Плач по Иуде

– Фред, ты узнаёшь кого-нибудь на этих снимках? – парень внимательно (скорее для вида, чем на самом деле) вгляделся в каждое лицо и отрицательно замахал головой.

– Нет, вижу их в первый раз. Это подруги Уты?

– Сора Маззелс и Майли Новак. Может ты слышал эти имена? Может Ута упоминала их когда-нибудь в разговоре с тобой? – парень снова отрицательно махнул головой. Гэб разочарованно поджал губы и убрал снимки.

В этот момент в коридоре раздались суетливые шаги и отрывистые выкрики одного из офицеров. Габриэль смутно его узнал, кажется, это был один из новичков. Дверь резко распахнулась и внутрь уверенно шагнул мужчина лет пятидесяти, в деловом, явно дорогом костюме и очках-«половинках». За ним по пятам растерянно семенил тот самый новичок, пытающийся задержать вторженца, но делал это до смешного неуверенно.

– Добрый день, господа. Меня зовут Майкл Уоррингтон и я адвокат этого молодого человека.

– Адвокат? – Гэб насмешливо заломил бровь и махнул офицеру, чтобы тот убрался прочь с его глаз. Потом с ним проведёт «воспитательную» беседу. – Не знал, что мистеру Беннету он нужен.

Но по всему поведению мистера Уоррингтона было понятно – это не первое его родео. Следовательно, с Фредди пора прощаться. Жаль, но в любом случае вряд ли он смог бы вытащить из парня что-то более серьёзное.

Улаживание формальностей с, как оказалось, семейным адвокатом Беннетов заняло около пятнадцати минут. Мужчина был ловким и уверенным, точно знал, как работает система, и не будь он сейчас защитником такого урода как Фред, Габриэль был бы даже рад работе с ним. Ожидаемо – адвокат в костюме по размеру редко задумывается о собственной душе.

Гэб и Агата в гнетущем молчании спустились на этаж ниже – там находилась кухня отдела с приличной кофемашиной. Эрнандес предложил агенту по чашечке и та, к счастью, не отказалась.

– Правда думаешь, что он как-то причастен? – Габриэль оторвался от ароматного напитка и взглянул на ожидающую его ответа женщину. «Чёрт, ну что за красотка», Гэб тут же отвёл взгляд, опасаясь появления румянца. Сделав глоток, тут же обжёгший ему горло, Эрнандес поморщился, но ответил:

– Нет, не думаю. Он богатенький засранец, за которым, если покопаться, можно будет найти немало грешков, но вряд ли он пошёл бы на убийство. Однако пилинг его телефона всё равно проверим и в кампус отправим сотрудника. Пусть опросит соседей и преподавателей. Если обнаружит записи камер, будет вообще отлично. А что насчёт тебя? – красивые глаза агента были скрыты за длинной чёлкой, пока она рассматривала содержимое кружки (та, с розовым котом в чёрной БДСМ-маске, принадлежала самому Гэбу, но он бы скорее застрелился, чем признался в этом).

– Габриэль, прости мне моё любопытство, но…, – погружённая в невесёлые мысли, а оттого ничуть не контролирующая выражение своего лица, Агата выглядела уставшей и подавленной. Даже та самая искра из глаз куда-то пропала. – Почему ты решил пойти в полицию?

Вопрос был неожиданным. И не самым приятным для самого мужчины. Он откинулся на спинку стула и воздел глаза к потолку, словно пытался найти там правильные слова. Он и себе-то никогда прежде не давал и минуты на то, чтобы задаться подобным вопросом. Почему?

– Думаю, единственная настоящая причина заключается в моём отце.

– Он посоветовал тебе пойти таким путём? – Габриэль горько усмехнулся и бросил опустевший бумажный стакан в мусорку. Тот попал в цель отскоком от стены.

– Я никогда его не знал. Не удалось узнать. Его убили, когда мне был всего год, – Агата тихо присвистнула и отставила от себя кружку. Похоже она и сама была не рада тому, что завела подобный разговор.

– Простите… прости, Гэб. Могу я узнать, что произошло? Если это не слишком болезненная тема.

– Всё в порядке, Агата. Я редко это обсуждаю, но не потому, что мне трудно говорить. Просто не вижу в этом особого смысла. Отец работал в УБН в восьмидесятых годах. И именно его отправили в Колумбию для помощи в борьбе с Медельинским картелем1[7]. Уж не знаю, почему именно его – мама говорила, что он не был ярым карьеристом. Может из-за его латинских корней руководство решило, что он легче впишется и найдёт общий язык с местными копами. А может его жена не так уж и хорошо знала своего супруга. Такое случается у представителей его профессии.

– Этот картель был настолько большой проблемой? – Габриэль растёр лицо ладонью пряча неуместную улыбку:

– Да уж, я постоянно забываю, что большая часть американцев живёт жизнью, совершенно оторванной от наркотиков и преступлений с ними связанных. Пожалуй, стоит назвать лишь одно имя, чтобы тебе стала понятнее серьёзность всей проблемы. Пабло Эскобар2[8], громкое имечко, да?

Агата слегка ошарашенно кивнула. Да, надо постараться, чтобы найти человека, который не слышал бы о самом известном в мире наркобароне.

– Так твой отец погиб в Колумбии?

– Ага, именно там. Его тело выбросили ночью в каком-то вшивом районе бедняков. А в полицию поступил сигнал только к следующему вечеру, – Габриэль продолжал водить взглядом по потолку, пытаясь усмирить внезапно проснувшиеся чувства. Скорбь по человеку, которого ты никогда не знал. Злость из-за гибели хорошего человека. Боль от описания увечий, нанесённых тому ещё при жизни. Всё это Гэб, как ему казалось, переборол ещё в юношестве. Смог избавиться от преследующей его тени тоски и отчаяния. Каждый раз, когда в школе, а потом и в колледже он видел, как его приятели или просто знакомые закидываются веществами, ему хотелось кричать: «Мой отец погиб, чтобы вы нормально жили, грёбаные неблагодарные ублюдки!» Но знал, что это бесполезно. Какой была и смерть его отца.

– Ты слышала про Кики Камарену?

– Как-то не приходилось.

– Ну да, понимаю. Так вот, Кики – своего рода святой мученик для всех УБН-овцев. Мексиканские наркоторговцы, потерявшие по его вине приличный товар, похитили его, а затем больше суток продержали у себя в плену, подвергая нечеловеческим пыткам. Срезали с него кожу, при этом вводя наркотики, поддерживающие того в сознании. Кики сломали рёбра, просверлили череп, засунули раскалённый прут в… Полицейских тошнило, когда они составляли рапорт по его убийству. Страшный конец для хорошего человека. Да и для любого в общем-то человека. Но его смерть, а если точнее именно такая смерть послужила чему-то большему. Став практически святым, Кики обеспечил других сотрудников управления фактически неприкосновенностью: за него так отомстили, что каждый грёбаный наркобарон, каждый чёртов сикарио понял, что бывает, когда трогаешь одного из нас, – Габриэль рвано выдохнул, поняв, что начинает терять над собой контроль. Надо было успокоиться и закончить свою мысль. Сдержанно, как и полагает хорошему детективу, – Мой отец, упокой Господь душу этого несчастного, до последнего старался найти контакт с местными, сойти за своего. Доверял колумбийским копам, думая, что все хотят поимки преступников, как и он. Вот только даже не смотря на фамилию, он всегда оставался лишь гринго. Чужаком. А потому сдать его за хорошую цену, наверное, было легко. Его смерть не послужила ничему.

Мужчина посмотрел прямо в глаза сидящей напротив женщины. К своему облегчению, он не смог обнаружить там и тени жалости, этого он бы точно не вынес. Только не от неё. Но агент смогла его удивить, дав вместо жалости лишь подлинный интерес и возможность выговориться. Гэб и сам не знал, насколько ему было это нужно.

Сделав последний глоток, Агата кивнула в сторону двери:

– Выйдем? – Габриэль охотно поднялся на ноги и последовал за ней по коридору. Дойдя до поворота, женщина замерла и повернулась к детективу, едва не врезавшись носом в его грудь:

– Я тоже не думаю, что Фред действительно причастен. Их переписка с Утой – всё, за что мы сейчас можем зацепиться. И она слишком косвенно указывает на характер парня, нельзя на этом строить дальнейшие предположения.

– Согласен. На этом основании ему подозрения не предъявишь.

– Ты поэтому не уведомил его о запрете покидать город?

– Нет ни единой действительно существенной причины, чтобы я имел право это сделать. Попытайся бы я, и его адвокат тут камня на камне не оставил бы.

– А если бы адвоката тут не было? – Гэб озорно улыбнулся и запустил пятерню в волосы:

– Ну тогда я бы точно настоятельно посоветовал бы ему не покидать город без предварительного уведомления, – Агата хихикнула и в её взгляде на Габриэля проскользнуло весёлое удовлетворение:

– Какой низкий трюк, детектив, как вам не стыдно! Как будто несчастный мальчик смог бы уловить разницу между советом и приказом.

Гэб пожал плечами:

– Главное, что на записи камеры остался бы лишь совет. Всё ради спокойствия нашего дорогого капитана Бэйла.

Агата откинула с плеча рыжие волосы, отчего Гэб на секунду завис, после чего вновь вернулась к связавшей их теме.

– Меня всё беспокоит один момент. Ута выпадает из общей картины, тебе так не кажется?

– О чём ты?

– И Сора, и Майли по-своему отщепенцы. Одиночки, которые не смогли бы защититься и которых не смогли бы защитить. Жертвы высокого риска, если говорить сухим языком. Но Ута? Девочка из полной, обеспеченной семьи, успехи в школе, успехи в спорте… Низкорисковое окружение, к ней не подобраться просто так, это не девочка, которая попадает в беду.

– К чему ты ведёшь? – Гэб непонимающе уставился на задумчивую женщину.

– К тому, что возможно детектив Мур был не так уж и неправ, когда высказывал предположение о выплеске агрессии на похожий типаж, при невозможности выплеска её на объект страсти. Может просто искать стоило в более близком окружении? – детектив наконец проследил за взглядом агента Штайн и понял, что так привлекло её внимание. В конце коридора стояла чета Грейхоков, при этом Росс крепко сжимал в руках плечи рыдающей Марии. С округлившимися глазами обернулся обратно к женщине:

– Родители? – Агата приподняла правую бровь и с осуждением взглянула на Гэба:

– Только не корчи из себя святошу. Тебе ли не знать, что в подобных случаях… Я имею ввиду при наличии низкорисковой жертвы в первую очередь проверяются родители, родственники, члены семьи.

– То есть Росс Грейхок с ума сходил по своей дочери, – Габриэль честно пытался выстроить общую картину, отчего три складки на его лбу стали особенно отчётливы, – но сперва пытался справиться с желанием ища похожий типаж. Из тех, кого не хватятся. Сперва заехал как можно дальше, где наткнулся на сиротку Сору. Потом катался по городу, где на глаза попалась бродяжка Майли. Результат его настолько впечатлил… или нет, наоборот, совершенно не удовлетворил его внутреннего демона, что он всё же выманил дочь в тихий неприметный переулок, где исполнил своё главное желание. Так? – Агата неуверенно пожала плечами, не отрывая взгляда от стоявшей вдали четы Грейхоков. – А сейчас разыгрывает убедительный спектакль? Как и тогда, в гостиной, после сообщения о убийстве его дочери? Он был невероятно убедителен…

– В этом и проблема подобных ситуаций. Ты видишь перед собой не отдельного человека, с его собственными мыслями, чертами характера, желаниями и интересами. Ты видишь перед собой ещё одну жертву, пережившую вероятно самое тяжелейшее из потрясений. И поэтому хочешь ему верить. Так легко начать сочувствовать. А когда сочувствуешь – не ищешь, не копаешь глубже поверхности.

– Вот только не складывается. Его алиби тщательно проверили, он физически не смог бы провернуть всё это. Со своей дочерью точно и, как минимум, с Сорой. Твёрдого алиби на время убийства Майли у него нет, но если три убийства связаны между собой, то это уже и не важно. Кто остаётся? Мария? Ты ведь не думаешь, что эта тщедушная дамочка всерьёз может удушить собственными руками кого-то крупнее младенца?

Детектив усмехнулся, но ответной улыбки не увидел. Напротив, столкнулся с остекленевшим взглядом зелёных глаз, замерших на одной точке. Габриэль вдруг с кристальной ясностью понял, что Агата и сама всерьёз не рассматривает этот вариант. На гладком фарфоровом лице ноль заинтересованности, ноль подозрения или даже следа активной мыслительной деятельности. «Для чего тогда вообще нужно было поднимать этот вопрос? К чему эта путаница?», о, ему хотелось задать эти вопросы и задать их с претензией, но Гэб сдержался. Вместо этого постарался выдохнуть и мысленно сосчитать до десяти.

– Похоже им разрешили увидеть дочь. Я подойду, – и Габриэль, обогнув замершую у поворота Агату, направился к супругам.

Выражение соболезнований. Очередное. Габриэль Эрнандес знал – это последнее, что они хотят сейчас услышать. Но также знал, что он должен его произнести. Снова и снова, пока те, кто потеряли самое дорогое в своей жизни, сами не поверят в эти утешения. Пока их не затошнит от собственной скорби и чужого сочувствия. И Габриэль охотно соглашался на роль своеобразного целителя. Пусть и находить нужные слова у него выходило не так ловко, как у Дэва.

Забрать сегодня тело Марии и Россу пока было не позволено, но сопровождающий их офицер шепнул Гэбу, что Асим уже подготовил результаты аутопсии. А потому, попрощавшись и отпустив чету Грейхоков, он обернулся и махнул Агате. Пора спускаться вниз.

Глава 9

Лаборатория отдела убийств, совмещённая с моргом, располагалась прямо под первым этажом. Назвать подвалом настолько аккуратное и стерильно чистое пространство не поворачивался язык. Спустившись вниз, Гэб прищурился и направился к двери, из-под которой пробивался яркий свет – вот оно, царство Джери Асима, где их судмедэксперт есть царь и бог. Пропустив Агату вперёд, детектив шагнул следом за ней, против воли вжав голову в плечи. Он не боялся вида трупов, да и доводилось ему их видеть в самых жутких образах, но тут… Эта прохлада, эта тишина – слишком всё давило на нервы. И как с этим справляется сам Джери, Габриэль категорически не понимал. Впрочем, одно объяснение всё же было: «Медики – худшие из психов». Мысленно повторив про себя уже заезженную фразу, детектив слабо улыбнулся спутнице и весело произнёс, практически прокричал, нарочно вдребезги разбивая тишину:

– Джери, приятель, как сам, как жизнь? – по тому, как напряглась спина их специалиста, с каким выражением лица он к обернулся к нежданным визитёрам, в принципе стало понятно его нерасполагающее к тёплой беседе настроение. С другой стороны, на взгляд Гэба Джери вообще редко когда был расположен к беседе, то ли в силу врождённого темперамента, то ли в силу характера выбранной профессии.

По левой стене помещения шли квадратные металлические дверцы – специальные холодильники для тел. Всё остальное пространство занимали столы с инструментами, реагентами и плохо понятными взгляду детектива аппаратами. По центру помещения расположился достаточно просторный кафельный стол с операционным светильником над ним – ради разнообразия к данному моменту пустой.

– П-папку с отчётом я оставил на столе д-детектива Мура, – Асим облокотился о столик с какими-то пробирками и несколько удивлённо рассматривал женщину, стоящую за левым плечом Гэба.

– Отлично, приятель, ты как часы. Только Дэвид сейчас несколько занят, и я взял на себя смелость предположить, что ты не будешь против просветить нас лично.

– Нас?

– А, да, точно. Прошу прощения, совсем забыл, что вы не представлены. Агент Штайн, позвольте представить вам нашего доктора Франкенштейна, он же гений, он же коронер, он же криминалист. А если всё вместе, то единственный и неповторимый судмедэксперт отдела убийств города Нью-Йорк – Джери Асим, – Эрнандес едва ли не поаплодировал, улыбаясь за троих. Джери и Агата приветливо улыбнулись, с явным одобрением рассматривая друг друга. Почему-то Гэбу это не понравилось.

– Джери, а это наш прекрасный и несравненный агент Штайн, прибывший сюда, так сказать, инкогнито, и приставленный к отделу с устного распоряжения капитана Бэйла. Поэтому, опережая события, буду признателен, если в дальнейшем ты не будешь сильно распространяться о её деятельности здесь, – Джери слегка склонил голову перед женщиной, после чего вновь повернулся к Габриэлю и согласно махнул рукой:

– Ну да, д-детектив Эрнандес. Я же т-такой болтун.

– Отлично. Я так понимаю, здесь недавно были родители последней девочки?

– В-верно, Росс и Мария выразили желание взглянуть на дочь. Я подписал все необходимые документы у начальства, так что завтра они имеют право заб-брать тело, – Джери, ловя взгляды гостей, указал на крайнюю правую дверцу в стене.

– Асим, любопытная фамилия. Арабская? – Агата шагнула вперёд и склонилась над кафельным столом, оперевшись ладонями. Она явно чувствовала себя в этом царстве смерти куда увереннее самого Габриэля. И уж точно была менее брезглива.

– Уг-гадали, – чувствовалось явное недовольство эксперта отвлечением от работы и тот демонстративно начал перекладывать с места на место собственные инструменты.

– Так откуда вы?

– Я американец, мисс Штайн, – Асим стоял к гостям спиной, внимательно рассматривая на свету какой-то тонкий и идеально ровный нож, – но м-мои корни уходят в Палестину. Вас же это интересует?

– Простите если показалась слишком наглой. Просто я очень любопытна, и ничего не могу с этим поделать. Мой самый большой порок, если подумать.

– Любопытство не п-порок, мисс Штайн. И я не в обиде, – Джери отложил инструмент обратно в отдельный ящик, убедившись в чём-то, и обернулся к детективу. Его пронзительный взгляд безмолвно вопрошал: «Сколько ещё вы будете тратить моё время?» Габриэль и сам прекрасно помнил, что Асим из всего отдела готов был сколько угодно терпеть почему-то только Дэвида. К тому же Эрнандес не мог не отметить, что ему-то Агата позволила обращаться к себе «мисс», а не «агент».

– Раз уж ты закончил с телом, что можешь сказать нового?

– Опуская общее? Ну, во-первых, я выяснил, что шерсть, н-найденная в горле этой девочки, да и в двух предыдущих, не овечья. Это шерсть ягнёнка, – Гэб приподнял бровь, не сильно улавливая разницу.

– Она тоньше и мягче. И ещё дороже, д-детектив.

– То есть вид шерсти имеет принципиальное значение? – Асим пожал плечами в своей раздражающей манере, мол, «моё д-дело сказать, а строить п-предположения – это ваша работа, д-детектив». Устыдившись, что начал передразнивать в общем-то неплохого коллегу, Гэб попросил продолжать.

– Судя по отпечаткам на шее – рост п-преступника около шести футов. Телосложение стройное, неспортивное, в-вес около ста шестидесяти пяти фунтов. Эти данные так же соответствуют и н-найденному на месте преступления отпечатку ноги девятого размера.

– Следы ДНК на девочке? – Агата склонила голову на бок будто сова.

– Ничего. Как и ожидалось, если честно. Единственное, что отличает её от д-двух других – она не девственница.

– А та сигарета из переулка? – Джери развёл руки в стороны.

– Её выкурил мужчина. Н-но следов в базе данных на него нет, так что, как минимум, он раньше не привлекался. Если д-дадите мне подозреваемого, то конечно сравню, но пока всё.

Габриэль внимательно слушал ответы медика, но внутри у мужчины медленно тлело личное чистилище. Этим утром осведомитель из «Викли Геральда» бросил ему намёк, что пресса уже пронюхала об убийствах девочек. Со дня на день все жёлтые газетёнки разорвутся десятками гадких статей. И плевать, каким дерьмом они будут поливать работу собственной полиции. Но если они раздобудут данные жертв, то каждый первый журналюга сочтёт свои долгом приукрасить историю. И, как Гэбу подсказывал его опыт, под «приукрасить» редко понималось что-то приятное или хотя бы уважительное. Стоило сбросить Дэвиду хотя бы смску, чтобы тот был в курсе… Габриэль мысленно поморщился. В голове зазвучал усталый голос напарника: «Мы не спасли жизни этих девочек, не смогли защитить их после смерти. Что мы вообще делаем, Гэб?» Действительно, что они делают? Эрнандес уже не был ни в чём уверен.

Вдруг детектив почувствовал аккуратное, практически невесомое прикосновение к собственному плечу. Это оказалась Агата, внимательно всматривающаяся в лицо мужчины – похоже тот задумался, что не осталось незамеченным. Габриэль откашлялся и виновато взглянул на Джери:

– Прости, я отвлёкся. На чём мы остановились?

Джери, как показалось, посмотрел на детектива даже с сочувствием, после чего несколько раз растёр собственный широкий лоб:

– Думаешь об огласке? – Гэб чуть не поперхнулся – неужели его мысли настолько очевидны?

– Насколько я с-слышал, капитан же лично просил Грейхоков воздержаться от к-комментариев.

Габриэль скептически поджал губы:

– Верно, попросил. Вот только вряд ли они прислушаются. Да и какой родитель понял бы подобную просьбу правильно? К тому же старина Бэйл скоро сам будет вынужден дать открытое заявление. Лучше если это сделаем мы, в какой бы жопе не было расследование. Это лишь вопрос времени, когда пресса выяснит личности первых двух жертв, и тогда…, – запустив в волосы обе пятёрни, Гэб чуть сжал их и начал тянуть.

– Вы не будете против, если я ознакомлюсь с отчётом на столе детектива Мура? – Габриэль и Джери с удивлением воззрились на агента. Под вниманием двух мужчин она полушутливо подняла раскрытую ладонь вверх, – Клянусь не выносить его за пределы отдела.

– Да-да, конечно, без проблем, – Гэб испытывал странное чувство вины перед этой женщиной, будто это он навесил на неё ответственность за результат работы целого отдела опытных копов. И пусть её выделили им неофициально, вряд ли для Бэйла имело особое значение, какое на самом деле малое время у неё в запасе. Захотелось как-то её развлечь, успокоить… И способ нашёлся, стоящий прямо перед ними:

– Кстати, агент, а между прочим, Джери – наша местная гадалка, – ухмыльнувшись он с удовольствием отметил закатившиеся глаза Асима.

– Гадалка? – лицо женщины просияло от весёлого удивления.

– Да, лучшая в своём деле. По крайней мере по отделу давно ходят слухи, что все предсказания Джери сбываются. Или ты предпочитаешь слово «экстрасенс»?

– Да как хотите, д-детектив. Только избавьте меня от уже от вашего п-присутствия…

– Бросьте, Асим, – Агата чуть ли на месте не подпрыгнула, – это же весело! Можете сделать предсказание и мне? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – женщина сложила ладони как для молитвы, что в купе с ярко алыми острыми ноготками выглядело очень красочно. И Джери сдался, при этом не упустив возможности с демонстративной усталостью покачать головой.

– Х-хорошо, мисс Штайн. Если вам так н-нужно.

– Очень! Очень нужно. Что вам потребуется, моя ладонь? Может капля крови? – Джери будто бы даже немного испугался напора агента и выставил вперёд руку.

– Н-нет, не нужно. Просто стойте на месте, – женщина послушно замерла, а Джери, как и во всех предыдущих попытках предсказаний для местных копов, начал сверлить её глазами. Так прошло около десяти секунд, по истечении которых судмедэксперт опустил руку и, задумчиво почесав переносицу, пробормотал:

– Пора бы вам завязывать с азартными играми, мисс, – Габриэль не сдержался и хохотнул.

– И это всё? Приятель, ты так весь талант растеряешь.

Попрощавшись с уже изрядно вымотанным их присутствием специалистом, детектив направился в сторону выхода, задержавшись лишь на мгновение, чтобы пропустить вперёд Агату. На этаже, где находились их рабочие места, они подошли прямо к столу Дэвида, где Гэб лично передал в руки агента искомую папку.

– Вот, держи. Дэвид пока занят отчётами о собственной жизни, так что это всё твоё.

– Неужели у него всё так серьёзно? Развод? – Гэб смущённо отвернулся и присел на кресло напарника.

– Да, насколько я понимаю. Шона настроена серьёзно в этот раз.

– В этот раз?

– Они с Дэвидом и раньше ссорились, да ещё как. До рождения дочери я в их дом и на пушечный выстрел подходить не решался. Но когда родилась Аврора, парочка вроде как подуспокоилась, начала идти на компромиссы и так далее. Меня попросили стать крёстным, представляешь? – на лице Габриэля расцвела широкая мальчишечья улыбка, но тут же снова погасла, – хватило их почти на восемь лет. И всё по новой, как с цепи сорвались. Дэвид даже временами сюда приходил ночевать, – детектив постучал по креслу, на котором сидел, – вот прямо здесь его и находил по утрам. Мне б им посоветовать к психологу походить, да только Шона сама психолог, представляешь? – Агата присела на угол стола и пожала плечами.

– Психологи ходят к другим психологам. Это обязательно даже, для тех, кто практикует.

Гэб задумчиво нахмурился:

– Да? Не знаю, наверное. В любом случае, вряд ли теперь это поможет – какое-то время назад Шона с дочкой съехали. Чуть ли не на другой конец города сбежали.

– Паршиво.

– Не-е-ет, это ещё терпимо. Паршиво то, что она хочет забрать себе полную опеку над дочерью.

Агата немного помолчала, а затем аккуратно предположила:

– Гэб, это серьёзное требование для суда. Такое просто так не выдвигают. Ты не допускаешь мысли, что твой друг… – она замялась.