Ориентир на любовь. Часть 1. Сценарий живой игры

Как потом выяснилось, произошла кража в особо крупном размере из какого-то магазина. В той компании не смогли поделить наворованное, завязалась драка. Никто отвечать за содеянное преступление не хотел. А вот девчушка – весьма находчива: позвала случайно проходивших мимо ребят. Ими оказались Аркаша и Филипп. В отделении ночью мальчишкам, конечно, досталось. Их сильно прижали сотрудники милиции, допытываясь до истины. Позднее за них вступился свидетель из гаража. Он подтвердил, что это случайно попавшие на место преступления мальчишки, и он никогда раньше не видел их в этой компании.

В общем, я в отношении Аркадия оказался совсем не прав, засомневался в нём. Не разобрался до конца, послушал эту старуху, которая его отца ненавидела, а заодно и внука. Парень стал пропускать школу, тренировки в бассейне, не отвечал на звонки, игнорировал моего сына. Галя и Фил сильно переживали.

Собравшись с мыслями, я отправился домой к Аркадию, понимая, что застать я его могу только у бабки. Аркаша открыл мне дверь. На лице гематомы, в растянутой майке и синих трико, босой, он молча стоял передо мной. Ему сильно досталось по почкам, а оказалось, что у Аркаши это вообще слабый орган. Я извинился, но он цепко стоял на своём: «Если я такой плохой, зачем продолжать дружбу с вашим хорошим сыном?»

Я просил у него прощения несколько раз, а потом настоял на том, чтобы Аркадий пришёл со мною к нам. Сочинили бабке записку, я дописал всё, что я о ней думал, совсем не стесняясь в выражениях. И привёл Скворцова к нам домой.

Марина, если Аркадий пообещал, то рано или поздно он выполнит обещанное. Он умеет отвечать за свои слова. Не надо в нём сомневаться. Вы мало знали друг друга до свадьбы, но поверь мне, я знаю Аркашу гораздо лучше тебя!..

Мы миновали с Марком Дмитриевичем парк и только вышли на пешеходный переход, как серая «девятка» моргнула нам фарами. Через пару минут к нам бежал в джинсах и светло-голубой рубашке Филипп.

– Привет, – запыхавшись, выдавил молодой Лазуренко. – Марин, Аркаша звонит тебе, ты не отвечаешь. Я уже домой к вам заехал, потом сообразил, что сейчас время для прогулки с Алиной. Аркадий не знает, что и думать! Слава богу, я нашёл тебя!

– Я телефон на зарядке оставила, всю ночь и утро ждала звонка. Аппарат разрядился полностью.

Филипп протянул на ладони свою «раскладушку»:

– Позвони ему сейчас. Он там с ума сходит.

Я набрала нужный контакт. Скворцов ответил сразу, я с наслаждением слушала приятное гнусавое «Алло».

– Фил!

– Кадя, это Марина.

– Ну-у Марин!.. Я звоню уже два часа. Что с телефоном?

– Выключен, стоит на зарядке. Я гуляю с Алиной и Марком Дмитриевичем.

– У вас всё хорошо?

– Да. Как перелёт?

– Нормально. Всё нормально. Фу-ух! Не пугай меня так больше… – приятно картавил Скворцов. – Всё! Я работать.

– Кадя!

Аркадий выдерживал паузу, а я говорила с мужем, глядя в серые глаза его друга:

– Кадя, я люблю тебя.

– Отлично, Марин. Всё. Я ушёл.

Раздались короткие гудки завершённого разговора.

Филипп смотрел на меня, жадно ловил даже малейшие изменения в мимике, а получив обратно свой телефон, опустил глаза. Я задержала ладонь на его руке.

– Филипп Маркович, ты очень славный. Искренне желаю тебе встретить хорошую девушку. И очень хочу, чтобы ты был счастлив, Фил.

– Спасибо, Марина.

– Вот список, – отец протянул Филиппу сложенный листок бумаги.

– Я всё привезу.

Марк Дмитриевич положил сыну руку на плечи, привлекая к себе, в то время как молодой Лазуренко ловил мой взгляд, поджимая губы.

Внешне Филипп интересен: чуть выше среднего роста, худощавого телосложения, коротко стриженные тёмные волосы с лёгкой сединой на висках и намечающимися залысинами, овальное лицо с приятными мягкими чертами, добросердечным взглядом серых глаз, полные губы с ярко выраженной «галочкой». На правой щеке у Лазуренко темнела родинка, что придавало ему некий шарм. Он старше меня на пять лет, как и Аркадий.

В один из летних июньских дней я торопилась навестить мужа на работе.

– Кадя!

– Привет, Марина! Я уже закончил, – ответил Скворцов и надевал синий пиджак.

Я приблизилась к мужу и поправила воротник и галстук, разглядывая своего деловитого бизнесмена. Он смотрел мне в глаза и выдерживал визуальный контакт.

– Ух, красавчик!

Он кивнул, потом напрягся.

– Что за шум? – Аркадий распахнул дверь своего кабинета, так и не вдев вторую руку в рукав пиджака. – Что происходит?

– Дана Асхатовна с визитом к Филиппу Марковичу, – ответила полногрудая Ульяна Ильинична.

Она работала офис-менеджером уже давно. Первое время шутила над молодыми руководителями, но видела рост организации на протяжении десяти лет и больше колких шуток в адрес Лазуренко и Скворцова не отпускала, несмотря на то, что она им по возрасту годилась в матери. Ульяна Ильинична стала обращаться к успешным предпринимателям по имени-отчеству и на «вы».

– Ясно, – Аркадий привередливо сложил губы и нахмурился.

Отдельные фразы просачивались в приёмную, так как разговор супругов строился на повышенных тонах. От этого становилось неудобно и хотелось испариться, чтобы не слышать семейную беседу.

– Конечно! Конечно, Филипп! Ты понимаешь, как ты меня подставил? – елейно-тягучий, грудной голос Даны через щели вползал в приёмную.

– Дана, спокойней… – отвечал Фил.

Я всегда считала, что вывести из равновесия Лазуренко вообще невозможно, настолько он уравновешенный и вдумчивый человек. Что бы могло случиться, чтобы он рассердился, даже не представляю. Увидеть его под действием сильных негативных эмоций практически нереально.

– Вот совпадение: у моей подруги юбилей, который она отмечает с размахом, и я вынуждена была идти на торжество одна, без тебя, потому что твоей матери вздумалось прикинуться умирающей. В который раз, кстати? Я что-то уже сбилась со счёта.

– Дана, у мамы диабет.

– Ну конечно! Масса совпадений. До тебя не дозвониться! Что я должна была думать?!

– Я случайно оставил телефон в маминой квартире, когда спешил за машиной скорой помощи в больницу.

– Ах, Фил! Разумеется, Фи-и-ил! И всю ночь тебя не было, Фи-и-ил.

– Я был с матерью в больнице, Дана.

– Ты думаешь, я в это поверю?

– Можешь не верить. И раз так, то… – Филипп открыл дверь своего кабинета и предстал перед нами в светло-сером костюме. – Всем до свидания!

– Лазуренко! Лазуренко! – кричала Дана. – Кристинку ты не увидишь!

Аркадий поспешно вывел меня из офисов «АРСФИЛ».

Мы только хлопнули дверьми BMW, как синий «Рено Меган» скрылся за поворотом.

Дана выбежала на крыльцо. Она была в красном брючном костюме с укороченными рукавами расстёгнутого пиджака. Полы жакета развевались в разные стороны на ветру, а волосы лезли в лицо, закрывая обзор. В её ушах бликовали длинные серьги, на руках – множество браслетов и колец. Она в бешенстве приблизилась к белой Кiа Sportage. Автомобиль неровно покидал стоянку перед зданием. Аркадий по громкой связи набирал друга, аккуратно управляя своей «бэхой»:

– Фил?

– Аркадий, извини, я сейчас не готов говорить. Слишком раздражён.

– Куда поедешь?

– К матери, конечно.

– Ясно. Звони, если что.

– Договорились, – произнёс Филипп, и вызов был завершён.

Аркадий молча порулил по улицам Заводоуковска.

Примерно через две недели после этого инцидента я снова заглянула в офис к мужу. Аркадий с Филом в моём присутствии изучали финансовую отчётность. Где-то отмечали положительную динамику, а где-то, наоборот, каждый из них огорчённо вписывал в свой ежедневник промахи. За двенадцать лет существования «АРСФИЛ» оба друга стали большими профессионалами не только в основном направлении деятельности организации, но и в других важных секторах: финансовом, кадровом, маркетинговом и так далее.

Филипп в белой рубашке и серых брюках, Аркадий в голубой рубашке и чёрных брюках. Оба симпатичные внешне и увлечённые своей работой. Я наблюдала за ними и не вмешивалась в разговор. Кадя встречался со мной взглядом, смотрел долго, молча, но без привычной прохлады в голубых глазах. Филипп отвлекался на меня для доброй улыбки.

– Погода прекрасная. Идите и погуляйте вдвоём. Утро вечера мудренее, – спокойно произнёс Лазуренко и надел колпачок на ручку. Раздался щелчок.

– Согласен. Как Галина Тарасовна?

– Скоро домой. Передаёт привет.

– И ты передавай от меня. Я завтра ещё здесь, потом уезжаю.

– Да, я помню, Аркаша.

– Филипп! – раздался голос Даны, елейный, приторно обволакивающий.

Лазуренко нервно дёрнул губами.

Она медленно вплыла в кабинет, покачивая бёдрами, и склонилась над мужем. Каскад тёмных волос скрыл Фила.

– Добрый вечер всем, – мягко обратилась она к нам.

Аркадий поздоровался и направился к своему креслу. Я ответила на приветствие и встала из-за стола.

– Филипп, возвращайся домой, прошу тебя. Кристинка переживает.

– До-мой, – по слогам повторил наш кум, всё так же скрытый за тёмными волосами жены. – А я бездомный.

– Не говори глупостей. На том юбилее тебя ждали люди, которые хотят иметь в друзьях высококлассного юриста.

– Хм-м! А меня об этом спросили: хочу ли я заводить знакомства с твоими друзьями? И свою высококлассность я нарабатывал сам. Я никому этим не обязан, кроме себя.

– Да, Фил, да!

– И ещё: я никого из твоих друзей не допущу в «АРСФИЛ». Это и моё детище тоже! Точно такое же, как Аркаши.

– Филипп, неправа я была, – Дана звякнула браслетами на руке и села рядом с мужем. – Неправа.

– Всем до свидания. Мы уходим, – попрощалась я.

Лазуренко смотрел мне в глаза. Серая тоска отражалась в них. Мне стало мучительно больно за кума. В душе хотелось взять его за руку и увести от Даны. Не заслуживает он даже повышенного тона в диалоге. И в суде Лазуренко выступает предельно спокойно. Вмешиваться в их личный разговор не собирались ни я, ни Аркадий.

– До свидания, – медленно проговорил мой муж и сурово посмотрел на эту пару.

Лазуренко привстал и протянул другу руку.

Чем закончилась супружеская беседа, мне неизвестно. Но то, что наш кум вернулся жить на улицу Вокзальную, дом шестьдесят три, – факт.

Да, я знала, что они с Даной часто ссорились из-за командировок Филиппа. Ведь в начале их общего бизнеса Аркадий и Фил ездили по объектам по очереди. Жена Филиппа сильно ревновала, была несдержанна. Видимо, в паре яблоко раздора было не одно.

Глава третья

Летним днём я повстречала в городе свою любимую подружку – Лилию Власову.

Максим был в саду, а Алина дома отрабатывала танцевальные связки. Аркадий, как всегда, в командировке. Я набрала номер мужа. Продолжительные гудки, нет ответа. Вздохнув, я положила телефон в сумку, опустила на нос солнцезащитные очки и зашагала по улицам Заводоуковска в поисках развлечений – в лёгком летнем костюме нежно-голубого цвета с мелким красным рисунком, в белых босоножках на невысокой шпильке.

Лиля догнала меня уже за поворотом на Большую Базарную улицу.

– Марин! Марина! Ты чего? Я тебе кричу-кричу… – Она оказалась прямо передо мной. – Привет!

Укороченная джинсовая юбка с необработанным рваным краем и белая футболка с текстовым принтом смотрелись на её точёной фигурке красиво, скрывая возраст тридцать плюс. Подруга тряхнула тёмными волосами и сняла круглые очки со светло-коричневыми стёклами, скрывающими яркую синеву добрых глаз. Полные губы чуть тронуты розоватой помадой, ресницы подкрашены тушью, а в остальном – естественная красота русской девушки.

– Привет! Я Каде звонила.

– Большой босс снова в командировке? – намеренно сграссировала она, копируя особенность говора моего мужа.

– Да, – я с грустью посмотрела в лицо синеглазой брюнетке.

Лиля вздохнула и заключила меня в объятья.

– А Филушка в офисе пропадает?

– Да. У них что-то с последним контрактом пошло не по плану. Оба переживают.

– Понятно. Слушай, я приглашаю тебя к себе сейчас, – Власова повеселела и взяла меня под локоть. – Погода чудная, но мне хочется поболтать с тобой. Маргаритка и мама под Тверь уехали, а я с кошкой Нюшей осталась. Соглашайся! Ну же!

– Хорошо, идём, – не раздумывая ответила я.

Мы забежали в пекарню и взяли чем побаловать себя, как в школьные годы.

Оказавшись в квартире Власовой, я погрузилась в воспоминания, расхаживая по комнате подруги. Как же не окунаться в прошлое, если всюду висят фотографии прошлых лет?..

На стене оборудовано место для распечатанных снимков. Лилия давно увлекается фотосъёмкой. Она отлично разбирается в ракурсах, зуммерах, светотени и всём, что прямо или косвенно связано с моментами запечатления всего лишь мига нашей жизни. Подруга периодически отправляет свои работы на выставки. Её юношеское хобби имеет продолжение и во взрослой жизни.

Я разглядывала развешанные фото. Очень много снимков с её возлюбленным Данилом – кудрявым низкорослым брюнетом с серыми глазами и резковатыми чертами лица.

Лилия до моей со Скворцовым свадьбы познакомилась с друзьями Аркадия и из этой компании выделила Савву Клементьева. Кстати, Клементьев тоже кудрявый. Савва на тот момент уже строил прочные отношения со своей нынешней супругой, после росписи молодожёны Клементьевы переехали в Ялуторовск, где и живут в настоящее время, воспитывая уже троих детей.

Чуть позднее судьба свела мою подругу с Данилом. Они ровесники. С самого начала их отношений я бы никогда не подумала, что Даня станет инфантильным бездельником. Он и сейчас нигде не работает, зависает в компьютерных играх и балуется в большом объёме лёгкими спиртными напитками.

Совместная жизнь Лили и Дани длилась на протяжении одного года, в остальном это встречи на чьей-то территории, недолгое пребывание рядом и снова расставание на продолжительное время. Даня требовал от подруги финансового содержания. Лиля верила своему ухажёру, работала за двоих, оправдывала его поступки: Данил с редкой специальностью – мастер по ремонту промышленных рефрижераторов, поэтому устроиться на работу в нашем городе никуда не может. Переучиваться на что-то более востребованное на рынке труда он тоже не может – из-за отсутствия должного финансирования. Трудиться рабочим не хочет, ведь великий узкопрофильный специалист не должен иметь в трудовой книжке запись, умаляющую уровень уникальных знаний Данила.

В общем, всё это длится и по сей день. Но всем нам понятно, что мужчина с сильно вьющимися русыми волосами – абсолютно безынициативный лодырь и паразит. Лиля после каждой ссоры уезжала в командировку за границу, там зализывала раны, обещала не встречаться с кудрявым объектом своей страсти. Увы и ах! Как только он нарисовывался на пороге её квартиры, все клятвы «забыть и забить» разбивались о его обещания создания идеальной супружеской пары. Лиля расцветала и прощала всё!

Так повторялось много-много раз и после рождения Маргаритки. Её убеждали все: родные, университетские приятели, вся наша компания. Даже философия создания леденящего крошева для рассудка и сердца от Филиппа Лазуренко не действовала на Лилию при случайной встрече с объектом любви. Все самые трепетные чувства Лилии к Данилу сопровождались слезами и бесконечным ожиданием. Подруга не желала подыскать себе другого претендента на руку и сердце.

– Лиль! – позвала я.

Власова вошла в комнату и поняла, что я снова вижу её тоску по любимому. Она замотала головой и прислонилась лбом к тёмному дверному косяку:

– Не могу больше! Не могу больше его ждать!

Слёзы прочертили светлые полоски по её щекам. Я обняла подругу, понимая, как ей тяжело признать, что у них с Даней нет будущего, а ещё сложнее, что она одинока.

– Зачем тогда держишь фотографии на виду?

– Не знаю, Марин… – звонкий голос подруги звучал подавленно. – А знаешь, давай я сегодня… вот сейчас всё уничтожу, выброшу и начну жить сначала.

– Давай, – поддержала я в который раз.

И Лилия начала срывать и сбрасывать в мусорный мешок с полок, со стены общие фотографии с Данилом. Я их рвала на части с особым чувством и мольбой больше их тут не увидеть. Подруга, стиснув зубы, действовала решительно, размазывая по лицу помаду и тушь, растворяющиеся в щедрых реках солёных слёз.

Лилия вошла в раж и убирала с глаз долой всё-всё, что связывало её с этим человеком.

– Помню, как твой Скворцов спустил с лестницы Даню, когда вы были у меня в гостях.

Я рассмеялась, вспомнив этот инцидент.

Аркадий всюду сопровождал меня на последних месяцах беременности сыном. Мы пришли в гости, а Лиля угощала нас чаем с вишнёвым пирогом – творением рук своей матери. На пороге квартиры появился Даня. Он был сильно навеселе и угрожал Лиле, требуя денег. Лилия на тот момент, как и я, ждала ребёнка. Кудрявый молодой человек схватил её за шею, а Аркаша это увидел. Он заступился за мою подругу, сгрёб будущего нахального отца в охапку и потащил для разборок на улицу.

По лестничным маршам они спустились благополучно. Правда, Данил пытался вырваться из цепких рук моего мужа, создавая ненужный шум в подъезде. Скворцов вывел назойливого шантажиста на крыльцо и отпустил, а тот не удержал равновесие, оступился, скатился по ступенькам и упал лицом в грязный снег. Пьяному море по колено: с Данилом ничего серьёзного не случилось. Аркадий пихнул его ногой в ягодицу, отчего последний, поднимаясь на ноги, ещё раз оказался в луже с грязным месивом воды и снега. Данил, извергая проклятья в адрес Аркаши и Лилии, вынужден был удалиться восвояси. Лиля и я эту сцену наблюдали из окна, сгибаясь от хохота.

На свет появилась синеокая Маргаритка, ровесница нашему Максиму (с разницей в два месяца). Естественно, встречала Лилю с новорождённой дочкой из роддома наша весёлая и дружная компания без участия отца ребёнка.

Я и Аркаша подошли к роддому с колясочкой, в которой сладко спал наш светловолосый мальчик. Филипп подъехал на синем «Рено Меган» с Лилиной мамой. Они привезли нужные вещи. Огромный букет роз, несколько пирогов и шампанское для персонала – всё это было в машине у друга. Аркадий заказал море воздушных шаров красных, белых и розовых оттенков. Шарами украсили комнату, где Филипп и Аркадий накануне собирали светлую кроватку для малышки, а мама подружки подготовила уходовый уголок, ожидая домой внучку.

Теперь Фил и Кадя тянули спички, кто будет принимать на руки новорождённого. Аркаша активно предлагал свои услуги.

– У меня опыта больше, – шутил мой муж, отплясывая на улице.

– Вот и замолчи, – оттолкнул его Филипп. – У меня дочка и ещё одна дочка, только не совсем от меня.

Мы, все трое, засмеялись. Но персонал акушерского отделения хорошо запомнил танцы молодого предпринимателя с транспарантом «У меня родился сын!», потому что многие сотрудники глазели в окна и указывали на нашу толпу пальцем. Скорее всего, мой муж окажется в пролёте.

Да, короткая спичка оказалась в пальцах Филиппа. Он радостно принял малышку в кружевах и тёплом конверте на руки, адресуя девочке и её матери баснословное количество поздравлений. Мама моей подруги с нежностью наблюдала за происходящим и радовалась, что у Лилии есть такие надёжные друзья. Конечно, подружка кинулась в мамины объятья, потом мои и Аркашины, собирая ото всех нас поздравления, цветы, шары и радостные улыбки. Филипп нёс на руках новорождённую девочку, бережно и трепетно прижимая к себе красивый свёрточек и медленно следуя к автомобилю.

Аркадий передал угощение медицинскому персоналу, пожал руки и скромно поблагодарил:

– Всем спасибо. Танцев не будет.

– Вот если бы отцом был Филипп, вообще было бы идеально! – Женщина прижала нашу Лилечку к груди и поздравила с рождением дочки.

– Мам, – пролепетала Лилия и чмокнула в щёку меня. – Наш Филипп уже женат и единожды отец. Фил классный, но я не люблю его, как и он меня. Мы с ним в очень тесных дружеских отношениях, и всё из-за Скворцовых. Марина, ты счастливая!

– Конечно, рождение детей – всегда счастье.

Несколько кадров, запечатлевших трогательный момент, упадут бумажными фотографиями в три фотоальбома в разных частях Заводоуковска.

После рождения и регистрации дочери на свои имя и фамилию Данил стал воздействовать на Лилю через ребёнка. Года три назад я и Филипп при содействии нашей общей знакомой из органов опеки, Светланы Адамовны Пиц, помогли Власовой лишить Даню родительских прав. Он перестал общаться со всеми, кроме Лилии, продолжая набегами рвать ей сердце и душу.

Сегодня же Лиля, по крайней мере, пытается поставить жирную точку в их отношениях. Надеюсь, она не превратит её в очередной раз в запятую.

…Стены и полки опустели, но Лилия не отчаялась: распахнула коробку и, по очереди оценивая качество снимка и выбирая лучшее, тут же крепила на прищепку новое изображение. Пустота заполнилась добрыми улыбками из детства, юности, поездок, портретами самой Лилии и Маргаритки. В центре она пристроила большой снимок с моей свадьбы: Аркадий и Фил уже без пиджаков, расслабили галстуки и заключили нас в объятия. Лиля в нежно-лиловом декольтированном платье, волосы подобраны и подколоты красивыми шпильками с крупными бусинами, а отдельные прядки свисают вниз и обрамляют приятный овал лица обладательницы глубоких синих глаз.

– Вы мои самые любимые и единственные друзья: ты, Филипп и Аркаша.

Видеть принятие правды жизни у Лилии мне одновременно и радостно, и больно. Как близкая подруга, бесспорно, хочу видеть её сияющие глаза, желаю личного счастья и крепкой семьи. Хотя у самой тот ещё режим ожидания: от встречи к встрече, от начала командировки до возвращения из неё.

Я открыла в телефоне «галерею», пролистывая кадры с Аркадием: здесь и свадебных немного, и с детьми, а самая любимая, где он, усталый, приехал из командировки и опустил голову на сложенные на столе руки. Да, на этом фото у него холодный взгляд голубых глаз, но даже этот холод меня не пугает и не отталкивает.

Лилия проследила за направлением моего взгляда:

– Ух, Кадя, цени свою Марину. Она такая одна!

Я набрала номер супруга.

– Алло, – как-то развязно прозвучал голос Аркадия.

– Кадя, я так испугалась! У тебя всё хорошо?

– Да, – на выдохе ответил он.

– Кадя, поговори со мной.

– Ну-у Марина… Не сейчас. Я скоро приеду. Всё, пока.

Я уставилась на погасший после нашей беседы экран телефона. Гаджет с моей ладони съехал на столешницу.

– Вот так мы общаемся, – прокомментировала я.

Лиля приобняла меня за плечи и нажала на видеозвонок Филиппу Лазуренко.

– Девочки, миленькие, вы такие очаровательные! Вы такие красивые! Я вас обеих очень-очень люблю, правда! Но сегодня мне не вырваться из офиса. Тут проблемки у нас. Решаем. Босс злится.

– Филипп Маркович, снова к тебе в гараж в топку много плохих кадров просится. Лиля готова ими снабдить, – произнесла я.

– Я понял. Заеду после десяти вечера. Держи нашу Лилю, Марин.

Фил покачивался в офисном кресле. На нём была рубашка оливкового цвета, подчёркивающая серый цвет выразительных глаз нашего кума.

– Лилечка, славная, твой мужчина ещё не дошёл до тебя.

– Филипп, мне уже тридцать два года. Либо этот мужчина идёт не той дорогой, либо скорость у него, как у фарфоровой улитки. Когда он дойдёт-таки до меня, – Лиля чуть оттянула нижнее веко у глаза, – я состарюсь.

Я засмеялась, Фил прятал лицо за ладонью, подавляя смешок.

– Уверяю, всё случится гораздо быстрее, – улыбаясь, ответил он.

– Точно? – Лиля указала в камеру пальцем.

– Абсолютно! – Он сделал характерный жест головой, стараясь не смеяться. При этом лицо его стало красным.

– Филушка, я тебе поверила и решила, что обратного пути не будет!

– Ты мне каждый раз это обещаешь, а потом разбиваешь своё сердце, – напомнил Лазуренко, вскинув голову.

– Нет, Фил, всё! Железно! Я начинаю жить заново, восстанавливаюсь из пепла, – твёрдо произнесла Лиля, расправив плечи, и тут же их опустила, состроила печальное лицо и захлопала ресницами. – Филу-ушка-а, мне тяжело-о.

– Конечно, тяжело. Лиль, но твоему сердцу необходимо больше времени, чтобы принять то, что давно известно разуму. Просто нужно время. Не надрывай сердце! Мы рядом, поддерживаем. И ещё знай: твой Даня – трус, потому что он смог пробудить в тебе великое чувство абсолютно без намерения любить тебя в ответ.

– Как хорошо, что есть ты со своей философией! Она лечит.

– Я рад, Лилечка.

– Целуем тебя, Филипп Маркович, – махнула я в камеру на прощанье.

– Взаимно, – ответил Лазуренко, и экран погас.

В обеденный перерыв мы с подружкой отправились в офисы «АРСФИЛ». Обе в светлых летних платьях и босоножках, мы скрывали глаза за стёклами солнцезащитных очков, приближаясь к трёхэтажному зданию.

Супруг очень настаивал на моём участии в дизайне своего кабинета.

Аркашин кабинет вытянутой прямоугольной формы с двумя окнами. Его просторная рабочая область – Г-образно составленные столы – размещена между ними. Малое окно около короткой стороны стола оформлено шоколадными римскими шторами, которые Кадя открывает наполовину из-за яркого света в тёплое время года. За его шикарным кожаным креслом имеется большое окно, декорированное сетчатым тюлем и полублэкаутом коричневого цвета.