Плач по Иуде

Агата даже не пошевелилась, зелёные глаза не мигая буравили лицо психолога, но Шона могла поклясться – клиентка может и смотрит, но не видит. Этот обращённый внутрь себя взгляд был слишком хорошо знаком опытному специалисту:

– Я живу со всем этим слишком долго, чтобы воспринимать перечисленное как проблемы. Человек дышит, не задумываясь о ежесекундном труде всего организма. Мысль проносится в его разуме, не обременённая виной за тщательный и кропотливый труд нейронов мозга ради её существования. Может ли слепой от рождения понять, чего на самом деле лишён? Не думаю. Будь так, он сбросился бы со скалы, сломленный осознанием.

Агата замолчала, поставив ощутимую точку в собственном высказывании. Равнодушный, немного скучающий голос был под стать выражению лица хозяйки. Вот только пальцы выдавали истинное положение вещей внутри женщины:

– Хотите сказать, что научились жить с этим так, что даже не обращаете внимания на сопутствующие трудности?

– Разумеется нет! – голос Агаты за секунду вспыхнул от возмущения, ударил по перепонкам и так же быстро упал до прежнего монотонного уровня, – Иначе бы я здесь не оказалась, не так ли? Я достаточно сообразительна, чтобы осознать наличие проблемы, вычленить её, найти источник происхождения и предположить дальнейшее влияние на мою жизнь и ближайшее окружение. Я просто, – Агата на мгновение замолчала, пытаясь подобрать подходящие слова, – не знаю, какая жизнь без этого. И захочу ли я такой жизни? И не будет ли поздно, когда пойму и не пожалею ли об избавлении от этих проблем?

Доктор Мур внимательно слушала поток мыслей клиентки, делая пометки на полях напротив анкеты: непереносимость критики, увеличенное самомнение, страх перемен, истероидные проявления. Не самое лучшее сочетание, которое указывает на высокую вероятность вранья. Клиенты вообще редко бывают абсолютно искренними, но есть разница между правдой и всей правдой. Здесь же Шона чувствовала, что не дождётся ни того, ни другого. «Если предыдущие специалисты отказывались именно из-за этого, то им стоит пересмотреть выбор профессии», раздражение, направленное против коллег по цеху, сменилось каплей жалости по отношению к клиентке. Сидящая напротив женщина была неидеальна, скорее напротив, являлась малоприятной личностью. Но зачастую мы все лишь результат того, что с нами сделали. Когда-то именно поэтому Шона и выбрала сферу психологии – ей была нестерпима сама мысль о том, что сломанный другими человек будет вынужден всю жизнь расплачиваться за чужие ошибки.

Перед мысленным взором вдруг встал образ мужа. Ещё молодой двадцатипятилетний Дэвид, такой, каким она его впервые встретила на вечеринке общих друзей. Вырвавшийся в отпуск со службы, жавшийся в углу и робко смотрящий по сторонам, будто не верящий, что вообще имеет на это право. Тогда Шона посмеялась абсурдности мысли: «иметь право на кого-то смотреть». Если бы тогда она знала, насколько точным окажется попадание. Насколько точными окажутся все её мысли по поводу Дэвида.

– Агата, нельзя избавиться от травм, как от мешка с мусором – просто выкинуть и забыть. Особенно, когда они в такой запущенной стадии как вы описываете. Давайте не будем строить великих планов и начнём просто с маленьких шагов. Хорошо? – Шона надеялась на словесное согласие или хотя бы кивок, но вместо этого мисс Штайн задумчиво почесала щёку, при этом продолжая рассматривать психолога. «Она вообще моргает?», пронеслась короткая мысль, тут же прерванная растерянным отрывистым смешком:

– Вы хороший человек, Шона. Уж я-то знаю, о чём говорю.

– Встречали много хороших людей?

– М-м-м, нет, скорее напротив. Много очень и очень плохих людей. Особенности работы.

– Вы упоминали, что работаете в государственных структурах. Вы юрист? – брови Агаты взметнулись, выражая искреннее удивление.

– Законник? Нет уж, спасибо. Оставлю эту роль отцу и братьям, они неплохо справляются, кажется. У меня скорее исполнительная роль. Но если вы не против, свою работу я бы предпочла здесь не обсуждать. Не принимайте на свой счёт, но я слишком хорошо знаю, что тайна исповеди и врачебная тайна – две стороны одной монеты, выброшенной в урну. Кому надо, достанет.

Сравнение повеселило Шону, и она сделала ещё несколько пометок в блокноте.

– Хорошо, не будем о работе. Как насчёт того, чтобы начать с уже упомянутой вами семьи?

Медленно поднявшись с кресла, Агата шагнула в сторону полок с многочисленными справочниками и книгами по психологии. Каблуки глухо застучали по толстому ковру.

– Задавайте вопросы, Шона. Мне так будет проще, – голос клиентки, казавшийся по-прежнему ровным и невыразительным, вдруг приобрёл странную глубину. Агата стояла спиной к психологу, но Шона была уверена, что всё её внимание сосредоточенно исключительно на ней. «Как странно. Когда смотрит в упор – будто и не видит, но стоит ей отвернуться и чувствую себя под микроскопом», Шона повела плечами и продолжила диалог:

– Расскажите о ваших родителях. Какие отношения вас связывают с ними сейчас и какими они были в детстве? – мисс Штайн с ответом не торопилась, позволяя вопросу раствориться в тишине, перемежаемой с гулом проносящихся вдалеке автомобилей.

– Матери я не знала. Мне нравится думать, что она отдала всю себя нам, собственным детям. Отдала без остатка. Знаете, что значит «отдать без остатка»? Когда не остаётся действительно ничего. Она растворилась в нас полностью, так что её кусочек всегда во мне. Полагаю, в ответ на ваш вопрос могу сказать, что с матерью меня и связывали и продолжают связывать наикрепчайшие отношения из возможных.

Прежде Шона не слышала подобных формулировок и ей сделалось не по себе. Дети, брошенные одним или сразу двумя родителями в раннем возрасте, любят придумывать различные «благородные» причины, по которым были оставлены. Любят оправдывать любых, даже самых непутёвых родителей, потому что хотят верить, что сами достойны любви. Безусловной любви. Но подобную формулировку Шоне приходилось слышать впервые.

– А что насчёт вашего отца?

– О, отец… он… был. Есть. Будет, – Агата неловко рассмеялась и, обернувшись, опёрлась спиной о стеллаж лишь затем, чтобы вновь уставиться на Шону, – Долгое время для меня и моих братьев он был неоспоримым авторитетом. Всегда самый правый, всегда самый знающий. Скучно, да? Вот и мы заскучали. В какой-то момент некоторые из нас поняли, что больше не могут жить по его правилам. И-и-и… наши пути разошлись. Не кардинально, конечно, мы по-прежнему продолжаем встречаться. Пересекаться по работе. Но прежнего чувства общности больше нет, чувства семьи, если пожелаете.

– Ваш отец когда-нибудь применял к вам силу?

– Имеете ввиду семейное насилие? Нет, что вы. Он был слишком хорош для этого. А вот некоторые братья, мечтающие о его расположении, могли себе такое позволить. Например, однажды мне хватило глупости довериться старшему брату, его первенцу, и рассказать о своих планах на жизнь. Разумеется, он тут же всё выложил отцу, неплохо при этом потрепав меня и нескольких других «бунтарей».

– Сколько же всего у вас братьев? – тихое фырканье под нос и ответ:

– Куда больше, чем хотелось бы. И куда больше, чем можно было бы выдержать.

– И ни одной сестры? – Агата, до этого мгновения продолжавшая буравить её взглядом, вдруг растерянно заморгала. Потребовалось несколько секунд, за которые на её лице проскользнуло несколько нечитаемых эмоций, чтобы клиентка смогла ответить.

– И сёстры, да. Я имела ввиду и братьев, и сестёр.

Шона не спешила со следующим вопросом, пытаясь сложить в голове уже имеющуюся картину. Судя по всему, мисс Штайн смогла сбежать из семьи, чей уклад очень сильно напоминал жизнь мормонов. Возможно, именно так всё и было. Авторитетная фигура главы семьи, большое, куда больше принятой нормы, количество детей, равнодушие, граничащее с полным игнорированием, по отношению к собственному полу. Бунт против культуры абсолютного подчинения, неизменно приводящий к изгнанию и резкому обрыву связей. То, что ей приходилось по-прежнему пересекаться с бывшими членами семьи, которые наверняка теперь относились к ней ещё более отстранённо, чем когда-либо прежде, должно было вновь и вновь наносить Агате новые травмы. Неудивительно, что девочка и не знает жизни без подобного «опыта». Да, Шона словила себя на мысли, что именно маленькой девочкой и видит перед собой клиентку. «Плохо, нельзя так сильно эмоционально вовлекаться в чужие проблемы, это никогда ни к чему хорошему не приводит».

Постаравшись вновь отстраниться и взглянуть на ситуацию с холодной головой, Шона поняла, что из заявленных жалоб загадкой для неё остаётся лишь одна. «Стоит ли затрагивать и эту тему на первой же сессии? Не стоит перегружать наше время», время действительно плавно подбиралось к своему концу и всё же Шона рискнула:

– А игровая зависимость у вас появилась уже после разрыва с семьёй?

– Да, практически сразу же. Хотя… думаю я воздерживалась даже дольше, чем ожидалось.

– И в чём именно эта зависимость выражалась? Вы подсели на казино? Покер, рулетка, автоматы? – Агата скривилась, будто доктор Мур сморозила невероятную глупость.

– Только идиот до сих пор не понимает, что победить в стенах казино может только само казино. Не-е-ет, в эту дыру по собственной воле я бы ни за что не полезла. Ну… не в качестве игрока так точно.

– Тогда что вы имели ввиду под лудоманией?

– Пари. Я делаю ставки, заключаю сделки. С живыми людьми. Один на один, так сказать, а вердикт выносит воля случая. Хотя прежде мне казалось, что я даже случай могу заставить танцевать под собственную дудку.

– Больше так не кажется?

– Ну, Шона, строить путь на вершину приходится по кирпичику, зато достаточно бывает всего одной ошибки, чтобы скатиться вниз без возможности подняться.

– Лудоманы часто так говорят. Привыкшие к лёгким победам, каждый такой же проигрыш им кажется концом света. Агата, достаточно прекратить играть, и жизнь сама вернёт вам руль. Это пока может звучать для вас излишне самонадеянно, излишне просто, будто я не могу понять всю глубину пропасти, в которой вы оказались, но поверьте – я понимаю. И всё действительно может оказаться настолько просто.

– Прекратить играть? – Агата задумчиво задала вопрос, будто пробуя на вкус слова, но затем горько покачала головой, – Скажите, Шона, вы счастливы?

– Мы здесь говорим не обо мне, – постаралась напомнить психолог, но мисс Штайн будто не услышала:

– Значит, нет. Мне жаль это слышать, Шона. Вы редкий бриллиант доброты. Но чему удивляться, к таким мир редко бывает снисходителен.

«Почему её так зацепила тема доброты? Что-то личное? Или, скорее, отражение собственных недостатков». Шона и сама на групповых терапиях, особенно на финальных стадиях любила задавать пациентам вопрос, точнее просила их задать его самим себе: «Ты счастлив, потому что добр или же добр, пока счастлив?» На первый взгляд простая игра слов таила в себе куда больший смысл, помогающий обнаружить в себе новые грани для самоанализа. Но интуиция, подкреплённая многолетним опытом, подсказывала, что чего-чего, а самоанализа в Агате было с избытком. Здесь наоборот требовалось помочь клиентке перестать копать и начать уже жить с тем, что есть. Убедить её, что почва и так уже подготовлена для новых ростков, надо просто дать им шанс вырасти.

– Скажите, чего вы на самом деле хотели бы от этих сессий, Агата. Какой вы видите желаемую цель? – оттолкнувшись от стеллажа и шагнув вперёд, Агата опустилась на прежнее место:

– Чего я хочу? Честно? Хочу понять, как жить дальше, когда весь твой мир оказался ложью. Когда то, во что ты искренне верил, превратилось в пустышку. И понять, можно ли простить предательство самого близкого человека? Да и достоин ли он вообще прощения? – зелёные глаза блеснули в свете фар проезжающей машины, – Поможете, доктор Мур?

Шона почувствовала, как горло внезапно пересохло и попыталась откашляться. Потянувшись к стакану воды, она сделала несколько жадных глотков и лишь спустя несколько мгновений заговорила:

– Вижу, у нас впереди ещё много незатронутых тем, Агата. Это не страшно, первая встреча всегда скорее знакомство двух людей, а не сам процесс терапии. Главное не испугаться того, что в начале всё может показаться не таким как ожидалось. Давайте назначим дату новой встречи, а на сегодня пока закончим.

Агата вышла из многоэтажного здания в Квинсе, где доктор Шона Оливия Мур снимала кабинет. Точнее оплачивать аренду помогала компания, на которую и работала Шона, принимая клиентов, нуждающихся в платочке для слёз.

Агата ухмыльнулась. Не смотря на моросящий дождь, успевший уже изрядно надоесть, настроение у женщины было преотличным. Настолько отличным, что в сторону отеля она решила пройтись пешком, звонко стуча каблуками по влажному асфальту. Бросив смятую стодолларовую купюру ютящемуся у крыльца бездомному, она лишь поплотнее запахнула полы плаща и направилась вниз по улице. Бездомный, разглядев внезапный подарок, ринулся было громко благодарить женщину, но все слова застряли у него в глотке, стоило лишь бросить взгляд ей вслед. Позже он будет всячески убеждать себя, что то был бред, результат обильных возлияний и не более. Но засевшее внутри сомнение всё же не устанет шептать, что тени, мечущиеся по улице, отращивающие себе то головы, то лапы с изогнутыми когтями и следующие за незнакомкой будто на привязи, были реальностью.

Примечания

1

«Если небесных богов не склоню, Ахеронт всколыхну я».

1

Роберт К. Ресслер (Robert Kenneth Ressler) (1937-2013) — известный американский ученый, специалист в области криминологии, криминалистики и криминальной психологии. Ресслеру принадлежит авторство термина "серийный преступник". Ему принадлежит идея создания Национального центра анализа насильственных преступлений (НЦАНП).

2

Джон Эдвард Дуглас (John E. Douglas) (1945 г.р.) — двадцать пять лет был спецагентом ФБР, долгие годы посвятив изучению насильственной преступности и практики раскрытия опаснейших преступлений. Был одним из пионеров разработки метода анализа психологического профиля личности убийцы. Послужил прототипом киногероя знаменитого фильма «Молчание ягнят» - профайлера Джека Кроуфорда.

3

Деннис Линн Рейдер (1945 г.р.) — американский серийный убийца и массовый убийца. Известен под псевдонимом BTK (bind-связать, torture-пытать, kill-убить).

4

Дэвид Берковиц (1953 г.р.) — американский серийный убийца. Известен под псевдонимом Сын Сэма или Убийца с 44 калибром. Утверждал, что к нападениям его подстрекала одержимая демонами собака. Кроме того, ни одно из его нападений не имело явного сексуального подтекста.

5

Теодор Роберт (Тед) Банди (1946-1989) – американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил. Как правило, Тед Банди знакомился со своими жертвами в общественных местах, симулируя травму.

1

Медельи́нский кокаи́новый карте́ль — крупный колумбийский наркокартель, возникший в городе Медельин (Колумбия) — родном городе наркобарона Пабло Эскобара. Наркокартель занимался незаконным оборотом наркотиков, отмыванием денег, убийствами, вымогательством, похищением людей, незаконным оборотом оружия, рэкетом, терроризмом.

2

Па́бло Эми́лио Эскоба́р Гави́рия (1 декабря 1949 — 2 декабря 1993) — колумбийский наркобарон и террорист. Эскобара называют «Королём кокаина», поскольку он был лидером Медельинского картеля, контролировавшего к концу 1980 года 80 % от мирового рынка кокаина.

1

«Я буду твоими пятьюдесятью тысячами, аплодирующими в унисон» - цитата из песни «Love Runs Out» американской поп-рок группы OneRepublic.

1

Сучжоуская вышивка — традиционная китайская двусторонняя вышивка, которая делается на полупрозрачном шёлке. Узелки прячут так что обе стороны вышивки кажутся лицевыми. Для вышивки используют только натуральные шёлковые нити.

2

Пиксиу – это китайское мифическое гибридное существо. У него голова китайского дракона, тело льва, а на голове – один рог (у самцов) или два рога (у самок). Считалось, что свирепо преданный пиксиу всегда будет охранять своего хозяина, даже после того, как тот перейдет в мир иной. Также считалось, что пиксиу помогут своим хозяевам вознестись на небеса, подняв их на своих спинах.