Имя ведьмы

Он только рассмеялся, отложил ложку и прислонился к дверному косяку. Было странно легко, словно их снова отмотали назад, но только с другим знанием, с другим воздухом. Без той тягучей боли. С лёгкой неловкостью, но уже без отчуждения.

Так прошёл почти весь май, в полусонном, растянутом темпе. Он вернулся в университет. Скучал по кабинету, по распорядку, по усталости в голосах студентов перед экзаменами.

Коллеги замечали, что он изменился. Будто что-то внутри стало мягче, сгладилось. В нём снова появился тот, прежний Илья, с тихим голосом и чуть ленивыми интонациями, но уже без вечной тени под глазами.

Студентки всё ещё приносили книги на подпись. Делали это как будто невзначай: «Пожалуйста, распишитесь, у меня мама ваша фанатка», «Вы не представляете, как я плакала в конце», «Это же про вас, да?». Он подписывал машинально, не поднимая глаз. Иногда писал имя, иногда просто «удачи в сессии».

Однажды девушка с третьего курса, блондинка с ярким маникюром, сказала подруге вслух, думая, что он не услышит:

— Главное зажечь в нём искру. Остальное само пойдёт. Он же писатель. Красивый, молчаливый, немного страдающий. Надо просто нажать на нужное.

Он ничего не сказал, но усмехнулся про себя. Потому что его искра уже была дома. Та, что в его рубашке бродила по кухне, пыталась готовить ужин по сомнительному рецепту из интернета и вечно забывала, где стоят специи. Та, что оставляла в ванной волосы и шумно пела, думая, что он её не слышит. Та, что теперь бегала на пункты выдачи маркетплейсов с азартом, потому что он однажды сдуру показал ей, как они работают. Та, что по привычке проводила рукой по его плечу, проходя мимо.

Она входила в его жизнь заново, шаг за шагом. Не как буря, а как что-то естественное и привычное, что вернулось на своё место. И он не мешал. Только позволял этому происходить.

Через пару недель Миле удалось решить вопрос со своей «официальной смертью». Помог всё тот же следователь, который занимался делом два года назад. Всё оказалось на грани, почти абсурдным. Илья дал показания, что тело, найденное на Лосином острове, было опознано ошибочно. Психоэмоциональное состояние, стресс, внешнее сходство — он повторял это вслух, убеждая не только следователя, но и самого себя.

Мила придумала историю о путешествии по Европе, совпавшем с началом пандемии. Без связи, без документов, которые она якобы потеряла. Слишком надуманно, слишком вяло. Но это сработало. Это и еще одна спортивная сумка. Илья не одобрял методы Милы, но ничего не говорил. Главное, что она вернулась к нему.

История, конечно, попала в газеты. Несколько строчек в жёлтой колонке: «Женщина, признанная погибшей, вернулась домой спустя два года». Фамилия была другой, но журналисты быстро нашли нужные связи. Его книга взлетела ещё выше. Теперь фанаты с пеной у рта обсуждали, знал он или не знал, что она жива. В университете у него спрашивали, как так. Илья только пожимал плечами и говорил, что не может об этом говорить. И это было правдой.