Мендакс: Там, где кончается зов

Она улыбнулась, и я почувствовал, как тепло разливается в моей груди. Я любил её. Я любил её больше всего на свете. И я хотел стать таким же, как она – смелым, мудрым, свободным.

– Матушка, а какие удивительные вещи случились с тобой в этом месте? – Мой палец указал на тот самый белый участок.

Мы сидели в её личной гостиной – комнате, заставленной морскими раковинами, книгами и странными приборами. Там были барометры, секстанты, астролябии, и всё это хранило память о её путешествиях. Пятно, что заинтересовало меня тогда, ведь как такое может быть, чтобы прямо посреди океана, в самом центре карты, была пустота. Это казалось мне нелогичным, почти оскорбительным для моего пытливого ума.

Я ждал ответа, который изменит всё. Я ждал, что она скажет мне: «Это там, где я встретила твоего отца». Или: «Это там, где я нашла тайну, которая изменила мою жизнь». Но она сказала другое.

– Сынок, в этом месте я так и не смогла побывать, как и многие, кто плавал до меня, так и многие после. – Матушка отложила вязание и повернулась ко мне.

Её лицо, всё ещё красивое, несмотря на возраст, озарилось мягким, но печальным светом. Она была высокой и стройной женщиной с тёмными, как смоль, волосами, в которых уже пробивалась седина. Но глаза – синие, как море, в которое она так любила смотреть, – всё ещё горели огнём авантюризма.

– Это место очень загадочно, и никто на самом деле не может сказать, есть ли оно на самом деле или это просто сказки.

Я удивлённо посмотрел на матушку. Как? Как такое может быть? Моя матушка? Женщина-мореплаватель, которую знает весь наш материк, и я уверен, что не только он, но и весь свет, говорит такое? Да это же просто невозможно! Чувство недоумения и разочарования захлестнуло меня.

– Ну, в это я не поверю! Матушка, чтобы ты чего-то не смогла достичь, а даже если и нет, разве может быть такое, чтобы место просто пустовало? Тогда там была бы вода, как и обычно, – возразил я с жаром, отказываясь принимать реальность, которая была меньше, чем мои мечты. Я чувствовал, как внутри меня закипает протест. Я не мог принять, что есть что-то, чего не знает моя мать.

– Кейл, – она взяла меня за руку, её пальцы были прохладными. – Я не всемогуща. Есть вещи, которые даже я не в силах посетить, как бы сильно мне этого не хотелось. Но ты прав: если бы там ничего не было, пятна бы не было. Но на самом деле, если бы эту карту составляла я, весь океан стал бы огромным белым пятном.

В её голосе послышалась загадочная нотка, которая заставила моё сердце биться чаще. Она смотрела на меня, и в её глазах я видел что-то, чего раньше не замечал. Это был не просто рассказ о путешествиях. Это было признание. Это был секрет.

– Весь океан – одним белым пятном? Что она имеет в виду? Почему? – спросил я, и голос мой дрожал от волнения. — Матушка, пожалуйста, объясни.

Я хотел задать ей этот вопрос, но, увидев заинтересованность в моих глазах, она быстро своим королевским тоном сказала:

– А об этом мы с твоим отцом расскажем тебе завтра. Посмотри за окно – уже поздно, тебе пора в кровать, иначе завтра опять опоздаешь на занятия по фехтованию!

Я знал этот тон. Это был её «королевский» тон, тот, который она использовала, когда хотела закончить разговор. Но даже послушавшись её, я не был уверен, что смогу заснуть. Уж очень сильно засели её слова в моей голове, и я начал сомневаться, а не заболела ли она? Тревога и любопытство боролись во мне, не давая покоя.

Я вышел из её комнаты, но на пороге остановился и обернулся. Она сидела у окна, глядя на море, и в её позе было что-то, что заставило моё сердце сжаться. Она казалась не просто уставшей. Она казалась испуганной. И это было странно, потому что моя матушка никогда не боялась. Она была той, кто смеялся в лицо штормам, кто плыл в самые опасные воды, кто не боялась смерти. Но сейчас она боялась.

– Спокойной ночи, матушка, – сказал я.

– Спокойной ночи, мой маленький капитан, – ответила она, и в её голосе было столько любви, что у меня защипало в глазах.

Я пошёл в свою комнату, но не мог уснуть. Я лежал в кровати, глядя в потолок, и думал о белом пятне, о словах матушки, о её испуганном взгляде. И я знал – завтра что-то изменится. Завтра я узнаю правду. И эта правда будет страшнее и прекраснее, чем я могу себе представить.

Глава 2. Неразгаданная загадка

КЕЙЛ

Дворец находился недалеко от моря. Раньше он стоял в центре города, окружённый шумными площадями и торговыми рядами, где крики торговцев смешивались с ржанием лошадей и звоном монет. Однако ради королевы, которая очень сильно любила море, король перенёс его к воде. Это стало одним из свадебных подарков, преподнесённых ей, как мореплавательнице, которая без воды как без рук. Перестройка дворца заняла три года – на это ушли целые состояния, но король не жалел денег. Он хотел, чтобы его жена просыпалась с видом на бескрайнюю синеву, чтобы она чувствовала запах соли каждое утро, чтобы её сердце билось в ритме волн.

Новая резиденция стояла на высоком утёсе, и из окон всех покоев открывался вид на бескрайнюю синеву. Волны с рокотом разбивались о скалы внизу, создавая вечный шум, который стал колыбельной для всей королевской семьи. Ветер дул с моря, и его дыхание проникало в каждую комнату, смешиваясь с запахом лаванды и старого дерева. Я любил этот звук – он всегда наполнял меня спокойствием и одновременно зовом к приключениям. Каждое утро я просыпался под этот шум, и каждый вечер он убаюкивал меня. Он был частью меня, как и само море.

Я проснулся от крика чаек. Их пронзительные голоса врывались в открытое окно, смешиваясь с запахом соли и водорослей. Я лежал в постели, глядя в потолок, и чувствовал, как утренний свет касается моего лица. Всю ночь меня мучали странные сны. Я видел девушку. Она стояла на краю утёса, такого же, как тот, на котором стоял наш дворец, но более дикого и каменистого. Волны внизу были тёмными, почти чёрными, они с яростью бились о скалы, вздымая фонтаны белой пены. Она кричала, я не понимал, чего она хотела от меня, ведь она говорила не на нашем языке.

Её голос был хриплым и надрывным, он отражался от скал и возвращался эхом, полным боли и отчаяния. На её глазах виднелись блестящие, словно жемчужины, слёзы. Они падали вниз и, не долетая до воды, превращались в крошечные капли света, растворяясь в воздухе, как утренний туман. Увидев их, я почувствовал такую глубокую грусть и сожаление, что у меня сжалось сердце. Мои ноги уже повели меня к ней, но, так и не достигнув цели, мой сон прервался.

Я сел на кровати, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся быстрее обычного. Я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Я никогда прежде не слышал этого языка. А ведь как принц я выучил все доступные языки на нашем материке, чтобы свободно общаться с гостями, посещающими наше королевство. Я знал аэронский, с его певучими гласными, знал грубоватый диалект северных островов, знал даже древний язык жрецов, на котором писались старые хроники. Но этот язык был совсем другим – он не походил ни на один из известных мне. В нём были звуки, которые я не мог воспроизвести, интонации, которые не подчинялись никаким правилам.

Видимо, я слишком много думаю, это же всего лишь сон, а сон – это воображение. Возможно, это просто моя фантазия разыгралась из-за множества вопросов, кружащихся у меня в голове перед тем, как я заснул. Но внутри меня засела тревога. Сны никогда не были для меня просто снами – они всегда что-то значили. Моя матушка часто говорила, что море говорит с нами через сны, что оно выбирает тех, кто способен слышать. И если я слышал этот голос, возможно, он был не случайным.

От дум меня отвлёк стук в дверь. Наверно, пришёл слуга разбудить меня. Чувствуя лёгкую досаду от того, что меня оторвали от размышлений, я крикнул:

– Войдите, – сказал я, вставая с кровати и накидывая халат.

Я не обратил внимания, кто зашёл в мои покои. Моё внимание привлекло зрелище за окном. Внизу, в лазурной гавани, стоял на якоре красивый корабль с необычным флагом. Таких я ещё не видел. Он был чёрный, с черепом по центру, а под черепом – две скрещённые кости, но не человеческие, а какие-то длинные и изогнутые, похожие на рыбий скелет. Солнечные лучи отражались от чёрного шёлка флага, делая рисунок зловеще-ярким. Сердце моё забилось быстрее от возбуждения и предвкушения. Это был не торговый корабль, не военный. Это был корабль, который принадлежал тем, кто не подчинялся законам королей.

– Что ты там увидел? – услышал я грубый мужской голос, но такой родной, и обернулся.

Я увидел крупного, статного мужчину в тёмно-бордовом камзоле. Его лицо, обветренное и загорелое, было обрамлено густой каштановой бородой, в которой уже серебрилась седина. А за ним стояла, конечно же, его королева. Это были мои родители – король Генрих и королева Маре.

– Отец! Матушка! – Я кинулся к ним в объятия со счастливой улыбкой, зная, что они обязательно подарят мне своё тепло. Я чувствовал запах отца – смесь кожи, табака и моря, – и запах матери – лаванды и старых книг. В этот момент я чувствовал себя в полной безопасности. – Я не ожидал, что вы придёте ко мне с самого утра!

– Мы пришли из-за вчерашнего, – сказала матушка, и её голос был серьёзным. Она подошла к окну и встала рядом со мной, глядя на корабль. – В твоих глазах я увидела заинтересованность в белом пятне, а ещё своими словами разогрела в них ещё больший огонь. Поэтому я решила больше не мучить тебя и привела к тебе твоего отца с самого утра.

Она говорила спокойно, но я чувствовал в её голосе напряжение. Она боялась того, что я узнаю. Она боялась, что правда будет слишком тяжёлой для меня. Но она знала – я всё равно узнаю её рано или поздно. Лучше сейчас, когда она может быть рядом и поддержать меня.

– Матушка, ты знаешь меня лучше всех! Но сначала я хочу узнать… – Я подбежал к окну и указал на корабль. – Что это за флаг? Какому королевству он принадлежит?

Матушка посмотрела в окно и засмеялась – звонко и мелодично. Я удивился такому её поведению и растерялся. Она никогда раньше себя так не вела, когда я спрашивал её о государственных делах. Наоборот, она становилась более серьёзной, как настоящая королева, которая должна заботиться не только о семье, но и о своём народе. Но сейчас она смеялась, и в её смехе не было насмешки – только радость, будто я сказал что-то очень забавное.

– Маре, ты ввела нашего сына в ступор, — сказал король, и его голос прогремел в тишине. – Смотри, даже рот закрыть не может. – Он подошёл и хлопнул меня по плечу своей огромной ладонью. – Можно сказать, что это короли моря.

– Короли моря? – переспросил я, всё ещё глядя на чёрный флаг. – Разве море кому-то принадлежит? – Никогда не слышал, чтобы у моря были хозяева. Если и есть, то это скорее рыбы и другие его обитатели. Это казалось мне абсурдным и захватывающим одновременно. Я смотрел на корабль, и в моём воображении уже рисовались приключения: бескрайние просторы, свобода, ветер в лицо.

– Их так называют, но на самом деле они таковыми не являются, – пояснила матушка. – Все, кто выходит в море, знают, что никто не разбирается в морях и океанах лучше, чем пираты. Они чаще всего живут, путешествуя по водам, а на сушу выходят только для пополнения запасов. Они не короли в буквальном смысле — у них нет тронов, нет подданных, нет законов, кроме своих собственных. Но они знают море лучше всех, и моряки уважают их за это. Они живут на своих кораблях, как на плавучих домах, и весь мир – их дом.

– Удивительно, – сказал я, чувствуя, как внутри меня загорается новое желание. — Я думал, что лучше всех в этом смыслит матушка, а она говорит о каких-то пиратах, которые являются королями только номинально из-за их знаний. Теперь я тоже захотел быть пиратом, постоянно жить, путешествуя по просторам, чувствуя, как тебя обдувает лёгкий ветерок. Моё сердце наполнилось мечтой о свободе.

Отец нахмурился, услышав мои слова.

– Кейл, ты не будешь пиратом. Ты – принц Турроса. У тебя есть обязанности. Ты должен унаследовать трон, если что-то случится со мной или Леоном. Ты не можешь просто бросить всё и уплыть в неизвестность.

– Но отец… – начал я, но он поднял руку, останавливая меня.

– Я знаю, что тебе хочется приключений. Я сам был таким в твоём возрасте. Но приключения – это не всегда весело. Это часто опасно, и ты можешь потерять всё, включая себя. Я не хочу, чтобы ты повторил мои ошибки.

Я хотел возразить, но промолчал. Я знал, что он говорит не для того, чтобы лишить меня мечты, а чтобы защитить меня. Но я также знал, что внутри меня живёт огонь, который не погасить никакими словами.

– Думаю, теперь пора перейти к главному, причине, по которой мы здесь собрались, – напомнил нам отец, хмуря брови. – Пора рассказать тебе историю о белом пятне, что ты видел на карте. – Он полез в рукав своего камзола и достал что-то.

Это оказалась книга. Но я прочёл все книги в королевской библиотеке, не может быть, чтобы была книга, которую я не знал. Так зачем же отец её принёс? Но, немного приглядевшись, я увидел, что обложка была не обычной: она не очень сильно, но сверкала, переливаясь перламутром и серебром. Таких книг я ещё не видел.

Обложка была сделана из материала, который напоминал чешую какой-то огромной рыбы, но при этом была мягкой и тёплой на ощупь, как кожа. Она не была просто украшена – она была живой. Когда свет падал на неё, она переливалась всеми цветами радуги, и я видел в её глубине движение – будто внутри книги кто-то плавал. Я протянул руку, чтобы коснуться её, но отец отодвинул книгу.

– Осторожно, – сказал он. – Это не просто книга. Это ключ.

– Ключ? – переспросил я.

– Эта книга, в которой написана легенда об острове, что меняет свой лик и местонахождение раз за разом. Поэтому Маре и сказала, что составляй она карту, всё Море Снов стало бы одним большим белым пятном. За грядами штормов, там, где карты белеют от неизвестности, лежит Мендакс – остров, который дышит иначе, чем время. Его берега переливаются каждое утро, а обитатели – Ментирозо – не помнят собственных лиц, отражая чужие страхи и сны. Говорят, правда о них скрыта под семью масками, и всякая маска — ложь, которая стала правдой настолько давно, что сама в это поверила.

Отец говорил медленно, будто читал древнюю молитву. Его голос был низким и торжественным, и я чувствовал, как каждое слово оседает в моей душе, как семя, которое скоро прорастёт.

– Никто не знает, сколько плыть до Мендакса: три дня, три жизни или ни мгновения, потому что остров приходит только к тем, кто перестал искать. И если вы его увидели – не верьте глазам. Верьте прибою: он помнит всё, но никогда не повторяется.

Он замолчал. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом волн за окном. Я смотрел на книгу, и я чувствовал, как она зовёт меня. Она была тёплой, даже на расстоянии. Она была живой.

– Мы решили оставить тебе эту книгу, чтобы ты сам разобрался в этом, – сказала матушка, передавая мне фолиант. От него пахло морем и древностью. Когда я взял её в руки, я почувствовал, как она пульсирует, как сердце. Она была не просто книгой — она была существом. — Но ты должен помнить: никто не знает, так ли всё на самом деле, как описывают книги. В её голосе я услышал предостережение, но оно лишь подогрело моё любопытство.

– Но ведь эту кто-то написал, значит, он точно должен знать, правда в ней или ложь? – спросил я, чувствуя, как внутри меня закипает нетерпение.

– Это как раз самое интересное, – с хмурым видом ответил мой отец, и на его лице появилась тень тревоги. – Мы не знаем, откуда взялась эта книга. Она появилась будто из воздуха. Однажды утром она лежала на столе в моём кабинете, хотя я точно знаю, что накануне её там не было. Двери были заперты, окна закрыты, стража ничего не видела. Она просто появилась. И никто не знает, кто её написал. Она настолько старая, что её страницы могут рассыпаться при малейшем прикосновении, но чернила на них свежие, как будто их написали вчера.

– Нельзя утверждать, что это не чей-то злой умысел, – добавила матушка. – Мы не знаем, кому можно верить. Мы не знаем, кто хочет, чтобы ты прочитал эту книгу. Мы не знаем, что произойдёт, если ты последуешь её советам.

Я сразу понял, что он не шутит, да и зачем ему это. Но это ещё больше заставило моё сердце трепетать. Загадочная книга, взявшаяся из ниоткуда. Чую, что это принесёт в мою жизнь много интересных приключений. Я смотрел на обложку, и мне казалось, что она улыбается мне. Что она знает что-то, чего не знаю я.

– Я с удовольствием возьму эту книгу и буду искать разгадку этого таинственного острова и Ментирозо, – сказал я, осторожно принимая подарок. – Возможно, я не получил ответы на свои вопросы, что таились в моём сердце, но разве не увлекательней искать разгадку самостоятельно, своими силами?

Взяв в руки книгу, я почувствовал, что это только начало, начало чего-то неизведанного, что зовёт меня к лучшему будущему. Под моими пальцами обложка казалась тёплой и живой, и я поклялся себе, что однажды разгадаю эту тайну. Я не знал, что эта книга изменит мою жизнь, что она приведёт меня к другу, которого я никогда не видел, и к женщине, которая будет ждать меня на краю мира. Я не знал, что эта книга станет моим проклятием и моим спасением. Но в тот момент я чувствовал только радость и предвкушение.

– Спасибо вам, – сказал я, обнимая родителей. – Я обещаю, что буду осторожен. Я обещаю, что не буду делать глупостей. Я просто хочу знать правду. Это всё, что я хочу.

Матушка поцеловала меня в лоб.

– Я знаю, сынок. Я знаю. Просто помни: правда не всегда приносит счастье. Иногда она приносит только боль. И когда ты узнаешь её, ты уже не сможешь забыть. Ты готов к этому?

Я посмотрел на неё, и я чувствовал, что она говорит не просто о книге. Она говорит о чём-то большем. Она говорит о жизни.

– Я готов, – сказал я, и мои слова прозвучали как клятва.

Они ушли. Я остался один с книгой в руках. Я сел на кровать и открыл её на первой странице. Текст был написан на древнем языке, который я не знал, но как только я начал читать, слова сами собой переводились в моей голове. Будто книга говорила со мной напрямую, минуя мой разум. Я читал о Мендаксе, о Ментирозо, о Святой, которая может исцелять, но крадёт лица. Я читал о ритуале слияния, о проклятии, которое висит над островом. Я читал, и я чувствовал, как мир вокруг меня расширяется, как он становится больше, глубже, страшнее.

Я не знал, сколько времени я сидел так, погружённый в чтение. Солнце уже клонилось к закату, когда я закрыл книгу. Я чувствовал себя уставшим, но счастливым. Я знал теперь, что моя жизнь никогда не будет прежней. Я знал, что я должен найти этот остров. Я должен найти Святую. Я должен спасти тех, кто нуждается в спасении. И я знал, что мой путь только начинается.

Глава 3. Гром среди ясного неба

КЕЙЛ

3 года назад (Кейлу 21 год)

Прошло пять лет с того дня, как я получил книгу. Пять лет, в течение которых я изучал её вдоль и поперёк, запоминал каждую страницу, каждую линию, каждый символ. Я выучил древний язык Ментирозо, настолько, что мог читать его без перевода. Я знал все легенды, все тайны, все предупреждения. Но я не знал, как их применить. Я не знал, как найти Мендакс. Книга давала ответы, но не на все вопросы.

Я стал старше – мне уже было двадцать один. Я вырос высоким и стройным, как мой отец, с тёмными волосами и глазами, которые видели больше, чем хотели видеть. Я всё ещё был принцем, всё ещё был наследником, но я также был исследователем в душе. Я проводил часы в библиотеке, изучая старые карты, встречался с капитанами, которые приплывали в наш порт, и задавал им вопросы об океане Снов, о белых пятнах на картах, о странных туманах, которые появлялись ниоткуда. Никто не мог дать мне ответы. Они только пожимали плечами и говорили: «Это легенды, ваше высочество. Легенды не имеют значения».

Но я знал, что они ошибаются. Легенды всегда имеют значение. Они – отражение правды, которую мы не хотим видеть. И я был полон решимости увидеть эту правду, чего бы это ни стоило.

Однако судьба распорядилась иначе.

Над дворцом ярко светило солнце, но внутри царила мрачная атмосфера. Я стоял в коридоре, ведущем к покоям моей младшей сестры, и чувствовал, как холодный пот стекает по моей спине. Королевской семье пришли печальные новости: их младшего члена семьи, принцессу Талию, одолела странная болезнь, она начала постепенно растворяться. По началу это не было так заметно – лишь лёгкая бледность да редкие головокружения. Она иногда жаловалась на слабость, но мы думали, что это просто усталость, что она слишком много занимается, слишком много читает. Но недавно всё усугубилось, и лишь тогда наша семья начала замечать, что с ней что-то не так.

Её кожа становилась почти прозрачной, и сквозь неё проступали тонкие голубые вены. Она стала худеть, даже не переставая есть. Её волосы, раньше густые и блестящие, теперь были тусклыми и ломкими. Она перестала смеяться – раньше её смех звенел по всему дворцу, но теперь я не слышал его уже несколько недель. Она проводила дни в своей комнате, глядя в окно на море, и я видел, как её глаза с каждым днём становятся всё более пустыми.

Ни один лекарь не мог сказать, что же с ней случилось. Они впервые видели такое, и это только пугало. Откуда мог взяться такой недуг, который не известен никому, даже зарубежным врачам? Лучшие лекари из Аэронии и даже из далёких земель за морем были приглашены, но они только разводили руками. Они говорили о проклятии, о странной магии, о том, что это не поддаётся их науке. Они предлагали сомнительные средства, но ничего не помогало. Чувство беспомощности и страха, как ледяная рука, сжимало моё сердце.

Доктор Олдрич стоял у окна, спиной к остальным. Это был высокий, сухопарый старик с длинными седыми волосами, собранными в хвост, и острыми, как бритва, скулами. Его руки были скрещены за спиной, и он смотрел на море так, будто искал в нём ответы, которых не было на суше. Он был главным лекарем королевства, и я знал, что он не тот человек, который сдаётся легко. Он видел множество болезней, лечил раны, которые считались смертельными, и всегда находил способ помочь. Но сейчас он был в растерянности.

– Я должен сказать вам правду, – наконец произнёс он, не поворачиваясь. – Я не знаю, сколько ещё она сможет держаться.

Матушка, королева Изабель, вздрогнула, но промолчала. Она стояла у изголовья Талии, держа её за руку. Её лицо было неподвижным, но пальцы слегка дрожали. Она была одета в строгое тёмное платье, и в её глазах застыла такая глубокая печаль, что её не могли скрыть ни королевская выдержка, ни гордая осанка. Я видел, как она борется с собой, чтобы не разрыдаться, и это зрелище разрывало мне душу.

– Что значит «не знаете»? – спросил я, стоя в тени, прислонившись к косяку. Голос мой был ровным, без эмоций. Я злился на доктора за его беспомощность, на судьбу за жестокость, на себя за то, что ничего не могу сделать. Я сжимал кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

Олдрич повернулся. Его лицо было бледным, уставшим. Он выглядел так, будто сам постарел на десять лет за последние недели. Под глазами залегли тёмные круги, и его обычно твёрдая рука слегка подрагивала. Он был честен, но его честность была подобна удару ножом.

– Я понимаю, что это не тот ответ, который вы хотите услышать, Ваше Высочество, – сказал он. – Но я уже перепробовал всё, что знаю. Травы, настойки, кровопускания, усиленное питание, покой, смену воздуха… Ничего не помогает. Она продолжает терять плотность.

– Что это значит – «терять плотность»? – спросила Амелия. – Она что, не человек?

– Она человек, – твёрдо ответил Олдрич. – Но её тело… перестаёт быть материальным в полном смысле этого слова. Я не могу объяснить это с точки зрения медицины, потому что это не подчиняется её законам.

Он подошёл к кровати и взял руку Талии, приподнял её. Свеча, стоявшая на тумбочке, замерцала. Сквозь пальцы девочки был виден свет. Сквозь пальцы девочки был виден свет – мутный, желтоватый, похожий на отблеск далёкой звезды. Увидев это, я почувствовал, как внутри всё переворачивается от ужаса и отчаяния. Я не мог поверить, что это происходит с моей сестрой, с нашей маленькой Талией, которая всегда была такой живой, такой тёплой, такой настоящей.

– Посмотрите, – сказал он тихо. – Её кожа пропускает свет. Не вся, но в некоторых местах – уже да. Это не бледность. Это… прозрачность. Если так пойдёт дальше, её тело станет настолько тонким, что она просто… исчезнет. Не умрёт. Растворится.

Я не шевельнулся. Я смотрел на руку сестры, на то, как сквозь неё мерцает огонь свечи. Моё лицо оставалось спокойным, но внутри всё кипело. Я не мог принять это. Ярость и бессилие душили меня. Я хотел закричать, разбить что-нибудь, но я знал – это не поможет. Это только напугает Талию. Я должен был быть сильным, хотя внутри меня всё рушилось.