Кубок истины. Цена чужой любви

Oli Vka

Кубок истины. Цена чужой любви

Глава 1: Проклятие Кубка Истин

Холодный, отполированный до блеска мрамор Тайной Галереи Королевской Академии Магии обжигал босые ступни Виолетты, посылая колючие волны вверх по лодыжкам. Каждое прикосновение кожи к камню отзывалось в теле мелкой дрожью, но девушка упрямо шла вперед, заставляя себя сохранять идеальную осанку даже в полной темноте. Часы на главной башне замка, тяжело и гулко пробившие три часа ночи, возвестили о том, что весь огромный учебный комплекс, раскинувшийся на холмах столицы, окончательно погрузился в мертвенный сон.

В такое время здесь не должно было находиться ни единой живой души. Согласно первому параграфу устава Академии, ночные прогулки студентов по закрытым секциям карались немедленным, позорным исключением и пожизненным запретом на практику. Всё тонуло в плотном, словно серая вата, столичном тумане, который пришел со стороны бушующего полуночного моря и теперь лениво просачивался сквозь щели высоких стрельчатых окон. Редкие патрули стражников обходили лишь внешние ярусы и крепостные стены, неохотно звеня тяжелыми железными доспехами и проклиная холодную осеннюю сырость.

Но когда на кону стоит твоя собственная жизнь, правила приличия, комендантский час и страх перед позором отправляются прямиком в преисподнюю. Виолетта сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь унять волнение, которое мешало сосредоточиться на её внутреннем магическом источнике. Она аккуратно, едва дыша, притворила за собой тяжелую дубовую дверь, окованную потемневшим от времени и влаги железом. Главное, чтобы кованые петли не издали ни единого звука в этой гробовой, давящей тишине галереи.

Облегченно выдохнув в темноту коридора, она поправила подол тонкой шелковой ночной сорочки лавандового цвета. От малейшего дуновения сквозняка, гуляющего по древним каменным переходам, полупрозрачная ткань то топорщилась, то облепляла ноги, очерчивая плавные контуры её стройной фигуры. Длинные, густые фиолетовые волосы, которые днем три служанки с трудом и ворчанием собирали в безупречную, строгую высокую прическу, сейчас тяжелыми, шелковистыми волнами спадали на её плечи, щекоча ключицы и полностью обнаженную спину.

Виолетта медленно двинулась вперед, ориентируясь лишь по едва заметному синеватому сиянию в самом конце зала. Готические своды галереи уходили вверх, теряясь в непроглядной тьме, а со стен на неё безмолвно взирали портреты великих магистров прошлого, чьи нарисованные глаза казались Виолетте живыми и осуждающими.

Перед ней на резном постаменте из белого камня, покрытом слоем вековой пыли и паутины, высился легендарный Кубок Истин. Артефакт из темного, почти черного золота, оплетенный вязью древних рун, которые казались живыми, пульсирующими сосудами. Руны лениво переливались багровыми и синими оттенками, словно чуя приближение человека с сильным врожденным даром.

Легенды Академии, передававшиеся студентами из уст в уста под строжайшим секретом, гласили: тот, чья магия достаточно сильна и не замутнена страхом перед неизвестным, может коснуться его краев и увидеть самый поворотный, самый страшный или самый счастливый момент своего будущего. Магистры строго-настрого запрещали молодым аристократам даже смотреть в сторону этого зала. Считалось, что будущее изменчиво, а слабый разум смертного может сойти с ума, разбившись о неизбежность грядущих катастроф. Если ты увидишь свою смерть, то начнешь приближать её каждым своим шагом, пытаясь её избежать.

Но у Виолетты больше не было выбора. Её привычный аристократический быт, внешне казавшийся светскому обществу эталоном роскоши, благополучия и беззаботности, в последние месяцы превратился в удушающую, невидимую, но вполне осязаемую клетку. Всего через две недели в центральном соборе столицы должна была состояться её пышная, невероятно дорогая свадьба с графом Райаном, самым завидным, подающим большие надежды молодым аристократом королевства.

Красивый, обходительный, с безупречными манерами, фаворит самого монарха, щедрый покровитель искусств... Райан казался исполнителем роли прекрасного принца из девичьих сказок. Весь высший свет завидовал Виолетте, а её подруги шептались за веерами, что она вытянула самый счастливый билет в жизни.

Но саму Виолетту давно не покидало ноющее чувство тревоги, обострявшееся каждый раз, когда граф подходил ближе чем на два шага. Врожденная женская интуиция, подкрепленная тонкой, почти болезненной чувствительностью к чужим магическим колебаниям, буквально шептала, что за его белозубой улыбкой, за каждым приторно-сладким комплиментом скрывается нечто гнилое, леденящее душу и сугубо расчетливое.

— Ну, проверим, стоит ли выходить за тебя замуж, Райан, или мне пора забирать свои сбережения, фамильное золото и паковать чемоданы на другой континент, подальше от твоих идеальных манер, — едва слышно прошептала она.

Она сделала шаг к постаменту. Сердце заколотилось, отдаваясь глухим, ритмичным стуком в ушах и заглушая свист сквозняка. Виолетта протянула руку, затаила дыхание и коснулась тонкими пальцами холодного шероховатого металла.

Мир вокруг мгновенно, с оглушительным беззвучным хлопком, от которого заложило уши, взорвался мириадами багровых искр. Пространство галереи закружилось, уходя куда-то вниз, стирая стены, гобелены, портреты магистров и стрельчатые окна Академии. Виолетту с силой швырнуло в ледяной водоворот чужого, еще не случившегося времени, ломая её реальность на тысячи осколков.

Тьма, вобравшая в себя сознание Виолетты, пахла сыростью, озоном и близкой смертью. Магический вихрь, порожденный Кубком Истин, прекратил свое вращение, и девушка почувствовала, как её ментальное тело обретает пугающую, почти физическую плотность в пространстве грядущего времени.

...Она увидела себя. Ту изможденную, которой суждено было стать ровно через год. На ней было роскошное изумрудное платье из тяжелого бархата, подарок отца на первую годовщину брака, но подол был безнадежно испачкан в придорожной грязи, мокрой глине и свежей, еще теплой крови. Она стояла на краю высокого утеса над бушующим, черным морем. Шел проливной дождь. Ледяные капли больно хлестали по лицу, смывая слезы и перемешиваясь с ними.

А прямо перед ней стоял Райан.

Его привычная лощеная маска благородства и святости была сорвана. Красивое лицо исказила безумная, торжествующая гримаса, а в руке тускло поблескивал фамильный кинжал с извилистой рукоятью в виде змеи. Виолетта из будущего уже истекала кровью, прижимая бледную ладонь к груди, сквозь пальцы которой толчками вырывалась багровая жидкость, пачкая изумрудный бархат.

— Райан... за что?.. За что ты так со мной? Я ведь отдала тебе всё... — услышала Виолетта собственный хриплый, угасающий голос, срывающийся на беззвучный плач.

— За что? — Райан рассмеялся, и этот раскатистый смех, перекрывающий гул шторма, заставил настоящую Виолетту содрогнуться от глубокого, леденящего омерзения. — Ты была лишь удобной ступенью, милая Виолетта! Твоё сказочное приданое, всё золото доверчивого отца, его векселя и шахты теперь по закону принадлежат мне. По праву безутешного, убитого горем вдовца! Но деньги твоего рода — лишь часть плана. Твой глупый отец думает, будто южные шахты приносят просто золото. Но древний культ Света, которому я тайно служу уже много лет, знает истину. Там, в самых глубоких жилах, скрыта застывшая кровь древних богов. Твоя смерть, смерть первородной дочери, запустит алтарь! И ты наконец-то перестанешь стоять между мной и Селестой!

Экран видения качнулся, словно повинуясь мыслям убийцы, и Виолетта увидела Селесту. Её лучшая подруга сидела в запертой карете в сотне шагов от обрыва. Селеста горько, навзрыд рыдала, закрыв лицо руками. Она была святой, чистой, абсолютно наивной душой и понятия не имела, какой кошмар разворачивается рядом, уверенная, что на карету просто напали разбойники. Селеста любила Райана. Тайно, мучительно, годами вздыхая по жениху лучшей подруги, но молчала, готовая заживо похоронить свои чувства в монастыре из фанатичной преданности Виолетте. Райан же не просто любил её: он был одержим Селестой и хотел сделать её своим главным трофеем, очищенным от чужого влияния.

— Селеста будет моей, — прорычал Райан из видения, делая шаг к раненой, шатающейся Виолетте. — Без тебя она немного поплачет, погорюет, а потом я утешу её. Я стану её единственной опорой, её спасителем. Ты просто исчезнешь, растворишься в море, а мы с ней будем счастливы на твои же деньги! Ты ведь не против уступить место лучшей подруге? О! Как жаль, что моя любимая жена погибнет от рук бандитов, напавших на неё! — расхохотался Райан.

Резкий, профессиональный взмах клинка. Вспышка дикой, невыносимой боли в шее. И тело Виолетты замертво летит со скалы прямо в хищные волны...

— А-а-ах! — Виолетта с задушенным вскриком отдернула руку от Кубка Истин и рухнула на колени, тяжело, со свистом втягивая ртом воздух галереи.

Сердце билось о ребра, готовое вот-вот разорваться, к горлу подкатила тошнота. Холодный пот градом катился по спине, сорочка липла к телу, словно саван. Она в панике начала ощупывать свою грудь и шею: ткань была абсолютно сухой, никакой крови, никакого смертоносного ножа. Это было лишь видением. Будущее, которое неизбежно наступит, если она совершит глупость и безропотно пойдет под венец с этим расчетливым психопатом, за которым стоят мрачные силы, прикрывающиеся именем Света.

Виолетта медленно, опираясь на холодный постамент, поднялась на ноги. Её взгляд, еще минуту назад полный парализующего страха, стал ледяным, колючим и расчетливым. Потребовалось всего несколько минут, чтобы ужас улетучился, уступив место чистой, обжигающе горячей ярости.

— Ах ты ж нищая, амбициозная, прилизанная тварь... — процедила она сквозь сжатые зубы, глядя в темноту перед собой и мысленно разрывая портрет Райана на куски. — На мои деньги он гулять собрался? Селесту он, значит, утешит? Культ Света? Древние шахты? Избавится от меня как от сорняка на обочине своего величия?

Виолетта вытерла тыльной стороной ладони пот со лба. К Селесте у неё не было ни капли злости, ревности или обиды. Подруга была слишком мягкой и честной: Селеста скорее бы заперлась в самом строгом монастыре на хлеб и воду до конца своих дней, чем осознанно предала бы Виолетту или переступила через её интересы. Селеста и не подозревала, какой опасный монстр за ней наблюдает и строит планы, используя её хрупкие чувства для своего возвышения. Райан просто цинично использовал их обеих: Виолетту как бездонную дойную корову для поправки своего трещащего по швам бюджета и ключ к алтарям культа, а Селесту как желанный приз для своего раздутого эго.

— Ну уж нет, дорогой женишок, — Виолетта вскинула подбородок, расправила плечи и смахнула со щеки остатки слез. — Любовь моя к тебе, как оказалось, не так уж и сильна. Жизнь мне определенно дороже, да и портить изумрудное платье в придорожной грязи я не планирую. Какая нелепая смерть на скалах... Ты плохо меня знаешь, Райан.

Она бросила полный презрения взгляд на Кубок Истин. Артефакт снова затих, руны на его боках медленно гасли.

— Забирай свой фальшивый титул графа и катись к чертям. Но хрен тебе, а не Селеста! Ты её мизинца не достоин, она должна быть по-настоящему счастлива с нормальным, любящим мужчиной, а не стать добычей для такого больного психа и его тайных покровителей. Да и мои деньги ты хрен получишь, я каждую монету зубами выгрызу, заставлю тебя побираться на улицах. Объявляю операцию «Спаси свою шею, убереги подругу из лап маньяка и верь в холостяцкую жизнь» официально открытой.