Делай всё правильно

– Не суетись.

– Мы уже на ты?

– А вас несколько?

– Двое! Олеська там, с Борюсиком! А я здесь. Решила напиться. С утра. Прикинь?

Таис даже присела.

– Силы небесные, только и смогла она произнести.

– Ты это, всуе… ни-ни!

– Вы что, с Борюсиком втроем?

– Я, втроем? Да ты опупела? Выпьешь со мной?

– Я на машине, отказалась Таис.

– О, у Борюсика даже домработница с машиной. А ты значит любишь извращения, ехидно спросила девица?

– С чего это ты так решила.

– Ну так ты же только что приписала мне тройничок. Это извращения!

– А что ещё я должна подумать, если узнаю, что у бывшего мужа девица в спальне и ещё одна, голая тут ходит.

Девица захохотала. Смех у неё тоже был хороший.

– Погоди, так ты Таис? Жена Борюсика? Только что узнала. Я сейчас помру от смеха. Ой прости, тебе, наверное, не до него…

– Не до кого, если ты про Борюсика, то мне всё равно.

– Я про смех. Так, стопэ, – она так и сказала, стопэ, – Тебе не до Борюсика, так?

– Так!

– А до кого тебе?

– А тебе зачем это?

Девица задумалась.

– Мне не за чем, а вот моей сестре Олеське, мы близняшки, я старшая, Борюсик до зарезу нужен?

– Отлично, а то я уже за Борюсика испугалась. Пусть Олеся его себе забирает, насовсем.

– Откуда ты знаешь, как зовут мою сестру.

‒ Ты сказала, только что!

‒ Да? Как напьюсь, так память теряю.

‒ Бывают и хуже проявления, сообщила Таис, тебя то как зовут.

‒ Ну если мою сестру Олеся, то догадайся на счет три, как зовут меня.

‒ Неужто Оксана?

‒ Бинго! – завопила Оксана! ‒ Умна не по годам! У родителей фантазия разыгралась и нате вам сестрички, имена как у проституток. Сейчас в Европе уже не Катьюши, а Оксаны и Олеси в жрицах любви ходят, славянская красота стоит все дешевле, но ещё ценится! Хорошо, что не Анжелика с Изольдой. Тогда сразу на панель! А мы продержались. У Олеськи правда есть торговая жилка, есть, она себя явно хочет подороже продать, я другая…

– А ты какая?

– Я профессиональная стерва.

– И много сейчас стервам платят?

– Обидеть хочешь?

– Да нет, как профессионал из смежной отрасли интересуюсь.

– А? Нет, тебе уже поздновато, но годков пять назад ты была бы лучшей!

Девица была прелюбопытнейшая и говорила загадками.

– Хотя, знаешь, сейчас есть тенденции всякие, типа боди плюс и прочее. Может кто‒ то начнет проект тридцать плюс. Тебе есть тридцатник? Если нет, сиди ровно. И пожалуйста, называй меня Ксюша, можно и по-другому, Дениз, но как захочешь. Лады?

– Лады. Ты манекенщица?

‒ Да, топ-модель! – Опять завопила дива, – как догадалась?

‒ Если ты в курсе боди плюс, то ты в теме, явно в теме. А с такой внешностью вариантов нет.

‒ У меня стервозный взгляд, хочешь покажу?

‒ Покажи, ‒ согласилась Таис.

Девица встала и Таис показалось что она настраивает свое тело в пространстве, согласует его со своим нетрезвым состоянием.

Девица пошла к окну, помяла, расправила туловище и вдруг, повернувшись на цыпочках пошла на Таис.

Походка была красивая, а взгляд леденящим, жестким, не злым, это было бы пошло, а стервозным, по настоящему стервозным. Стоя перед Таис, повертелась, как это принято у моделей, потом остановилась, засмеялась, налила себе ещё шампанского и села на прежнее место.

‒ Ну как?

‒ Хороша ‒ выдохнула Таис.

‒ Вот, спасибо, признание от женщины дороже золота. Олеська другая. Разные мы с ней. Категорически разные. Олеське нужен хозяин, а мне нужен работодатель, чуешь разницу?

‒ Чую.

‒ Ты вообще умненькая. Ты правда уже бывшая?

‒ По факту. Формальности впереди.

‒ Бывшая, это хорошо. Олеська втрескалась в твоего Борю, все уши мне прожужжала, он и впрямь симпатяга. Почти два года она к нему подбиралась и ведь добралась! Но скажу по секрету, мне кажется он покермэн?

‒ Это кто?

‒ Блефует много твой бывший. Представляет себя не тем, кем является на самом деле.

Таис задумалась. Есть в нем такие проявления, редкие, но есть и не радикально, не фатально, она повертела ладонью, жест обозначающий баланс или пятьдесят на пятьдесят, или фифти-фифти.

– Да есть, есть в нем это. Я людей хорошо читаю. Меня трудно провести, в чем и беда моя. Ничего что я голая?

– Если тебе нравится, сиди так. С такими данными можно и голой!

– Я так часто и много переодеваюсь, что в домашних условиях хожу голая, не накрашенная и не расчесанная. Потому что от этих переодеваний, от макияжа, причесок меня уже тошнит. Только один визажист из всех что я знаю ‒ человек, но я его потеряла навсегда! Остальные вампиры. Пока красит, половину твоих сил уже сожрала. Думаешь почему манекенщицы ходят как обреченные? У них до подиума все попили энергию. Все! От модельера, до уборщицы. Это не мода такая, не стиль, не правила, и не про то, чтобы лица не отвлекали, это чушь собачья. Сейчас такие лица в моде, кто во что… Нет! Это место такое, туда устремлены все энергетические вампиры мира. Хочешь пить чужую энергию, иди в модельный бизнес. Хоть уборщицей, ты найдешь и допьешь то что осталось, но найдешь. Им нужна энергия красоты, успеха, молодости, это неизвестная миру сторона индустрии моды. Никто тебе не расскажет этого. Надеюсь ты не журналист, хотя, дарю тебе этот инсайд… Дура, конечно, Олеська, не подумала обо мне, а могла бы, сестра все-таки, но мы разные.

У Таис возникло ощущение что вот оно, начинает проявляться, то темное, что связывало её и Дениса. Откуда и почему оно взялось?

‒ Сегодня с бывшим хотела поговорить, но я сейчас не ко двору…

‒ Что ж они так долго дрыхнут? Может уже умерли. Я приехала час назад, они встретили меня и опять улеглись. Даже чаю не налили. Пойдем посмотрим.

‒ Я видела её, вспомнила, но рядом я вас не поставлю. Вы слишком разные. В тебе шарм, класс, а в ней этого ноль. Пойдем, посмотрим.

Откуда-то, из-под попы был излечен кусок бирюзового шелка, который тут же преобразовался на теле красавицы в халат вполне приличного вида.

Таис кивнула, отдавая права Оксане, та решительна и громко постучала в дверь. Послышался мужской голос, который провозгласил: «можно» и «женский», который возразил: «нельзя».

– Ну живы и ладно. Пойдем отсюда. Так ты говоришь на машине. Отвезешь меня до вокзала. Я к родителям, в деревню поеду, раз здесь я никому оказалась не нужна, в её голосе слышалась обида. В Париже я их не так встречала. Они с Борюсиком месяц назад ко мне прилетали, я их сама встретила в аэропорту, а эти мне адрес дали и сказали, что такси сами оплатят. Совсем снесло голову Олеське, хорошо если действительно любовь, а если опять хозяина ищет…

Вот что за французский клиент у мужа образовался, подумала Таис равнодушно.

‒ Давай я тебя хоть соком напою. Фрэш. Будешь?

‒ И яйцо одно свари, если можно.

Таис достала соковыжималку, яблоки, морковь, ананас, манго, и быстро почистив фрукты приготовила сок, зарядила тостер.

‒ А яйцо зажала?

‒ А ты как любишь, в мешочек, крутое, всмятку.

‒ Обычно я ем пашот, но…

‒ Пашот, так пашот, сказала Таис. Немного терпения.

И Оксана терпела. Умела. Каждая манекенщица – это воплощение терпения. Терпела, когда вместо кастрюли Таис ставила на плиту сковороду с водой, терпела, когда Таис начала сливать белок через ситечко, когда наливала соевый соус в сковороду с кипящей водой, тоже терпела, когда вместо пары яиц зарядила сразу четыре, а когда на тарелке появились шедевры в виде настоящих яиц пашот, но аккуратные, без рваных краев как обычно, искренне восхитилась:

‒ Вот это да! Я тоже теперь так буду делать. А ты точно ему жена, не повариха?

‒ Сначала и повариха, и прачка, и уборщица. Потом конечно все стало иначе, но готовить люблю. Мне не часто приходится это делать, я ожидала здесь как раз повариху застать, но её сегодня нет.

‒ Она приходила, я дала ей отпуск на три дня. Она меня с Олесей, наверное, перепутала, но сильно обрадовалась и унеслась.

Таис открыла сообщение от поварихи, на которое сначала не обратила внимание, текст был забавный. «Я не знаю где вы, но там чужая голая баба с вашим, мне продолжать работать? Мне она дала отгулы на три дня. Я взяла. Обратно не верну и не ждите такова. Я знаю законы отгулы и отпуск оплачиваются».

‒ Ты дала ей отпуск?

‒ Отпустила на три дня. Это я от злости. Расстроило, как меня встретили, признаюсь, даже обидно. Я сидела и выбирала, поплакать или напиться. Выбрала второе, уже начала пьянеть и тут ты появилась. Ты классная и на пару порядков лучше моей полоумной сестрички, ты выше классом, достойнее и ты без гнилых заморочек. Давай поклюем и поедем. Я не хочу с ними прощаться. Отвезешь?

‒ Отвезу.

Ела Оксана с аппетитом, маленькими кусочками, обмакивала гренки в желток, тщательно пережевывала пищу, красиво ела. От второго яйца не отказалась.

‒ Так вкусно Таис. Я б на тебе женилась, будь я мужиком.

Оксана внимательно разглядывала Таис, а потом изрекла.

‒ А ты знаешь, мужик это ведь не про тебя.

Таис напряглась, что за фантазии в голове у это девицы?

‒ Муж с чином, со своим делом, это про тебя, а мужик нет!

‒ Поясни.

‒ Мужики да бабы низшее сословие в империи, крестьянство. Остальные повыше, мещане, купцы, ремесленники, дворянство, интеллигенция. Мы с Олеськой из крестьян, а ты из интеллигенции или дворянства, это видно невооруженным глазом.

‒ Откуда такие познания? А если серьезно, то ты права, я прослойка в четвертом поколении.

‒ Я историк по образованию, по дороге расскажу. Сейчас оденусь и поедем. Давай только в банк завернем, у меня рублей мало, или ты мне поменяй.

Через несколько минут в комнату вошла элегантная модная дива, положила на стол несколько подарочных пакетов. Это им. Подарки. Написала записку со словами «Прощайте гавнюки. Это вам приветы из Парижа. Наслаждайтесь».

‒ Тебе к какому вокзалу и когда, точно тебе сразу на вокзал?

‒ Попробую сейчас купить билет. Сколько, ориентировочно, до Киевского вокзала отсюда.

‒ Точно не могу сказать, час, полтора, максимум.

Пощелкала в телефоне, подождала, пришло оповещение.

‒ Через час сорок пять, успеем? К нам в деревню к сожалению ни самолеты, ни вертолеты не летают. А от ближайшего аэропорта ехать столько же по времени, как и на поезде от Москвы. Погрузили изящный чемодан в машину и поехали.

‒ Успеем. Так откуда исторические познания.

‒ Ну да, ну да, ты зигзагов не любишь, вопросы не отвеченными не оставляешь. Я же говорю, мы с Олеськой разные. Я учиться любила, отличница, а Олеська кое как, куклы, телевизор, мальчики, улица, ну вытянула я её до хорошистки, умудрилась даже за неё ЕГЭ сдать. Я сначала свои листочки сдала, меня из школы сопровождающие вывели и успокоились. Через окно в туалете я проникла опять в школу. В туалет Олеську тоже сопровождали, а в кабинке уже была я! Поменялись бантами. Я ей свой белый, она мне свой синий. Нас в школе по бантам различали и по обуви. Переобулись конечно, я встала на Олеськины каблуки, она в мои тапочки. По баллам приняли на истфак, в историко-архивный, на бюджет, а Олеську в пед, у неё тоже баллы хорошие были. Она вылетела после первого семестра и пошла танцевать гоу‒ гоу. Там её и заприметила кастинг-директор дома моды. И ты знаешь, эта паршивка была такая ленивая, что отправила вместо себя, меня. Я и пошла. Злая была, до чертиков, сделала несколько шагов, как меня ослепили вспышки и потом в глянце мое лицо на первой странице. А глаза, злющие, прищуренные. Я тогда думала свою самую подлую мысль, если меня возьмут, то я соглашусь, пусть Олеська в пролете будет. Стервозная мысль, но она была во всем моем теле и в глазах, конечно. Теперь это мой фирменный взгляд, известный всему миру моды! Я стала моделью до того, как это произошло на самом деле. Я смогла продержаться до четвертого курса, бакалавр, и училась, и работала, а потом Париж. Мне надо было уехать, у меня накопилась невзаимная любовь и Париж был спасением. Про любовь не спрашивай. Саднит до сих пор. Годы спустя Олеська, отомстила мне, закрутила роман с парнем, которого я любила. А потом она втрескалась в Борюсика, и, как видишь, добилась своего.

– Злишься на неё?

– Давно не злюсь. Ей пришлось перенести то, чего я ни одной женщине не пожелаю. Её на приватный танец пригласил один толстосум, но с таким пороком, что глаза на лоб лезут. Он возбуждался только тогда, когда видел насилие. Понимаешь, только наблюдая изнасилование у него возникала эрекция.

Он ей бешенные деньги пообещал, если она согласится на маленький эксперимент.

Ему хотелось ещё и ещё, и её насиловали. Каждый раз разные, чтобы лучше сопротивлялась. А спас её один случайный бандит. Ты бы лицо его видела. На одном поле срать не сядешь, на месте укакаешься. Олеська в него влюбилась, смертельно влюбилась. Души в нем не чаяла. Знаешь, они выглядели счастливыми рядом. Она, красавица и он, урод, а рядом, голубь с голубкой. Правда статью он был хорош, прямо Аполлон Бельведерский, и все время тренировал тело. Речь, и манеры у него были вполне приемлемые, только лицом уродлив, глаза нормальные, а остальное все перекошено, перебито и шрамы, и рубцы по всей морде. Я ж говорю, увидишь, на месте обосрешься. Знаешь, что он мне ответил, когда я спросила, чем он занимается: я диетолог, избавляю людей от лишнего жира, тачкоугон, тачковозврат, экспроприация экспроприаторов, отжим и отжиг. Я ему сказала: Тебе пойдет малиновый пиджак, а он мне ехидно: Не ношу, но на свадьбу надену. Белый!

А потом, в одну ночь он исчез, оставил баул денег, прямо посреди комнаты родителей, открытым и пропал. Больше мы его не видели. Олеська страдала и пыталась то отравиться, то повеситься, родители поседели, я занята, у меня карьера шла в гору, я в Россию тогда не могла уехать, обязательства, все на плечи родителей легло, я конечно сначала помогала Олеське деньгами, потом мама рассказала, что зря это делаю, что у них баул денег был, ну может родители зажали, не знаю, да и фиг с ними. А пару лет назад опять появился тот парень, в которого мы были влюблены в детстве, у неё прошло, а у меня нет, но, она уехала с ним. Вот такая у тебя соперница, Таис.

Ах, Аполлон, ах, Аполлон! Таис уже сегодня слышала про него. От Дениса. Стало совсем тревожно.

– Не хотела бы на её месте оказаться. Она мне не соперница, она моя сменщица, ну и счастья им. Настоящего, не суррогатного, как у нас было.

– Святая женщина, сказала Оксана.

– Второй раз за день это слышу.

– Услышишь ещё раз, попробуй ходить по воде.

– Ага, обязательно попробую. А ты имя этого урода знаешь?

– Не говорит. Мы хотим, чтобы она забыла все плохое. Не спрашиваем. Поезд у меня через полтора часа, успеем?

– Должны успеть. А ты больше не пыталась встретиться с тем парнем?

– Нет. И пытаться не буду. Он мне честно сказал, что не любит и не сможет полюбить.

Оксана задумалась.

– Как потом оказалось, Олеся для него была никем, он просто увез её в столицу. Она его умоляла, он согласился. И жила она в его доме пока не закрутила роман с твоим бывшим. Он ей квартирку толи снял, толи купил, не разобралась. Олеська, несмотря на те ужасающие события рвалась в Москву. А я, зная нашу схожесть, боюсь. Я знаю эту породу людей, да и ты наверняка слышала, что модели из окон выпрыгивают чаще чем топ‒ менеджеры нефтегазовой промышленности. А слухи среди нас – не сами! И как правило перед этим связь с кем‒ то из списка Форбс. Я в России даже губы не крашу. Меня никто не узнает, что радует. Вот такая у меня профессия опасная. Слушай, я про нас тебе как на духу все выложила, первый раз за всю жизнь столько говорила, а ты хоть что‒ либо о себе расскажи.

– Я архитектор, строю для богатеньких, у меня свое архитектурное бюро, двое сыновей, семнадцать и четырнадцать лет. И я разлюбила своего мужа, который вдруг слетел с катушек.

– О, узнаю подчерк моей сестрицы, вот кто природная стерва, она так накрутить может, хоть святых выноси, бери в руки палаш и иди рубить всех встречных, поперечных. Ты справишься, но нервы они тебе потрепят. Ты, если что, звони. ‒ Оксана протянула Таис изящную визитку, ‒ я знаю, как её усмирить. А ты что, в четырнадцать лет родила?

– Нет, в восемнадцать. Справлюсь, и я не одна, ‒ протянула свою визитку.

– А этот хоть нормальный?

– А этот лучше всех на свете.

– И для меня Денис был лучше всех на свете.

– И у меня тоже Денис, Дэн!

– Странно, что не Иван, – Оксана залилась своим очаровательным смехом. – Не любит Россия ‒ матушка разнообразия, в нашем «А» классе было пять Денисов, три Владимира, четыре Кирилла. Всё. Даже Македонского не было, зато в «Б» девять Саш. Мы их по именам не звали, клички давали, по фамилии. В других классах такая же петрушка.

Таис засмеялась.

‒ У тебя богатая речь.

‒ Отрываюсь в России. Поэтому хоть на пару дней, но приезжаю сюда. С таксистом почирикаю и то удовольствие. Правда гастербайтеры сейчас чаще встречаются везде и на такси, и в магазинах. В Париже подобная ситуация. Мир зачем ‒ то перемешивается, человечество пытается усредниться и уравняться как в советских школах. Мне это не нравится.

‒ Почему?

‒ Потому что у наших детей не будет общей истории, понимаешь? У людей, которые выросли на одной земле должна быть общая история, тогда это будет единый народ. И не упрекай меня в фашизме, национализме и прочих «измах». Я толерантна ко всем и ко многому, но есть базовые понятия и если происходит их смещение, то в головах чехарда, но это ещё ничего, а вот пустота в голове и отсутствие общих корней у населения – это путь ко всеобщему отчуждению.

‒ Бабушка говорила, наша земля кем‒то проклята. Ни одно поколение не смогло оставить потомкам свою страну. Моя бабушка родилась при царе. Родители при Хрущеве, это уже другая страна, я при Горбачеве, а мои дети при Путине. – грустно сказала Таис

‒ Да, каждому поколению другая страна. Наконец я встретила человека, который думает так, как я. Об этом ведь обычные люди не рассуждают? Не задумываются. Мне конечно вредно быть такой умной, но ты то меня понимаешь? Мы за столетие трижды строй поменяли и при этих переменах такое дерьмо породили, в таких количествах, что чертей в аду можно дисквалифицировать, нет такого Геракла, который сможет вывезти все зловония из конюшни, ты же не станешь утверждать, что конюшни чистил Авгий?

Таис засмеялась и мотнула головой.

Помолчали, размышляя о судьбах народов.

‒ Я бакалавр, но профессию не оставила. Выкупила все учебные пособия в своем институте и продолжаю учение. А последние годы ударилась в разврат, альтернативщиков изучаю и знаешь, они во многом правы, есть конечно и совы, натянутые на глобус, но таких сов и в официальной истории как семечек в арбузе.

– О, я этих тоже смотрю. Там есть очень интересные ребята и видео у них зачетные. Я смотрю и из любопытства, и по профессии. Знаешь, люди есть разные и вкусы разные. А там есть чем вдохновится, есть потом понимание, куда ехать, что посмотреть.

Поговорили о политике, об архитектуре Москвы, о моде, о любимых книгах. Таис было интересно с этой красивой, думающей девушкой и она пошла провожать её до поезда. В спальном вагоне народу почти не было. Попрощались и даже обнялись перед расставанием.

– Я забыла, все хотела сказать и забывала, болтали много. Спасибо за фрэш. Он был невероятно вкусный. Я его буду долго помнить и может когда-либо воспроизведу. Ты замечательная, постарайся быть счастливой!

– И ты ищи. Оглянись повнимательней, может и твое счастье рядом.

– А поищу! Может и правда, слишком я в себя погрузилась. Обязательно перечитаю свою библиотеку! И, погоди, секунду, – открыла сумку, достала подарочную коробочку.

– Потом откроешь. Будешь меня вспоминать и мою энергетику пополнять хорошими воспоминаниями.

От общения с Оксаной осталось приятное послевкусие. Интересная девушка, умный, содержательный человек. Какое будущее её ждет, пусть будет счастливой, думала Таис, возвращаясь домой. Позвонила Денису, он пообещал сюрприз.

Заехала в магазинчик, купила утку, всё для борща, овощи, приличный кусок свинины, пару стейков красной рыбы, несколько кочанов салатного цикория, лимон, мед и много зелени.

Сюрприз, действительно, был великолепный.

Глава 5 К лучшему

«Никогда не поздно или – в моём случае – никогда не рано стать тем, кем ты хочешь стать. Временных рамок нет, можешь начать когда угодно. Можешь измениться или остаться преж