Талисман этого места. Девушка с зелеными волосами

В холле,ожидая закипающийчайник, я несколько расслабилась. Стянулашарфик под подбородок. Для воспалённоголица даже он казался жёсткой тёркой,особенно нос страдал. И в тот момент,когда уже щёлкнула кнопочка чайника ия выбиралась из уютных мягко затягивающихнедр диванчика, из-за угла нашегонепростого коридора появился любительтурецкий свитеров, с термосом в руках.

Конечно, вид у меня былне самый прелестный – белыйспортивный костюмчик и белый шарф подподбородком создавали эффектный контрастс моей пылающей физиономией, но воспитанныйинтеллигентный человек не стал бы ронятьтермос.

«Выпрям с экрана телевизора сошли, там какраз с точно такой же физиономией японскуюмакаку показывают!»

Натянув шарф до самыхглаз, я, стараясь не расплескать кипяток,понесла заваренную ромашку к себе вномер.

Вслед мне раздалось навесь коридор громкое «Можетвам врача вызвать?».

Маски и макияж немножкопомогли и я спустилась вниз, завтракать.Сидя в уголочке, спиной к основномузалу, я обдумывала свой маршрут гулянья– к морю идти притаком ярком солнце сегодня опасно длямоего лица. Можно погулять в городе,походить по магазинчикам, напиться кофес марципанами, да и в любимом сквере япока не была...Задумавшись, я пропустиламомент, когда «турецкий свитер» уселсянапротив, за мой стол, со стаканомапельсинового сока.

– Извиниться подошёл,–сообщил он тихим голосом.–Впечатление было сильное,не удержался от некорректных комментариев.Это не допустимо. Чокаемся в знакпримирения? Вы кофе, я соком. И забудемутреннюю встречу. В конце концов, мы всепроизошли от обезьян. Термос, кстати,разбился.

Схватив телефон иключ-карту со стола я выскочила изресторана.

Я люблю смотреть наянтарь, особенно когда его много. Люблюподержать в руках, примерить все изделия,что попадаются мне на глаза. Главное,постараться удержать себя в руках, и непримерять кольца на все пальцы, понескольку браслетов на оба запястья.Продавцы пугаются...

В этот раз я разрешилапосетить себе только три магазинчика.Удовольствие надо растянуть. Вдруг ещёбудут «негуляльные» дни, когда дождьили слишком сильный ветер на позволятбродить вдоль моря.

В магазинах обнаружилсялишь стандартный «советский» наборукрашений из формованных янтарных бусин– кольца, браслеты,серьги, ожерелья и чётки – всёиз одинаковых круглых бусин различимыхлишь по цвету. И только два кольцавыделялись на общем фоне.

В том, что подороже,почти необработанный камень прозрачногояркого жёлтого янтаря неровной формы«вопил» от боли. Два соразмерныхсеребряных диска, врезались в его телокак безразличные циркулярные пилы.Дизайнерское видение, мать его...

Второе – насеребряной основе маленький цилиндрик,как свёрнутый грамота–свиток,камень нежно–медовогоцвета, перехваченный тонкой серебрянойниточкой. Кольцо-«послание» так иосталось у меня на безымянном пальцелевой руки.

Если Вам по каким-топричинам приходится пить хороший кофене из фарфоровых чашек, а из картонныхстаканчиков «на вынос», добавьте гармониив процесс – займителавочку в уютном сквере с хорошимгородским пейзажем и хорошим обзором.

Есть у меня такой любимыйскверик – настоящаялапочка. Всего четыре лавочки, клумбыпосередине плотно засажены кустами розразных сортов. Одно удовольствие глазетьна курортную жизнь и вдыхать розовыйаромат. А в самом центре, среди клумб,огромный старый платан. Сквозь еголистья почти не щурясь можно смотретьна солнечные лучи даже в июльскийполдень. В этом скверике очень правильныелавочки, они рассчитаны на людей сдлинными ногами. Моя – самаяудобная, третья по счёту от угла дома.С неё можно без помех созерцать прекрасныйстарый, но возрождённый к жизни,светло-серый дом напротив и придумыватьистории про жильцов.

Сегодня, в мой первыйгородской марципаново-янтарный день,можно было не фантазировать. С «моей»лавочки прекрасно было видно на третьемэтаже дома открытое французское окнос маленьким балкончиком и пухлую дамусолидного возраста в легкомысленнораспахнутом розовом атласном халатике.Дама пыталась протиснуться то одним,то другим боком в узкую дверцу, чтобыполить кипельно белые и кроваво красныелевкои в навесных горшках. От усердияу неё дрожали руки и струя воды из лейкиразлеталась на мелкие капли. Сверкнувна доли секунды на солнышке они, ужесовсем невидные, попадали на ступениперед магазинами. Наверное попадало ивходящим-выходящим покупателям, потомучто некоторые нервно вздрагивали...

Закончив с кофе икоробочкой марципановых конфет, явернулась в гостиницу.

Сегодня жёлтый фонарьмаяка в коридоре горел в пол силы, немешал рассмотреть плотную группу людей.Сгорбившись и наклонившись вперёд, ониуставились на экраны трёх широкихмониторов. Я тоже засмотрелась. Уже изабыла как это занимательно – смотреть немое кино.

Я так увлеклась, чтопозабыла обо всем на свете. Вытянув шеюнаблюдала развитие событий на экранецентрального монитора. От неожиданнопронзительного «Вы что тут делаете!»вздрогнули все и разом повернули головы.

Стало заметно, что передмониторами сидят два человека. Слева – иногда мелькающийв светских тусовках режиссёр, справа,ближе к моему номеру,«турецкий свитер».Только сейчас он был в белой футболкеи тёмно-зеленом кардигане, весьумыто-сияющий.

– Что вы тут пялитесь!Вам нельзя! Не смейте смотреть!,– по-прежнемугромко, но уже без визгливых интонаций,раздавалось справа от меня. Кто-товцепился в рукав куртки чуть выше локтя.

Повернув голову я сталавнимательно рассматривать неуравновешенногогражданина. Упитанный такой «кабачок»,высок, почти с меня ростом. Довольномолодой, но с отёкшим обрюзгшим лицом,то ли пьёт много, то ли аллергия запущенная.Волосы тёмные, подстрижены по нынешнеймоде, с выбритым затылком и дурацкимпимпой-хвостиком на самом темечке. Намальчишках смориться забавно, но длятакого неспортивного «малыша» стильнеподходящий. Короткий свитернеопределённого тёмного цвета заканчивалсяне доходя до ремня и совсем не скрывалвыпирающего «пивного» животика. Джинсыможно бы и на размер побольше выбрать.

Оказавшись в центревнимания кинотоварищначал нервничать. Не знал какой реакцииожидать. Оглядев полностью отвлёкшуюсяот работы группу я обратилась с просьбойк самому, на мой взгляд, главному:

– Отцепите это от меня,пожалуйста.

– Митечка,оставь даму в покое. Она зритель, должнобыть уважение, – сказалбывший «турецкий свитер».

Больше, к счастью, никаких указаний не потребовалось.

Глава 3

- «Что же это такое!», думала я стоя по тёплым душем одновременно любуясь кольцом на руке, сниматьего по прежнему не хотелось, «Кактолько происходит что-нибудь приятное,так эти ударники кинопроизводства туткак тут, и обязательно подсунут «ложкудёгтя». Надо сегодня выспросить удежурных девочек часы всех этих киносмени сматываться куда-нибудь на это время».

Пострадавшему от солнцалицу все ещё требовались реабилитационныемероприятия. Повторив поэтапно весьпредыдущий курс, я устроилась в подушках.По телевизору одна из программ милостивопоказывала дневной фильм, чёрно-белуюклассику. Узнать сюжет я не успела,уснула через несколько секунд.

К моему пробуждениюпогода существенно переменилась. Всесерое – небо, море,песок. Полный штиль, никакого движения.Из звуков лишь скрежет детской железнойдороги. Отдыхающий народ на променадеперемещался суетливо, будто временидля гулянья совсем впритык и, собственноговоря, уже все опаздывают. Постоявнемного у парапета набережной, я вернуласьв гостиницу и через вестибюль вышла наулицу, ведущую в парк.

Десять лет назад, в нашпервый приезд, парк был самой настоящейокраиной города. Мой отель был последнимстроением. Если не считать пары-тройкиодноэтажных домиков, построенных вначале прошлого века в немецком вкусе.

Спасибо прусскомуимператору, парк удался на славу. ВидимоФридрих Вильгельм не только не поскупилсяна устройство парка на дюнах, но и личноследил за работами. Говорят, что сто слишним лет назад зелёная прогулочнаязона тянулась вдоль дюн почти на четырекилометра и значительно больше поширине. Но даже то, что осталось вызываетумиление. Деревья огромные, многие почтистолетние. Вдоль дорожек разноцветныерозовые ряды. Сколько труда в это вложено,один плантаж чего стоил! Перекопать всютерриторию на глубину не менее полуметра,это совсем не шутка! Недаром и сам парк,и даже известный ресторан в нем, называлсяв благостные дореволюционные временакрасивым французским словом «Plantage» –«глубокая вспашка». Мнекажется, что подобное название помогалоне забыть о вложенных финансах и труде.О Фридрихе Вильгельме IV тоже не забыли.Шикарный дуб – императорский,высажен и выращен в его честь.

Через несколько дней,от местного краеведа я узнала, что дуб– большая редкостьи высочайшая историческая ценность.Один из трёх Императорских дубов,посаженных в 1871 году в честь победы вовремя франко-прусской войны. Битвабыла,кажется,возле пограничногогородка-крепости Седан. Победа прусскихвойск над французами была настолькосокрушительной, что помимо полнойкапитуляции французов привела в итогеи к свержению династии Бонапартов.

Никто и не подозревал,высаживая императорский дубы, что онибудут напоминать не столько о победе,сколько о начале конца европейскихмонархий. И что совсем в скором временик власти придёт не осознающее людскойморали и жадное общеевропейское мещанскоебыдло под научно обоснованным названием«капиталист». А из тех трёх дубов вначале двадцать первого века «в живых»остался только один, названный в честьгерманского императора и короля ВосточнойПруссии Вильгельма I.

Несмотря на осень ипасмурную погодку, народу хватало и впарке, и на пляже. Через два круга гуляньяочень захотелось одиночества, но небыло сил уходить далеко. И я заняласкамейку, одну из тех, что разместиливдоль длинной деревянной дорожки.

Сидеть на скамейке,раскачивая ногами, было здорово. Но заспиной у меня, на песчаном взгорке, былокладбище и это очень нервировало.Кладбище довольно старое, давно и хорошозаросшее, с красивой сплошной оградой.Но, во-первых, я знала, что оно там есть,а во-вторых, мне опять на глаза попалисьпирамидки. Этот новый вариант «послания»совсем не понравился.

Никто из гуляющих необращал на них ни малейшего внимания.Правда увидеть коричневые пирамидкина заросшем склоне в начинающихсясумерках было сложновато. Толькоспециально приглядевшись, как я, отнечего делать... Каждый из камней выгляделкак сгоревший пирог с неровной чёрнойповерхностью и неровными беловатымикраями.

Если присмотретьсяповнимательней, то сам по себе каменьдовольно интересный. Такие частовстречаются по берегам рек, на взморье.Цвет минерала «гуляет» в зависимостиот наличия определённого количестважелеза – это такойбурый железняк. В каждой местности, гдеон встречается, имеет разные названия,но мне больше всего нравится «бархатнаяобманка». Недавно камешек получил ещёодно название. Кому-то из великих геологов«измятая» поверхность камня и внутренняячернота напомнила известное произведениеГёте и появилось новое имя «гётит».

К чему так много пирамидокиз этого камня? Может кто-то поддерживаетстатус кладбища, как «страшного места»?

Скорее всего днём камнисобирали на берегу, а в сумерках устраивали«кладку». Живо представилось как девушкас распущенными спутанными волосами вдлинной тёмной юбке с мокрым подоломбредёт с полотняной сумкой, нет, лучшес плетёной корзинкой, в руках и высматриваеткоричневую бархатную обманку, обязательнорасколотую.

Я посидела немного,пережидая лёгкую нервную дрожь... Всё-такинадо попроще ко всему относиться ипридумывание страшилок оставитьдесятилетним девочкам.

Стало потихонькусмеркаться. Зажглись фонари, но ещёслабым неясным светом. Бледно-голубогосвет выхватывал только деревянныйтротуар, устанавливая жёсткую тёмнуюнепроницаемую стену чётко по контурунастила. Не видно ни кладбища, ни камней,никаких других «ужасов нашего городка»...

– Как вы думаете, чтоэто за птички? – спросилприсевший рядом со мной пожилой мужчинас палочкой в классическом синем спортивномкостюме, клетчатом пиджаке и клетчатойкепке в тон пиджаку. – Наколибри похожи, смотрите, как крылышкамимельтешат.

– Это не птички,–севшим от ужаса голосом,прохрипела я.– Этомышки летучие.

Накинув капюшон я вочень быстром темпе, который запрещаласебе последние годы, ринулась вон изпарка...

На набережной гуляли ивовсю развлекались люди всех возрастов.С разных сторон неслась музыка. Подногами вертелись мелкие собачки,привезённые дамами и господами на отдых.Антон Павлович притомился бы, выбираяиз всего разнообразия собачку для своегорассказа. Интересно, какая бы получиласьистория, если вместо дамы с собачкойбыл бы господин с таксой, например.

Пахло несвежими пирогами,суррогатным кофе с молоком, сигаретнымдымом. Время от времени в устоявшуюсягамму запахов врывался резкий ароматчьего-нибудь парфюма. Большинстволюдей, преимущественно вышедших подышатьв одиночку, облокотившись на железныеперила, смотрели на тёмное море или нагуляющую толпу, каждый сантиметр парапетабыл занят. Громко, стараясь перекричатьшум и музыку, говорили по телефону.Захотелось вдохнуть свежего воздуха ия решилась покинуть царящее на набережнойобщее оптимистичное настроение,спуститься на берег по ближайшемулестничному маршу.

Вечерний влажный воздухсделал песок более плотным, чем днём,ноги совсем не проваливались. Морепотихоньку начинало волноваться,кажется, ожидался прилив. Потянул обычныйдля вечернего времени бриз. Рассеянныйсвет от фонарей набережной достигал икромки воды, мягко освещая берег. Людейхватало и здесь, придерживаясь поближек кромке воды, они совсем не страшилисьзамочить ноги в периодически набегающихволнах. Видимо, как и мне, им дискомфортнобыло приближаться к эстакаде набережной.

Высокие арки, образуемыебетонными столбами эстакады, в дневноевремя создавали хорошую плотную тень.Но заходить под сень эстакады былонеприятно. Очень часто там справлялиестественные надобности и двуногие, ичетвероногие отдыхающие.

Здесь, в черте старогогорода, песчаная полоса была совсемузкой, не более пяти метров, и считатьеё пляжной можно было только с большойнатяжкой, по старой памяти, так сказать.Тем не менее, летом, да и сейчас, тёплойосенью, небрезгливые любители позагоратьтеснились на этой полоске, наслаждаясьзакатом, морем и возможностью купитьеды и питья в трёх шагах от своегополотенца.

Я шла по берегу, стараясьне обращать внимание на плотнуюбеспросветную черноту эстакадныхпровалов. Постепенно песчаная полоскаперешла в участок, заваленныйвалунами-волнорезами. Я совсем забылаоб этой городской береговой особенности...

Когда прогуливаешьсяпо набережной огромные, почти всегдамокрые, облепленные зелёными водорослямивалуны выглядят очень романтично, как-топо-морскому, особенно на фоне разноцветногогалечного дна. Передвигаться же по вечномокрым скользким камням не пожелаешьи врагу даже днём. А при свете фонарей,когда рассеянный свет и густые тенисоздают новую реальность, лазить покамням может только человек безбашенный,туповатый. Положа руку на сердце, полныйидиот. Я всегда с лёгким презрениемотносилась к тем, кто по дурости илииз-за упёртости ищет себе приключенияв подобных местах. Но, как говориться,и на старуху бывает проруха...

Надо было подниматьсянаверх, к людям. Пройти оставалось совсемблизко, метров сто, но достичь лестницыможно только перебравшись через этиживописные валуны, либо развернутьсяи пойти назад, по песочку, повторив весьсвой путь. Немного постояв, послушавшум моря, я полезла через валуны. Первыенесколько камней, относительно сухихдались легко. Ноги в кроссовках нескользили и можно было найти достаточноудобный упор. Следующим на моём путибыл очень крупный и покатый валунище.Поросший водорослями огромный бегемот.Перебраться через него нечего было идумать.

Вырисовывались дваварианта, и оба сомнительных. Попробоватьпройти со стороны моря, гарантированнопромокнув по колено. Либо со стороныэстакады, вернее под ней, где просматривалсяне очень загаженный песочек. Лестничныймарш был уже перед глазами и, отбросивколебания и брезгливость, я ступила вчерноту проёма. По самому краешку, толькочтобы обойти валун, медленно ощупываяногами поверхность... И испугановздрогнула, когда слева от меня, вглубине, вспыхнули разноцветные огонёчки.Бегущая овальная дорожка из маленькихзелёных и красных «светлячков». Такиеобычно бывают на кроссовках или наошейниках у мелких собак.

Вряд ли собака заберётсятак далеко, скорее всего кто-то отдыхаетв особых условиях, чтоб никто не мешал.А тут я ползу. Видят меня или нет? Сказатьчто-нибудь успокаивающее? Или сделатьвид «ничего не вижу и ничего не слышу»?Замерев на несколько секунд, я ещё разукрадкой взглянула в сторону эстакадных«пещер». Полная чернота. Надо убиратьсяотсюда.

До лестницы я добралась,как мне показалось, в считанные секунды.Через несколько ступенек на площадкебыло уже достаточно светло. Стояли люди.Возле одного из них подпрыгивала чёрнаяс подпалинами такса в широком ошейникес яркими зелёными огоньками.

Уф!

Поднявшись ещё на двапролёта, я решила, что внизу была точнособака, свои дела делала. А я, нервнаядамочка, Бог знает что напридумывала исама себя испугала. Улыбнувшись первойже парочке, я пошла дальше, решив, чтопора купить себе пива и позвонить мужу– успокоить нервы.

Глава 4

Прошлась по променаду, в открытом уличном кафекупила светлого пива, посидела подшироким платаном. Выслушала от мужапожелание поумнеть или, хотя бы, включатьфонарик в телефоне и светить себе подноги, чтобы не вляпаться в какую-нибудьдрянь или того хуже – в«историю»...

Часы на экране телефонапоказывали почти девять. Надо былопоторопиться, чтобы прикупить что-нибудьв магазине на ужин. В гостиничный рестораня, пожалуй, не успевала... Да и устала ячто-то с такими приключениями.

Обратная дорога по яркоосвещённой асфальтированной набережнойособых усилий, естественно, не вызывала.Любителей вечернего моциона меньше нестало. Мамочки с колясками и детишкамиуже разошлись по домам, зато появилисьгромкие группы прилично подгулявшихграждан. Удовольствие от прогулки онипочти не портили, до того по-добромузабавные некоторые.

Одна группа, что-то ужслишком массовая, полностью перегораживалапроменад как раз возле того места, гдея с берега поднялась по лестнице некотороевремя назад. Скорее всего корпоративнаятусовка вывалилась из ближайшегоресторанчика покурить-освежиться.Замедлив шаг, я попробовала обойти людейчерез газон, но тут с бокового проездавылетел полицейский «уазик» с сияющийна крыше синими огнями и толпа мгновеннорасступилась.

Из машины выскочилидвое полицейских. Один, невысокий ищупленький, быстро он побежал по лестницевниз. Второй, поплотнее в теле, вышел измашины со стороны водителя. Неторопливооглядел всех стоящих по близости ичто-то спросил. Дама в светлых джинсахи красной безрукавке и мужчина в серыхмягких штанах и светло-сиреневом свитерес таксой на руках шагнули к полицейскому.Благодаря таксе я их и узнала. Они стоялина лестничной площадке, когда я выползалас берега после «битвы» с валунами.Свидетели? Неужели что-то случилось?

В рации запищало.Послушав, полицейский сделал рукойприглашающий знак. Дама и мужчина сталиусаживаться в машину на заднее сидение.Я подошла поближе к внешнему краютолпящихся людей и хотела было уточнить,что случилось. В этот момент без сирены,но также на приличной скорости нанабережную выехала машина скорой помощи.Ещё больше потеснив стоящих вокруглестничного марша людей. Двое крупныхсанитаров, один с типичным оранжевымчемоданчиком, заспешили вниз. Пожилойводитель в клетчатой рубашке и тёмнойбезрукавке тоже вышел из машины. Обогнулеё со своего бока и распахнул задниедверцы. Начал выдвигать носилки.

Стоящий рядом корпулентныймолодой мужчина с пимпой-хвостиком наголове бросился помогать. От стремительногоэнтузиазма носилки в нешироком проёмезаклинило. Потихоньку, с извинениями,просочившись в первые ряды, я уже хорошовидела и усталое лицо водителя, и красноеот смущения и натуги лицо добровольногопомощника. Он стоял ко мне вполоборотаи показалось, что это тот тип из киногруппы,что хватал меня сегодня за рукав.

Наверное, действительно,показалось...

Полицейская машинауехала. Снизу показалась голова и плечив белом халате одного из санитаров.

– Эдик, ну что ты там! –крикнул он.

Шофер Эдик бросился ксанитару и попытался нецензурно объяснитьситуацию.

Санитар махнул рукой итолько бросил:

– Возьми чем накрыть.

Лицо водителя посерелои уже не так стремительно он вернулсяк задним дверцам машины. Оттолкнувнеумелого помощника Эдик что-то подёргали выкатил наконец складное сооружение.Оно с грохотом упало на асфальт. Шофёрполез внутрь фургона и вытащил сначаласкомканную белую простыню, секундуподумал, нырнул внутрь машины ещё рази вылез, держа в руках чёрный объёмныйпрямоугольный пакет.

Первый неровный рядлюбопытных, включая меня, дружнопопятился. Благодаря многочисленнымдетективным сериалам никаких сомненийв назначении чёрного пакета у нас небыло.

Тем временем, опятьпримчалась полицейская машина и тот жепарень быстро спустился вниз. Черезпару минут на лестнице показались двасанитара, они шли медленно вполоборота,а за ними двое полицейских. Они неслитело, девушку с бледно-зелёными волосами,собранными в а-ля дреды. Потому каквытянулась её шея и свисала головапонять, что она не жива, было не трудно.

Короткая, по колено,гофрированная пышная юбка развернуласьдо самой земли как баян, демонстрируяткань во всей красе – вяркую крупную зелёно-оранжевую клетку.Соперничающие с юбкой по производимомувпечатлению колготки в синюю и краснуюклетку подчёркивали полноту ног.Громоздкие чёрные кроссовки, из тех,что носит каждый второй вне зависимостиот возраста. Рукав чёрной косухи немногозадрался, открывая браслет. Мелкиекамушки обхватывали руку ровными рядами,всего пять рядов, и по цвету полностьюсовпадали с цветом всех пирамидок, чтовстретились мне за последнее время.Каждый ряд – пирамидка.

И я поняла, что этособранный необычным способом браслет.

И я поняла – ктоэта девушка.

И что уже видела еёнесколько раз раньше.

Один из полицейскихперехватил ногу девушки, перед самыминосилками еле удержал. От неловкогодвижения левая кроссовка задела обасфальт. Вспыхнули радостные огонёчки.

И я потеряла сознание...

Очнулась от резкогозапаха нашатырного спирта, резкоотстранила чью-то руку с ваткой. Осознала,что сижу на скамейке. С одной стороны,приобняв меня за плечи, сидел кто-то вбелом халате и опять пытался подсунутьватку с нашатырём. Справа устроилсяполицейский. Предваряя вопросы, сказала,что помню, как меня зовут и где я нахожусь.

– Нуи ладно, – проронилбелый халат и махнул рукой. – Все,Эдик, заводи.

– Выбы, дамочка, в других местах гуляли бы,– поднялся соскамьи и полицейский.

– Подождите,– попросилая.

–Что,плохо?

– Нет,– я вцепилась врукав полицейской куртки и просительнопосмотрела снизу вверх. – Ктоеё нашёл?

– Такса.И дама. Покрепче вас нервами будет. Амёртвая знакомая ваша? Или видели что?

– Нет,просто...– ятихонько покачала головой и опять всёпоплыло перед глазами.

– Авы где живёте ? Здесь, в этих домах?

–Нет,там в отеле...,– ямахнула рукой в сторону Косы. – натом конце променада.

– Явас отвезу, – онпотянул меня за руку.– Домашины дойдёте? Тут пять шагов.

Явстала и, взявполицейского, прилично уступавшего мнеростом, под руку, дошла до машины. Полулёжаустроилась на заднем сидении. Уже безмигалки и достаточно медленно мы так ипоехали, по набережной. До отеля и идти-топрогулочным шагом было не более пятнадцатиминут, а ехать и того меньше. Но мнехватило времени прийти в себя. Я показала,где остановится и, выходя из машины,спросила:

– Скажите,а на запястье, это был браслет? Онанаркоманка?

– Надвух запястьях и на щиколотке, – сказалполицейский, оглянувшись на меня. – Этоне передозировка, головой ударилась...Вычто-то знаете?

– Спасибо.

Захлопнувдверцу машины, я поспешила к входу вотель.

Говорят,утро вечером мудренее. Это не мой случай.Ранним утром я тупа как пробка, никакойреакции. Чашка кофе помогает, если тольковыпить её после десяти часов утра.

Кмоменту моего прихода в ресторан почтивсе гости отеля уже закончили свойзавтрак и я мысленно им поклонилась.Через некоторое время я осталась назастеклённой белой веранде одна.