Кривоватая усмешка старой терраски

На собрании также присутствовал, приглашенный родителями провинившегося, корреспондент газеты «Пионерская правда». Но он поговорил с Советом дружины только после собрания, когда вопрос был уже решен. А что же классный коллектив? Ребята переголосовывали трижды: одно пламенное выступление – поддержим его; другое (тоже пламенное, но о противоположном), можно и его поддержать; третье голосование было окончательным – галстук с парня сняли; и я почувствовала, что его оторвали от чего-то большого и хорошего, что лишили якоря, и он крохотный оторванный клочочек-комочек предоставлен сам себе в огромном мире, что ему перекрыта дорога в комсомол, а может и в институт. Такое пятно смыть было трудно.

После разговора с корреспондентом меня долго грызла совесть за то, что ничего не случилось, небеса уберегли и никто не пострадал (разве что окна в электричке), а мальчишку наказали очень жестко и казалось, что можно было ограничиться строгим выговором: но это проявился «задний ум», когда пыл собрания угас. А что сейчас? Не знаю. С одной стороны – поступок неприглядный, с другой – ущерб невелик. И можно судить по-разному: и по реально причиненному ущербу, и за то, что своим поведением уронил честь мундира. Если про честь мундира – тогда все правильно, а если уйти в сторону причиненного ущерба, тогда необходимо его возмещение и профилактическая работа с нарушителем, а это дело долгое, трудное, и часто неблагодарное, ведь нужно будет заставлять другого делать то, чего он делать не хочет; а тащить другого на своем горбу в светлую жизнь занятие ещё то…

И все-таки надо давать шанс. Он для тех, кто может осознать, что оступился, а науку запомнил на всю жизнь: ведь первый раз прощается (работает не во всех ситуациях), и только второй запрещается. Мною уроки были извлечены. Стараюсь в неоднозначных ситуациях первой делать шаги к примирению и нормализации конфликта, иногда выходит боком, но совесть не мучает, а это для меня большое дело.

Но это для меня. Каждый должен ориентир на себя держать. Для этого необходима внутренняя позиция по любому вопросу, с которой можно и в переговоры вступать, и правоту свою отстаивать. И лучше это делать словесно, в спокойном конструктивном споре, а не на поле боя шашкой махать, ведь там головы с плеч летят, а когда слетела, по второму разу ситуацию не запустить, это не компьютерная игра, где всё понарошку.

Глава 6. Кривоватая усмешка старой терраски

Терраска, ведь скандал в семье случился из-за тебя, или это был просто удобный повод, чтобы излить своё недовольство.

Скандалы, когда они происходят? Тогда, когда кому-то несдержанному, наглому, горластому не по нраву то, что другие сделать хотят.

Почему наглость тянется к скромному и стыдливому? Возможно, как и любая часть пары тянется к себе подобному, но противоположному, как «плюс» и «минус». Одинаковые заряды ведь отталкиваются, но изредка у них получается организовать стойкие сообщества, которые могут удерживать вокруг себя большое противоположное, налаживая связи и развиваясь.

Но наглым людям, желающим завоевывать и обладать не до налаживая сотрудничества: искра, возникшая в результате недовольства, тут же разгорается и негативчик выливается наружу; на свет выкатываются ругательства, обрушивающиеся на головы ближних. А в голове формируется вопрос, который много лет назад можно было задать вопящей женщине:

– Какое тебе дело (речь о строительстве новой терраски), ты всего лишь сноха, без году неделя, заселившаяся? Но видно у тебя амбиции и длинные руки, желающие заграбастать то, что плохо лежит.

И главе семьи, тихому спокойному человеку, от которого никто не слышал ругательного слова, не любившему разборок, но умеющему делать выводы, принимать решения и действовать, пришлось встать на защиту дочери и её семьи. Не захотел от отпустить от себя свою младшенькую, тоненькую и прекрасную Ниночку, променяв её на мясистую Маруську. А может таких мыслей и не имел, а просто решил оставить дочь с семьёй на своей территории, а чтобы прекратить скандалы, до которых была охоча сноха, отделить её с сыном, поставив стенку в доме: живите, как хотите, но в наши дела не лезьте. Это всего лишь мои предположения и характеристики двух женщин, скорее всего не объективные, с явно проглядывающими предпочтениями. Но я и не отказываюсь, потому как всегда предпочту ум, спокойствие, скромность – наглости с сопутствующим ей товаром (заграбастать чужое).

Но вернемся к терраске.

Ниночка вышла замуж, а маленький домик в три окна стал явно маловат, чтобы давать приют ещё и её семье. И когда муж Ниночки завез стройматериалы на новую вторую терраску, обговорив вопрос с тестем, скандал и случился, и горластость выбросила в свет: «хозяева понаехали…» Но слова были подпитаны хамством, поэтому оболочка была соответствующая; сопровождались они громкой заниженной бытовой лексикой, а попросту матершиной, до которой сноха была охоча. И глава семьи сделал свой выбор: он помнил о разговоре с дочерью, где речь велась о даче, а это означало, что она уедет и будет приезжать лишь по праздникам, как другие дочери, очень редко. А что же ему останется: жить с семьей сына и терпеть, зная, что жена сноху не очень жалует, видно не такую она хотела для своего Натольки, который до сорока лет боялся матери. Но что раздумывать, дело делать надо, и началась стройка. Сначала появилась терраска: новая большая и светлая; а вскоре и до дома дело дошло – вместо русской печки (прости родная, но на тридцати метрах мы с тобой не уместимся), появилась галанка, но с водяным котлом и батареями, и заработала, зная своё дело – экономно, как европейцы любят. А дом, стараниями хозяина, превратился в две отдельные мини-квартиры, полностью обособленные друг от друга. Одним словом, был один дом, стало два. Иногда правда в том, что чем дальше от родственников, тем лучше: и жене спокойнее, и Ниночка с семьёй приезжает, а какие разговоры ведутся за стенкой неважно.

Вот так мой дед Иван Ильич решил вопрос со скандальной снохой с помощью дерева и топора, как строительного материала и инструмента. Сейчас вопрос обрёл «вторую» жизнь: мне пришлось решать вопрос со скандальной внучкой снохи деда, только на смену дереву пришли сварка и железо. И появился на участке забор. И как когда-то был разделен дом, разделилась и земля.

До недавних пор я заборов не жаловала. После начала девяностых, когда у проживающих в деревне уже не сельских жителей, появились деньги и возможности, вокруг домов стали возводится железные заборы. Раньше в нашей деревне глухих высоких заборов ни у кого не было, были маленькие деревянные; и они мне были больше по душе, может потому, что были с детства знакомы, заяц зимой по пролезет и хорошо. А глухой железный воспринимался как чужеродный, отгораживающий от себя остальной мир. Но когда я непосредственно на себе ощутила агрессию хамства, пролившуюся на меня потоками липкой грязи, поняла, что забор может служить защитой, пусть и минимальной от зловонного потока. И когда заборчик, или вернее, заборище появился, захотелось подойти к окнам, посмотреть на улицу, почувствовала, что он действительно преграждает путь чему-то плохому, может навязчивому и непрошенному, от чего всегда хотелось отгородиться.

Но если посмотреть с другой стороны на ситуацию, без острого эмоционального флёра, она высвечивает в тебе проблемные точки, которые семафорят: не всё у тебя ладно, требуется внутренняя настройка и устранение огрехов. Присмотревшись, поняла, что работать с чужой наглостью я не умею. Просто сторонюсь её, стараюсь убежать подальше, да так и делала на протяжении жизни, сталкиваясь с разборками, всё оставляла и уходила. А это значит, что удар в этом вопросе держать не умею, страшусь чего-то, что может потревожить мое комфортное проживание. Но на этот раз выбора не было. Хотя был, но очень для меня неприглядный, ведь бежать некуда, разве что под плинтус забиваться, а ведь там неудобно, какой там комфорт: темно, тесно и пыльно, не лучшая атмосфера для проживания.

Поэтому решила вызов принять и над собой поработать. На поверхности появилась пара: наглость и стыд, с ней и надо разбираться. А когда появятся ощутимые результаты поделюсь наработками, может кому-то тоже пригодятся.

Сейчас об этой паре (наглость – стыд) можно только порассуждать.

Стыд, определю для себя, как острую фазу застенчивости.

Наглость пробивает дорогу к желаемому; стыд от всего прячется, особенно от агрессивного, жадного. Сопутствует стыду пугливость (может и трусость), безволие, отсутствие внутренний четкой позиции, это становится заметно и очевидно. Что же делать, как достойно двигаться вперед, отстаивая и защищая своё, достигая желаемого. И как всегда, нужна решимость действовать с пониманием того, что собираешься не у другого отнять-отобрать, а лишь свое защитить; чтобы чужой наглости отпор достойный дать: сунулась, по сусалам её (по-другому не понимает); и созданное тобой не в чужие руки безропотно отдать, а обменивать на необходимое, сделанное другими.

Но это только общие схемки, которые мостиком являются, чтобы от слов к делу переходить. А дальше: тренировка, тренировка, тренировка и обдумывание каждого шажочка. Придется осваивать работу с мелкими деталями, а для этого необходимо наработать более тонкие инструменты, ведь топором можно дом срубить, а вот посуду им уже не сделаешь, стамеска нужна. Но, как всегда, дорогу осилит идущий…

Глава 7. За чужими яблочками

Люба вышла из калитки. В руках было сочное спелое яблоко, оценивающе посмотрела на него и откусила. Ела вкусно, с хрустом…

Год был не яблочный, наши деревья отдыхали, а завязавшиеся на них крохи, осыпались зеленой мелочью. Глядя на Любу, мне тоже яблочка захотелось. Но их в наличии не было, как не было в деревне магазина.

Действия другого (простые действия), на которые он и внимания не обращает (так же, как и ты на подобные свои), могут вызвать реакцию-желание, а там и до желания-зависти (тоже хочу), расстояние небольшое. И если дисциплина в мыслях отсутствует, скачок происходит мгновенно.

Но продолжу о яблоках.

Яблоко – плод соблазнения. Интересно, почему было выбрано именно оно? Или можно вопрос переиначить: почему оно соблазняет?

Форма, цвет, сочная мякоть – всё обращает на себя внимание и пробуждает аппетит. Посему оно привлекает не только рачительные хозяйские взоры, но и посторонние – завистливые. Но ведь яблок полно в каждом деревенском хозяйстве (правда, не каждый год), почему же так тянет заполучить чужое, особенно в детском возрасте. Но не только детей соблазняют спелые яблочки. Два года назад со своей терраски наблюдала за соседом, семидесятипятилетним мужчиной, который длинной снималкой таскал яблоки с нашей яблони. Зачем? Отношения хорошие, попроси, отказа не будет. Но может он боялся, что дадут не такие хорошие и крупные, какие он добывал сам. А может, это опять моя паранойя-подозрительность, а сосед обговорил вопрос с братом, потом же просто собирал, как ему было удобнее.

Я тоже участвовала в неприглядных акциях, но заводилой в таких вопросах никогда не была, но участвовала, в разные периоды жизни. Один раз в детстве: рвали яблоки с ветки, свисающей через чужой забор. Но видно хозяева заметили пропажу и сук спилили («Не мне, так никому», – конечно, это подход рачительного хозяина). Второй раз в юности, когда пригласила на дачу компанию друзей. Был среди них один парень очень охочий добывать съестное в чужих огородах. Стемнело и, влекомые его азартом, мы пошли на дело. Мне было неловко, что без спроса лазаю по огородам знакомых с детства людей, но и только, не остановила, и на вид не поставила, правда, приглашать в гости в дальнейшем поостереглась. А он рылся в чужом, как в своём, выбирая, что получше. Видно, таким рожден, без сдерживающих внутренних факторов, а внешнее сдерживание в тот раз не проявилось.

Я стыдилась подобных вещей, но один раз всё-таки без спроса взяла с грядки соседей-родственников редьку; приболела, думала редька поможет, не помогла. И хотя попросить было просто не у кого, внутренняя грызня присутствовала: рыльце-то в пушку.

Но кульминацией походов за чужим было следующее. Как-то осенью, мы, повзрослевшие подростки, решили вечером посидеть у костерка, на пруду за деревней. Посидели. Одной из нас захотелось яблочек, я идею поддержала: давай сходим и нарвем, но Татьяне почему-то хотелось отведать чужих. И опять, поддавшись чужому хочу, как верный Санчо Панса, разделила судьбу зачинщика. Забор был довольно высокий, но длинноногие девчонки справились с таким невеликим препятствием. Залезли в сад, выбрали яблоньку пониже: темно, особо не разбежишься; отоварились и заспешили к костру, опять через забор. Яблоки были вкусные, но осилили не все, Татьяна забрала домой остатки. А на следующий день сообщила, что лазили в её огород, оборванный сук яблони явно указывал на мелких воришек. Вот так можно собраться за чужим, а своровать своё, и такое случается.

Небеса умеют шутить над человеком, и хорошо, если просто шутить. Но точно знаю, начинается всё с шуточной, комичной формы, а вот если ты урок этой шутки не усвоишь, могут и дубиной вдоль спины долбануть. Честно скажу, ощущение ещё то, но получаешь заслуженно, а как ещё действовать, если ты шуток не понимаешь…

Разносортица: миниатюры

Папка с рукописями распухла и настоятельно требует разбора. Наверное, пришло время отредактировать да издать; даже название появилось: «Разносортится, или На скорую руку». А как ещё назвать: маленькие зарисовки, много, да и написались быстро. Они уже отлежались и требуют к себе пусть небольшого, но внимания: ещё раз перечесть, проверить да подправить. Вот и первая подправленная появилась: распушилась, смотрит гоголем, думает, что от себя предыдущей в лучшую сторону отличается, может и так, только судить не нам с ней, а читателю и времени…

Дождь в парке

Миниатюра написалась после просмотра балета «Жар-птица» Игоря Стравинского, где вместо сказки о борьбе добра со злом и позитивного финала, было предложено иное прочтение. Жар-птица явила сущность демона из ада: всё пожирающего огня, убивающего героя. Красивая лирическая музыка картинку не перекрывала.

Ассоциативные связи – вещь причудливая и индивидуальная. Я затрудняюсь ответить на вопрос: чем связаны балет и прогулка в дождь, может, непредсказуемостью действий?

Пасмурно. Но облака прогулке – не помеха, да и парк предлагает новоиспечённые дорожки. Шаги чередуются с шуршанием прошлогодних листьев, будто откликающихся на мелки капли, падающие с неба. В голове проносится: облака о дожде предупреждали, но зонт из дома выходить не пожелал и спрятался на полке.

И тут началось. Нет, то был не ливень, и ветер своим присутствием не осчастливил, но парк в одно мгновение опустел; осталось лишь весёлое чириканье – весенний дождь пернатым в радость.

А человеку без зонта и плаща, подверженному паранойе (промокнуть и простудиться), позитива маловато.

Но толстое дерево, растущее наклонно, предложило временное укрытие. Из-за края тучи выглянуло солнце и дождь стал не только слышимым, но и видимым. Светило развлекалось на свой манер: пряталось за облако и оставляло только шум-звяканье; появлялось – и приносило пелену льющихся капель. Так продолжалось минут двадцать.

Соучаствовать маленькому представлению было приятно: сухо, птички поют, а мир готов явить радугу на небе.

Прогулка по парку, омытому дождем в теплый вечер, – вещь полезная и приятная, и с этим поспорить трудно, и у кого нет навязчивых идей, вроде простуды, клещей и иных забот, дарит счастье полного единения с природой!..

Поворотный момент, или Про это…

Часть I

«Свежа, как подснежник, только я для неё староват». – Смотрел на чудо с хвостиком и анализировал. Почему такое в голову лезет, никогда не было и вдруг? Да просто девчонка хороша: высокая, неплохо сложенная, задорный голос, интерес-любопытство в глазах, жизнь бьёт через край, и этого края не видно.

Или в организм проникла скука от очередного тренинга шефа, атмосфера же бара расслабила и явила мираж? И захотелось продолжить – чего только с пьяных глаз не померещиться, но в баре только сок и прохладительные напитки, да и я трезв, как стёклышко, неделю в рот не брал. Вчера вечером – только минералка. Коллег таким поведением вверг в полное недоумение и удивление. Нет, я не тот, кто первый к рюмке тянется, но от коллектива никогда не отрываюсь.

Неделю назад что-то в организме поселилось, вероятно вирус, и появилось стойкое отторжение алкогольных напитков. Вместо рюмок и домино, захотелось побегать, поиграть в волейбол, на турнике покрутиться. Такая нетрадиционная активность дала себя знать – организм подшутил и устроил галлюцинацию. Чтобы прийти в себя, сильно тряхнул головой: стены покачнулись, но мираж в себя не вобрали. Девушка переместилась к стойке, и я, притянутый сильнейшим магнитом, устремился к фее.

Мне было всё равно, что я слегка небрит и помят (имею в виде одежду), магнит настаивал на своём, ведь его задача привести к полюсу, вот он и старался. Подбежав (иначе и не скажешь), я выпалил: «Хотите посмотреть красивейшие пейзажи, местный житель предлагает экскурсию на вьючных животных».

– Правда!? – В голосе – восторг, в карих глазах, устремленных на меня, – интерес без страха и сомнений. «Отчаянная и наивная, может, такая и нужна, только для чего? Обмануть и воспользоваться или рука об руку по жизни идти?» – Но сам себя одернул: хватит, убавь темп, и первый, и второй вариант не для тебя.

Честен, уважителен и женат – это моё кредо и реальность жизни. К дамам всегда отношусь, как кавалер, и веду себя соответственно, жене никогда не изменял, только вот любил ли? Почему возник такой вопрос, ведь раньше никогда подобного в голове не формулировалось. Давно-давно (после окончания института) потянуло к подруге детства (отцы дружили), и она из подруги очень быстро превратилась в супругу, (подруга, супруга, наверное, и разницы никакой нет). Как в тумане сделал предложение и женился. Все счастливы были, только все ли? Вспомнилась мама, стоявшая в сторонке и качавшая головой, глядя на нас «счастливых».

Сейчас меня тоже потянуло, только по-другому. Тумана нет, голова ясная, в крови что-то бурлит и носится по всему телу, на месте не сидится. На семинар и начальство, нет, ни наплевал, просто перестало иметь значение: отругают, поставят на вид, даже если и уволят… Интересно, за такое с работы увольняют или нет, – что махнул рукой на мероприятие, и, с понравившейся девчонкой, отправился на ишаках в горы?

Да, седина в бороду – бес в ребро. На самом деле всего тридцать шесть, никакой седины и в помине нет. Только рядом с восемнадцатилетней можно ощутить себя седовласым старцем. Но меня такое не отягощало, было легко, как в детстве. Представлялось, что мне двенадцать, а рядом молодая мама; и очень хотелось пошалить, рассмешить и заслужить, чтобы потрепала по голове.

Прогулка в горы удалась. Потом было взморье с теплой морской водой, струящейся по телам. Но целомудрие подростка (вечером мне стукнуло пятнадцать) возобладало. Только восторженно смотрел на даму сердца, читал стихи и иногда касался её руки. На прощание, за такое трепетное отношение, моя девочка, как более смелая, наградила поцелуем в щеку.