Обратная сторона

Хочешь — не хочешь, а об этом она задумывалась. Об этом говорили на собраниях: «они питаются нашим страхом», «они наслаждаются властью над нашими душами».

— Да, — честно ответила. — Думаю, что частично — да.

Его глаза на миг потемнели.

— Тогда давай я тоже буду честен, — сказал. — Первые годы, возможно, да. Власть опьяняет. Особенно, если ты веришь, что делаешь это ради Бога. Но потом... — он пожал плечами. — Потом всё превращается в ремесло. Мы читаем записи, задаём вопросы, выслушиваем одинаковые речи. Иногда мне хочется, чтобы хоть кто-то соврал по-настоящему остроумно.

Эта последняя фраза прозвучала так по-человечески, что Аньес едва не улыбнулась. Почти увидела: как он, уставший, вечером снимает мантию и шепчет кому-то в комнате: «сегодня опять было то же самое».

— Ты же знаешь, — тихо добавил он, словно между делом, — что можно было сделать всё проще. Ты могла сказать: «я была глупа, меня обманули, я раскаиваюсь». Подписать бумаги. Получить епитимью. Вернуться к жизни.

Предложение прозвучало не как милость, а как почти технический вариант.