Любавинские истории. Воздушный вояж "Зинаиды Ивановны"

Ольга Палагина, Александр Палагин

Любавинские истории. Воздушный вояж "Зинаиды Ивановны"

Пролог

Петька с ночи недоспал Утро всё сюрприз ваял

Кукла, гелий, платье — хоп

«Тёща» по небу плывёт.

Ольга Палагина

Лето в Любавино отшумело дождями и грозами, оставив после себя россыпь невероятных историй. У одних жителей эти воспоминания вызывали сладкую ностальгию, разливающуюся теплом где-то в районе солнечного сплетения. У других же — маниакальное желание кое-кому кое-чего «открутить», ибо степень личного участия в тех, уже обросших легендами, событиях у всех была разная.

И вот, наконец, наступила золотая осень, а в Любавино в Любавино всё было как всегда! Как говорится, горбатого могила исправит, а любавинца — разве что метеоритный удар. Причём хорошо выверенный.

Наш Петька Рогов — тот самый, чья «любовь» к незабвенной тёще граничит разве что не с уголовщиной (в прошлый раз он едва не довёл её до инфаркта) — возвращался домой из районного центра на своей машине. Он по привычке ехал не спеша, глазея по сторонам и покачивая головой в такт музыке, доносившейся из динамиков. И тут его взгляд упал на яркую вещицу, одиноко лежавшую на обочине дороги.

Не будем уточнять, что это было, но предмет сей был надувной, обладал шикарными формами и подозрительно напоминал женщину. Всё это великолепие было упаковано в блестящую новёхонькую коробочку. Остаётся лишь строить догадки: то ли прежний хозяин в панике избавлялся от компрометирующих улик, то ли новые повороты судьбы сделали подобные аксессуары ненужными в его новой жизни

Так или иначе, но сия диковинка волей судьбы попала в Петькины, как говорится, шаловливые ручки. Именно с этого эпохального момента началась новая череда уморительных историй в нашем любимом, почти уже родном Любавино! Ибо неутомимый, извилистый мозг одного из жителей этого благословенного городка невольно поспособствовал очередному проявлению всей широты русской натуры и, не побоимся этого слова, её фирменной непредсказуемости у всего остального населения. Со многими героями, дорогой наш читатель, вы уже знакомы.

Ведь человек, задумавший одно, построивший другое, а получивший третье — но с таким блеском в глазах, что это третье кажется ему верхом совершенства, — это, согласитесь, и есть наш человек! Где логика? Нету логики. Есть кураж. Есть драйв. Есть святая уверенность, что «авось само рассосётся» или, на худой конец, «кривая вывезет». А если не вывезет — стало быть, и не судьба. И в этой формуле, как ни странно, скрыта великая народная мудрость.

Ах, эта загадочная русская душа! Пока немец чертежи выверяет, а англичанин смету составляет, наш человек уже всё на коленке соберёт, да ещё и с огоньком, с фантазией и непередаваемым ароматом приключений на одно место. И ведь работает, шельма! Иной раз даже лучше, чем по чертежам.

Так вот к чему мы это? А вот к чему.

На следующий же день, едва забрезжил рассвет, Петька, толком не продрав глаза, уже вовсю возился над своим «шедевром» для обожаемой тёщи. Всё дело в том, что, как только он обнаружил эту резиновую пикантность, то сразу же воспылал «гениальной» идеей: как бы снова подколоть Зинаиду Ивановну и внести хоть какое-то разнообразие в их, снова ставшую размеренной, деревенскую жизнь.

Зная, что та раньше семи утра ни за что не встанет, Петька решил подняться пораньше, дабы подготовить ей свой очередной сюрприз. Ну любил он делать сюрпризы для своей «любимой» тёщи Что с ним поделать!

И вот накачал он резиновую «красавицу» гелием так, что та чуть не лопнула от гордости. Затем нарядил её в любимое тёщино платье, каждый цветочек которого был знаком местным псам лучше, чем их собственные блохи.

План был прост, как валенок: привязать это творение крамольной человеческой мысли за ногу к перилам крыльца, чтобы тёща, выйдя утром на крылечко: во-первых, потряслась до глубины своей необъятной души, во-вторых, хорошенько взбодрилась перед завтраком.

Вот только Петька одного не учёл — в этот раз у Зинаиды Ивановны зов природы случился раньше обычного Заслышав её шаги, он, словно тень ниндзя, юркнул за дверь, не успев толком привязать свой креативный шедевр.

И вот Зинаида Ивановна, выходя на крыльцо, распахнула дверь с привычной ей богатырской грацией. Сладкая зевота — точь-в-точь как у льва, проснувшегося после удачной охоты — едва не вывихнула ей челюсть, когда её слух уловил нечто странное. Вернее, странный звук. То был звук удара двери о что-то мягкое.

Этим «мягким», как вы догадались, оказался Петька, который, прибитый мощным ударом двери к стене (точь-в-точь комар к лобовому стеклу), плавно сползал вниз, оставляя на стене дома жалкий отпечаток своей бренной плоти. На этом Петькины столь амбициозные планы, похоже, на сегодня и закончились

Зинаида Ивановна, краем своего всевидящего ока заметив это падение, замерла в блаженном недоумении. Другим же краем глаза, в предрассветной дымке, она узрела НЕЧТО! Нечто, что заставило бы даже самого Фредди Крюгера искать утешения в объятиях своей мамочки: на неё надвигалась её собственная копия! Рыжая, нарумяненная, с алыми разверзнутыми губами, в её же родном, любимом платье!

В голове Зинаиды Ивановны одна за другой промелькнули мысли о клинической смерти, клонировании овец и инопланетных захватчиках. Но раздумывать ей было некогда — она живописно рухнула в обморок, аккурат рядом с Петькой.

А копия Зинаиды Ивановны, задумчиво покачавшись над двумя распластанными тушками и полюбовавшись плодами своего явления, медленно поплыла в предрассветной дымке покорять просторы Любавино и его окрестностей, начав новую, полную приключений и неожиданных поворотов жизнь...

Глава I Банк, лепестки, любовь

С Наполеоновским размахом Герой наш действовать умел Но только все попытки прахом

— Ромео снова не удел

Ольга Палагина

В любой точке нашей необъятной родины, будь то Рязань или Урюпинск, непременно найдётся такой милый сердцу городок, подобный нашему Любавино. Городок, где живут люди с размахом — кто во что горазд. И если в этом повествовании кто-то вдруг, грешным делом, узнает себя — что ж, значит, так тому и быть. Мы же, со своей стороны, клянёмся, что пишем исключительно ради благой цели: чтобы, посмотрев со стороны на таких же, как мы с вами, обывателей, вы, дорогой наш читатель, смогли от души посмеяться и, быть может, сделать для себя кое-какие выводы. Да, но о чём это мы? Ах, вот о чём

Золотая осень, сменив жаркое лето, щедро сыпала листву на головы прохожих. В это самое время наш герой, Геннадий Алексеевич, сидел на террасе своего ресторана и с видом человека, терзаемого тяжёлым несварением, уныло ковырялся в тарелке с несчастным куском мяса.

В «Версале» (а именно так теперь именовался его бывший «Райский уголок»), было как всегда многолюдно, и вежливые официанты сновали с подносами между столиками, разнося соблазнительные ароматы изощрённо оформленных блюд. Почему наш герой решился на этот ребрендинг, сменив рай на Версаль — загадка, ответ на которую лежит на самой поверхности. Но об этом, дорогой наш читатель, мы поведаем вам чуть позже.

Казалось бы, дела у Геннадия Алексеевича шли в гору: ресторанный бизнес, сдача помещений, поставки гранита и даже свежеразросшийся (благодаря новоявленному партнёру Станиславу Викторовичу) бизнес по установке кондиционеров — всё это исправно наполняло его карманы. Жизнь, казалось, удалась! Но парадокс состоял в том, что чем полнее становился кошелёк, тем грустнее делалось на душе.

В последнее время его преследовала навязчивая идея, засевшая в голове, словно заноза: как бы вымолить прощение у обожаемой Веры Анатольевны и наладить с ней отношения. Всему виной была та злополучная встреча, когда он, окрылённый музой и щедро сдобренный градусом, решил нагрянуть к ней с предложениями, которых она от него вовсе не ожидала. Задуманный перформанс, призванный произвести ошеломительное впечатление, обернулся полным провалом — с прямо противоположным результатом.

Он до сих пор терялся в догадках: что же пошло тогда не так и отчего его дражайшая Вера Анатольевна не оценила тот его искренний порыв?

Станислав Викторович, как человек осведомлённый, прекрасно знал (что вы, конечно, помните), что записки были перепутаны. Но, как истинный джентльмен, хранил сию тайну за семью печатями. Сама же Вера Анатольевна, будучи женщиной до мозга костей, не просто скрыла этот факт — она раздула его до размеров государственной измены. Она дефилировала перед страждущим Геннадием Алексеевичем, словно пава, демонстрируя оскорблённое достоинство, с дьявольским удовольствием наслаждаясь плодами его вины. И тут, как говорится, классика жанра: у слабой женщины мужчина просто во всём виноват, а у сильной О! У сильной — он должен быть ещё и наказан!

Но это были ещё цветочки.

На днях он столкнулся с одной из тех загадок, что способны потрясти даже самого флегматичного банковского клиента. Вот представьте себе: с циничной простотой банк вдруг ни с того ни с сего заблокировал ему расчётный счёт. Прислал электронную депешу, в которой даже не удосужился указать причину этой самой блокировки — и был таков.

А управлял-то этим финансовым учреждением не кто иной, как Егор Шевцов. Да-да, тот самый Шевцов, которого Ниночка с Андреем как-то оставили на ночном «пикнике» в лесу тет-а-тет с огромным лосем (животное, признаться, в программу изначально не включали, но форс-мажор, знаете ли, никто не отменял).

Ирония судьбы заключалась в том, что Егор этот являлся бывшим одноклассником Геннадия Алексеевича, с которым у того были отношения, скажем так, не теплее, чем у кошки с собакой.

Пылая благородным гневом, наш бизнесмен, рассчитывая на скорое разрешение казуса, явился в банк лично — в надежде на обстоятельную беседу с Егором Ильичом. Но вместо этого имел весьма сомнительное удовольствие в виде утомительной беседы с тамошними клерками, чьи лица выражали ровно столько эмоций, сколько положено по должностной инструкции. Сам же Егор Ильич передал, что «чрезвычайно занят» и никак не может уделить бывшему однокласснику ни минуты своего драгоценного времени.

Итогом долгих споров с менеджерами различных уровней явилось язвительное заявление работников банка, озвученное словно царский подарок, которое навсегда отложилось в памяти Геннадия Алексеевича в виде следующего диалога:

— Предоставьте, пожалуйста, весь список ваших грехов в стихах и прозе, оформленных соответствующим образом, а мы, словно мудрые совы, рассмотрим их под микроскопом в течение семи рабочих дней. По итогам этого увлекательного чтения вынесем соответствующий вердикт

— И каковы шансы, — спросил тот с надеждой безнадёжного должника, — что после того, как я выложу перед вами всю свою, так сказать, подноготную, мой счёт снова запоёт птицей свободы?

— В подобных ситуациях, — томно ответили клерки, поправляя воображаемые пенсне, — банк может принять решение о дальнейшей ссылке вашего счёта в финансовую Сибирь, а то и на Северный Полюс А может быть, и милосердно помилует Всё зависит от того, какие скелеты мы обнаружим в вашем шкафу, а именно — в ваших стихах и прозе.

— Ого! — воскликнул Геннадий Алексеевич, чувствуя, как в жилах закипает кровь. — И что же мне делать, если вы решите, что я недостоин пользоваться своими собственными деньгами?

— В случае продления финансовой опалы обращайтесь в арбитражный суд, — с невозмутимостью жрецов ответствовали клерки. — Там, может быть, вас и услышат. Хотя... — они обменялись лёгкой полуулыбкой.

Тот застыл на мгновение, лицо его покраснело, покрылось испариной и вытянулось в таком недоумении, будто ему только что сообщили, что земля — квадратная. Не прощаясь, он выскочил из банка, хлопнув дверью с такой силой, что затряслись стеклянные перегородки.

В его голове начали роиться подозрения. «Кто же стоит за этой чёртовой блокировкой?» — думал он. Его «чуйка» (так он называл свою интуицию) недвусмысленно указывала на старого знакомого — Егора Шевцова, человека, чья репутация была скользкой, будто извивающийся угорь.

С детства они соперничали с особым остервенением — не раз украшая друг другу физиономии синяками да кровоподтёками. Дрались за лидерство во дворе, из-за спортивного интереса, а то и просто от избытка сил. В старших классах добавился и благородный повод — девичьи сердца. Время тогда было весёлое, простое, без гаджетов, но зато, ох, какое интересное! Дрались по правилам: лежачего не били, иногда оговаривали условия — до первой кровинки, до первой слезинки. И что характерно — зла не держали: подрались — помирились.

Но Егор Шевцов — тот ещё фрукт — всегда был трусоват и предпочитал нападать исподтишка либо в компании таких же «героев». Нормальные пацаны дрались один на один или стенка на стенку, а этот всегда таскал за собой свиту.

Наш герой был его полной противоположностью — бесстрашный сорвиголова с пелёнок. Его растила пожилая тётка, из той самой «старой гвардии», — женщина одинокая, закалённая жизнью. И когда на него накатывала вражеская орда, он без раздумий бросался в бой, выискивал заводилу и отправлял ему в нос такой апперкот, что у того моментально появлялось желание пересмотреть свои жизненные ориентиры. Остальные же мгновенно теряли боевой дух и ретировались, сверкая пятками.

Так что сейчас, прокручивая в голове весёлые и слегка хулиганские воспоминания, он почти наверняка знал, кто приложил руку к блокировке его счёта. Да и репутация Шевцова сама весьма этому способствовала.

Выудив мобильник из кармана, Геннадий Алексеевич набрал своего юриста. Тот, выслушав трагическую оду замороженным средствам, пообещал разобраться в кратчайшие сроки. В провинциальном городке, где каждый чих становится достоянием общественности, подобные расследования не занимают много времени. Сарафанное радио работает великолепно.

Долго копать юристу не пришлось. Идея блокировки счёта действительно принадлежала Егору Шевцову. Это была его обычная практика: держать средства клиента на счетах банка и пользоваться ими какое-то время бесплатно. Видимо, он рассчитывал, что Геннадий Алексеевич, терпеть не могший бюрократическую волокиту, плюнет на всё и согласится на простое решение. Тогда Шевцов предложил бы старую схему: перевод средств на другие счета под «скромные» проценты, половина из которых оседала в его бездонных карманах.

Так-то вот! Оказалось, бравый управляющий развернул целую финансовую аферу. Деньги бизнесу требуются ежедневно: поставщикам, работникам, государству. За каждый день просрочки несчастные предприниматели платили штрафы, растущие как грибы после дождя. Большинство предпочитало откупаться по тихой схеме. Те же редкие смельчаки, что решались судиться, быстро понимали: правосудие — процесс неспешный.

Так и процветал бы «банковский» бизнес Шевцова, если бы он не решил испытать судьбу, наложив лапу на счёт человека с мутным полукриминальным прошлым. Но на это он и делал ставку: дойди дело до суда, с такой репутацией у Геннадия Алексеевича шансов бы не было.

Выяснив всё это, в пятницу вечером он уселся на своей любимой террасе и, точно так же, как и в прошлый раз, когда мы только познакомили вас с нашим героем, его мучили две нерешённые и весьма сложные проблемы. Первое и самое важное — это невозможность хоть какого-то общения с объектом своего обожания — Верой Анатольевной, а второе — это явно несправедливая блокировка счетов в банке. И со всем этим надо было что-то делать.

И вот, сидя за столиком со своим бывшим конкурентом, а теперь уже партнёром и другом, Станиславом Викторовичем, в своём уютном ресторанчике, Геннадий Алексеевич по-дружески поделился неожиданно возникшей — просто возмутительной! — проблемой с банком:

— Ты представляешь, вчера банк заблокировал мой расчётный счёт

— Ого!.. А за что?..

— Подозрения вызвали мои расходы, понимаешь ли Представляешь?! — он до сих пор всерьёз удивлялся произошедшему факту.

— Ты, часом, не пытался купить остров в Тихом океане за наличные? — улыбнувшись, попытался разрядить обстановку Станислав Викторович.

— Какой там — отмахнулся тот.

— Так надо выяснить саму причину блокировки, — оторвался на мгновение от хрустящего салата Станислав Викторович, отложив вилку с аппетитным кусочком мидии.

— Да там хоть за выясняйся Кучу бумаг потребовали, всю подноготную им возьми да на блюдечке выложи В стихах и прозе, ти-ё-мать! Потребовали указать, на что я снимал и тратил свои собственные деньги, включая личные расходы! Требуют предоставить подтверждающие документы!.. Вот такой талмуд теперь им надо собрать!

И он сокрушённым выражением лица изобразил воображаемый Эверест.

— Пока мы его соберём — а это время Потом они эту гору семь рабочих дней рассматривать будут, а у меня расчёты все зависли, представляешь.

— Да уж Ситуация. — участливо вздохнул Станислав Викторович, но вилку с мидией всё же отправил по назначению. — Но что-то же можно придумать!

— Да есть тут у меня мыслишка одна Егор этот Шевцов бабосики таким образом зарабатывает. — Геннадий Алексеевич потянулся за бумажной салфеткой и тщательно вытер рот.

— Ха, этот упырь?!.. Чёт даже не удивительно. — усмехнулся тот, с аппетитом налегая дальше на великолепный салат с мидиями.

— Что теперь делать, ума не приложу Раньше всё просто было — дал в морду или имущество какое отжал для вразумления. Глядишь, и с человеком уже работать можно А сейчас?! А-а? — и он с безнадёгой смял салфетку и бросил её на стол.

— Ну подожди, должен же быть какой-то выход. Надо просто хорошенько подумать — и Станислав Викторович с задумчивым видом полез в телефон. — Быть такого не может, чтобы ничего нельзя было сделать!.. — пробубнил он себе под нос, открывая новые вкладки по интересующим его запросам.

И вдруг взгляд Геннадия Алексеевича вспыхнул: в его поле зрения возникла машина Веры Анатольевны, паркующаяся у магазина напротив. А из неё, словно Венера из пены морской, явилась и сама хозяйка авто. В мгновение ока лицо его преобразилось, подтянулся животик, расправились плечи, мощной пятернёй были прибраны остатки волос на макушке — и вот перед вами, дорогой читатель, уже не солидный мужчина средних лет, а застенчивый юнец, с обожанием следящий за каждым движением своей богини.

Станислав Викторович всегда с наслаждением наблюдал эту метаморфозу, происходившую с его новым партнёром, и всякий раз поражался силе женской природы и её власти над представителями рода мужского, способной превратить матёрого бизнесмена в робкого школьника.

— Ну как мне к этой «звезде» клинья подбить?.. — простонал наш горе-влюблённый.

— Да просто как и к любой женщине — вернувшись к телефону, произнёс Станислав Викторович, явно наслаждаясь ролью стратега. — Надо на неё просто произвести незабываемое впечатление

— Опять?! — Геннадий Алексеевич вздрогнул так, будто ему предложили ещё раз прыгнуть с парашютом, но без парашюта. Трагически схватившись за сердце и с досадой покачав головой, он выдохнул: — Ага В прошлый раз я уже произвёл впечатление На всю округу

В памяти его тут же всплыла яркая картина: Вера Анатольевна с метлой, аки фурия, гоняет их по двору, словно стаю наглых котов, с остервенением швыряя в них обувь, посуду и всё, что попадётся под руку. Сейчас, конечно, можно было бы и посмеяться, но воспоминания всё ещё отдавали лёгкой головной болью.

— Ну-у В тот раз у нас косяк вышел, — почёсывая подбородок, заметил Станислав Викторович, припоминая не то трагикомедию, не то цирковое представление с их участием. — Зря мы тогда решили под градусом к ней заявиться Да и инициатива у тебя была, мягко говоря так себе. Сейчас нужно её удивить чем-то реально крутым, масштабным! Чтобы у неё дух захватило!

— Чем такую звезду удивишь? — рухнув в кресло, словно подкошенный, развёл он руками. Объект его страстных желаний и чаяний скрылся из виду в дверях магазина напротив.

— А вот тут надо подумать — загадочно протянул тот, — и о банке с твоим одноклассником тоже надо будет поразмыслить

В груди Геннадия Алексеевича вспыхнул маленький огонёк надежды. Сам-то он никогда не отличался особой креативностью — его методы были просты, как топор: прямо в лоб, грубо и с нахрапом. Но вот Станислав Викторович! Это был настоящий гений в его глазах. За два с лишним месяца тот успел стать для него чем-то вроде волшебника, который бесконечно извлекал свои гениальные идеи из черепной коробки, будто фокусник кроликов из шляпы. Идеи эти так и сыпались из него, словно из рога изобилия, который кто-то постоянно трясёт. Наш предприимчивый бизнесмен даже начал корить себя за то, что судьба не свела их раньше. Сколько упущенных возможностей!

Но у самого Геннадия Алексеевича с недавних пор начал иссякать поток мыслей по поводу покорения сердца недосягаемой Веры Анатольевны. Его фантазия, как старый кран, выдавала лишь редкие капли разумных мыслей, которые тут же испарялись под её воображаемым ледяным взглядом.

А вот дела с банком тут перед нашим бизнесменом вырастала не просто гора, а Эверест, сложенный из бесконечных отчётов, выписок и прочей бумажной лабуды. При одной мысли об этом бюрократическом апокалипсисе хотелось не просто взвыть, а исполнить арию отчаяния, попутно разрывая на себе рубашку, как тому герою из индийского кино! А учитывая ещё и сроки, назначенные банком, от отчаяния вообще хотелось взреветь, словно орангутан, на всю округу и поколотить огромными кулачищами свою могучую одинокую грудь.

Тут из дверей магазина выплыла наша очаровательная Вера Анатольевна. Она посмотрела куда-то в небо, улыбнулась своей фирменной улыбкой — той самой, от которой у нашего страждущего подкашивались колени, — поправила волосы и направилась дальше лёгкой, почти невесомой походкой.

Несчастный влюблённый опять торопливо подскочил со своего кресла и замер, будто олень перед фарами грузовика. Только глаза его продолжали метать молнии обожания, провожая удаляющуюся точёную фигурку, дефилирующую в следующий магазин.

Станислав Викторович в очередной раз с сочувствием посмотрел на коллегу. Но он не осуждал. Нет. Потому что сам был таким же в пору ухаживания за своей женой. Да и сейчас, бывало, при виде обожаемой супруги все мысли вылетали у него из головы, и он напрочь забывал, что делал или собирался делать. Так что он как никто другой, понимал состояние друга.

Вообще, терзаниям нашего влюблённого героя можно было только посочувствовать. Некоторое время назад он предпринял ряд попыток вновь наладить отношения с женщиной своей мечты. Но она, словно айсберг в Тихом океане, была неприступна, холодна и неумолима. Роскошные букеты, целые охапки роз прибывали к её салону с единственной целью — растопить этот лёд. Она же, с грацией пантеры, демонстративно отправляла их в урну, стоящую прямо у входа, давая понять, что её совершенно не волнуют чувства Геннадия Алексеевича. Однако, он замечал, как перед этим её пальцы на секунду задерживались на лепестках, будто проверяя, настоящие ли.

В один прекрасный день он отправил к дверям её салона несколько корзин цветов, приказав доставщику устроить настоящий розовый «душ» из лепестков для автомобиля своей возлюбленной. План был настолько безупречен, что сам Купидон должен был пустить слезу умиления. Но всё пошло через одно общеизвестное место — с самого утра небо подложило ему свинью и разразилось мелкой, пакостной моросью, которая превратила благоухающие лепестки в липкую массу, приклеив их к автомобилю, словно канцелярским клеем.

Ярость Веры Анатольевны можно было ощутить даже в соседнем квартале. Её можно понять! Она планировала триумфально выехать из салона по срочным делам, но вместо этого обнаружила, что её роскошный BMW превратился в розовую, липкую тыкву. Дворники беспомощно взвизгивали, отказываясь бороться с этим цветочным апокалипсисом. И наша королева красоты, со свежей укладкой, стояла под мелким, унылым дождём и с остервенением отдирала лепесток за лепестком с лобового стекла, проклиная своего воздыхателя на чём свет стоит.