Истории большого города 2

А вчера встретился! Как поздно...

В это время Андрей думал о Вере. Он чувствовал себя мальчишкой, с нетерпением ожидающим первого свидания.

Его мучили сомнения: «Мне 52, Вере 47. Может быть, я показался ей старым? Скорей бы встретиться и всё выяснить...»

Он позвонил в тот же вечер.

Они встретились в парке.

— Будем гулять или пойдём ко мне? — сразу спросил Андрей.

Вера взяла его за руку и тихо ответила:

— Пойдём к тебе.

Она не хотела больше терять ни дня, ни часа, ни минуты. Она хотела идти за этим мужчиной и жить с ним.

Так и вышло.

С этого дня они всегда были вместе.

Такая у них любовь. Поздняя, отчаянная. Последняя, настоящая.

Волшебная ночь

Я вышла замуж в двадцать семь лет. Прошло шесть лет совместной жизни. Но детей не было. Я ходила по врачам. По результатам медицинских обследований серьёзных причин для бесплодия у меня и у мужа не было.

Пришло понимание того, что без ребёнка наша жизнь не может быть счастливой.

От дальних знакомых мы услышали, что в Киргизии живёт дедушка по имени Али, который помогает бездетным парам в том, чтобы они стали родителями. К нему нужно ехать вместе. И дедушка, выполняя свои ритуалы, может задержать супругов у себя в ауле на несколько дней. Интернета в то время не было. О том, что через два-три десятка лет каждый человек узнает такие чудеса, как социальные сети и мобильная связь, никто даже не догадывался. Так получилось, что слухи о киргизском дедушке передавались из уст в уста и дошли до нас.

Мы так отчаянно мечтали о ребёнке, что поездка через всю страну в неизвестное место нас не испугала.

Шёл 1990 год. Киргизия ещё была в составе СССР. Туда, как и в другую советскую республику, можно было поехать без больших затрат. Всего лишь взять билет на поезд.

В июле 1990 года мы приехали в город Фрунзе — столицу Киргизии.

На вокзале я достала из кармана брюк бумажный листок и стала читать координаты дедушки, которые нам удалось раздобыть: «Автобус с автовокзала „Фрунзе — Санаторий Маяк“. Выйти на остановке Чу, в селе спросить дедушку Али».

Лишь такие скудные сведения мы имели о месте проживания дедушки. Мы ехали к дедушке без адреса и даже не знали о том, жив ли он до сих пор.

Мы даже не были уверены, что нас примут на ночлег в этом селе под названием Чу. В республиках уже начинались беспорядки, вызванные правлением Горбачёва.

Но желание иметь ребёнка было таким, что нас ничто не могло испугать. Мы верили в удачу.

Автобус остановился. На остановке была вывеска «Чу». Мы вышли и сразу увидели село. Оно располагалось ниже уровня дороги на равнине, по которой протекала небольшая река. Всё вокруг было очень красиво. Особенно вид высоких гор, поднимающихся за равниной и уходящих за линию горизонта.

По крутому каменистому склону спустились к селению. Потом мы узнали о том, что эти места называются Чуйской долиной.

Здесь было всего несколько домов, стоящих на большом расстоянии друг от друга. Открытые дворы с хозяйственными постройками и загонами для баранов и лошадей разделялись только расстояниями.

Заборов не было. Когда мы спускались в долину, то с верхнего обзора села заметили интересные белые шатры. Это были юрты — национальные жилища местных жителей. Юрта представляла собой невысокий округлый шатёр из белого войлока.

Первый же встречный житель указал нам на дом дедушки.

Потные от жары и от спуска по крутой дороге, с рюкзаками за плечами, мы вошли во двор. Женщина в чёрной одежде выглянула из дома и послала к нам навстречу девочку. Девочка двенадцати лет с серьёзным взглядом карих глаз была одета в длинное платье. На голове её был повязан цветной платок.

Она проводила нас в беседку, принесла две большие пиалы с чаем и сказала: «Дедушка скоро придёт. Он верблюда лечит».

— Вот так! — иронично заметил муж. — Попали на приём к ветеринару.

Я так устала, что мне уже было всё равно.

Через несколько минут появился дедушка.

Он оказался не таким старым, как мы думали.

Обыкновенный такой киргизский дедушка с выраженными национальными чертами лица. Как и большинство местных мужчин, он был одет в тёмный халат и шапку с загнутыми углами из белого войлока. Его высушенное на солнце лицо оживлял умный взгляд и лёгкая улыбка.

Мы, как могли, сбивчиво объяснили: «Слышали, что вы помогаете парам в том, чтобы у них появился ребёнок. И поэтому к вам приехали».

Дедушка кивнул головой.

Он назвал цену. Цена, по тем меркам, была небольшая.

Муж отдал деньги.

Дедушка показал на белую юрту и сказал, что мы будем там жить. Внучка Динара будет приносить нам еду.

Недалеко от юрты к столбу был привязан самый настоящий огромный верблюд. Во дворах можно было заметить молчаливых женщин в чёрных одеждах. Видимо, всё большое хозяйство с баранами и прочей живностью принадлежало не одному дедушке, а всей большой семье из нескольких поколений.

К нашей радости, в юрте оказалось нежарко и довольно уютно. Пол был застелен шкурами животных. Между раскрытой войлочной дверью и отверстием в потолке юрты шёл приятный сквознячок. В давние времена такое отверстие вверху служило дымоходом. На полу, сверху шкур, лежали два матраса на расстоянии друг от друга.

Динара принесла чистые простыни и столик с низкими ножками. Она расставила на нём: блюдо с едой, пиалу с чаем, лепёшки, кисломолочный напиток кымыз. Столик был такой низкий, что есть за ним можно было только сидя на коленях.

Так, усевшись в непривычной позе на шкурах на полу, мы неплохо пообедали.

Дедушка позвал нас в беседку. Указав на нашу юрту, произнёс не совсем понятную речь на русском вперемешку с киргизским языком. Из этих слов нам стало понятно только то, что три ночи мы должны спать отдельно, чтобы муж мог накопить какие‑то силы. А на четвёртую ночь нам нужно будет спать вместе. Звезда будет над нами, и произойдёт то самое, что будет началом зарождения жизни нашего ребёнка…

Пока мы разговаривали с дедушкой, кто‑то побывал в нашей юрте. Мы удивились, когда зашли и увидели свисающие с деревянных оснований юрты амулеты и украшения, плетёные из красных нитей и бус, привязанные на нитки.

Вечером, выполняя указания дедушки, мы расползлись по своим матрасам, чтобы спать отдельно. Утром нас разбудили истошные крики ишаков.

Мы вылезли из юрты. Увидели, как запрягают верблюда и накрывают его бока красивыми расшитыми покрывалами. Оказалось, что верблюда часто водили на пляж Иссык‑Куля, где отдыхающие люди фотографировались на нём за деньги. В последние годы социализма уже было место предпринимательству.

Нам тоже захотелось на Иссык‑Куль.

На следующее утро, собрав походный рюкзак, на автобусе поехали в сторону озера. Туда, где виднелись горные вершины. Автобус доставил нас до санатория «Маяк».

Красоту огромного озера и гор, окружавших его, я не смогу описать словами. В полном восторге на территории санатория мы провели весь день.

Наступала ночь, когда нам нужно было спать вместе. В тот вечер нам подали на ужин национальные сладости, кувшин сухого вина, фрукты.

Мы перед сном пошли в сарай, который был приспособлен под водные процедуры. Там обливали свои тела тёплой водой из ковшика, стоя ногами в тазах. Нам было весело. Но приходилось сдерживать смех, чтобы не беспокоить тихих местных жителей.

После сарая мы заползли в низкий вход своей юрты и ахнули: в наше отсутствие здесь расстелили красивый толстый ковёр из верблюжьей шерсти. Ковёр лежал по центру пола прямо под круглым отверстием вверху. Открытый верх выглядел как окно в небо. Вокруг него были привязаны ещё несколько плетёных украшений из чеканных монет. Они, соприкасаясь от лёгкого ветерка, издавали тонкий звук.

Мы завязали изнутри вход в юрту на специальные шнурки. Легли на ковёр. Посмотрели вверх. Увидели кусочек тёмного неба и одну звезду, которая мерцала таинственным светом. Ночь была волшебная. Казалось, что весь мир создан для нашей любви. В эту ночь наши тела подчинились законам природы, дающим новую жизнь.

Утром мы подошли к дедушке Али и заплатили ему за то, чтобы остаться здесь ещё дня на два.

Он хитро улыбнулся нам. Видимо, знал, что так и будет.

Через девять месяцев у нас родился сын.

Мы верили в невероятные способности киргизского дедушки и считали, что у нас появился ребёнок благодаря его волшебству.

На следующий год начался развал Советского Союза. Фрунзе переименовали в Бишкек. Киргизия превратилась в отдельную страну.

Прошло несколько лет, и мы стали мечтать о втором ребёнке. В Киргизию мы больше не могли поехать.

Прошло около семи лет после рождения первого сына. Нежданно, когда уже не надеялись, я забеременела. К нашему счастью, родился второй сын.

Киргизский дедушка так и остался для нас загадкой, а вера в чудеса по сей день помогает нам в сложных ситуациях.

Золотой мужик

В этот вечер было всё как обычно. Муж пришёл с работы уставший. Принёс в квартиру запах пота и сварки, который распространялся от пакета с рабочей одеждой и от его ботинок. Марина собрала рабочую одежду в стиральную машину. Свежую майку, чистую байковую рубаху, штаны она приготовила на завтрашний день.

Набрала горячую ванну.

Так было каждый вечер.

Заботливая Марина жалела любимого мужа. У него трудная профессия — газоэлектросварщик!

После ужина муж сел с газетой в руках на диван.

— Устал, Павлик? — нежно спросила Марина. — Полежи, отдохни.

— Я решил ещё по выходным работать, — нахмурив брови, сказал муж, — объявления смотрю.

Марина вздохнула. Села рядом. Сама она работала в аптеке и зарабатывала мало. Зарплата мужа была в два раза больше, но и её не хватало. Дочь заканчивала школу. Появлялись новые расходы.

Павел подчеркнул карандашом номер телефона в газете.

— Вот, смотри, Марин, хозяин коттеджа ищет бригаду для строительства беседки «под ключ». Беседка планируется с железными конструкциями, с наливными полами... Я сумею.

— А бригада?

— А я с Петровичем уже договорился. Он тоже хочет заработать. Хоть Петрович и пенсионер, а крепкий ещё мужик. Всё умеет по строительству делать, как и я. Ты достань все мои удостоверения: плотника, каменщика, плиточника. Может быть, придётся показать их хозяину.

Пока Марина складывала в стопку удостоверения о смежных профессиях мужа, тот позвонил по объявлению. Прислушиваясь к разговору, Марина поняла, что цена работы будет хорошая и работать можно в удобное для Павла время.

— Почти договорился, — сказал Павел, отложив телефон. — Хозяйка сказала завтра приезжать смотреть объём работ на её участок. Хозяйке даже удобней то, что мы по выходным будем работать...

— Женщина вас нанимает? — удивилась Марина.

— Да. И, судя по всему, незамужняя и богатая.

В субботу утром Марина провожала мужа на новую работу в коттедж. Уже с утра начало пригревать июньское солнышко. Марина открыла форточку на тесной маленькой кухне. Накормила мужа завтраком, собрала термосок с обедом. Из окна квартиры наблюдала в окно за тем, как Павел загружает строительный инструмент в багажник своей старенькой ржавеющей «десятки», как складывает робу и спецодежду на заднее сиденье...

Они жили в пятиэтажке под названием «хрущёвка» на первом этаже. В окно кухни было хорошо видно, как отъезжал муж, как на скамейке под окном две бабушки посмотрели ему вслед. Задёргивая штору, в открытую форточку Марина услышала, как одна из этих бабушек сказала в адрес её отъезжающего мужа: «Золотой мужик! Работящий! Непьющий...»

Марина подумала недовольно: «Начинаются посиделки сплетниц под окном». Она не любила этих бабок. Цоколь дома был низкий, и скамейка располагалась слишком близко к окну её кухни. Не раз летними вечерами в открытое окно кухни она слышала, как бабки обсуждали каждого проходившего мимо.

На кухню зашла дочь.

— Мам, что папа уехал?

— Поехал, Любаша, для тебя денег зарабатывать, — ответила Марина, — нанялся на дополнительную работу. Мог бы на диване отдыхать. А будет трудиться.

Вечером Марина спросила мужа:

— Как там работа на коттедже?

— Хорошо. Беседка будет большая со встроенным мангалом. Работы хватит.

— Проголодался?

— Да нет, — ответил Павел, — хозяйка обедом накормила. Купила нам курицу-гриль и выпечку в супермаркете.

— Видно, добрая хозяйка, раз рабочих кормит. Богатая?

— Да. У неё есть офис в бизнес-центре. Агентство какое-то своё.

— Живут же люди, — с завистью подумала Марина. А нам на кухне в четыре квадратных метра приходится ютиться.

— Сколько ей лет?

— Тридцать девять.

— Всего на три года старше меня, и у неё уже всё есть: дом, офис, деньги, — позавидовала Марина.

Марина радовалась тому, что появится в их семье дополнительный доход.

Поначалу не задумывалась о том, что муж стал приходить домой всё позже: то стройматериалы с хозяйкой закупал, то работал на коттедже до темна...

А вскоре не пришёл домой совсем.

Марина звонила. Он не отвечал. В полночь муж сжалился и взял трубку. Чужим, раздражённым голосом сказал, что остался ночевать в коттедже у хозяйки.

— Ты где там будешь спать? — рассеянно спросила Марина, всё ещё не допуская страшной мысли.

— Где? В бане! Где! — ответил Павел и отключил свой телефон.

Дочь как будто не замечала того, что папы нет дома.

Вот и сегодня утром, не обратив внимания на отсутствие папы, Люба быстро позавтракала. Она сказала Марине о том, что в институте должны опубликовать список поступивших на бюджетное отделение, и поэтому она торопится. Дочь волновалась по поводу своего поступления в вуз.

Марина же думала только о муже. Ей представлялось, что хозяйка, у которой он работает, — злая и наглая. Она эксплуатирует Павлика, пользуясь его тихим характером. А чтобы он скорей выполнил работу, оставляет его ночевать в тёмной бане...

Павлик не появлялся.

Марина отыскала газету с тем объявлением, которое он подчеркнул, когда звонил хозяйке. Пробежала взглядом по словам: «...Требуется... беседка... Сиреневая улица 7... контактный телефон...».

Этот телефон так же, как и телефон мужа, был недоступен. Марина вызвала такси и поехала по указанному в объявлении адресу.

Было тёплое июльское утро. В коттеджном посёлке пахло скошенной травой.

Марина вышла из такси и увидела белую «десятку» у забора с табличкой «Сиреневая 7». Это была их машина.

Не совсем осознавая цель своего визита в этот дом, Марина отпустила такси.

Марина подошла к своей машине и заглянула в салон. Там на заднем сиденье она увидела спецодежду для сварочных работ и рабочую куртку мужа. Значит, Павлик здесь...

Забор был высоким и глухим. С улицы видна была лишь красная крыша одноэтажного дома и верхушки туй, растущих на участке. Доносился запах жареного шашлыка и натопленной бани. Там за забором слышался лёгкий женский смех и далёкий мужской голос.

Дрожащей от волнения рукой Марина нажала кнопку домофона, установленного на глухой и высокой калитке усадьбы.

Звонок разнёсся из дома на улицу. Видимо, этот звук проник через открытые окна.

— Зая! Не открывай! — произнесла женщина в глубине участка.

— У тебя домофон отключается? Это был голос Павла.

Марина, определённо, услышала голос своего мужа! Там за забором, после звука торопливых шагов, хлопнула дверь.

Марина продолжала нажимать на кнопку вызова. Мелодия звонка резко оборвалась. Огонёк кнопки погас.

— Отключили!

У Марины потемнело в глазах от нервного потрясения. Она постояла ещё минуту, осознавая, что её муж здесь, с другой женщиной, и его назвали «Зая».

— Павлик, принеси вино из холодильника! — крикнула нежным голосом за забором та, другая.

Марина, глотая слёзы обиды, пошла в сторону города. Только теперь она поняла всё в полной мере.

Приближаясь к подъезду своего дома, Марина надела солнечные очки. Она хотела скрыть от женщин, сидящих на скамейке, заплаканное лицо.

Дома ждала ещё одна беда. Дочь сообщила, что ей не хватило баллов для бюджетного обучения. Она не поступила! Но оставался вариант платного обучения.

— Значит, придётся идти в профессиональный лицей, — равнодушно ответила Марина. Дочь расплакалась и закрылась в спальне.

Вечером Павлик вернулся домой. Увидев лицо своей жены, он всё понял. Марина в глубине души очень надеялась, что муж оправдается, что найдётся какое-то объяснение случившемуся! Но нет. Муж молчал. Но самое страшное, что он молча начал собирать свои вещи.

— Постой, ты что, вот так просто решил уйти? Ты сошёл с ума? — Истерика начинала душить Марину, и казалось, что она так и задохнётся от ужаса, боли и стыда.

В этот вечер весь двор отошёл от своих телевизоров и прильнул к окнам. Такого скандала соседи давно не слышали. Тем интереснее был скандал, что случился он в тихой и скромной семье.

Прошло несколько горестных дней. Муж не появлялся и не звонил.

Любаша молчала, переживая за свою дальнейшую учёбу. Марина, поглощённая обидой на мужа, как робот, ходила на работу. Она замкнулась в себе и в своих переживаниях.

Летние дни становились жаркими.

Марина приоткрыла на своей маленькой кухне окно. Кухню стал наполнять свежий утренний воздух и уличные звуки. В доме был низкий цоколь, и поэтому окно приходилось прикрывать шторой, скрываясь от взглядов людей, заходящих в подъезд. А скамейка, на которой уже с утра расположились бабушки‑сплетницы, была так близко, что в кухне можно было расслышать их голоса.

Марина, встав за штору, уловила разговор соседок, услышав в нём своё имя. По отрывочным фразам она поняла, что судачат о ней и её муже.

— Ушёл… Живёт у другой бабы. Богатая. Говорят, что бизнес…

Марина отключила чайник, чтобы не шумел, и прислушалась, спрятавшись за штору.

— Вчера в супермаркете была, — рассказывала соседка. — Смотрю, Павел подъехал со своей бизнесменшей на её иномарке. Набрали полную корзину продуктов. Я в кассу позади них пристроилась, чтобы посмотреть. Взяли они коньяк и все продукты самые дорогие. Пять тысяч за раз заплатили. И покатили в её коттедж. Видно, совсем Павел из семьи ушёл. Живёт теперь в богатстве…

На кухню зашла дочь, и Марина торопливо прикрыла шторы. Не успела скрыть свои слёзы.

— Не плачь, мам, — спокойно сказала Люба. — Мне тоже обидно, что папа от нас ушёл. Но я же не плачу.

Марина подняла удивлённый взгляд на дочь.

— Ты всё знаешь, дочь?

— Город небольшой. Всё можно от людей услышать. Сначала мне подружка рассказала, что в субботу видела папу в ресторане с женщиной.

— В ресторане? — воскликнула Марина. — Да у него же костюма приличного нет!

— Значит, уже купили ему костюм и даже трусы, — с горечью в голосе ответила дочь. Семнадцатилетняя Любаша показалась Марине вдруг повзрослевшей.

— Я удивляюсь, мам. Наш тихий, добрый папа оказался человеком, способным на такое подлое поведение! Катается по всему городу с бизнес‑леди на её машине. В торговых центрах с ней появляется…

— Перед людьми стыдно. Уже соседки знают, — согласилась Марина. Ей стало легче.

Как будто тяжесть обиды, душившая её эти дни, отступила. Теперь она разделила её пополам с дочерью. Теперь она не одна в своей беде…

Любаша присела за стол рядом с матерью.

— Мне папа звонил уже не один раз. Интересовался, поступила ли я на бюджет. Всё‑таки я у него любимая дочь. И он не может вычеркнуть меня из своей жизни.

Любаша положила свою руку на руку Марины.

— Понимаешь, мама, я не хочу учиться в профессиональном лицее. Я хочу учиться в институте по специальности, которую для себя выбрала. Я подала заявление на коммерческое отделение.

— Люба, но у нас нет денег на платное обучение!

— Папа оплатит. Всю сумму за год обучения он перечислит мне на карту. Он сказал, что любит меня по‑прежнему…

Марина вскочила с места. Захлопнула форточку, чтобы бабки не услышали с улицы разговор на повышенном тоне.

— Ты что, не понимаешь, что он оплатит учёбу деньгами этой женщины! — закричала Марина.

— Успокойся, мама. Ты считаешь, что из чувства солидарности с тобой я должна остаться без образования? Пусть папа заплатит за всё зло, которое он нам причинил!

Марина села на стул и уронила голову на локоть.

— Папа купился на её деньги, и ты туда же…

— Нет, мама. И я не могу простить папу, — сказала Люба, и глаза её блеснули недобрым огнём. — Но от денег не буду отказываться. Папа сказал, что будет все четыре года мне учёбу оплачивать. Видимо, он собирается с этой женщиной жить долго и счастливо. Кстати, он сказал, что уволился с работы и будет работать водителем на её фирме. Он будет мне давать деньги из своей зарплаты.

Марина усмехнулась:

— Водитель — телохранитель по совместительству! Как быстро всё меняется…

Марина подумала несколько минут и, обняв дочь за плечи, сказала:

— Ладно, дочь, учись. Хоть что‑то хорошее будет из этой ситуации.

Спустя время у Павла с его второй женой родился ребёнок. Люба закончила институт. Павел действительно оплатил четыре года её учёбы. Ещё через несколько лет Павел развёлся и со второй женой. Недавно Павел женился в третий раз. Его избранницей стала молодая девушка — вдвое моложе его. Тоже, кстати, не бедная. Павел ездит по городу на дорогих машинах и совсем забыл о том, что всего лишь девять лет назад работал газоэлектросварщиком 5‑го разряда.

Вечерний фонарь

Он опять стучит в дверь! Звонок отключила, телефон отключила. А он зовёт тихим голосом: «Зоя, открой».

Сорокалетний мужчина стоит под дверью как мальчишка!

Зоя Сергеевна тихо прошла по коридору своей квартиры и подошла к зеркалу. Может быть, всё-таки открыть?

Она посмотрела на своё отражение:

Седина в волосах. Синяки под глазами. Потухший взгляд. И нет сил ничего менять. Нет сил думать о внешности... Нет! Пусть он запомнит меня красивой... Но нужно всё же объясниться!

Зоя включила свой телефон. Набрала контакт под именем «Любимый». Услышала звонок своего вызова на лестничной площадке. Обрадованный тем, что Зоя позвонила, Вадим закричал по ту сторону двери: «Зоя!»

— Вадим, — ответила женщина ледяным тоном. — Я не открою. Поговорим по телефону. Только перестань беспокоить соседей и уйди из подъезда. Встань под фонарь. Я позвоню.

Зоя расчесала волосы и подошла к окну. Со второго этажа её квартиры было хорошо видно, как Вадим вышел из подъезда в вечерний сумрак городской улицы. Встал под фонарём напротив её окна и достал телефон из кармана.

Зоя знала, что Вадим поймёт сразу, под какой фонарь нужно идти. Потому что с этим фонарём была связана история их знакомства.

В тот первый вечер он проводил её до квартиры. Безумно влюблённый, стоял под этим фонарём и искал глазами место нахождения её окна на втором этаже. Увидев его одинокую фигуру в пятне жёлтого света, она открыла окно. Он обрадованно помахал рукой. Зоя крикнула из окна: «Заходи». Это стало началом их встреч в уютной Зоиной квартире.

Вспоминая это, Зоя, отодвинув штору, смотрела через стекло на Вадима. Он сейчас так же, как тогда, стоял на том же месте.

Ветер развевал полы его плаща. Осенний моросящий дождик капал на его тёмные волосы.

Сердце Зои сжалось от жалости. Такой родной, такой любимый... И больше никогда мы не будем вместе... Сердце противно заныло. Тошнота подступила к горлу. Зоя торопливо, дрожащей рукой взяла свои таблетки и выпила.

Теперь таблетки и стакан с водой были всегда у неё под рукой. Нельзя волноваться. Врач предупреждал: «Никаких волнений и лишних эмоций!»

Если бы понимал сейчас Вадим, как он толкает её к этим лишним эмоциям и к аритмии!

Зоя подошла к окну. Вадим обрадованно помахал рукой, увидев появившийся в окне силуэт женщины.

— Я так люблю тебя, Зоя, — шептали губы Вадима.

Телефон зазвонил.

— Вадим, — начала Зоя свой короткий разговор. — Я больна. Месяц провела в больницах после инфаркта. Теперь мне угрожает сердечная недостаточность. Я лечусь. Мне нельзя волноваться. Оставь меня в покое!

— Зоя, я люблю тебя по-прежнему. Я хочу сидеть у твоих ног и ухаживать за тобой. Пусти меня.