почти забытое тепло.

– Конечно. Только аккуратно – он сегодня немного не в духе.

Матвей осторожно потрепал овчарку за ушами, и Тор тут же растаял, положив свою огромную морду на его ладонь.

– Как дела, парень? – спросил я спокойно.

– Что-то случилось?

Он пожал плечами и слегка нахмурился.

– Да нет… Просто мама опять грустная. Мне кажется, это папа виноват.

Сердце резко сжалось в груди. Я осторожно опустился на корточки перед мальчиком и внимательно посмотрел в его серьёзные глаза, так похожие на мои собственные.

– Ты часто видишь, как папа ругается на маму?

Матвей не ответил, только слегка отвёл взгляд и кивнул. Этот маленький жест сказал мне больше, чем тысячи слов.

– Знаешь, – продолжил он чуть тише, доверчиво наклоняясь ко мне, – мне кажется, что мама боится его. Она улыбается, а в глазах… грустно так. И она часто плачет, когда думает, что я уже сплю… А я не сплю!

Горло сжалось так сильно, что я едва не задохнулся. Хотелось рвануть туда прямо сейчас, найти Чернова и разобраться раз и навсегда. Но я только осторожно положил руку на плечо мальчика и сдержанно улыбнулся.

– Не бойся, Матвей. Ты же сильный, правда?

Он кивнул серьёзно и уверенно, совсем по-взрослому.

– Я маму защищу. Я уже сказал ей, что можно попросить помощи у тебя.