Кататимно-имагинативная терапия. Примеры сессий Деньги: Мотивы фигур и существ

Психолог: Артём, это отличный план. Я очень рад, что диалог со Стражем получился таким плодотворным. До встречи через неделю. И, пожалуйста, напишите мне, как пройдёт звонок застройщику.

Артём: Спасибо. Я напишу. И позвоню. Обязательно позвоню.

Диалог между Денисом и психологом

Денис (41 год, пекарь).

Психолог: Здравствуйте, Денис. Проходите, устраивайтесь поудобнее, вот сюда. Как ваши дела? Что изменилось в пекарне и в вашем самочувствии с прошлой нашей встречи?

Денис: Здравствуйте. (Садится, тяжело вздыхает) Да что может измениться? Пекарня работает, как часы. Такие же сломанные часы. Хлеб я пеку хороший. Люди хвалят. Бабушки в очереди говорят: «Денис, у тебя самый настоящий хлеб, как в детстве». Приятно, конечно. Но денег — кот наплакал. За прошлый месяц я себе забрал тридцать две тысячи. Тридцать две тысячи, вы представляете? Мужик в сорок один год, с двумя сотрудницами, с выпечкой с пяти утра, а доход как у студента на подработке. Мука подорожала на тридцать пять процентов за год. Масло сливочное — на сорок. Аренду подняли на пятнадцать. А я ценник не менял два года. Потому что каждый раз, когда беру в руки наклейку с новой ценой, у меня рука не поднимается. И внутри включается этот голос. Я его уже узнал. Он говорит: «Ты что, обнаглел? Люди за копейки работают, а ты хочешь содрать с них лишнюю сотку за булку хлеба?».

Психолог: Денис, этот голос, который вы описываете, — он очень знаком многим предпринимателям, особенно тем, кто вырос в семьях, где «деньги — это грязь» или «честный человек не может быть богатым». Сегодня мы поработаем с ним напрямую. Вы помните наш метод — кататимно-имагинативную терапию? Мы уже делали несколько упражнений. Сегодня мы используем мотив «Хранитель сокровищ». Вы готовы погрузиться?

Денис: Да. Готов. Хуже уже не будет. Если я не поменяю что-то в голове, пекарня просто закроется через полгода. Я уже считал.

Психолог: Тогда, пожалуйста, закройте глаза. Сначала сделаем релаксацию. Положите руки на колени, ладонями вверх. Ноги поставьте ровно на пол. Сделайте глубокий вдох… и медленный, очень медленный выдох. Представьте, что с каждым выдохом из вас выходит напряжение — из плеч, из шеи, из челюсти, из груди. Ещё один вдох… и выдох. Чувствуете, как тяжелеют руки? Как будто они наполняются тёплым песком. Ноги тоже тяжелеют. Всё тело расслабляется, но сознание остаётся ясным и внимательным.

(Начальный этап сеанса построен согласно принципам кататимно-имагинативной терапии. Специалист последовательно ведёт клиента по стандартным протоколам релаксации — фокусировка на дыхании, снятие телесных зажимов, — что даёт возможность снизить уровень беспокойства и мягко перевести клиента в состояние, где воображение начинает работать самостоятельно).

Денис: (Дышит ровно, глаза закрыты, плечи опущены).

Психолог: Теперь представьте луг. Не город, не пекарню, не кухню. Луг. Зелёный, весенний. Трава только что после дождя — она блестит на солнце, на листьях капельки воды. Небо высокое, с редкими пушистыми облаками. Почувствуйте, как пахнет этот луг. Пахнет мокрой землёй, свежей травой, цветами. Может быть, вы слышите, как где-то журчит ручей. Вы стоите на этом лугу, и вам хорошо. Вам спокойно. Здесь нет клиентов, нет теста, нет духовки. Только вы и природа. Сделайте шаг вперёд. Трава мягкая, она пружинит под ногами. Вы идёте, и с каждым шагом чувствуете себя всё легче и свободнее.

Денис: (На лице появляется расслабленность).

Психолог: Вдалеке, на небольшом пригорке, вы видите сокровищницу. Это древнее здание, оно сложено из старого, выветренного камня. Дверь массивная, деревянная, окованная железом. Вы подходите к ней. Но путь преграждает Страж. Всмотритесь в него. Не торопитесь. Кто или что стоит у входа в вашу сокровищницу?

(Денис молчит долго, почти минуту. Лицо меняется, появляется удивление).

Денис: Странный тип. Он не страшный. Я ожидал чего-то ужасного — дракона, великана. А он… старый. Очень старый. Он похож на привратника в каком-нибудь старом театре или в музее. На нём потрёпанный чёрный сюртук, наверное, ещё дореволюционный. У него длинный, крючковатый нос, и он носит очки без стёкол — просто дужки. В руках у него маленькие весы, аптекарские такие, с двумя чашечками. Он смотрит на меня поверх этих очков и качает головой. Молча. Будто я уже что-то не то сделал. Будто я опоздал или не заплатил за вход.

Психолог: Что он говорит? Вы слышите его голос?

Денис: Да. Голос тихий, скрипучий, как несмазанная дверь. Он говорит: «Ты уверен, что имеешь право брать больше, чем отдаёшь? Положи на весы свою совесть. Посмотрим, перевесит ли рубль. Посмотрим, не станешь ли ты барыгой, как те, кого ты презирал».

Психолог: Какие чувства у вас возникают, когда вы слышите эти слова?

Денис: Стыд. Самый настоящий, физический. Где-то под ложечкой. Это не чужой человек. Это я сам. Или моя бабушка. Она всю жизнь пекла хлеб и раздавала его соседям почти бесплатно. «Не наживайся на чужом горе», — говорила она. А когда я ещё мальчишкой предложил продавать пирожки на рынке, она посмотрела на меня так, будто я украл что-то. И сказала: «Ты хочешь нажиться на голодных?» Я запомнил это на всю жизнь.

Психолог: Ваш Страж — это интроект, то есть присвоенный извне голос. Голос бабушки, который стал вашим внутренним законом. Но давайте не будем с ним бороться. Давайте спросим. Обратитесь к нему уважительно, на «Вы». Скажите: «Уважаемый Страж, я вижу, что Вы держите весы. Скажите мне, что именно Вы охраняете? Почему Вы не пускаете меня внутрь? Чего Вы боитесь?»

Артём: Он отвечает. Голос всё такой же скрипучий. «Я охраняю твою душу. Я охраняю то, что осталось от твоей совести. Если ты возьмёшь лишнее, ты станешь жадным. Люди перестанут тебе доверять. Сначала они будут шептаться за спиной, потом отвернутся. Ты умрёшь в одиночестве, окружённый деньгами, но без единого друга. Лучше будь бедным, но честным. Бедность — не порок».

Психолог: Благородная миссия, правда? Он буквально спасает вас от морального падения. Он хочет, чтобы вас любили и уважали. Но цена этого спасения — ваша пекарня, ваше профессиональное развитие, ваше право на достойную жизнь. Спросите его теперь самое главное: «Что я должен сделать или понять, чтобы Вы пропустили меня? Какой ключ, пароль, условие Вам нужно? Я хочу расти, но я не хочу терять совесть. Помогите мне найти путь».

Денис: (Молчит минуту. Губы шевелятся. Потом лицо светлеет, появляется слабая улыбка). Он отвечает. Неожиданно. Он говорит: «Поклянись, что ни один твой хлеб не пропадёт зря. Что ты накормишь голодного тем, что не продал. Не выбросишь. Отдашь тому, кто действительно нуждается. И назови цену, за которую тебе не стыдно. Не ту, которую диктует жадность. И не ту, которую диктует страх. А ту, которую диктует справедливость. Справедливую цену — за честный хлеб».

Психолог: Это очень конкретное, очень мудрое условие. Вы слышите? Он не требует, чтобы вы работали бесплатно. Он не запрещает вам поднимать цены. Он требует только двух вещей: благотворительности (отдавать непроданное) и справедливости (не грабить, но и не работать в убыток). Вы можете принять эти условия? Не на уровне красивой идеи, а на уровне реального, выполнимого действия?

Денис: (Думает, шевелит губами, считает что-то про себя). Да. Могу. У нас в районе есть приют для бездомных «Тёплый кров». Я иногда отдаю туда черствеющий хлеб. Но не каждый день — то забываю, то ленюсь. Могу договориться на ежедневную передачу. Это несложно.

Психолог: Скажите это Стражу. Прямо сейчас. Громко, уверенно, глядя ему в глаза. Заключите с ним сделку.

Денис: Слушай меня, привратник. Я клянусь: с завтрашнего дня каждый день буду отдавать непроданный хлеб в приют «Тёплый кров». Ни одна крошка не пропадёт. И я подниму цену на батон — ровно настолько, чтобы не работать в убыток, но и не обдирать людей. Честное слово.

Психолог: Что происходит со Стражем? Опишите.

Денис: Он… убирает весы. Медленно так, аккуратно, кладёт их в карман сюртука. Потом снимает очки без стёкол, протирает их — хотя они чистые — и снова надевает. И смотрит на меня. В первый раз за весь разговор он улыбается. Не широко, чуть-чуть, одними глазами. И говорит: «Тогда ты не жадный. Тогда ты настоящий пекарь, а не барыга. Проходи, Денис. Но я буду проверять каждую неделю. Если увижу, что ты врёшь — если начнёшь завышать цены или выбрасывать хлеб в мусорку — я закрою дверь снова. И ты меня не переубедишь».

Психолог: Он становится вашим контролёром, но уже не врагом, а строгим аудитором. Это даже хорошо — такой Страж поможет вам не сбиться с пути. Поблагодарите его. Скажите: «Спасибо, что следишь за моей совестью. Приходи проверять когда хочешь. Я не обману. Я слово дал».

Денис: (С теплом в голосе). Спасибо тебе. Правда спасибо. Я сам не знал, как мне выбраться из этого стыда. Ты показал дорогу.

Психолог: А теперь, когда Страж отошёл в сторону, войдите в сокровищницу. Не торопитесь. Что вы там видите? Чем наполнено ваше хранилище финансового изобилия?

Денис: (Голос становится мягким, тёплым). Там стоит новая печь. Большая, немецкая, о которой я мечтал три года. И красивые витрины. И столики, где можно сидеть и есть свежую выпечку с кофе. И запах… запах свежего хлеба, но не обычного, а какого-то праздничного. И деньги… они не в мешках. Они в кассе. Ровно столько, сколько нужно, чтобы платить сотрудникам нормальную зарплату, покупать хорошую муку и не бояться завтрашнего дня. Без стыда. Без этого вечного чувства, что я что-то украл.

Психолог: Запомните этот запах и это чувство — честного, достойного достатка. Это ваш якорь. Теперь пора возвращаться. Вы выходите из сокровищницы, киваете Стражу на прощание. Он стоит у входа, но уже не загораживая дверь, а опираясь на свой посох. Вы спускаетесь с холма, идёте по лугу. Трава мягкая, солнце садится, небо розовеет. Вы постепенно возвращаетесь в комнату. Почувствуйте свои ступни на полу. Почувствуйте свои ладони. Сделайте глубокий вдох… и на выдохе медленно откройте глаза.

Денис: (Открывает глаза, моргает, вытирает лицо рукой). Я не ожидал, что он так легко согласится. Я готовился к битве. А он просто… согласился. Услышал честные условия и согласился.

Психолог: Воевать не пришлось, потому что вы не пытались его обмануть или перехитрить. Вы предложили ему реальную, выполнимую, этичную сделку. Что вы вынесли из этого опыта? Какой урок вы получили от вашего Стража?

Денис: Я понял, что мой страх — это не про деньги. Мой страх — это про стыд. Я боялся не потери денег. Я боялся потерять уважение к себе, превратиться в того самого «барыгу», которого презирала бабушка. Как только я нашёл способ не быть жадным — отдавать остатки бедным и поднять цену честно, а не вдвое — Страж сам отошёл. Ключ — это прозрачность и маленькая помощь тем, кто беднее тебя.

Психолог: Замечательная формулировка. И последний вопрос: что вы сделаете уже сегодня вечером? Какое будет первое реальное действие?

Денис: Сегодня же позвоню в приют «Тёплый кров». Договорюсь о ежедневной передаче непроданного хлеба. А завтра утром, перед открытием, переклею ценники. Не на сто процентов, как советовал тот горе-бизнес-тренер. На тридцать. И не буду чувствовать себя вором. Впервые за два года.

Психолог: Денис, это прекрасный план. Я верю, что у вас получится. До встречи через неделю — жду отчёта о новых ценниках и о разговоре с приютом.

Денис: Спасибо. Сделаю. Я теперь знаю, что мой Страж — не враг. Он просто хочет, чтобы я оставался человеком. Я останусь.

Диалог между Михаилом и психологом

Михаил (29 лет, IT-фрилансер).

Психолог: Здравствуйте, Михаил. Проходите, садитесь. Как ваше самочувствие? Как прошла неделя?

Михаил: Здравствуйте. Я пытался следить за расходами, но у меня ничего не вышло. В прошлый четверг пришёл платёж — четыреста двадцать тысяч за приложение для одного фитнес-клуба. Я посмотрел на счёт, подумал: «Всё, сейчас начну копить». И что вы думаете? В воскресенье у меня осталось семь тысяч. Семь тысяч! Куда ушли четыреста тринадцать тысяч? Я не могу вспомнить. Ресторан с друзьями — двадцать пять. Другу на операцию (непонятно, настоящую или нет) — пятьдесят. Подарок девушке, с которой я встречаюсь вторую неделю — айфон, семьдесят. Потом ещё одной девушке — сумочку, потому что стало стыдно, что я подарил айфон не ей. Потом — новый монитор себе, хотя старый работал отлично. Потом — ужин в ресторане для всей компании, человек на десять. А в итоге — пусто. Я как дырявая кружка. Друзья говорят: «Ты транжира». А я чувствую, что дело не в транжирстве. Я чувствую, что я боюсь, что если у меня останутся деньги, то меня перестанут любить. Что все вокруг увидят во мне только кошелёк. Что женщины будут со мной только из-за денег. И я… я сливаю их нарочно. Бессознательно, но нарочно. Чтобы снова стать «бедным, но душой компании». Чтобы все думали: «Миша свой, Миша простой, с ним можно по пиву».

Психолог: Михаил, вы только что сделали блестящее самонаблюдение. Вы сами назвали корень проблемы — страх одиночества через богатство. Сегодня мы поработаем с этим страхом в образе. Сегодня мы используем мотив «Хранитель сокровищ». Ваш внутренний Страж, похоже, охраняет вас не от бедности, а от фальшивых отношений. Готовы?

Михаил: Да. Готов. Надоело быть банкоматом на ножках.

Психолог: Тогда закройте глаза. Сначала релаксация. Сделайте очень медленный, глубокий вдох… и задержите на пару секунд… и выдохните с шумом, как будто сдуваете воздушный шарик. Ещё раз. Расслабьте шею — часто мы держим напряжение именно в шее. Покачайте головой из стороны в сторону (это можно сделать с закрытыми глазами). Расслабьте челюсть — пусть язык свободно лежит на дне рта. Расслабьте плечи — пусть они опустятся. Чувствуете, как тепло разливается по телу? Как руки становятся тяжёлыми, как ноги? Отлично.

(Вводная часть сеанса базируется на методе кататимно-имагинативной терапии. Психолог последовательно проводит клиента через стандартные техники расслабления: внимание к дыханию, снятие мышечных зажимов. Это позволяет понизить фоновую тревогу и плавно подвести клиента к порогу, за которым начинается свободная игра воображения).

Психолог: Теперь представьте луг. Не город, не квартиру, не офис. Луг. Зелёный, уютный, какой-то очень безопасный. Небо высокое, голубое, облака плывут медленно-медленно. Трава мягкая, она пружинит под ногами. Почувствуйте, как пахнет этот луг — травой, цветами, чуть-чуть мёдом. Вы идёте по этому лугу. Вам спокойно. Здесь никто не попросит у вас денег. Никто не оценит ваш кошелёк. Вы просто идёте. Впереди вы видите холм. На холме — сокровищница. Древняя, каменная, с массивной дубовой дверью. Вы подходите. У входа стоит Страж. Не торопитесь. Всмотритесь в него. Кто это?

(Михаил молчит долго, почти полторы минуты. Лицо меняется от удивления до растерянности, потом до грусти).

Михаил: Странно. Я ожидал дракона. Или огромного монстра. Или, на худой конец, сфинкса с загадками. А там… девушка. Молодая, красивая. Очень красивая. Лет двадцати пяти. Она в длинном чёрном платье, как вдова из старинного фильма или как леди в трауре. У неё тёмные волосы, собранные в пучок, и бледное лицо. Глаза большие, но холодные. Она не смотрит на меня с ненавистью. Она смотрит с жалостью. И с презрением. Как будто она знает про меня что-то такое, чего я сам о себе не знаю. И это что-то её разочаровывает.

Психолог: Что она говорит? Вы слышите её голос?

Михаил: Да. Голос низкий, красивый, чуть хрипловатый. Она говорит: «Золото приносит только горечь. Оно не даст тебе любви. Посмотри на себя — ты уже покупаешь друзей, даришь подарки девушкам, которые уйдут, как только ты перестанешь платить. Зачем тебе сокровища? Ты будешь окружён льстецами и пустыми людьми. Ты умрёшь в одиночестве в огромной пустой квартире. Останься бедным — останешься настоящим. Хотя бы в бедности ты знаешь, что тебя любят просто так».

Психолог: Как вы на это реагируете? Что вы чувствуете, слыша эти слова?

Михаил: Я верю ей. Частично. Потому что это уже происходит. Когда у меня появляются большие деньги, я начинаю проверять, кто позвонил первым — по делу или просто поболтать. Я анализирую каждое сообщение: «Он написал мне, потому что я ему интересен или потому что ему нужны деньги?» Я подозреваю друзей. Я боюсь приводить девушек к себе домой, потому что они увидят хороший ремонт и дорогую технику. И я устал от этого. Я хочу, чтобы меня любили просто так. Но я не знаю как. Потому что когда я бедный — у меня нет денег на нормальную жизнь, я злой и несчастный. А когда богатый — я параноик.

Психолог: Михаил, посмотрите на эту женщину-Стража по-другому. Она — не враг. Она — ваша собственная защита от фальшивых отношений. Она хочет, чтобы вас любили искренне. Просто её метод — держать вас в бедности. Но давайте спросим её, как уважаемую Стражницу: «Что Вы охраняете? Почему Вы не пускаете меня внутрь? Чего Вы боитесь на самом деле?»

Михаил: Она смотрит на меня долго, изучает. Потом говорит: «Я охраняю твоё сердце. Я не даю ему разбиться о корысть. Если ты будешь богат, ты никогда не узнаешь, любят тебя или твой кошелёк. Эта неопределённость сведёт тебя с ума. Ты станешь подозрительным, злым, одиноким. Лучше быть бедным, но знать, что ты нужен просто так. У меня нет другого способа защитить тебя».

Психолог: Слышите? У неё нет другого способа. Она не знает, что можно быть и богатым, и любимым. Её программа — бинарная: либо бедность и искренность, либо богатство и одиночество. Давайте поможем ей найти третий путь. Спросите её: «Что я должен сделать или понять, чтобы Вы пропустили меня? Какой ключ, пароль Вам нужен? Я хочу найти способ быть и с деньгами, и с любовью. Помогите мне».

Михаил: Она отвечает. Не сразу, но отвечает. «Покажи мне одного человека, который будет рядом с тобой не из-за монет. Назови имя. И если такой есть — я отойду от двери. Я открою её сама. Потому что тогда я увижу, что ты можешь быть и богатым, и любимым. Но если такого нет — я останусь. Я не дам тебе разбиться».

Психолог: Это очень честное, но очень трудное условие. У вас есть такой человек? Кто-то, кто точно, стопроцентно не из-за денег?

Михаил: (Тише, почти шёпотом). Нет. У меня сейчас никого нет. Друзья — это те, с кем я пью пиво, когда у меня нет денег. А когда есть — они занимают и исчезают. Девушки… последняя, с которой я пытался построить серьёзные отношения, сказала: «Ты хороший, но мне с тобой скучно» — а через неделю узнаю, что она встречается с каким-то бизнесменом с яхтой. Я один. Она права, эта Стражница. Она меня охраняет от пустоты, но эта пустота уже здесь. Она внутри меня.

Психолог: Михаил, не отчаивайтесь. Мы не закрываем сеанс на грустной ноте. Спросите её ещё раз, но немного иначе: «А что, если я изменю своё поведение? Что, если я перестану быть банкоматом? Что, если я научусь молчать о своих деньгах, перестану хвастаться, перестану давать в долг при первой просьбе, перестану покупать айфоны девушкам на второй неделе знакомства? Этого будет достаточно, чтобы ты дала мне шанс?»

Михаил: (Лицо светлеет, он будто оживает). Она… задумалась. Она впервые отвела глаза. Она смотрит в сторону, на дверь сокровищницы, потом снова на меня. И говорит медленно, взвешивая каждое слово: «Это будет первым шагом. Я не открою дверь сразу. Но я сделаю шаг в сторону. Я дам тебе год. Один год. В этот год ты не говоришь никому о своих доходах. Ни друзьям, ни девушкам. Ты не даёшь в долг ни при каких обстоятельствах. И ты не проверяешь мотивы — не анализируешь, зачем тебе позвонили, просто общайся. Живи как обычный человек, у которого есть деньги, но который о них молчит. Если через год ты не почувствуешь себя одиноким — я открою дверь сама. И стану не Стражем, а твоей советницей по отношениям».

Психолог: Это очень разумное, очень щадящее условие. Она не требует от вас любви, которой нет. Она требует дисциплины. Вы согласны на этот эксперимент — на год молчания о деньгах?

Михаил: Да. Это легче, чем доказывать, что у меня есть любовь, которой нет. Я могу молчать. Я могу не давать в долг. Я могу перестать быть банкоматом. Это сложно, но это реально. Это я могу сделать.

Психолог: Скажите ей это. Поблагодарите её за то, что она не отбросила вас, а дала шанс.

Михаил: Спасибо тебе. Спасибо, что берегла меня всё это время. Я принимаю твоё условие. Год молчания о деньгах. Год без больших долгов. Год без проверок. Я сделаю это.

Психолог: Что происходит со Стражницей?

Михаил: Она кивает. Улыбается впервые за всё время. Не широко, чуть-чуть, уголками губ. И отходит от двери на шаг. Не открывает её полностью, но отходит. Теперь между мной и дверью есть пространство. Я не вхожу сегодня. Но путь уже не закрыт. Она говорит: «Приходи через год. Или раньше, если докажешь, что можешь дружить не за деньги».

Психолог: Это замечательный результат. Вы не вошли в сокровищницу, но вы получили карту и компас. Запомните это условие — год молчания, год без долгов, год без паранойи. А теперь медленно возвращайтесь. Вы идёте обратно по лугу. Трава мягкая, солнце светит, облака плывут. Вы постепенно возвращаетесь в эту комнату. Пошевелите пальцами рук. Пошевелите пальцами ног. Сделайте глубокий вдох… и на выдохе откройте глаза.

Михаил: (Открывает глаза, трет лицо, тяжело выдыхает). Она жёсткая. Но справедливая. Я понял главное: мой ключ — это не волшебная таблетка и не встреча «той самой». Мой ключ — это дисциплина. Дисциплина молчания о деньгах. Я слишком много болтал о своих заработках, слишком много светил счетом в телефоне, слишком много покупал дружбу. И сам привлекал тех, кому нужно только это.

Психолог: И последний вопрос: что вы сделаете уже сегодня? Какой будет самый первый шаг в вашем годовом эксперименте?

Михаил: Сегодня же вечером я зайду в соцсети и удалю все посты про заказы, про деньги, про «как я круто заработал на аутсорсе». Я перестану хвастаться. И когда в следующий раз кто-то попросит в долг — а кто-то попросит обязательно — я скажу: «Извини, брат, у меня всё в обороте, не могу». Даже если это будет неправда. Даже если деньги будут лежать на счёте. Я должен научиться говорить «нет».

Психолог: Михаил, это очень зрелое решение. Год пролетит быстро. Я верю, что вы справитесь. До встречи через две недели — расскажете, как прошли первые дни молчания.

Михаил: Спасибо. Я приду. И я сделаю это.

Диалог между Павлом и психологом

Павел (52 года, тренер).

Психолог: Здравствуйте, Павел. Проходите, присаживайтесь. Как ваши дела? Как прошла неделя?

Павел: Здравствуйте. Я опять ничего не сделал. Прошла неделя — и я ровно там же, где и был. У меня на счету лежат деньги. Два миллиона триста тысяч. Три года копил, каждую копейку откладывал с тренировок, с репетиторства по ударной технике, с вечеров, которые проводил вместо отдыха. Мечта — открыть свою школу единоборств. Свой зал. Свои груши. Свои ринги. Чтобы дети не в подвале занимались, а в нормальном светлом помещении. Чтобы я был хозяин, а не наёмный тренер. Но я боюсь. Я тренер, я спортсмен. Я умею бить, умею ставить удар, умею мотивировать пацанов, умею поднимать с пола и говорить «вставай, боец». Но я не умею вести бизнес. Я не знаю, как считать налоги, как снимать помещение, как нанимать людей, как вести договоры. Я думаю: «Возьму деньги, начну, а потом всё провалю. Останусь без копейки в пятьдесят два года. И все будут смеяться: бывший чемпион по самбо, а теперь нищий тренер-неудачник, который разорился на первой же аренде». Стыд-то какой, вы представляете? В моём возрасте, с моим опытом — и так облажаться.