Няня для злого босса

Пусть только еще раз тронет мой внешний вид, я как выскажусь! Достал уже ковырять больное.

Я мысленно спорю с Астаховым, когда бегу в конференц-зал, чтобы проверить, все ли там в порядке. Продолжаю высказываться, когда бегу встречать делегацию. Катя сообщила, что они поднимаются. А ей охранник доложил.

– Доброе утро, – надеюсь, моя улыбка не похожа на оскал. – Я Лидия. Секретарь господина Астахова, – выпаливаю скороговоркой. – Прошу за мной.

Уф, мне удалось сказать все четко и не сбежать, чтобы спрятаться за фикусом. Еще одно достижение. Веду мужчин в конференц-зал, возле которого нас ждет Астахов. Улыбается, как для рекламы стоматологии. Одаривает меня тяжелым мимолетным взглядом и переключает свое внимание на прибывших.

И тут включает свое обаяние на всю катушку. Ух, какой! Важный, голос уверенный, ласковый. Соловьем заливается! Шутки шутит к месту. Как будто другой человек. Или близнец моего босса – нормальный и адекватный. Но это с прибывшими.

Я же принеси-подай. Лида, подай. Лида, найди. Лида. Лида. Лида. Задергал! До обеда гонял почти. Я упала в кресло, когда этот тиран сам отправился провожать делегацию из четверых мужчин до дверей.

Если бы я так не замоталась, то даже немножко бы гордилась собой. Я ничего не уронила и не разлила! Вот какая я молодец.

Посидев пару минут, принялась наводить порядок. Стаканы помыть, открытые бутылочки с водой выкинуть. Выкидывать жалко, вода нормальная. Сливаю ее в цветы. Всё польза.

Астахов не возвращается. Поэтому, закончив, иду на рабочее место. До обеда двадцать минут. Вот как сяду на боссовой кухне и ка-ак поем! И целый законный час отдыха. Окидываю придирчивым взглядом зал. Удостоверившись, что все нормально, плетусь на свое место.

– Лида, – возле стола торчит босс. Руки на груди сложил. Рубашка на бицепсах натянулась. Весь пышет праведным гневом.

– Ну что? – огрызаюсь. Через секунду доходит, каким тоном я это сказала.

Астахов сжимает губы в ниточку. Ну все, сейчас как заорет – уволена!!!

– В мой кабинет, – припечатывает зло.

Меняю траекторию движения и плетусь туда. Входит следом, закрывает дверь.

– Лида, я просил одеться приличнее, – начинает от двери. – Просил. Что-то. Сделать. С. Внешним. Видом, – под шаг чеканит каждое слово. – Платье это дебильное. Волосенки зализала в эту фигульку. Туфли уродские. Я пытался! Я даже держался все переговоры. Но я не могу работать, когда у меня в приемной сидит такое чучело.

– Чучело?! – я аж подпрыгиваю. Я человек спокойный, стеснительный. И совсем неконфликтный. Но, наверное, на солнце сегодня магнитные бури, или ретроградный Меркурий случился, или луна закатилась под хвост Козерогу. Не знаю. Но я делаю то, от чего сама потом долго еще буду в шоке.

Глава 8

– А что, нет? – Астахов оглядывает меня брезгливо с головы до ног и обратно. – Платье уродское. Невнятное какое-то. Ты в нем моль. Опять как крыска-прилизка зализалась. На ногах галоши какие-то. Тебе еще очки вот такенные надо, – показывает пальцами огромный размер очков, – и твой образ будет полным.

– А вы, значит, эксперт по женской моде? – каждое слово дается мне с трудом. Горло перехватывает от злости на босса. Оскорбил меня уже вдоль и поперек!

– Ну явно лучше тебя разбираюсь, – заявляет самодовольно.

– Ага, я вижу, – задираю нос.

Ох, мама ужасно не любит, когда я так делаю. Говорит, что эта дурная привычка от моего папаши. Гонор, спесь и вот это вот упрямство. Которое она из меня искореняет, но дурацкая наследственность все равно вылезает в самый неподходящий момент.

– В образец манер и хорошего вкуса вы не далее как два дня назад кидались туфлями, – напоминаю ему утреннее происшествие. – Этот несомненный образец оставила на вашей груди яркое доказательство своей образцовости в манерах и служебных обязанностях.

– Дерзишь? – Астахов выгибает соболиную бровь. Кажется, он озадачен моим поведением. Явно не ожидал такого.

Да бесит! Я здесь третий день, кручусь как белка в колесе, и даже спасибо не слышу! Только придирки к моей одежде. Да, немодная. Да, унылая. Но чистая и без дыр. Все опрятно.

– Нет, – задираю нос еще выше. – Что вы. Я бы просто не посмела дерзить начальству. Лишь озвучиваю увиденное своими глазами.

– А язык у тебя острый, Лида, – Астахов прищуривается. Сверлит меня таким колючим взглядом, что я ежусь. – Хотя на вид настоящая тихоня. Так вот, Лида, мне показалось, что девушка ты неглупая. Что было непонятного в моих словах о твоей одежде?

– Да все мне понятно, – бурчу, удерживая в глазах злые слезы. И нос не опускаю.

– Отлично, – усмехается. – Так в чем проблема? Почему ты опять явилась в таком виде?

– Потому что больше нечего надеть? – я хотела сказать твердо, а получился невнятный вопрос.

– Так сходи и купи, – легко дает совет. – После окончания рабочего дня у тебя полно времени. Торговые центры у нас не закрываются в шесть. В чем вообще проблема купить подходящее платье или костюм? Девушки постоянно ходят на шопинг!

– А если денег нет? Вы об этом подумали? – мне очень обидно от таких его слов. Ему что, такое простое объяснение не приходит в голову? – Я, может, тоже хочу ходить на шопинг!

По его лицу вижу, что Астахов сильно озадачен. Он и правда не понимает, что денег может не быть!

– Я у вас только третий день работаю, – хочется даже ногой топнуть. – Мне зарплату только через месяц дадут. Мне просто не на что купить новую одежду!

– В смысле? – теперь у Астахова выгибаются обе брови.

– В коромысле! – не выдерживаю. Брови Астахова ползут еще выше. Кажется, я так сломаю босса. Если останется с вот таким выражением лица, это будет плохо. Или он не знает слова «коромысло»? Ну, может, и не знает.

Но он что, издевается, что ли? Ну как можно не понять, я же русским языком объясняю!

– Денег у меня нет, – повторяю. Чувствую, что я уже красная от злости и неловкости. Мама всегда говорит, что финансовые вопросы обсуждать – моветон.

– Тебе пять лет? – на лице Астахова недоумение и усиленная работа мысли. Но видно, что концы с концами у него не сходятся. – Ты же на что-то эту вот, – водит рукой вверх-вниз, – одежду, – выплевывает слово, – покупаешь. Просто купи другую. Не этот деревня-стайл.

Выдыхаю резко. Вот же баран какой! Просто бы отстал, но нет.

– Потому что деньги на одежду мама дает, – начинаю оправдываться. – Они не мои, и тратить их, на что хочу, я не могу. Вам не понять. Вы родились с золотой ложкой в… – делаю паузу, – во рту. Но не все могут себе позволить просто взять и купить новую одежду. Тем более что все чисто и опрятно. И на моих рабочих качествах это никак не отражается. Толку было от красивого внешнего вида предыдущих секретарш!

Мне обидно от несправедливости, Астахов взирает на меня с каменной мордой лица и презрением во взгляде. И меня несет. Уже остановиться не могу. Знаю, что потом буду ужасно жалеть о своей несдержанности. Сама себя заклюю за длинный язык. Но сейчас…

– Знаете, где я нашла вашу одежду? – спрашиваю с нажимом. Я ведь права и это придает уверенности. – В шкафу в приемной. Ее никто не отправил в прачечную. А ваше расписание? Откуда я могу знать, что у вас происходит!

Даже руками всплескиваю от избытка эмоций.

– В ежедневнике одни сердечки, – я распаляюсь все больше, – ни расписания, ни пометок каких! А я здесь только третий день. Третий! – повторяю для пущей важности. – И вы только и делаете, что кричите и высказываете мне за внешний вид. Вы хоть заметили, что я восстановила ваше расписание на ближайшие дни с нуля? Нашла документы. Нет. Не заметили. А вот это совещание или как его там? Я первый раз была на такой встрече. Они ушли довольные, а вам мое платье не нравится. Платье как платье, не голая же!

Меня аж трясет всю. Знаю. Сама все знаю! Но разве можно вот так?!

– Судить о человеке по внешнему виду – последнее дело, – бурчу и надуваю губы.

Еще немного и я расплачусь прямо тут, перед Астаховым. А он просто чурбан! Смотрит, желая испепелить меня, не иначе.

Резко разворачивается и заходит за свой стол. Усаживается в кресло. А я стою, переминаясь с ноги на ногу. Уйти? Так вроде нельзя – не отпускал.

Астахов достает портмоне и открывает его. Не понимаю, что делать собирается. А он достает одну из банковских карточек и кладет на стол.

– Подойди, – командует.

– Нет, – бурчу, делая шаг назад.

– Лида, подойти, – повторяет с нажимом. – Это, – стучит указательным пальцем по карте, – моя карта. Возьми ее и сходи на шопинг.

– Нет, – делаю еще шаг назад. И даже руки за спину прячу.

Вздыхает. Да еще с таким видом, будто вся тяжесть мира на его плечах.

– Бери, – чуть не рычит.

– Не возьму, – я могу быть очень упрямой. Вот из-за этого упрямства я пока еще не в библиотеке.

– Почему? – Астахов озадачен. – Я не хочу видеть тебя в таком… ммм… виде. Денег у тебя нет. У меня они есть. Простое решение.

– Неприлично брать деньги у посторонних мужчин, – озвучиваю простую истину.

– Я не посторонний, – усмехается, – я твой начальник.

– Тем более, – поджимаю губы. Он вообще в своем уме? Предлагать такое! – Это неприлично, – припечатываю я.

– А прилично меня доводить вот таким видом? – Астахов терпением не отличается. – Ты работаешь на меня, – даже в грудь себе пальцем тычет, – и я требую, чтобы твой вид соответствовал моим требованиям. Иначе мне придется тебя уволить.

Гад! Давит на больную мозоль. Разве так можно? Злые слезы в моих глазах просто кипят. Даже если я возьму эту карточку и куплю другие вещи, я все равно не смогу их носить. Только принесу домой и мама сразу засыплет меня вопросами.

А если узнает, на какие деньги я их купила – скандал будет до неба. И мне тогда даже библиотека в ближайшие лет десять светить не будет.

– Нет, – я все равно отказываюсь. Даже под угрозой увольнения. Как я найду работу, если меня запрут дома? Я так долго добивалась хоть небольшой свободы! – Я не ваша родственница или возлюбленная, чтобы позволять вам тратить на меня деньги. И не содержанка.

– Что-о?! – Астахов хлопает ресницами.

Почему мужчин природа часто одаривает такими ресницами? Длинными, густыми, темными. Да еще и загнутыми вверх. Аж завидно!

– Слова какие знаешь, – его губы дрожат в улыбке. – Возлюбленная. Содержанка. Лида, в каком веке мы живем? Возлюбленная! Всё, я не могу!

Астахов откидывается на спинку своего кресла и начинает смеяться. Нет, не так. Он начинает ржать! Хохочет от всей души, ему очень весело.

– С..содержанка, аааа, Лида! – едва выговаривает сквозь смех. – В-возлюленн-а-яяя, – чуть не стонет. – Господи, Лида! Ты из института благородных девиц к нам попала? Вроде был такой. В прошлом веке. Давно я так не смеялся!

– Рада, что вам весело, – я стараюсь изо всех сил не расплакаться.

– Хорошо, – Астахов, отсмеявшись, продолжает улыбаться. – Я понял, что у тебя странно старомодное воспитание. И купив нормальную одежду, ты станешь содержанкой. Логика, конечно, странная.

– И ничего не странная, – я уже готова стукнуть этого непробиваемого типа. – Деньги будут ваши. Получу зарплату и куплю. На свои деньги, – выговариваю с нажимом.

Можно, конечно, гордо заявить, что если мой вид не нравится, то пусть увольняет. Но я не стану подсказывать ему такой выход. Может, и сам не догадается.

– О, не-ет, – стонет Астахов. – Месяц я не протяну. Пожалей мои глаза! Я на работе провожу полжизни, если не больше. И приходя в офис, хочу, чтобы здесь все соответствовало моему вкусу. Давай так, – вздыхает. – Предлагаю сделку.

– Я не играю в азартные игры, – сразу отказываюсь. Мало ли, что он мне тут хочет предложить. Лучше ничего не принимать и никаких сделок не заключать.

– Лида, – опять усмехается, качая головой. – Это просто потрясающе! Ты сделала мой день. Я не понимаю, как такое может быть в наше время. Итак, сделка.

– Нет, – отказываюсь в очередной раз. – У меня есть свои принципы.

– Да я вижу, – уже в который раз вздыхает. – Значит так, принципиальная Лида. Ты сейчас берешь мою карту, – опять стучит по ней пальцем, – покупаешь одежду.

Я собираюсь открыть рот, чтобы возразить, но босс поднимает руку, чтобы молчала.

– Ладно, пусть не сегодня. Я согласен пойти на уступки, – от его фразы теперь у меня глаза как блюдца, а брови сами ползут на лоб. – Два дня переживу. Будет трудно, но уж как-нибудь. Но! – задирает вверх указательный палец. – На выходных ты идешь в торговый центр и берешь что-нибудь нормальное. Вообще, в каком веке носили такое? Ой, не отвечает, – отмахивается. – И дослушай сначала. Купишь одежду, с зарплаты будешь отдавать частями. Считай, что я тебе просто занял. Так пойдет?

И смотрит на меня в упор. А я не знаю, что ответить. Надо отказаться, да. И тогда меня уволят. Придется снова искать работу. А какова вероятность, что я найду такую же, с такой же хорошей зарплатой? Вчерашним студенткам без связей платят намного меньше.

Стою, руки за спиной, переминаюсь с ноги на ногу. Астахов – змей-искуситель! Но ведь если подумать, он вроде как собирается меня оставить надолго. Просит же отдать не сразу, а несколькими частями. То есть… он в принципе не против, чтобы я у него работала.

Ну елки-палки! Как же поступить? Ну не кредит же брать? Да и кто мне его даст. Кредит на одежду – что может быть глупее?

– Лида? – Астахов выдергивает меня из задумчивости. – Я лояльный и понимающий босс. До определенной степени.

– А если я потрачу слишком много? – спрашиваю осторожно. Не верю, что такая щедрость без подвоха.

«Ох, Лида, – смеется внутренний голос, – да ему по вкусу жгучие красотки. Такая моль, как ты, ему не сдалась. Стать содержанкой тебе не грозит. Тут уж можешь быть спокойна».

– Не волнуйся, – хмыкает, – я ограничу сумму через приложение. Майбах тебе купить не удастся.

– И не буду, – бурчу, – я не знаю, с чем его носить.

Астахов застывает. Снова хлопает глазами с таким видом, будто я сморозила лютую чушь. А потом стены кабинета начинают сотрясаться от его хохота.

Глава 9

Ну что я опять такого смешного сказала? Я не очень сильна в брендах. Ну да, его девушки наверняка с лету определят и марку, и какого года коллекция, но все равно ничего смешного! Не обязана я знать все бренды наизусть. Тем более в моих должностных обязанностях такого пункта нет.

– Не знаешь – не носи, – милостиво разрешает Астахов. – Пхахаха, – смеясь, трясет головой. – Бери карту и иди уже. Работать надо. Бери-бери, – подталкивает пластиковый прямоугольник по столу. – Я прослежу, чтобы ты все не потратила.

Несколько секунд кошусь на карточку. Брать чужие деньги нельзя. Позволять покупать себе вещи мужчинам – нельзя. Не отец же и не брат. Но… И потерять работу тоже нельзя.

Знаю, правильно будет выйти в гордо понятой головой, а через пять минут занести заявление на увольнение. И потом идти искать другую работу, где начальник не будет таким тираном и самодуром.

Мама, если узнает, голову мне оторвет! Но работать я хочу здесь, покупать ничего дорого не буду, а деньги верну сразу, как получу первую зарплату.

– Будем считать, что я покупаю униформу, – говорю это не столько для Астахова, сколько для себя. – Верну сразу с зарплаты.

– Не сомневаюсь, – босс ехидно улыбается. – Сделай мне кофе, а потом займись работой.

– Как скажете, – разворачиваюсь на пятках и спокойно покидаю кабинет начальства. А у самой аж стопы горят, так хочется рвануть со всей скорости.

Я выхожу в приемную, аккуратно закрывая за собой дверь. Сердце грохочет в горле, мешая дышать. Красивая карта жжет пальцы. Дизайн у нее какой-то интересный.

Едва не подбегаю к столу, прячу карту в ежедневник, а сама лечу в туалет. Мне нужно умыться и отдышаться. Влетаю в уборную. Большое зеркало отражает меня без прикрас: красное лицо, глаза размером с блюдца и ужасно перепуганный вид.

– Зачем надо было ляпать про содержанок? – я очень злюсь на себя. За весь этот нелепый разговор, за неуместную вспышку характера, за карточку эту дурацкую!

Я ее взяла! Взяла! И собираюсь потратить чужие деньги. Да, я отдам с зарплаты. И Астахов буквально приказал. Но все равно это очень постыдный поступок.

– Покатилась по наклонной, – вздыхаю, и опускаю ладони под холодную воду.

Умываюсь. Хорошо, я не накрашена и ничего не испорчу. Но босс хочет, чтобы я красилась. Мама не одобрит. Ну и как мне выкрутиться, чтобы не потерять работу и не испортить отношения с мамой?

Закрываю воду, вытираю лицо бумажным полотенцем.

Ой-ё! Кофе же! Если Астахов меня уволит, то и все мои моральные дилеммы сразу отпадут! Бегу на кухню. Вот куплю если туфли, как бегать буду? Тут такие полы, что сразу коньки лучше покупать.

Влетаю в кухоньку. На кофе уходят считанные минуты. Обратно иду как можно быстрее. Стучусь.

– Входи, – разрешает Астахов.

– Ваш кофе, – ставлю чашку на стол.

Босс старается на меня не смотреть. Вылить ему этот кофе на голову и уволиться! Он же меня унижает!

– Ты зерна выращивать бегала? – кривится, взглянув на меня. – Так, список дел я отправил тебе в чат. И столик забронируй на два сегодня. Пока все.

Киваю. Поручений надавал и довольный. Иду на свое место. Какие-то дела уже знакомы, но сначала звоню в ресторан. Потому ныряю в дела, не поднимая головы до самого обеда. И вот вопрос – я сижу, пока босс сидит? Или могу идти обедать?

Решаю, что лучше посижу. Мне пообедать надо минут пятнадцать, не больше.

Астахов из своего кабинета выходит только без пяти два. Прихватив пиджак, направляется на выход. Дождавшись, когда он уйдет, иду на начальническую кухню. Там все есть.

Потом я опять пытаюсь не оставить хвостов на завтра. Как итог – домой просто плетусь. В рюкзаке, в потайном кармашке, лежит карточка Астахова. Из-за нее я вцеплюсь в рюкзак как никогда. Боюсь, что вытащат.

Дома мама всем своим видом показывает, как ей не нравится такая вот моя работа.

– Лид, три дня, а ты уже такая пришибленная, – говорит, накладывая мне ужин. – Что там за каменоломни?

– Все нормально, – я стараюсь улыбаться. – Втянусь и будет легче.

– Пошла бы к нам в библиотеку, – мама качает головой, – втягиваться бы было не надо. Ну видно же, что месяц ты не продержишься. Получается, занимаешь чужое место. Ну сама подумай, пока ты надрываешься, кто-то работу ищет. Кто-то, кто бы точно с ней справился.

– Ну, мам, – произношу умоляюще. У меня и так сегодня выдался тот еще денёк, и мама теперь сомнений добавляет. – Завтра уже пятница. Выдержу. А там и выходные. В субботу встречусь на часик с девочками. А в воскресенье мы идем в гости.

– Упрямство, Лида, до добра не доводит, – мама убирает тарелки, наливает чай мне. – Но дети никогда не слушают своих родителей. Зря, между прочим. Мы уже жизнь прожили, опыта набрались. Но в молодости все кажется, что родители глупости советуют. Ладно, – с тяжелым вздохом опускается на стул, – вот попомнишь мои слова, да поздно будет.

– Спасибо, мам, все очень вкусно, – поднимаюсь, целую ее в щеку. – Я в душ и спать. Завтра на работу.

Опять ухожу от этого разговора. Мне и так плохо за то, что взяла карточку. Да еще и голова пухнет от мыслей о том, как ей воспользоваться. Надо не только успеть купить, но и как-то спрятать от мамы. Я ей покупку объяснить не смогу. А она меня и так контролировать перестала только на третьем курсе универа. Когда убедилась, что я приношу одни пятерки и с плохой компанией не связалась.

Вот же Астахов! Не мог месяц потерпеть!

Весь мой план из-за него рухнуть может.

– Тиран! – шиплю очень-очень тихо, чтобы мама не услышала, перебирая свою немногочисленную одежду. А то точно пойдет устраивать боссу головомойку. – Одежда как одежда. Не голая же!

Тихонько ругаюсь, доставая клетчатую юбку. Приличная, не обтягивающая, длиной ниже колена. Вот уж в чем, а в белых рубашках у меня недостатка нет. Достаю очередную. Круглый воротничок, рукава фонариками. Очень мило. Астахову точно не понравится.

Приготовив одежду на завтра, беру расческу и сажусь на кровать. Нужно расчесать волосы. Вздыхаю. Распущенными волосы я носила… примерно никогда. Хвостик, коса, или, максимум, закалывала заколкой на затылке. И то мама ругается. Потому что волосы в глаза лезут и зрение портят. А еще в автобусе их могут дергать или вот дверью прищемить. Даже на учебе ни разу не распустила. Если мама узнает, а она бы непременно узнала, будет ругать.

– Сам ты зализа, – снова тихонько ворчу, расчесывая волосы.

Они немного вьются, совсем чуть-чуть. Но ни распустить, ни обрезать мама не разрешает. У нас с мамой цвет волос почти одинаковый, но у нее они прямые, всегда уложены в строгое каре. А мои ровно лежат очень редко. Мама как-то была сильно не в настроении, и сказала, что мой папаша хоть моим волосам, но передал свой вредный характер. Папу я не помню, и про его характер ничего сказать не могу. Я пыталась узнать у мамы…

В общем, я давно такие вопросы не задаю. Мама потом долго в себя приходит, а жизнь моя становится сложнее. Папа – негодяй, обманувший маму и бросивший нас. Гад и козел с мерзким характером, притворявшийся невинной овечкой. Мама уверена, что он пошел по наклонной и давно «подох» – как она выражается. Поэтому и следит, чтобы меня тоже не на ту дорожку не утянуло. Ведь гены…

Пока не тянет. Хотя… Я вот же собираюсь втихаря съехать. И карточку Астахова взяла. И в клуб хочу, в кино и кафе, а в библиотеку не хочу. Значит ли это, что мама права?

Сердце обрывается от такого вывода. Это что же получается?..

А если вот прямо завтра откажусь? Верну карточку, напишу заявление. Или его даже писать не надо. Просто скажу Елене, что работать у них не смогу. И к маме.

Но от этого так тоскливо становится, что хоть плачь! Эх, права мама, у меня все-таки вылезает папашин характер.

С трудом засыпаю, терзаемая такими мыслями. Мама заботится обо мне. Готовит ужин, собирает обед, а я ее предать собираюсь. Плохая я дочь, раз не ценю ее.

Поэтому утром собираюсь со всей скоростью, на которую способна, и выскакиваю на улицу. Мне очень стыдно еще и за то, что меня манит вся эта суета. Мне очень нравится, ладно, не очень, толкаться в автобусе. Входить в бизнес-центр, здороваясь с коллегами, которых я уже успела запомнить. Чувствую себя просто героиней какого-нибудь сериала!

Ага, я их смотрела иногда по-тихому от мамы. Она признает только хорошие, достойные фильмы, а не вот эти киношки однодневные.

– Привет! – здороваюсь с Катей.

– Привет, – она тоже улыбается. – Люблю пятницу! Ведь впереди два выходных. Ты как, не устала?

– Есть немного, – вздыхаю. – Астахов дает кучу поручей. И ничего не объясняет.

– Но ты молодец, – подбадривает меня Катя. – Только по секрету, – оглядывается по сторонам и машет, чтобы я наклонилась, – я тут краем уха услышала парочку разговоров. Так вот, ты нравишься. И хотят, чтобы ты осталась секретарем. Так что цепляйся зубами.

Катины слова, даже если она все придумала, придают мне сил. А если уж это правда… то вообще!

Окрыленная, я иду на свое рабочее место. Нет, точно куплю кактус. Да побольше!

Но мое хорошее настроение долго не длится. Является босс. Ему хватает одного взгляда на меня, чтобы его лицо стало кислым, как после килограмма лимонов.

– Доброе утро, Алексей Игоревич, – я, улыбаясь, встаю.

– Нет, Лида, – он кривится, – я не могу на это смотреть. Прости, но это выше моих сил. Кофе мне.

– Уже несу, – я, не без труда, но удерживаю улыбку.

Мама бы точно запретила работать с этим недалеким мужланом, который судит о человеке по одежде. А я иду делать ему кофе. Заодно и себе. Запрета нет, я смотрела. А дома у нас кофе нет, мама его не признает.

Вот так начинается мой очередной рабочий день. Уже как-то привычно. Я даже не забываю боссу напоминать о звонках и встрече! Разгребаю дела, сортирую так, как мне будет удобно работать. Я запомнила руководителей высшего звена, теперь учу следующий уровень. Спасибо Елене и ее отделу за такой шикарный корпоративный портал. Обедаю быстро на «начальничьей» кухне и снова за дела.

Иногда успеваю перекинуться парой слов с Катей в чате. Хорошая она, маме бы не понравилась. Слишком болтушка и несерьезная. А мне нравится, она легкая и веселая.

«Лида, боссов гардероб привезли» – пишет мне ближе к вечеру.

«Бегу!» – отвечаю и через пару мгновений уже мчусь на ресепшен.

Курьер из химчистки стоит с охапкой чистых вещей. Все по вешалкам одноразовым и в пленочных чехлах. М-да, в мешке тащить их было удобнее.

– Проверьте, все ли вещи, и распишитесь, – говорит мне строго, хотя Кате улыбается. Даже ему не нравится мой внешний вид. Взглядом по мне мазнул и снова отвернулся к Кате.

Мамуль, мне очень стыдно, но я хочу нравиться парням!

– Да, конечно, – тоже строю из себя строгого секретаря большого босса. Делаю вид, что пересчитываю и проверяю. Ага, я будто помню, что отправляла в чистку. – Все верно. Спасибо, – ставлю уверенно подпись. Ух!