Беринг

Личность и труды Николаса Витсена, без всякого сомнения, оказали огромное влияние на молодого Петра I. Появилась даже гравюра, где Витсен беседует с русским царем. Вполне возможно, что Беринг еще до отъезда в Россию знал о труде Витсена как путешественника и картографа. Тем более вероятно, что при подготовке к экспедициям он читал его сочинения и использовал составленные им карты. Несомненно, читал их и Петр I, которому в пору знакомства с Витсеном в Амстердаме в 1697 году было всего 25 лет – лучший возраст для великих замыслов! Эта книга уже тогда вполне могла вдохновить русского государя на идею Великой Северной экспедиции – еще до того, как с этой идей к нему обратился великий Лейбниц[10], которому приписывают эту честь.

Совершенно очевидно, что юный Беринг не мог не разделять политических взглядов главы своего ведомства (Витсен, как мы помним, был управляющим Ост-Индской компании), который вполне мог составить юноше из хорошей семьи, потомку бургомистра Виборга, протекцию, так как Корнелий Крюйс был его давним другом.

Адмирал Крюйс сыграл важную роль в судьбе России в целом и Витуса Беринга в частности, поэтому давайте познакомимся поближе и с этой личностью. Крюйс родился 14 июня 1655 года в норвежском городе Ставангере в семье портного – то есть был старше Беринга на четверть века. Дальше, как и у Беринга, путь молодого моряка лежал в Амстердам – настоящее «сердце» Европы того времени. Он служил матросом на голландском судне, а потом был капитаном корабля «Африка», перевозившего в Лиссабон сахар и фрукты. Крюйс, по его собственным словам, служил шести монархам и трем республикам. Из голландских документов известно, что он работал на девятерых судовладельцев и до поступления на службу в Амстердамское адмиралтейство (1696) побывал в трех частях света – Европе, Азии и Америке. Во время своих плаваний Крюйсу приходилось и пиратствовать – такое занятие в ту эпоху было обычным для капитанов хорошо вооруженных торговых судов. Так, однажды на обратном пути с Кубы он взял в качестве приза шедшее из Санто-Доминго французское купеческое судно.

Но через два года удача отвернулась от Крюйса. В то время шла война между Францией и Нидерландами, и его корабль на пути из Испании в Нидерланды захватили французские каперы. В октябре 1691 года они привели корабль во французский порт Брест, а его бывшего капитана бросили в тюрьму. После освобождения, несмотря на выпавшие на его долю неприятности и на по-прежнему продолжавшуюся войну, Крюйс продолжал совершать челночные плавания между Кадисом и Амстердамом. После двадцатипятилетних плаваний по морям и океанам он стал искусным специалистом по кораблевождению, а кроме того, приобрел хороший военно-морской опыт.

В 1696 году Корнелиус Крюйс завершил свою службу на торговых судах частных судовладельцев и начал служить в амстердамском Адмиралтействе. Однако неприятности продолжались: группа судовладельцев обвинила его в растрате и поставке некачественного товара. Тут на жизненном горизонте Крюйса появилась новая надежда: друг Корнелиуса, тот самый Николас Витсен, в ноябре 1697 года намекнул ему, что русский царь Петр I желает нанять Крюйса для строительства русского военно-морского флота. Петр, в то время находившийся в Нидерландах в составе Великого посольства, первоначально надеялся нанять на русскую службу прославленного голландского вице-адмирала Гилля Шхея, однако тот отклонил предложение царя и предложил вместо себя кандидатуру Крюйса.

Общаясь с голландскими офицерами и кораблестроителями во время своего обучения на голландских верфях, Петр слышал много лестных отзывов о Корнелиусе Крюйсе как о моряке, обошедшем весь мир. По свидетельству очевидцев, царь не раз встречался с Крюйсом и «был очень им доволен». Вероятно, благоприятное впечатление царя от встреч с Крюйсом, а также рекомендации Николаса Витсена позволили Крюйсу поступить на русскую военно-морскую службу. Сначала он колебался, принять или не принять предложение царя Петра, но в конце концов согласился и подписал контракт о поступлении на русскую службу. В июне 1698 года четыре корабля вместе с новоиспеченным адмиралом и шестьюстами голландскими моряками, мастерами и подмастерьями покинули Нидерланды и направились в Россию.

Предположу, что прибытие русского царя и последовавший за ним масштабный наем еще долго будоражили воображение голландских моряков и корабелов. Образовывались новые торговые, дипломатические и личные связи, продолжались закупки материалов и целых кораблей, происходили обучение и обмен опытом. Истории о внезапном богатстве и головокружительной карьере в далеких северных землях волновали умы и сердца, и далекая Россия представала уже не варварской «Тартарией», но подлинной землей обетованной…

* * *

Тем временем Петр I, возвратившийся из Великого посольства в Москву на несколько недель раньше Крюйса, встретил вице-адмирала со всеми почестями. Вскоре Крюйс вместе с царем отправился в Воронеж, куда и прибыл в конце октября 1698 года. Этот город был тогда центром судостроения на южном направлении. Перед отбытием Петра за границу он поручил надзор за строительством судов стольнику Федору Матвеевичу Апраксину[11]. Апраксин участвовал в забавах царя в составе потешных полков, а позже в Азовских походах, где заслужил звание полковника. Став главным помощником царя в создании военного флота, он в 1700 году возглавил Адмиралтейский приказ, а в 1707-м – сменившую его Адмиралтейств-коллегию.

По прибытии в Воронеж Петр I поручил Крюйсу надзор за уже имевшимися там кораблями и верфями. Однако флот, построенный учрежденными Петром I «кумпанствами», оказался в негодном состоянии: Крюйс считал, что полагаться на эти корабли нельзя – необходимо приступать к строительству совершенно нового флота с использованием наиболее современных для того времени технологий, силами более квалифицированных голландских корабелов.

Принявшись за вверенное ему дело, Крюйс проявил свойственный ему энтузиазм и крайнюю непримиримость к некачественной работе, медлительности и лени. За весну 1699 года вице-адмирал осуществил сразу несколько дел, которые Петр I едва ли считал выполнимыми, когда поручал их Крюйсу. Адмирал отремонтировал и привел в «доброе» состояние 58 военных судов, считавшихся до того непригодными для плавания. Одновременно Крюйс возглавил работы по закладке 60 новых кораблей, а также сделал черновые чертежи первого русского 58-пушечного линейного корабля «Гото Предестинация» («Божие Предвидение») и совместно с царем надзирал за его строительством.

После смерти в марте 1699 года первого главы русского военно-морского ведомства Франца Лефорта на его место царь назначил Федора Алексеевича Головина – человека, который, хоть и не разбирался досконально в морском деле, все же прошел обучение в составе Великого посольства и был, как сейчас говорят, опытным управленцем и дипломатом. Это назначение было в том числе компромиссом, чтобы не слишком раздражать недругов царя Петра, весьма болезненно воспринимавших назначения иноземцев на высокие должности. Корнелиус Крюйс стал ближайшим советником Головина и фактическим руководителем военного флота.

14 августа 1699 года вице-адмирал Крюйс во главе русской флотилии из 10 боевых кораблей и двух галер, отобранных для похода лично Петром, вышел из Азовского моря на корабле «Благое начало». Вице-адмиралу была поручена важная миссия – доставить в целости и сохранности русского посла Украинцева в Стамбул для заключения с турками мирного договора – необходимой гарантии нейтралитета Турции накануне уже намеченного открытия Россией военных действий против Швеции на Балтике.

На рассвете 18 августа корабли флотилии Крюйса, на борту одного из которых находился русский царь, бросили якорь в гавани Керчи. Русские корабли встретил турецкий флот в составе четырех военных кораблей и девяти галер, оба флота салютовали друг другу из пушек. Турецкая сторона в лице коменданта Керчи Гасан-паши, узнав, что русский флот, сопровождающий посольство Украинцева, намерен двигаться Черным морем до Стамбула, в течение одиннадцатидневных переговоров добивалась отказа русской стороны от ее первоначальных планов и предложила посольству Украинцева двигаться к Стамбулу сухопутным путем. В итоге турки пошли на уступки русской делегации, в состав которой входил и Корнелиус Крюйс, и разрешили посольству двигаться в Стамбул морем на русском 46-пушечном корабле «Крепость» в сопровождении одного турецкого корабля. В Керченском походе под началом вице-адмирала Крюйса принял участие и Федор Апраксин.

После благополучной отправки посольства Украинцева Крюйс возвратился в Воронеж, где его застало начало Северной войны. Это событие, как ни странно, тоже имеет прямое отношение к нашему герою и достаточно хорошо объясняет, почему Витус Беринг навсегда связал свою судьбу с Россией.

Еще до формального объявления войны 11 февраля 1700 года саксонская армия Августа II осадила Ригу. Вскоре войну Швеции объявил датский король Фредерик IV, приступив к Фридрихштадту в Шлезвиге. Однако 10 тысяч шведских солдат под командованием короля Карла XII неожиданно для датчан высадились под Копенгагеном, и Дания была вынуждена заключить 7 августа Травендальский мирный договор, отказавшись от союза с Польшей и Россией.

18 августа царь Петр получил известие о заключении Константинопольского мирного договора с турками и 19 августа, еще не зная о выходе Дании из войны, объявил войну Швеции. 24 августа русские войска выступили в поход. Согласно союзному договору с Августом II в случае победы над Швецией к России должна была отойти Ингерманландия, или Ингрия, – территория, примерно соответствующая нынешней Ленинградской области. На границе между Ингерманландией и Эстляндией находилась главная шведская крепость в регионе – Нарва, взятие которой стало основной целью русского командования.

Тем временем Август II, узнав о быстром выходе Дании из войны, снял осаду Риги и отступил в Курляндию, что позволило Карлу XII перебросить часть своего войска по морю в Пернов (Пярну). Высадившись там 6 октября, он направился к осаждаемой русскими войсками Нарве. Петр I вместе с генерал-фельдмаршалом Головиным в ночь на 18 ноября покинул армию и отправился в Новгород, поручив высшее командование армией саксонскому фельдмаршалу герцогу де Круа. 19 ноября армия Карла XII численностью 10,5 тысячи человек нанесла русской армии численностью по разным оценкам от 34 до 40 тысяч человек поражение в сражении под Нарвой. Герцог де Круа со своим штабом, состоящим также из иностранцев, не дожидаясь исхода сражения, сдался Карлу XII. 21 ноября основная часть русской армии, которая после всех потерь все еще превосходила по численности шведскую, капитулировала на почетных условиях. Результаты кампании для российской стороны были катастрофическими: потери убитыми, утонувшими, дезертировавшими, умершими от голода и холода составили до 10 тысяч человек, 700 человек, включая 10 генералов и 56 офицеров, попали в плен, была утрачена вся артиллерия.

После этого поражения в Европе на несколько лет утвердилось мнение о полной небоеспособности русской армии, а Карл XII получил прозвище «шведского Александра Македонского». Однако он не стал развивать свою победу. Считая русских уже побежденными, он направил войска против союзников России, что дало Петру I необходимую передышку. И Петр принял единственно верное решение – использовать эту передышку для строительства новой армии и военного флота. В 1701 году началась постройка 600 стругов на реках Волхов и Луга. Более 300 речных судов и лодок было построено на Новгородской верфи на реке Пола, впадающей в озеро Ильмень. Были взяты в казну все годные частные суда на Ладожском и Онежском озерах, реках Свирь и Волхов.

Зимой 1702 года началась постройка верфи на реке Сясь, впадающей в Ладожское озеро. Здесь были заложены первые боевые корабли – шесть 18-типушечных парусных фрегатов и девять вспомогательных судов. В том же 1702 году в Олонецком уезде на реке Свирь была заложена Олонецкая верфь, где спущено на воду в 1703 году семь фрегатов, пять шняв, семь галер, 13 полугалер, один галиот и 13 бригантин. 20 августа 1703 года на Олонецкой верфи был построен первый линейный корабль – 28-пушечный фрегат «Штандарт». Еще одну верфь заложили на реке Волхов. Корабли, построенные на реке Сясь и на Олонецкой верфи, положили начало русскому Балтийскому флоту.

* * *

Вплоть до 1702 года Корнелий Крюйс продолжал трудиться в Воронеже, по-прежнему занимаясь ремонтом и снабжением кораблей Азовского флота. Помимо выполнения своих основных обязанностей вице-адмирал уделял немалое внимание и работам по картографированию Азовского моря и реки Дон, которые велись до него русскими и голландскими специалистами. Однако начавшаяся Северная война и растущее давление шведов вынудили Петра отозвать адмирала с южного направления. В марте 1702 года Крюйс прибыл в Архангельск, где ему лично Петром было поручено заняться укреплением оборонительной системы города для предотвращения попыток шведов уничтожить единственный русский торговый порт, через который осуществлялась вся внешняя торговля России с Западной Европой.

После прибытия в Архангельск вице-адмирал быстро установил, что с военной точки зрения состояние порта безнадежно плохо: крепостные сооружения города были запущены, а два корабля, захваченные в 1701 году у шведов, пришли в негодность. Несмотря на то что имелось оборудование и люди для починки как кораблей, так и укреплений, архангельский воевода Алексей Прозоровский утверждал, что не получал от царя никаких приказов о начале работ, а поэтому не видел причин содействовать Крюйсу в обоих этих начинаниях.

Несмотря на противодействие воеводы, кое-что для укрепления Архангельска все же было сделано. Крюйс как командир архангельской эскадры инспектировал ее корабли в Белом море и плавал до знаменитого Соловецкого монастыря. Кроме того, вице-адмирал собирал сведения о ситуации в дельте Северной Двины. Итогом этой деятельности стало сосредоточение в его руках важной информации об имевшихся в этой местности ресурсах для борьбы со шведами. Вероятно, Крюйс довел до императора информацию о состоянии дел, так как Петр, прибывший в конце мая 1702 года из Москвы в Архангельск, сразу же занялся строительством там крепостных сооружений и новых военных кораблей. Конечно, эти строящиеся с бешеной скоростью суда так же срочно требовалось укомплектовать опытными моряками, потому что обучать новобранцев морскому делу с нуля было попросту некогда.

В августе 1702 года Петр покинул Архангельск, вновь поручив вице-адмиралу Крюйсу чрезвычайно важное задание. Россия еще только готовилась стать морской державой, а потому не располагала нужными знаниями и технологиями и тем более не имела достаточно обученных людей. Крюйс должен был снова «добыть» их в Нидерландах, произведя необходимые закупки и наем необходимых русской армии и флоту офицеров и рядовых. Задание, порученное ему, было своеобразным знаком доверия царя. Прибыв в Амстердам, вице-адмирал вполне мог продать русские военные тайны Швеции или другой стране (о масштабном строительстве Россией нового флота в Европе никто еще не знал), но Петр верил, что Крюйс этого никогда не сделает.

Отправившись из Архангельска на голландском судне в августе 1702 года, Крюйс прибыл в Амстердам в сентябре или октябре того же года. Царь дал ему еще одно важное поручение: разместить русских юношей на нидерландских военных кораблях для практического обучения морскому делу. Однако по приезде в Голландию с воплощением этого поручения возникли серьезные трудности. Хотя старый друг Крюйса Николас Витсен и сделал все от него зависевшее, ему не удалось добиться приема русских на корабли. Крюйс вместе со своими подопечными прибыл в Нидерланды слишком поздно – осенью, когда суда уже были полностью укомплектованы экипажами для зимнего плавания. К тому же даже секретарь амстердамского Адмиралтейства де Вильде, благожелательно отнесшийся к просьбе Крюйса, отметил, что многие из русских слишком юны и неопытны, чтобы быть допущенными на суда.

Несмотря на возникшие проблемы, Крюйсу тем не менее удалось пристроить несколько человек на ост-индские суда, а еще нескольких юношей разместить на китобойных судах, шедших в Гренландию. Прочих учеников ему пришлось устраивать в окрестностях Амстердама учениками кузнецов, портных, плотников и других ремесленников. И все равно всех пристроить не удалось. Крюйс осознавал, что полсотни оставшихся могут быть восприняты как угроза для безработных голландцев, а потому предложил в письме царю Петру оплатить за собственный счет обучение оставшихся в амстердамских школах. Он писал: «Думаю, что великий государь никогда лучшее дело не сотворил, ниже сие, что ребят дал во учение. Если в воле моей было, и я бы ребят еще год в немецкой школе подержал и тогда бы их отдал докторскому, медицинскому и философскому учению».

Во время своего пребывания в Амстердаме вице-адмирал не забывал и о главных поручениях царя Петра – найме новых офицеров и матросов, закупке оружия и боеприпасов. В первое время Крюйсу удавалось нанимать офицеров и матросов на русскую службу, но успехи вице-адмирала в этом начинании стали все больше тревожить местное Адмиралтейство. Масштабный наем моряков на русскую службу ставил под угрозу срыва набор в военно-морской флот республики, участвовавшей в затяжной Войне за испанское наследство. В марте 1703 года нидерландскими властями было предписано завершить кампанию по набору личного состава на корабли в четырнадцатидневный срок (при этом запрещался наем матросов на частные суда), и только через месяц этот запрет был снят, а Крюйс продолжил свою работу по вербовке людей на русскую военно-морскую службу. Поскольку в Нидерландах в связи с ведением войны имелся дефицит квалифицированных моряков, Крюйс не был удовлетворен количеством и качеством людей, нанятых им в Нидерландах. Поэтому часть моряков была нанята им в Норвегии, на обратном пути в Россию. Осенью 1703 года благодаря стараниям Крюйса в Архангельск с первыми кораблями прибыли около 450 нанятых им людей, в том числе 190 жен и детей моряков. В следующем году в Архангельский порт прибыло еще 177 голландцев.

У Крюйса оказалось отличное чутье на людей. Многие из тех, кто прибыл летом 1704 года вместе с ним в Россию, позднее прославились и достигли высоких званий и должностей. Так, он привез с собой нашего героя Витуса Беринга, уже упомянутого Петера Сиверса, будущего канцлера и генерал-адмирала Генриха Иоганна Фридриха Остермана, вице-адмирала Питера Бредаля[12], а также некоторых менее известных, но не менее важных в истории русского военно-морского флота лиц: шаутбенахта Вейбранта Шельтинга, капитана 1-го ранга Хенрика Весселя, капитан-командора Питера Брандта и капитана Терреса Тране (два последних были родом из норвежского Ставангера, где родился сам Крюйс)

Хотя нидерландским властям было не слишком по душе то, что Крюйс отнимает у них моряков, тем не менее русским закупкам оружия они были очень рады, несмотря на имевшееся перед шведами обязательство не поставлять России оружие и боеприпасы. Тому, что члены амстердамской ратуши закрывали глаза на продажу русским оружия, Крюйс был опять же обязан своему другу Николасу Витсену.

Что же касается выбора самого Беринга, думаю, ответ прост: столь массовый набор моряков в Голландии не мог проходить без предложения им весьма хорошего жалованья и, скорее всего, велся в первую очередь среди лиц, имевших отношение к Ост-Индской компании. А личная увлеченность Петра I морем и его неподдельное восхищение голландским корабельным делом и культурой в целом сулили молодому, но уже опытному моряку хороший карьерный рост.

Кроме того, к этому моменту громадная работа по созданию русского флота начала наконец давать результат. Русские флотилии уже вытеснили шведов из акватории Ладожского, Псковского и Чудского озер. С весны 1703 года русские войска развернули наступление вдоль Невы. 1 мая капитулировал гарнизон крепости Ниеншанц, а 5 мая к устью Невы подошла шведская эскадра под командованием вице-адмирала Нумерса. Не зная о взятии русскими Ниеншанца, Нумере приказал 10-пушечному галиоту «Гедан» и 8-пушечной шняве «Астрильд» войти в реку. В ночь на 7 мая флотилия из 30 лодок под командованием самого Петра I напала на шведские суда и после жестокого абордажного боя взяла их в плен. Это была первая победа только еще зарождавшегося Балтийского флота.

К лету 1703 года русская армия заняла берега Невы на всем ее течении. Поселение Нотебург, построенное шведами на месте основанной еще в 1323 году князем Юрием Даниловичем крепости Орешек, Петр переименовал в Шлиссельбург («ключ-город»), а в устье Невы 16 мая заложил новый город Санкт-Петербург. Все это стремительно изменило расклад сил. Эскадра Нумерса все лето простояла у устья Невы, но так и не решилась войти в него и с наступлением холодов ушла в Швецию.

Таким образом, 1703 год – год поступления Беринга на российскую службу – был не только годом основания новой столицы империи, но и поворотной вехой в истории России. Это год рождения Балтийского флота, год первой крупной победы в морском бою, которая ознаменовала собой выход к Балтике и рождение России как морской державы. Именно со службы в новорожденном Балтийском флоте начал свою жизнь и службу в России 22-х летний унтер-лейтенант Витус Беринг. С полным основанием можно утверждать, что он стоял у самых истоков русского военно-морского дела.

Глава вторая

На службе русскому царю

Зимой 1703–1704 годов под руководством Крюйса велось строительство на острове Котлин военно-морской крепости Кронштадт. 5 ноября 1704 года начались работы по сооружению на левом берегу Невы Адмиралтейской верфи, и уже в следующем году на ней были заложены первые корабли. В 1704 году Балтийский флот уже имел в строю 10 фрегатов и 19 других военных судов.

Витус Беринг, прибывший на Балтику осенью 1704 года вместе с вице-адмиралом Крюйсом, вступившим в управление Балтийским флотом, на первых порах был назначен командиром небольшого судна, доставлявшего лес с берегов Невы к острову Котлин, где по приказу Петра I создавалась крепость Кронштадт.

Любая война – это не только и не столько пушки и военные. Это лишь верхушка айсберга, за которой – огромная работа по сопряжению разрозненных усилий, производству и логистике, от которой во многом и зависят военные успехи. Для стремительного, масштабного и во многом нового для России обустройства военно-морского флота требовалась громадная работа по снабжению, но она часто оставалась незаметной за грохотом пушек и победными реляциями. Незаметной и… недооцененной. Но результат этой работы, в которой участвовал и наш герой, с каждым годом становился все более и более весом.

Летом 1704 года шведская эскадра подошла к Кронштадту, несколько дней обстреливала его и попыталась высадить десант, который был отбит с большими потерями для шведов. 14 июля 1705 года шведы вновь подступили к крепости в составе 29 вымпелов. Артиллерийская дуэль, в ходе которой был сильно поврежден шведский флагманский корабль «Вестманланд», продолжалась пять часов. После нее шведы вновь попытались высадить на Котлин двухтысячный десант, но были отбиты защитниками острова под командованием полковников Ф. С. Толбухина и И. Н. Островского. Шведы потеряли убитыми, утонувшими и ранеными до 600 человек.

В том же году Витус Беринг, по данным В. Берха, все еще фигурировал в списке Флошу как командир шкуты № 1, возившей строевой лес к острову Котлин[13]. Таким образом, повышения он не получил, что неудивительно – отличиться на поле боя у него возможности не было.

В 1706 году Балтийский флот небольшими силами участвовал в осаде Выборга. Возможно, в этом событии принял участие и Беринг – его произвели в лейтенанты флота. В 1707 году русский флот на Балтике перешел от обороны к наступлению: В мае отряд из девяти бригантин под командой капитана Демьянова напал на остров Гогланд в Финском заливе. Захватив языков и разорив несколько селений, отряд возвратился к Котлину. В августе отряд из 14 галер под командой шаутбенахта Боциса провел разведку шхер на северном берегу Финского залива. Пробыв в походе 20 дней, русские моряки благополучно вернулись в Кроншлот.

В эти четыре года Балтийский флот растет как на дрожжах. Судьба некоторых офицеров из «призыва Крюйса» складывается весьма удачно. Так, Петер Сиверс, друг и земляк Беринга, уже в июле 1705 года командовал в эскадре вице-адмирала Крюйса шнявой[14] «Фалк» и принял участие в обороне Котлина от шведов. В дальнейшем он служил командиром ряда кораблей Балтийского флота. Почему его карьера была более успешной? Ответ прост: Сиверс, выходец из семьи датского военного, с 14 лет выбрал именно военную карьеру. Беринг же «специализировался» на кораблях снабжения. Это было нужно, но далеко не так заметно и почетно.

В 1708 году на Олонецкой верфи были заложены два линейных корабля – «Рига» и «Выборг». Началось строительство семи 52-пушечных линейных кораблей и трех 32-пушечных фрегатов для Балтийского флота в Архангельске. На Балтику они прибыли, совершив переход вокруг Скандинавии. В декабре 1709 года на Адмиралтейской верфи был заложен первый 54-пушечный линейный корабль «Полтава». Кроме того, в 1710–1714 годах были куплены в Англии и Голландии 16 линейных кораблей и шесть фрегатов. Главной базой флота был Петербург, а с 1710 года в качестве передовой базы использовался отбитый у шведов Ревель (ныне Таллин).