Искры надежды

Мысль вызвала кривую усмешку. Эмили шагнула к мольберту, на котором тетушка по старой привычке закрепила чистый холст. Рядом стоял ящик со старыми красками.

Эмили качнула головой – и Бренда туда же. «О чем они с мамой только думают? Вряд ли она еще когда-нибудь…»

Белое полотно тускло светилось в полумраке.

«А вдруг?..»

Она давно не брала в руки кисти – сначала из нежелания, потом из страха. Получалось не то и не так. Но, может, в Гленвуде все будет иначе?

Нет.

Первый же мазок отдавал фальшью. Эмили несколько раз коснулась кистью холста, пытаясь передать ощущение дождя на закате, но все казалось безжизненным, пустым. В душе тошнотворной волной поднялось отвращение – к себе, к рисованию, к утраченной искре. Провал был так очевиден, что она не выдержала. Щедро выдавила прямо на холст полтюбика черной газовой сажи и закрасила неумелые мазки так, что от них не осталось даже воспоминания.

Это повторялось раз за разом. За полтора года Эмили сложила целую стопку испорченных, зачерненных холстов на чердаке в родительском доме. Как бы ей ни хотелось вновь вернуться к свету, не выходило ничего, кроме этой рваной, болезненной черноты.

Безнадежно.

Просто безнадежно.

Она достала из сумки так и не распечатанное письмо из галереи «Грей Арт» с узнаваемым бело-синим логотипом. Первым порывом было порвать его или выбросить в мусорное ведро. Стоило уже признать, что рисовать она больше не сможет. Но что-то остановило ее руку. Эмили тоскливо посмотрела на свое имя, напечатанное в графе «Получатель». Вздохнула – и опустила конверт на тумбочку.

«Не сейчас».

Дождь прекратился. В сад, кутаясь в цветастую шаль с бахромой, вышла Бренда. Присела на корточки перед альпийской горкой, разрыхляя землю. Ее движения были точны и бережны – Эмили помнила их такими с детства.

Она уже хотела отойти от окна, но неожиданно остановилась. Словно сигнал маяка, в сумерках вспыхнул крошечный огонек. Сначала один, потом другой, третий. Маленькие желтые искорки то появлялись, то исчезали в густой зелени.

Светлячки.

Эмили присела на широкий подоконник, наблюдая за их медленным танцем, пока не задремала, прижавшись щекой к стеклу, убаюканная мерцанием огней.

В свою первую ночь в Гленвуде она спала почти без кошмаров.

* * *

Наутро Эмили разбудили оживленные голоса, раздававшиеся из гостиной. Один из них принадлежал тете Бренде. Второй показался смутно знакомым.

– Да, слышала, конечно, – донесся до нее обрывок фразы. – Это ужасно, пережить такое. Как представлю, аж в дрожь бросает…

Эмили поморщилась. Нетрудно было догадаться, что разговор шел о ней. Эти интонации за последние полтора года уже успели надоесть. Скорбный тон, показное сочувствие. Некоторые даже слезу умудрялись пустить – видимо, чтобы показать, что полностью разделяют бремя невыносимого горя.

«Бренда что, всем и каждому в Гленвуде собирается рассказывать? – мелькнула сердитая мысль. – Чтобы весь город шарахался от меня как от прокаженной, боясь даже слово сказать? Это они с мамой называют „развеяться“? Ловить на себе внимательные взгляды, выслушивать бесконечный поток соболезнований от людей, которые никогда даже не слышали про Джастина… Нет уж, спасибо».

– Наверное, лучше вообще ничего не говорить, – тихо вздохнул все тот же голос. И добавил. – Бедная Шкипер…

Эмили застыла.

«Шкипер».

Это обращение она не слышала уже очень-очень давно. Только один человек называл ее так.

Элизабет Уэйд. Лиз.

Ну конечно. Кто же еще.

В детстве Лиз была похожа на маленький ураган – налетит, закружит, потащит в очередное приключение, а потом так же быстро упорхнет домой, оставив после себя ворох бумажных обрезков, почти собранный походный рюкзак, банку светлячков и страничку из модного журнала, расцелованную маминой помадой. А наутро, едва Эмили успевала разлепить глаза, Лиз появлялась снова с очередной умопомрачительной идеей.

«А давай проберемся на ферму Моррисонов за земляникой?»

«Шкипер, ты когда-нибудь ходила под парусом? Пора научиться, чтобы стать настоящими пиратами!»

«Тиффани зовет девчонок на пижамную вечеринку. Тетя Бренда, вы же отпустите Эмили с нами, правда, правда, правда?»

Отказать Лиз с ее ангельским личиком и большими честными глазами было невозможно. И Эмили соглашалась на любые авантюры старшей подруги – пробиралась, плавала, отпрашивалась у Бренды на вечеринку к Тиффани, на проверку оказавшейся вполне приятной девчонкой.

Лиз была капитаном, а Эмили – ее шкипером, неизменной спутницей и помощницей во всех приключениях долгого теплого лета. Со временем прозвища – Капитан и Шкипер – закрепились, превратившись во что-то вроде кодовых слов, тайного языка, который был известен лишь им двоим.

С Лиз никогда не было скучно. И в обиду Эмили она не давала. А иногда могла отложить свои бесконечные проказы ради того, чтобы провести тихий день на природе, болтая обо всем на свете, пока подруга делала зарисовки.

Воспоминания вызвали невольную улыбку. Встретить Лиз после стольких лет разлуки было приятно. Если бы не это сочувствие, не смерть Джастина, что встала между Эмили и прошлым непробиваемой стеной…

– Нет, – вновь раздалось из гостиной. – Нет, нет, нет. Мне стыдно ее просить.

Эмили с любопытством замерла.

«Просить? О чем именно?»

Ответ тети она не расслышала.

Лиз громко вздохнула.

– Думаете, это поможет? Я, конечно, могу, но…

Под ногой скрипнула половица, и голос подруги сразу затих. Скрываться дальше было бессмысленно, так что Эмили спустилась в холл.

– Вот ты где, Шкипер! Йа-хуу! – Издав нечто среднее между удивленным взвизгом и боевым кличем индейцев, подруга бросилась к ней и повисла на шее. – Какой сюрприз! Как же я рада, что встретила тебя в Гленвуде! Ты надолго?

Столь же решительно, как секунду назад, она отстранила Эмили на расстояние вытянутых рук, крепко сжала плечи.

– Ну надо же! Столько лет прошло, а ты совсем не изменилась!

Эмили криво усмехнулась, пропуская очевидную ложь. Это Лиз похорошела за годы, что они не виделись. Эмили помнила ее худым, угловатым и бойким подростком, а сейчас перед ней стояла успешная девушка, лучащаяся восторгом и радостью жизни. Глаза особенной глубокой синевы сияли. Маленький шрам над губой, который они когда-то старательно замазывали тональным кремом перед свиданием с заезжим красавчиком из Милуоки, она больше не прятала, и он лишь придавал ее образу шарма. На щеках заметно выделялись две ямочки.

– И ты… – выдавила Эмили, осторожно освобождаясь из ее рук. Голос звучал хрипло, она давно не говорила вслух. – Все такая же…

Годы не погасили деятельный огонь Элизабет, которым когда-то так восхищалась Эмили. Даже сейчас она оставалась такой же шумной, активной, не способной ни секунды усидеть на месте. Вопросы к подруге перемешивались с рассказами о ее собственной жизни. Как будто можно было за полчаса пересказать события целых восьми лет.

Впрочем, Эмили не сомневалась: Лиз это по силам. Она успевала лишь улыбаться и кивать, пока подруга говорила, говорила и говорила.

А потом ее взгляд упал на руку Элизабет.

Кольцо на тонком пальчике буквально бросалось в глаза. Бриллиант в платиновой оправе переливался на свету яркими гранями. Удивительно, как она не заметила этого раньше? Может, просто отказывалась видеть?

Сердце кольнуло. Радость за подругу смешивалась внутри с горечью потери. Кулаки непроизвольно сжались, будто пытаясь ухватиться за что-то невидимое.

– Что же ты не начала с самого главного, Лиз? – отрывистым, чужим голосом проговорила она. – Поздравляю.

В гостиной стало тихо. Лиз вцепилась в ободок кольца, будто хотела спрятать его от глаз Эмили.

– Шкипер… Прости… Я не хотела…

Испуг на ее лице почему-то ужасно разозлил.

– Ой, да брось! – не сдержалась Эмили. – Не хотела она! Ты что, правда думаешь, что я не смогу порадоваться за подругу, из-за того что сама… сама…

Произнести конец фразы вслух она не смогла. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не разрыдаться.

За нее это сделала Лиз. Громко всхлипнув, она вновь бросилась Эмили на шею.

– Прости, – затараторила Капитан, стискивая ее в объятиях. – Мне так жаль, Эм, мне ужасно, ужасно жаль.

– Прекрати. – Эмили сама отстранила ее и как могла изобразила улыбку. – Ты тут ни при чем. И я действительно рада, Лиз. Рада, что ты выходишь замуж. Когда счастливый день?

Элизабет и Бренда переглянулись.

– Ну… – медленно, словно нехотя проговорила подруга. – С этим как раз проблема. Если так пойдет, счастливый день вообще не состоится. У меня тут свадебный коллапс, а Майк, мой жених, улетел в Сан-Франциско. Какие-то неотложные дела в Кремниевой долине, можешь себе представить. Он у меня айтишник… И в это время, как назло, от нас сбежала организатор. У нее, видите ли, творческий кризис. За два месяца до дня икс. В итоге ни площадки, ни декора, ни банкетного меню до сих пор не утверждено. Столько времени, столько усилий, билеты для подружек и семьи Майка из Сиэтла… И вдруг такое!

Лиз продолжала тараторить о свадьбе, о предательстве организатора, о Майке и том, как она всю жизнь мечтала устроить церемонию в городе своего детства. Эмили слушала, стараясь не замечать, как каждое слово – «свадьба», «жених», «любовь» – вонзалось в нее, словно раскаленная спица.

– Лиз… – Эмили с трудом смогла прервать бесконечный монолог подруги. – Тебе нужна помощь?

В руках у Бренды звякнула чашечка. Элизабет потупилась.

– Мне стыдно просить…

– Прекрати. – Видеть Лиз расстроенной и смущенной было невыносимо, и ради нее Эмили решительно загнала свои душевные метания в дальний угол сознания. – Думаешь, я не помню, как на крови клялась, что обязательно буду твоей подружкой невесты?

Лиз фыркнула.

– Это был вишневый сок.

– Не важно. Клятва есть клятва. Я просто обязана тебе помочь, иначе меня настигнет самое страшное проклятие – два года без сладкого.

Губы Лиз растянулись в улыбке, вернувшей на щеки ямочки. Глаза заблестели.

– Шки-и-ипер! – Эмили не успела увернуться от новой порции благодарных объятий. – Спасибо, спасибо, спасибо! Спасительница моя! Вот теперь я уверена, что вдвоем мы со всем справимся! Ты же всегда была лучшей в оформлении. Помнишь плакаты, которые ты делала на день рождения Рольфа? Все обалдели!

Эмили помнила. Как помнила и то, как Лиз, смеясь, кричала: «Ты будешь моей подружкой невесты, когда я выйду замуж за миллионера!» А она в ответ клялась, что нарисует самые красивые пригласительные в мире.

Теперь Элизабет стояла перед ней – с восторгом в глазах и помолвочным кольцом на пальце. С будущим, которое…

«Нет, я не буду думать об этом. Не при Лиз. Не сейчас».

Улыбка далась Эмили легче, чем она предполагала.

– Не сравнивай детскую вечеринку и свадьбу, – фыркнула она. – На этот раз все будет еще лучше, обещаю. Только ответь мне на один вопрос: этот твой айтишник Майк миллионер?

Капитан захихикала.

– Нет… пока. Если, конечно, не считать инвестиционного портфеля его семьи. Но это не важно. Эм, Майк, он потрясающий. Невероятный. Лучшее решение в моей жизни. Сразу после переезда в Сиэтл.

– Расскажи, – неожиданно для самой себя попросила Эмили. – Как тебя занесло на западное побережье?..

Глава 2

Эмили сама не поняла, как Лиз удалось так быстро втянуть ее в предсвадебную авантюру. Казалось, только недавно она тряслась в междугородном автобусе в Гленвуд и не знала, что будет делать дальше, а сейчас с трудом находила время, чтобы выпить чашку чая с тетей. Выбор стиля и декораций среди бесконечных фото и картинок из интернета, разработка программы торжества, поиск фотографов, подготовка пригласительных согласно списку гостей, заключение договора с площадкой, планирование банкетного меню, дегустация торта – список дел с каждым днем прирастал новыми пунктами и казался бесконечным.

Эмили уезжала рано утром и возвращалась только к вечеру, совершенно измотанная. Иногда в голову приходили мысли, что Лиз намеренно развела такой хаос, чтобы не оставить подруге ни одной свободной минуты для тоски по несложившемуся счастью. Но, устыдившись, она одергивала себя. Проблемы Элизабет с организацией торжества были не выдуманными, а самыми что ни на есть настоящими. Женщина, которую наняли для подготовки свадьбы, не сделала ровным счетом ничего из того, что обещала к приезду невесты. И за два месяца до назначенной даты они были вынуждены начать все с чистого листа.