Девятый департамент

- Я думала у нее автограф попросить, — воодушевленно говорила Наташа, — но Сергей сказал, что незачем и не на чем. И скорее всего, она вообще не даст.

- Ну и правильно, — бухнул рядом голос Сергея. — Нафига так унижаться, бегать за ней. Мы ее наняли наш новогодний корпоратив вести: тогда и возьмешь.

Анна смотрела на Сергея с Натальей в окружении дорогой мебели, мраморных полов и воспоминаний о пляжах Маврикия и трассах Куршавеля и вспоминала, как студентами они однажды пошли в поход, высаживались из поезда ночью, в лучах рассвета собирали байдарки и так замерзли, что опускали руки в реку, потому что вода была теплее воздуха. А вечером вылезали на какой-то заболоченный берег и рубили лапник, чтобы не ставить палатки на грязь. Когда он стал таким другим? Осталось ли что-то от него прежнего?

- Давай выпьем за новый год в нашей жизни! Новая работа всегда, считай, новый год!

Видение исчезло.

- Сереж, а ты знаешь, что сейчас с нашей туристической тусовкой.

- Не про всех. Димыч в Правительстве Москвы работает. Света где-то в бизнесе крутится.

- Анна, а вы где?

- О! Наташ! Анна теперь у нас будет возглавлять департамент экспериментов и исследований! Мы два года просили ученого — и, наконец, Университет сжалился.

- Решили перестать заниматься наукой и пойти в бизнес? — улыбнулась Наташа.

- Наука от меня никогда не избавится, — светло улыбнулась Анна. — Есть у меня идея насчет одного интересного полимера, но разработать и апробировать его можно только на производстве.

Сергей снова наполнил рюмки.

- Детали можешь не рассказывать! Наташа — выпускник гуманитарного профиля. Мы с ней как мечта советских фантастов: союз физика и лирика. Но, Ань, полимер свой ты у нас не сделаешь. Это факт.

- Почему? — она упрямо сдвинула брови.

- Стальная рука рынка! Каждый отдел должен быть эффективен и выполнять задачи, отведенные ему компанией. У нас не занимаются научным поиском, у нас зарабатывают деньги. – он покровительственно улыбнулся. – Мы как белки: крутим колесо экономики.

- Совершенно прожектерская позиция: у нас наукоемкое производство, без дальнейших научных внедрений твое обожаемое предприятие отстанет от китайцев и индусов лет через пять… нет, года через два. И будешь ты не колесо экономики крутить, а педали велосипеда с коробкой доставки за плечами.

Сергей захохотал:

- Вот так со мной уже давно никто не разговаривал! Соскучился по здоровой критике. Ладно, уела. Но давай договоримся: в своем отделе кардинально что-то менять ты будешь только предварительно посоветовавшись со мной.

- Почему такая сложность?

- Пойми правильно. Отдел сейчас работает прекрасно. Все показатели по оперативным процессам в норме: если в соседних отделах периодически беда со сроками сдачи проектов, твои всегда могут им помочь.

- Я сегодня это сама видела, — сыронизировала Анна, но Сергей не услышал ее иронии.

- Компания — единый организм, Ань. Если ты хочешь какой-то кусок выдрать из тела, больно будет всем. Я пару раз приглашал по грантам специалистов, так те покрутились у меня на заводах два года, издали монографию, на заседании Министерства красиво выступили и даже благодарности нам не написали.

Чувствуя, что беседа начинает принимать неприятный оборот, Наташа принесла горячее.

- А где остальные ваши одногруппники знаешь?

- Миша Озеров и Света Солонихина уехали в Африку по контракту. Женя Сергунь где-то на северах… то ли в «Норильском никеле», то ли в «Газпроме».

- Андрей Белобородов по партийной линии пошел, - улыбнулся Сергей. – Сейчас работает напротив Долгорукого.

- В мэрии?

- Где-то там.

- Есть две причины, - Анна сделала большой глоток сока и намеренно вернулась к недоговоренной теме. Ей никогда не нравилась неопределенность. – Первая – это твое начальство. Им позарез нужны мои регалии для бряцания в коридорах министерства. Второе – у вас есть выходы на производственные линии. То, что я хочу сделать, не подходит для кабинетных чертежей, ему нужно промышленное тестирование и выход в серию.

- И ты думаешь этим заниматься у нас? – Сергей смотрел насмешливо.

- Да, - строго осадила его Анна. – Мы с тобой точно знаем: нет ничего невозможного для человека с высшим образованием. Не забыл еще: чьи это слова?

- Как можно! – Сергей в шутку поднял обе руки, показывая, что сдается: Профессор Мешков. Старик был строгий и трогательный. Но, Аня, это утопия. Ее красиво с кафедры в институте вещать. А в отделе тебе придется заниматься массой разных вещей.

- Насмотрелась я сегодня на эти вещи! – вспылила Анна. – Уникальный дизайнер у вас открыточки рисует, а золотая голова, аналитик, умница, решает задачку для чужого отдела, потому что ей спихнули, а она не смогла отказать.

- Что ты этим мне хочешь сказать?

- Вы сами сделали этот департамент, нагрузили оборудованием, привлекли отличных сотрудников, а занимаются они черт знает чем! И при этом с гордостью мне рассказывают: как ими довольны в соседних отделах.

- А ты что хотела? Чтоб отделы ссорились?

- Я не хочу, чтобы в департамент инноваций спихивали все, что у кого-то не получается. Этакие ученые рабы на побегушках. И почему ты это развел у себя, мне не понятно! Пока ты был студентом, никогда за тобой этой дряни не замечала.

- Ну знаешь ли!

- Давайте я вам чаю принесу, - вклинилась в их спор Наташа. – А вы пока решите, кто будет корпоративную политику менять и надо ли ее менять вообще.

- Что значит «надо ли менять»? – повернулась Анна.

- Вы говорили, что хотите провести апробацию нового композита… полимера… Я не запомнила. Ну так если для этого не требуется что-то менять в работе отдела, и не меняйте. Сейчас там есть бывший начальник, оставьте его замом. Пусть занимается текучкой, а вы – своей разработкой. И все будут довольны.

- Голова! – рассмеялся Сергей. – Наташа у меня всегда ищет, как сделать, чтоб и волки сыты и овцы целы. Мастер по «вин-вин» стратегии.

Анна улыбнулась и решила не продолжать спор. В ожидании торта Сергей потягивал сок и думал, что с завтрашнего дня Анна перестанет быть бывшей одногруппницей и научным светилом, а будет работать вместе с ним. Мысленно представил, как будет сложно ей, человеку науки, войти в мир корпоративной этики. Сколько она дров наломает, сразу получив серьезную должность. Где-то там, в верхах, сочли ее назначение плюсом для компании, но он сейчас видит больше минусов.

Хотя… Выглядит очень солидно… Доктор наук… Надо будет подумать, какие дивиденды можно получить в министерстве с таким ферзем. Пока бизнес-акулы ее не сожрали.

Сергей не понаслышке знал этот принцип корпоративных взаимоотношений: если ты не умеешь договориться с командой подчиненных и с командой равных, на тебя начнут сваливать промахи всех отделов и, в конце концов, или выживут, или определят место последним у кормушки – и в случае малейшей возможности поднять голову, снова начнут набрасываться всей стаей. Сергей вышел из этих войн дважды победившим и один раз – проигравшим. Было больно.

- Мы поможем, - хлопнул он ладонью по столу. – Занимайся своей апробацией. Бывшего начальника оставь «исполняющим обязанности». Он мужик дельный, в процессах разбирается, ориентируется в нашей кухне. В отделе порядок поддерживал. Так что его можно только направить – а работать он и сам умеет.

- Спасибо! – Анна светло улыбнулась. – Очень здорово понимать, что есть надежный тыл!

Они посидели еще немного, попробовали торт. Прощаясь, Анна наговорила Наташе комплиментов.

Она шла по улице, и у нее немного кружилась голова. Как все было привычно: будущие сотрудники в отделе смотрели настороженно и предвзято. Опасались.

Этот мужчина… «и.о.» даже, кажется, обиделся. Сергей рассуждает только про корпоративные войны между отделами, а ведь двадцать лет назад они гуляли вдоль Яузы, смотрели на бронзовые фигуры студентов прошлой эпохи, поставленные над входом в технический университет, и рассуждали: на кого из них они хотели бы быть похожими.

И среди них точно не было такого холеного, с личным шофером, рассуждающего про умение подсидеть соперника и подлизаться к начальству.

Глава 3.

Обучение в магистратуре убедило Анну, что получить результат исследования важно не только самим наличием этого результата, но и умением продемонстрировать его в нужное время нужным людям. Она написала несколько статей, и они вышли в материалах профильных конференций. К окончанию первого курса магистратуры она уже имела семь публикаций со кодификатором международного статуса РИНЦ, но это ничего ей не дало.

Она приходила к руководителю кафедры с вопросом: А нужно ли вообще все это?

- Жизнь молодого ученого – это поиск ответа на вечный вопрос: зачем? – хитро щурился профессор. – Прожектор тут дороги не освещает, тыкайся в потемках, ищи свою свечечку и спичечку.

- А дальше? – напирала Анна.

- Зажигай и смотри, что видно. Изучай. Оценивай. Твое или не твое. Если твое – бери крепче в руки и ищи фонарь, чтоб было лучше видно. А если не твое – выкинь.

Анна вежливо кивала и громко хлопала дверью: ее структурному четкому уму были совершенно чужды такие около философские рассуждения. Научный руководитель выпускной магистерской работы был гораздо более конкретен:

- Статьи нужны, как минимум, для блестящей защиты. А потом… Разве не ты собираешься оставаться на кафедре и работать у нас дальше?

- Я.

- И почему тогда так мало сделано? Семь статей для тебя - это даже не на «троечка», а так… почеркушки на салфетках! Так что вперед: опытные стенды сегодня вечером свободны, повторите опыт в новых средах – и подведите теоретическое обоснование. А я вам пока подыщу еще конференцию! Выступите.

Анну это смешило – и на веселом кураже она снова до полуночи ковырялась в новых средах, писала формулы, выводила закономерности, спорила с научником до покраснения кончика носа, писала новые статьи, но стоило ей заикнуться об оформлении результатов в выпускную работу, научный руководитель замахал руками:

- Рано, Анечка. У тебя столько данных, но все разрозненны – закономерность не выявишь и под одну теоретическую платформу не подведешь. Так что мы с тобой сейчас остановим опыты, почитай-ка лучше вот эти книжки.

И на электронную почту приходил список из полусотни монографий по теоретической физике.

На второй год обучения в магистратуре она однажды заснула с книжкой во время лекции: март подходил к концу, за окном уже вовсю распевали птицы, преподаватель читал что-то про экономику, как Анна внезапно проснулась посреди его рассказа о теории циклических кризисов Кондратьева и с криком: «Вот и композиты имеют такую же частоту!» - выскочила из аудитории.

Одногруппник, Сергей Гаврилов, извинился, бросился следом и увидел, как Анна стоит у окна в коридоре и спешно надиктовывает на телефон приснившееся ей открытие. Он дождался, пока Анна закончит, и только тогда подошел:

- Ну и что это за прыжок Архимеда был?

- Какого Архимеда?! – Анну еще немного потряхивало от возбуждения.

- Ты спишь, мы слушаем Николаича, и тут ты вскакиваешь и чуть ли не с криком «Эврика!» вылетаешь за дверь.

- Серый, подожди, - Анна улыбалась. – У меня, кажется, сложились все паззлы: и мои опыты, и книжки эти мозгодробительные.

- Тогда рассказывай.

- Сначала проверю. Вдруг кто-то до меня это триста раз открыл… Или чушь собачья приснилась. Только как сейчас на пару за вещами заходить, не представляю. Николаич оскорбится.

- До конца пары полчаса. Посиди в столовке, я твои вещи принесу.

- Да я не выдержу! – Анна расхохоталась. – Я на кафедре сяду, туда тащи.

Сергей принес в деканат сумку, стакан какао и сэндвич из автомата – Анна писала уже шестой лист формул, периодически посматривая в монитор ноутбука, где отображались данные какого-то эксперимента. Юноша поставил вещи на стол, она что-то ему пробормотала, он махнул рукой и ушел.

Требовательность научного руководителя границ не знала, не успевала Анна разобраться хотя бы с одной поставленной задачей, как он уже приносил следующую. А когда получал от нее результаты, смотрел и ехидцей приговаривал: ну, в принципе неплохо, но, - и тут он стучал карандашом по столу, - если вы посмотрите еще и под другим углом, результаты могут быть крайне удивительные. Так что идите и дорабатываете.

Анна злилась, обижалась, спорила, говорила, что никакого другого угла тут быть не может и что для ее магистерской работы это вообще не имеет никакого значения, но тот был неумолим.

Когда практическая часть была готова, научный руководитель убедился, что приборы работают, теоретическое обоснование готово и, закрыв последнюю страницу, вздохнул.

- Аня, все у тебя хорошо. И практика есть, и теория. Но мир не заканчивается только на текущих теориях, давайте попробуем сделать вывод и пойти немножко дальше.

- Нет! – отрубила она. – Мне ничего не интересно и никуда шагать я не буду!

- Аня, не рубите с плеча. Маленький шаг вот сюда, - и профессор начал писать формулу на каком-то черновике.

Она смотрела на получающиеся цифры, и постепенно увлеклась. Формула выходила красивой и четкой. Вечером, уходя с кафедры, она чувствовала, что сегодня они перепрыгнули какую-то новую планку – и это чувство было прекрасным.

Через две недели научный руководитель написал ей в мессенджер, что для подтверждения той, последней, формулы ей нужны опытные стенды, которых нет в институте. Но он постарается помочь.

Для того, чтобы обеспечить ей возможность работать он поднял все свои связи в бизнесе, позвонил бывшим однокашникам, заглянул с прошением в пару министерских кабинетов, но убедил, что молодому таланту нужно дать дорогу.

Анна съездила в Новосибирск, привезла результаты опытов – и теперь теоретические расчеты в ее магистерской диссертации обрели несокрушимое железобетонное подтверждение опытными данными. Анна собиралась подавать на первый патент. Научный руководитель утверждал, что работа получилась на уровне кандидатской диссертации.

Через три месяца, на защиту магистерской работы, декан кафедры пригласил непримечательных людей в строгих пиджаках с умными глазами. После того, как были оглашены оценки, и магистры собирались по окончании официальной части собраться в ближайшем кабачке, чтобы отметить завершение большого этапа в своей жизни, Анну попросили зайти в деканат.

- Хотел вас познакомить, Анна Федоровна, - навстречу ей поднялся декан и неизвестные в костюмах. – Представители дружественных нам компаний. Михаил Андреевич, «Роскосмос». Иван Николаевич, промышленный кластер «Алабуга» и Михаил Петрович…

- Можно просто «Михаил», - третий мужчина пожал Анне руку и солнечно улыбнулся. – Оборонка.

- Польщена.

- Мы давно дружим с товарищами, - продолжал свою речь декан. – А твое изобретение, как видишь, заинтересовало многих.

- И еще сильнее заинтересует наших зарубежных друзей, - подхватил Михаил. – Как только они прочитают внимательно вашу статью. Так что мы с вашим деканом решили немножко опередить события и предложить поработать на родную страну. Можно прямо с завтрашнего дня.

Анна смотрела на сидящих напротив мужчин и думала, что у нее были на лето совершенно другие планы: в поход сходить с Сергеем (а вдруг он все-таки сделает предложение!), помочь маме на даче с грядками, выспаться, съездить с экскурсией в Нижний Новгород.

- Я хотела бы выйти на работу не раньше сентября.

- Мы тоже не планировали ее отпускать, - вступил в дискуссию научный руководитель, присевший за соседний стол. – Анна Федоровна нужна нам здесь, на кафедре.

- Мы можем обсудить работу по совместительству, - спокойно сказал Иван Николаевич. - У вас хороший мозги, у нас – поле для их применения. А в итоге получится достаточное количество материалов, чтобы потом Анна Федоровна смогла сделать себе имя в международном сообществе. В рамках разрешенного к разглашению, естественно, - добавил он и рассмеялся.

Анна поблагодарила за возможности, взяла все телефоны и сбежала к однокурсникам, отмечавшим успешную сдачу.

Потом она попросила паузу на лето, покопалась в грядках, съездила полюбоваться на волжские закаты со смотровой площадки Чкаловской лестницы, и решила остаться на кафедре.

На следующие четыре года ее оставили в покое: Анна ковырялась в формулах и опытных стендах, оформила несколько патентов, защитила кандидатскую диссертацию и активно подумывала, что следующий шаг – докторская – уже не за горами.

Ей начали давать читать лекции студентам. Она рассказывала с огоньком, спрашивала строго, приводя много случаев из практики и не перегружая лекции формулами, требуя понимая, а не зубрежку.

- Сегодня у нас буква «П», - начинала она лекцию. – Полимеры.

- А сегодня буква «К», - выводила она мелом по доске. – Композиты.

Ей нравилось объяснять студентам эту азбуку, и особенно, наблюдать за тем, как на молодых лицах возникало счастливое понимание.

На кафедре постепенно сменился состав. Бывший декан ушел на пенсию, ее научный руководитель встал на его место. Анна защитила докторскую и написала три монографии.

В феврале, приняв сессию, она положила перед деканом заявление с просьбой уволить ее по собственному желанию.

- Куда уходишь? - бывший научник даже не сделал попытки уговорить ее остаться. – В другой институт? В другую страну?

- В бизнес, - села Анна на стул напротив. – Наш вуз – их давний партнер. Мне предложили хорошее место в отделе разработок.

- Аня, зачем?

- Для ответа на самый главный вопрос ученого, - она подперла щеку рукой. – Я придумала теорию, ее надо проверить практикой. Если получится, это будет прорыв. А если нет, то мы хотя бы попробуем.

- Заключи контракт как научный консультант. Они явно не откажутся, чтобы на них работал такой ум как твой. Будет у тебя рабочая группа с фирмы, студентов подключишь.

- Нет, - отрицательно покачала головой Анна. – Я уже думала об этом: внешний консультант не справится. Надо изнутри.

- И дело того стоит?

- Стоит!

Старик тяжело вздохнул:

- Выходит, что я где-то совершил ошибку, - сказал он с горечью. - Я надеялся вырастить из тебя своего преемника, увидеть, как ты станешь основателем собственной научной школы…

- Простите, - Анна встала.

Он махнул рукой, подписал заявление и уставился в окно. У нее не было аргументов, что сказать ему в ответ, потому что все, что можно, было уже произнесено.

- Аня! – повернулся он обратно: Помни, что Альма Матерь всегда ждет свою блудную дочь.

- Я знаю, - кивнула она и вышла.

Украшая портик центрального входа в институт, на самом верху стояли статую юношей и девушек с картами, циркулями и шестеренками. «В целом, так оно и должно быть, - подумал Анна, садясь в машину и закидывая на заднее сидение сумку с документами, полученными в отделе кадров, - Объединение науки и производства».

Глава 4.

Департамент, который пригласили возглавить Анну Федоровну Верзель, занимал половину огромного этажа в современном бизнес-центре в центральном районе столицы. Сразу из лифта посетители попадали в просторное лобби, где можно было присесть на диваны для посетителей, подойти к офис-менеджеру, сидящему за длинным столом, или пройти направо, открыть двери из матового стекла и попасть в огромный опен-спейс. В рабочее помещение.

С левой стороны были переговорные комнаты, помещения архива и столовая для сотрудников.

Рабочий опен-спейс делили перегородки в половину человеческого роста, образующие высокие выгородки для сотрудников. Внутри ставили стол, стул, тумбочку. Кто-то обзавелся небольшими шкафчиками.

Стеллажи с папками и документами стояли вдоль стен. Нужна бумажка – встань, сходи. Получи свой шанс, что спина не примет форму кресла.

Внутри каждой выгородки каждый сотрудник организовывал рабочее пространство самостоятельно. На столах можно было увидеть кружку с недопитым кофе, глиняный чайник на подставке для китайской церемонии, фотографии детей, мужей, жен. Фотографии с моря, сувениры с рыбалки, цветы с дачи, открытый пакет с сушеными яблоками, косметику, брошенные ключи от машины. Огромный человеческий мир с своими надеждами и страстями. Общим фоном шло постоянное гудение голосов, посвистывали принтеры, прорывался чей-то напряженный мужской голос, смеялась женщина.

- Феодальная раздробленность, двадцать первый век, - пробормотала Анна. – Ольговичи против Святославовичей.

Кабинеты руководителя департамента и первого зама располагались в середине этого огромного помещения, укрытые матовыми пластиковыми стенами. В самом конце, уже за обычными дверями, находились лаборатории. Также департаменту по развитию инноваций принадлежало опытное оборудование в огромном подвале. Согласно штатному расписанию, в отделе работало почти сто человек.

Мишенька, который за день трижды якобы случайно проходил мимо, подглядывал за тем, как обустраивается новая начальница, окрестил новый кабинет «Аквариумом с золотой рыбкой».

Почти весь второй день Анна провела на бесконечных совещаниях: ее представляли, как свадебного генерала, акулы огромной корпорации прищуривались, смотря на нее как на новую добычу: кусать или пока дать время – пусть поплавает. В спину постоянно упирались взгляды, да так, что аж чесалось между лопатками.

Ближе к пяти вечера это мракобесие закончилось, и Анна выдохнула и спустилась на свой этаж.

Справа от ресепшена стоял вендинговый аппарат, предлагающий горячие напитки – и Анна с удовольствием заказала себе двойное шоколад. В такой концентрации получившийся напиток больше всего напоминал ей домашнее какао, которое на даче варила ее бабушка.

Анна подхватила пластиковый стаканчик и отошла к окну. С той стороны панорамных стекол блистали на солнце московские высотки Сити, а стоит сделать глоток и прикрыть глаза – и вот тебе уже семь с половиной лет, июнь, сыро, и после дождя развезло тропинки так, что без сапог гулять не отпустят. Велосипед прикрыт целлофановой пленкой до утра, бабушка сидит на террасе и читает взрослую книжку без картинок, а перед тобой большая чашка какао и бутерброд с сыром.