Не морозь меня!

Да еще эта невероятная встреча с Дианой! Как отличалась эта дерганая мажорка от моей деревенской подруги. В жизни этой девушки не было Заречья, верного Данилы, любимого Никиты. Значит, вот какая дорога у нее в этой реальности. Думаю, она своей судьбой вполне довольна и многие могут ей позавидовать: прожигает жизнь, проматывая папино состояние. Но мне она показалась искаженным отражением той, другой Динки из параллели. Мысли перешли на мою ситуацию – а какой стану я? Именно сейчас я принимала одно из важнейших решений в моей жизни, то, что Костя называл ключевым решением, когда-то объясняя теорию параллельных реальностей. И приняла его по инерции, от отчаяния и безнадежности. Меня, как вагончик, пустили по рельсам, и я продолжала катиться. Тоскуя по призракам, пытаясь заполнить душевную пустоту – все равно кем.

Надо наконец найти в себе смелость признать, что параллель осталась только в моих воспоминаниях, а в нашей реальности нет ни Заречья, ни Данилы, ни Дианы с Никитой. Их двойники существуют в моем мире, но это люди, похожие на них лишь внешне. Их личности и жизни сложились абсолютно по-другому. Возможно, что там, в параллели, нас будто и не было, и все воспоминания о нашем пребывании рассыпались в прах. Но это не значит, что в прах я должна обратить и свою жизнь, ведь она у меня одна, по крайней мере та, о которой достоверно известно. И нельзя ее тратить на брак, заключенный от безысходности. Свою дорогу я выберу сама, и пусть она будет не самой простой и комфортной.

Решено, завтра же поговорю с Костей, и отменим этот фарс. Уверена, что как разумный человек, он порадуется тому, что я готова вернуться в реальность и принять ее, и не будет чувствовать себя обязанным подставлять дружески-супружеское плечо.

На следующий день по пути на работу я мысленно репетировала предстоящий разговор с Костей. В голове все складывалось неплохо: Костя со мной полностью соглашался, и мы оставались добрыми друзьями. Однако подсознательно понимала, что вряд ли все сложится так гладко. Двигаясь по сантиметру в неизменной пробке возле станции метро, я рассеянно поглядывала в окно на потоки людей, втекающие и вытекающие из стеклянных дверей. Входящие и выходящие сталкивались и перемешивались, а среди них крутились цыгане. В основном женщины неопрятного вида, в ярких головных платках и поношенных, словно с чужого плеча, куртках, из-под которых виднелись неизменные цветастые юбки, волочащиеся по снежной грязи. Пассажиры старались обходить их, но они то и дело приставали к кому-нибудь, окружали, начинали разом говорить, выпрашивать, предъявляя разновозрастных чумазых детей.

Я досадливо покачала головой: и куда только наша доблестная полиция смотрит? Оказалось, полиция смотрела, куда надо. Сразу с двух сторон к попрошайкам проталкивались блюстители порядка. Цыганки, как по команде, кинулись врассыпную, растворяясь в толпе. Полицейские притормозили, озираясь. Заинтересовавшись, я поискала глазами того, кто мог дать команду к стратегическому отходу, и увидела пожилую цыганку, у которой из-под красного платка выбивались длинные седые пряди волос. Женщина внимательным взглядом окинула толпу, убедилась, что никто из ее племени не нарвался на неприятности, и, гордо встряхнув головой, неспешно двинулась к подземному переходу.

Поравнявшись с моей машиной, она глянула на меня и прожгла взглядом черных, как уголь, глаз. Время остановилось, перехватило дыхание, да так, словно за горло кто-то схватил. Это была Зара. Она быстро отвернулась и исчезла за парапетом.

В тот же момент я нажала на тормоз, стукнула по кнопке аварийной остановки, и, не обращая внимания на возмущенные гудки автомобилей за мной, выскочила на улицу и кинулась вниз по переходу. Красный платок мелькал среди шапок, я не теряла его из виду ни на мгновение, лавируя в толпе и сталкиваясь с встречными. Несмотря на мои отчаянные усилия, Зара удалялась. Я успела заметить, как она свернула на выход, и тоже стала проталкиваться на другую сторону по диагонали. Взбежала по лестнице вверх, заозиралась и разглядела, как цыганка движется вдоль ряда магазинчиков. Прибавила скорости, одним рывком нагнала её, крикнула «Зара!» и схватила ее за плечо. И тут же отпрянула. Никакая это была не Зара. Хитроглазая женщина лет пятидесяти, смуглая до черноты, сверкнула золотым зубом и стала надвигаться на меня.

– Здравствуй, красавица, здравствуй, милая! Дай-ка я тебе погадаю. Вижу, счастье тебя ждет. Позолоти ручку, всю правду скажу.

Я отшатнулась, как от огня, замотала головой, и попятилась. Люди врезались в меня, ругались, постепенно оттесняя от цыганки. Я развернулась и пошла обратно к машине, пытаясь понять, что сейчас произошло. Неужели я обозналась? А может, Зара воспользовалась своими способностями и отвела мне глаза? Или это фантазии, вызванные вчерашней встречей с Дианой?

Выруливая на дорогу, я продышалась, посчитала до десяти. Необходимо пресечь всяческие поползновения памяти и воображения втихую договориться и устраивать мне подобные видения. До добра это не доведет, того гляди, сама-знаешь-кто начнет мерещиться. И это когда я только-только решила вернуться в действительность и оставить иллюзии.

Дабы утвердить свое решение, я позвонила Косте и договорилась встретиться с ним вечером. Костя воспринял предложение с энтузиазмом, ни словом не упомянув вчерашнюю ссору. Либо решил, что я все осознала, либо у него крайне отходчивый характер. Что же, вечером увидим, когда я объявлю о «разрыве помолвки».

Встреча была назначена в небольшом, но уютном ресторанчике на Староневском проспекте. Я пришла пораньше и выбрала стол у окна, в стороне от других. Достаточно уединенно, чтобы поговорить по душам, но слишком публично для скандала.

Костя предупредил, что задерживается минут на пятнадцать – типично для него. Он, как всегда, спешил, и был очень занят. А когда приедет, наш разговор то и дело будут прерывать телефонные звонки, на которые надо непременно ответить. Работа для него всегда на первом месте. Интересно, а на каком месте я? Готовя фразы для предстоящего разговора, я вспоминала наши отношения. День нашего знакомства, когда он смело предположил, что в Заречье находится могила Рюрика. Как горели его глаза, когда он излагал нам с Максом «преданья старины глубокой». Его неловкое признание, неприязнь к Даниле. Как он спас Шарика из горящего дома. Какой будет его реакция, когда я скажу «извини, у нас ничего не получится»? Злость, разочарование, досада? Или кивнет спокойно и вычеркнет свадьбу из расписания?

Наконец, Костя появился. Энергично, с видом победителя прошествовал к столу, широко улыбнулся.

– Мне надо тебе кое-что сказать.

Я уж было решила, что он сам пришел к разумному и логичному выводу о неразумности и нелогичности нашего брака, но не тут-то было. Мне предлагалось порадоваться его успехам на управленческом поприще: на последнем совете директоров его кандидатура была утверждена на пост руководителя подразделения, и теперь он официально являлся частью высшего командного состава. В этой новой должности он чувствовал себя, как молодой военачальник, которому в первый раз доверили вести войско в решающее сражение, был полон планов и нововведений, и между прочим, заявил, что пора бы мне уже бросать заниматься ерундой и переходить работать к нему.

– То есть под твое непосредственное руководство? – уточнила я.

– Ну да, – подтвердил он. – Я знаю, что ты ценный сотрудник, и хочу сделать упор на мощное среднее управленческое звено. Естественно, гарантирую существенное повышение оклада, медицинскую страховку, оплату абонемента в спортзал…

– Костя, подожди! – перебила я его. – Сначала выслушай, пожалуйста, что я собираюсь тебе сказать.

– Я весь внимание, – снисходительно улыбнулся он.

– Мне кажется, мы с тобой поторопились, – несмело начала я.

– Да нет! – отмахнулся он. – Самое время переходить на новый уровень. На нынешнем месте тебе расти некуда, никаких перспектив.

– Я даже не знаю, чем твоя компания занимается, – нервно хихикнула я.

Парень откинулся на спинку стула, недоверчиво глядя на меня.

– Быть того не может. Ты серьезно?

– Как-то речь не заходила, – замялась я. – Но я вообще-то не о работе хотела поговорить, а о свадьбе.

– Считаешь, лучше перенести на лето?

– Считаю, что лучше ее вообще отменить! – выпалила я.

До Кости постепенно дошел смысл услышанного.

– Почему? – растерянно спросил он.

Он вдруг разом утратил всю свою самоуверенность, будто на полном ходу налетел на глухое препятствие.

Действительно, почему? Я вздохнула, судорожно собираясь с мыслями, планируя говорить о том, какие мы разные, что та ночь была ошибкой, и закончить, выразив уверенность в том, что он, несомненно, найдет себе более подходящую девушку, лучше меня во всех отношениях.

Но вместо этого я произнесла:

– Потому что мы с тобой не любим друг друга.

В ответ он лишь тоскливо вздохнул, и проговорил, ломая зубочистки одну за другой.

– Вернее, потому что ты не любишь меня.

Я удивленно подняла на него глаза, и увидела лихорадочный румянец на его щеках, и дрогнувшие губы. Ну почему для того, чтобы его эмоции пробились на поверхность холодной деловитости и сухого дружелюбия, должно произойти нечто исключительное?

Все пошло абсолютно не так, как я себе представляла. Теперь я чувствовала себя очень виноватой, жестокой и неспособной принести другому ничего, кроме несчастья. Я робко протянула руку и пожала ледяные Костины пальцы, а он вцепился в нее и прижал к своим губам с неожиданным жаром.

– Прости меня, – с трудом выговорила я.

Его взгляд я выдержать не могла и отвернулась в темное окно, за которым метель перемешивала вечерние огни. И вдруг почувствовала, что мои руки и ноги отнимаются, голова пылает огнем, а сердце проваливается в пятки и еще глубже. За окном, в гуще закручивающихся снежных вихрей стоял Данила. Его лицо менялось с каждым порывом ветра: радость, недоверие, разочарование. С очередным витком вьюги он резко развернулся и стал уходить, исчезая в снегопаде.

3. СКОЛЬКО ЛЕТ, СКОЛЬКО ЗИМ?

Я вскочила и, ни слова не говоря, выбежала на улицу. Костя даже вымолвить ничего не успел. Снаружи на меня набросился пронизывающий ветер. Не давая вздохнуть, засыпал колючими снежинками, растрепал волосы.

– Данила! – захлебнулась я криком, ветром и снегом. Пробежала в одну сторону, в другую, но он исчез бесследно, словно его и вовсе не было. Так был, или не был?

Я еще немного в растерянности постояла в квадрате света от ресторанного окна, и очнулась лишь когда на плечи накинули пальто.

– Не надо так переживать, – послышался успокаивающий голос Кости, и я позволила увести себя в тепло и свет, усадить на стул. Постепенно стала вслушиваться в то, что он говорил.

– Согласен, что наши отношения развивались не по стандартному сценарию. Но обещаю, что ты никогда не пожалеешь о своем согласии. Мы с тобой разумные люди, и совместно справимся с любыми сложностями. Так что давай не будем принимать поспешных решений.

Я с удивлением поглядела на Костю – о чем это он? И поняла, что моего крика с улицы он не услышал и решил, что я опрометью выскочила на улицу от переполнявших меня чувств. А значит, заявление об отмене свадьбы было просто нервным срывом, вызванным позволительными невесте волнениями.

Добравшись до дома, я еще долго смотрела, как за окном падает снег, пушистый и крупный, и такой густой, будто кто-то сидел на крыше и сыпал его из бездонных мешков. Прижимала лоб к холодному стеклу, стараясь таким образом призвать к порядку разум, который, похоже, совсем собрался покинуть мою буйную голову. Что ж, можно себя поздравить с полноценными галлюцинациями. Сначала Зара, а теперь, вполне ожидаемо, Данила.

Отчаявшись дождаться, когда я лягу спать, Шарик удобно устроился на моей подушке. Я присела на кровать, восстанавливая в памяти образ своего сегодняшнего видения. Похудевшее лицо, заострившиеся скулы. Розовый от мороза кончик носа – воображение не скупится на достоверность. Волосы будто короткие, мокрая от снега челка налипла на лоб, остальное скрыто темным капюшоном куртки. И выражение разочарования на лице – очевидно, подсознание играет на чувстве вины, которое я испытываю из-за Кости.

Я как следует потрясла головой в стремлении избавиться разом и от видений, и от воспоминаний, которые хлынули, как вода в пробитую плотину, и затопили в летних запахах, в солнечных лучах, в нежных глазах. Решительно отправилась на кухню и заварила прямо-таки убойный успокоительный сбор (обучение и стажировка по травоведению не пропали даром) и выпила целую кружку, морщась от горечи. Либо на работу просплю, либо впаду в летаргию. Ну и пусть.

Со столетним сном не сложилось, будильник оказался способным разрушить любое сонное заклятие. Спящей красавице бы такой – и разминулась бы со своим принцем на целый век. Прожили бы каждый свою жизнь, так и не узнав друг о друге.

После слишком большой дозы успокоительного голова была чугунная. Я допивала соответствующую чашку крепкого кофе, когда позвонил Костя.

– В городе адские пробки после ночного снегопада. На машине выезжать и не пытайся. Еду в такси, давай за тобой заскочу, доедем до ближайшей станции метро, – предложил он до отвращения бодрым голосом.

Я на секунду задумалась и согласилась. Как бы ни хотелось поступить как страус, спрятать голову в песок и понадеяться, что все само собой рассосется, вчерашний разговор надо закончить.

Декабрьское утро ничем не отличается от ночи. Та же беспроглядная темнота и отсутствие надежды на рассвет. Возле дома царило оживление. Автовладельцы откапывали машины, откопавшиеся пытались выехать, буксовали, выталкивали друг друга. Моя машина лишь угадывалась под огромным сугробом, и я искренне порадовалась, что сейчас не придется его разгребать. Ноги неуверенно ступали по свежему снегу. Через пару шагов под снегом обнаружился гладкий, как стекло, лед, и я заскользила, будто внезапно решила сделаться звездой ледового шоу. Но, не имея соответствующей квалификации, потеряла равновесие и вот-вот растянулась бы во весь рост, если бы меня кто-то не подхватил.

– Ты ступила на скользкий путь, – донесся голос из-за спины, и я замерла, не поверив своим ушам. Осторожно откинула капюшон, повернула голову и встретилась взглядом с Данилой. Он еще несколько мгновений подержал меня, удостоверился, что я крепко стою на ногах (потому что окаменела от изумления) и отпустил. Я смотрела на него, смотрела, и никак не могла насмотреться. Он выглядел похудевшим и бледным в своей черной куртке, в его остриженных волосах серебрились снежинки, а в серых глазах застыл лед.

– Данила, – беззвучно прошептала я.

Я дернулась было, чтобы обнять его, но сзади захрустели шаги.

– Вот это сюрприз! – раздался голос Кости. – Ты как здесь очутился?

Он протянул руку кузнецу, а другой приобнял меня. Взгляд Данилы стал еще холоднее, но он пожал протянутую руку и со смешком произнес:

– Не поверите, но я задаю себе тот же вопрос.

Костя уверенно хозяйничал на моей кухне. Он сначала было выставил на стол чашки, потом пробормотал: – Здесь нужно нечто покрепче, – и отправился в комнату за коньяком.

А я сидела напротив Данилы, продолжала смотреть на него и не могла вымолвить ни слова. Показалось, что и его взгляд понемногу теплеет. Но вернулся Костя с бутылкой, достал бокалы и разлил коньяк со словами:

– За крайне неожиданную встречу!

– Я так понимаю, вам тоже есть что отметить, – Данила не спешил пить, согревал бокал в руке, катая янтарную жидкость по стенкам.

– Да, мы собираемся пожениться в апреле, – живо подтвердил Костя.

– Поздравляю, – прозвучало так, будто молот по наковальне ухнул.

Не о такой встрече я тщетно запрещала себе мечтать. Слов так и не появилось, и я молча взяла свой бокал и залпом осушила его. Слезы выступили из глаз. Я сделала вид, что это от коньяка.

Шарик, который поначалу принялся носиться по дому, радуясь встрече со старым знакомым, уселся возле ног Данилы, глядя на него и помахивая хвостом. Не дождавшись ответного внимания, он встал на задние лапки и требовательно поскреб колени кузнеца. Тот, наконец, заметил его, улыбнулся и погладил пёсика. Я тоже улыбнулась, ощутив неуместную, но абсолютно нескрываемую радость от того, что могу снова видеть его улыбку.

Для Кости, конечно, этот марафон улыбок не прошел незамеченным, но присоединиться он не пожелал.

– Как идут дела в Заречье?

– Многое изменилось, – задумчиво проговорил Данила. – И не все к лучшему. – Потом немного посветлел лицом. – У Дианы с Никитой пополнение.

– Мальчик? – я наконец-то обрела дар речи.

– И мальчик. Два мальчика. Близнецы, – и пока мы с Костей издавали восторженно-изумленные возгласы, добавил: – Уже два с половиной года пацанам.

– Как это два с половиной? – опешила я.

Костя сориентировался быстрее:

– Сколько времени прошло с тех пор, как мы покинули Заречье?

– Больше трех лет, – отозвался тот, и, начиная понимать, уточнил: – А сколько прошло для вас?

– На два года меньше, – пробормотала я, решив не афишировать, что этот срок я могу назвать с точностью до дня.

– Ах вот как, – задумчиво проговорил Данила. – Тогда все еще непонятнее.

О чем он? О том, что с точки зрения пространства и времени параллель не так уж и параллельна, или про то, как быстро мы с Костей…

– Мы провели в параллели два месяца, а когда вернулись, оказалось, что здесь прошло всего два дня, – попыталась объяснить я.

– То есть вы хотите сказать, что пока я пребываю здесь, в моем измерении могут минуть недели, а то и месяцы? – заволновался кузнец.

– А сколько времени ты уже здесь… пребываешь? – спросила я.

Данила замялся:

– Несколько дней. Возможно, неделю. Я не следил за временем.

– Как ты здесь оказался? – невольно хором спросили мы с Костей, отчего кузнец поджал губы, Костя снисходительно улыбнулся, а я досадливо поморщилась.

Данила задумался.

– Я и сам не очень понимаю, – проговорил он, подбирая слова, – но похоже, произошел обмен. Я поменялся местами со своим двойником, тем художником, про которого вы мне рассказывали. Я попал в ваш мир, а он, видимо, отправился в мой.

– То есть просто так, взял и поменялся? – недоверчиво переспросил Костя, и, заметив, какими взглядами обменялись парни, я быстро попросила кузнеца:

– Расскажи все по порядку.

Данила потянулся привычным жестом убрать волосы, но на полпути вспомнил, что убирать нечего, и смущенно взъерошил и без того лохматую шевелюру. Потом потянул кожаный шнурок на шее и вытащил из-за ворота висящий на нем медальон.

– Возможно, дело в этом.

Костя с интересом воззрился на медальон, в нем немедленно проснулся археолог-любитель.

– Глаз дракона.

Эти слова всколыхнули что-то в моей памяти. Где и когда я могла их слышать?

– Зара! – осенило меня. – Она говорила что-то про глаз дракона, помнишь, когда смотрела на карту. Именно в этот знак сложились в конце концов линии на карте!

Ну конечно, Костя все помнил и все знал. Глядя на амулет, представляющий собой символ Y, чьи свободные концы соединялись линиями, образующими равносторонний треугольник, он разъяснил:

– Старинный символ. В древности его часто изображали на холмах и прочих возвышенностях. Что касается значения – здесь много чего намешано. Прежде всего это огонь, так как дракон – существо огнедышащее, и творчество, с которым связано значение глаза. В других классификациях треугольная конструкция трактуется как угроза, а знак Y обозначает выбор межу добром и злом. Исходя из концепции Великого Аркана, Глаз Дракона представляет вариант изображения его верхней части и описывает процесс зарождения реальности.

– Я обнаружил его, разбирая в кузнице старый дедов сундук, – сообщил Данила.

Он, наконец, отпил глоток из своего бокала, удовлетворенно хмыкнул и продолжил: – Удивительно то, что было дальше. Я надел его на шею, чтобы посмотреть потом в Сети, что это такое, да и забыл о нем. Провозился в кузне допоздна, решил там и заночевать. И в результате проснулся абсолютно в другом месте, и как оказалось, в другом варианте реальности.

– В доме Дани-художника, – догадалась я.

– Представляете, открываю глаза и понимаю, что оказался в бывшей своей комнате в нашей городской квартире. Кругом холсты, красками пахнет. Беспорядок неописуемый. И мама – моя мама! – зовет меня завтракать. Пометавшись по студии, я обнаружил паспорт и телефон. Когда шок прошел, и я понял, куда угодил, решил, что единственное, что могу сделать в данной ситуации – выдать себя за своего двойника. Прежде всего для этого надо было подстричься, чтобы соответствовать фото на паспорте и родительским представлениям о сыне, так что я быстро оделся, натянул капюшон на голову и вылетел из дома.

Я в первый раз внимательно оглядела его стрижку. Не такая короткая, как у Дани, поэтому слегка вьющиеся волосы не торчат ежиком, а создают на голове живописный беспорядок, который так и тянет пригладить рукой.

Я сцепила пальцы в замок. Итак, он случайно оказался в нашем мире. Я даже не знаю, вспоминал ли он обо мне за это время, которого, кстати, для него прошло гораздо больше. За три года что угодно могло произойти, и пополнение семейства могло быть не только у Дианы.

– Как ты нас нашел? – спросила я совсем не то, что хотелось бы спросить.

– Ничего, кроме ваших имён, я не знал. Поиск в соцсетях у художника не дал результатов. Единственным связующим звеном было Заречье. Так что я обратился к «своим» родителям и принялся их расспрашивать о деревенских знакомых.

– А родители не догадались, что ты – это не ты?

– Нет, даже ничего не заподозрили. Мама только спросила про очки, а я сказал, что решил носить линзы. Так вот, расспросы вывели на Варвару, я связался с ней, и она сама заговорила про встречу в Заречье, раскопки и посиделки у костра, мне лишь поддакивать оставалось. Она дала номер Макса, но его телефон молчал. Я отправил ему сообщение и ждал несколько дней, пока он вышел на связь и прислал ваши адреса и телефоны. Вот и всё.

– И что теперь? – осмелилась спросить я.

Данила неловко усмехнулся и развел руками, демонстрируя свою беспомощность в данной ситуации.

– Вас можно назвать опытными путешественниками по дорогам между нашими мирами, раз уж вы прошли туда и обратно. Думаю, только вы сможете помочь мне вернуться домой, и, кстати, вернуть обратно моего двойника. Пока меня нет, он там неизвестно что может натворить.

Вот все точки и расставлены. Он здесь вовсе не из-за меня, а по досадной случайности, недоразумению. Медальон ли тому виной, наследственные связи с «неведомыми силами», или знакомство с нами? Кто знает, возможно, «попаданство» заразно. Сидит, словно скрытая инфекция в организме, а потом раз – и срабатывает.

Я заставила себя, во-первых, запрятать поглубже чувства, а во-вторых, послушать Костю, ибо он, как водится, выдавал крайне разумные рассуждения:

– Самое плохое, что двойник может натворить, это раскрыть себя. Обычные люди не склонны воспринимать идею мультивселенной вне контекста фантастических фильмов и книг, и, если он будет настаивать на том, что заявился из параллельной реальности, то скорее всего, в ближайшем будущем окажется в психушке. А там полностью утратит связь с любой реальностью.

– Не самый оптимистичный сценарий, – фыркнул кузнец.

– Опыт путешествий между мирами у нас есть, но что он нам дает? Мы и сами не поняли, как угодили в параллель. Дорогу обратно нам подсказала Зара, хотя и без нее мы неплохо продвинулись, – Костя самодовольно улыбнулся, вспомнив, что именно его теория привела нас к порталу. – Но в нашем мире Зары нет.

– Возможно, есть, – несмело сообщила я.

Две пары глаз непонимающе уставились на меня. Я поспешила объясниться и рассказала о том, что будто бы видела старую цыганку в толпе возле метро.

– Так видела, или показалось? И это была она, или ее местный вариант? – набросился с расспросами Костя.

– Не решусь утверждать ни того, ни другого.

– Конечно, она здесь! – с оптимизмом воскликнул кузнец. – Отвести глаза – это вполне в духе Зары. И уж кто-кто, а она точно разберется в этой путанице.