Грани Игры. Искушение.

— Но ты же знаешь, что у нас свободные отношения, — парировал я.

— Да, это так, но…

— Что «но»? — стальным голосом перебил ее и продолжил: — Мы изначально договорились с тобой, что между нами не будет никакой любви и серьезных отношений. Ни с тобой, ни с этой, как ее…

— Вика, — добавила она. Я запомнил имя, но не хотел, чтобы Стелла думала, что будущая фиктивная жена может что-то значить для меня. — Игорь…

— Что?

Эта девканачинала надоедать. Она, видимо, почувствовала это и замолчала.

— Ты не отчаивайся. Может, с тобой тоже получится иногда развлекаться. — Я смягчился и немного подбодрил ее наглым враньем.

— Не нравится мне это все. — Стелла опустила голову.

— Мне тоже. Такси приехало.

— Я пошла, заберу вещи и тоже поеду домой.

— Пока.

За мной приехала BMW 7-й серии9[9]. Водитель открыл заднюю дверь, и я рухнул в салон.Откинул голову, закрыл глаза. В моем сознании всплыл образ Вики. Как будто та шла навстречу в воздушном длинном белом платье, ее волнистые светло-русые волосы ниже плеч развевались на ветру. Гладкая нежная кожа, алые соблазнительные губы и, конечно, выразительные глаза бирюзового цвета манили меня. Стройная фигура с грациозными линиями тела так и мелькала перед глазами.

Вика — ключ к двери, за которой компания снова будет моей, а мать отстанет с вопросами о свадьбе с Миленой.

Сегодня — бесконечный день, наполненный событиями, но из всех я почему-то вспоминал ее. Девушка отличалась от остальных. Может, потому что была первой, кто сказала «нет» моему самолюбию и добила тем, что ей не нужны деньги.

Хотя это маловероятно.

«Игорь, прекращай думать о ней!»— из последних сил кричал разум.

Вечером поговорю с ней, предложу приличную сумму. Не думаю, что она отличается от остальных девушек, которым «не нужны деньги». Но я все сделаю ради того, чтобы Вика пересекласо мной порог ЗАГСа, — даже если придется разрушить ей жизнь. Единственное, чего я желаю, — вновь завладеть компанией. Я раскрыл глаза, чтобы оценить, где едем, но услышал вежливый голос водителя:

— Приехали. — Он собирался выйти, чтобы открыть мне дверь.

— Не нужно, — остановил я его и покинул такси.

Дома скинул куртку и обувь, бухнулся на кровать, не снимая одежды. Усталость и алкоголь победили мой разум, и я мгновенно уснул.

Проснулся через три часа. Едва успев открыть глаза, сразу позвонил Матвею.

— Привет! Как ты?

— Привет! Отлично. Ты сам?

— Тоже. Когда подписываем договор о пари? — серьезно спросил я.

— Приезжай сегодня вечером, если не передумаешь.

— Даже не рассчитывай. — И я отключился.

Дальше набрал Руслана.

— Привет!

— Игорь, в столь ранний час? — сонно удивился он.

— Твоя девушка с тобой?

— Какая именно? — засмеялся он.

Тут же я услышал на заднем фоне оживленныйголос Катарины.

— Передай телефон Катарине.

— Чего тебе, Игорь?

— Расскажи о своей подруге. Какая у нее фамилия, чем занимается, кем работает, на кого учится?

— Игорь, брось эту затею, она не будет с тобой, она не для тебя. Вы разные. Выбери себе другую жертву.

— Давай ты свои советы оставишь при себе, а лучше ответишь на мои вопросы.

— Ты же не отстанешь?

— Нет.

— Она искусствовед, арт-дилер частной картинной галереи своей семьи — Пановых.

— Спасибо, ты мне очень помогла, дальше я сам.

Я отключился и сразу открыл интернет, чтобы найти информацию о семье Виктории и галерее.

Зашел на сайт и кликнул по вкладке раздела «О нас». Галерея принадлежала Вячеславу Панову. Видимо, ее отцу.

Инга Зиминаработала в должности арт-директора. Возможно, тоже какая-то родственница.

Виктория являлась идейным вдохновителем, арт-дилером, специалистом по коллекционной живописи — как современной, так и антикварной. В разделе «Альбомы» загружались разные фотографии. Те, что с Викой, в основном сделаны с разного рода аукционов и выставок, с состоятельными и влиятельными людьми. Я видел их на торжественных приемах у родителей и, честно, удивился.

Далее нашел страницу в социальных сетях, но та оказалась закрыта. На главном фото Вика стояла, повернувшись спиной к камере, в черном длинном платье, красиво подчеркивающем изгибы ее тела. Она рассматривала картины, расположенные на бежевой стене.

Я снова задумался о ней, представляя ее в своей кровати… Пока не раздался звонок от отца.

— Что?!

— Сегодня ровно в четыре часа дня жду у себя в кабинете. Есть разговор.

— Мы вчера вроде все обсудили.

— Приезжай.

Я посмотрел на циферблат на руке: до встречи с отцом оставалось два часа.

— Ладно, подъеду, — неохотно согласился я.

Водитель привез меня раньше назначенного времени. Я стоял перед высоким небоскребом, в котором последние несколько этажей занимала компания Покровских. Спустя десять минут поднялся на шестидесятый этаж и без стука зашел в кабинет.

— Ты хотел поговорить со мной.

— Что за бесцеремонность? — Отец недовольно взглянул на меня. — Не сейчас, выйди, у меня важная встреча.

— Я подожду вон там, на диване у окна, — кивнул я.

— Нет, выходи! — приказал он.

— Тогда я уже не вернусь.

В дверь постучали, мы оба перевели взгляд на нее.

— Заходите! — крикнул отец.

Я быстро опустился на диван. В кабинет вошли мужчина и женщина, я замер… Именно их фотографии я видел три часа назад на сайте галереи.

Женщина поздоровалась первой, мужчина следом протянул отцу руку для рукопожатия.

— Игорь, все-таки подожди за дверью, — бросил отец и сел во главе стола, посетители опустились в кресла напротив.

— Я не буду ждать за дверью, — твердо отрезал я.

Мне стало интересно, чего они хотят. Я достал телефон, делая вид, что не обращаю внимания на их разговоры.

Крепкий мужчина приятной внешности в деловом черном костюме выглядел лет на пятьдесят. Темные седеющие волосы, карие глаза, легкие морщины на лице лишь подчеркивали его статус. Спутница, его ровесница, выглядела весьма интеллигентно: темно-синий брючный костюм, мягкие черты лица, элегантный пучок темно-русых волос.

— Вячеслав, Инга, хотел разобраться в возникшей проблеме.

— Какая еще проблема, Александр Владимирович? — встревожился Вячеслав.

— Картина, которую я приобрел благодаря вам… оказалась подделкой. Мой независимый искусствовед об этом сообщил и предоставил все подтверждающие документы.

— Не может быть! — ахнула Инга и прикрыла ладонью рот. — Мы отличныеспециалисты в этом деле, — в недоумении возразила она.

— Тогда как вы можете все это объяснить?

— Где эта картина? Давайте еще раз проведем экспертизу и во всем разберемся! У нас никогда не было такого неприятногоопыта! — не уступала Инга, защищая свой профессионализм.

— Знаете, я больше не хочу ни в чем разбираться. Есть результаты экспертизы. — Он подал им черную папку. Вячеслав подошел, забрал ее и вернулся, раскрыв еще на ходу. — Даю вам время до конца завтрашнего дня: предоставить мне подлинник картины либо вернуть деньги.

В дверь постучали.

— Да, заходите! — громко сказал отец.

Дверь кабинета распахнулась, и я увидел ее.

Вика.

Я приподнял брови и приоткрыл рот от изумления. Я окончательно проснулся и стал внимательно наблюдать, положив телефон в карман пиджака. Сегодня Вика тоже выглядела прекрасно: облегающее белое платье, приталенный жакет до середины бедра, волосы убраны в высокий хвост.В руках — сумка и пальто.

— Здравствуйте! Прошу прощения за опоздание.

Вика впопыхах не заметила меня. Повесила пальто на спинку стула и села ко мне спиной — рядом с Ингой и Вячеславом.

— Что случилось? — В ее голосе чувствовалось легкое волнение.

— Здравствуйте, — процедил отец. — Еще раз, я не буду разбираться, как картина оказалась фальшивой. Либо вы до завтра приносите мне подлинник, либо возвращаете деньги и…

— Либо Виктория выходит за меня замуж, — перебил я отца тоном победителя. — И мы прощаем вам этот нелепый инцидент.

Я пересел на стул рядом с Викой, властно посмотрев на нее.

— Что-о-о-о? — Вика с недоумением и негодованием посмотрела на меня. — Ты откуда тут?

— Ты все слышала, — надменно и твердо ответил я.

Отец изумленно наблюдал, явно не понимая, чего я добиваюсь.

— Я не пойду за тебя замуж. Мы все решим с Александром Владимировичем. — Вика обратилась к нему: — Вы можете показать мне фальшивую картину? Думаю, до завтра мы уладим этот вопрос.

— Да, пожалуйста, — серьезно сказал отец, позвонил помощнику и распорядился, чтобы принесли это «произведение искусства».

Через несколько минут картина лежала на столе.

— Да, это действительно подделка, — спустя пару минут подытожила Вика. Она медленно повернулась в сторону Вячеслава и Инги. — Как такое возможно? Это немыслимо! Куда мог пропасть подлинник?

Они только покачали головами, что сами не понимают, как такое могло произойти. Девушка посмотрела на моего отца.

— Вы можете дать нам пару дней, чтобы мы во всем разобрались? Вы же понимаете, что это какая-то ошибка.

Я откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Нет, мы не можем, — самоуверенно ответил я вместо отца.

— Я не с вами, Игорь, разговариваю.

— Игорь, — грубо выпалил отец. — Что за цирк ты тут устраиваешь?! Хорошо, даю вам три дня, — снисходительно обратился уже к ним.

— Вика, выходи за меня замуж, — повторил я, когда она вставала. — Я серьезно, и я решу все твои проблемы. Мы можем прямо сейчас подписать брачный договор.

— Я сама в состоянии решить свои проблемы!

Она вышла следом за родственниками.

— Что за шоу ты опять устроил? — Отец пребывал в недоумении.

— Мама сказала: женись. А я увидел ее, и стрела Амура вошла в мое сердце. — Я театрально прижал ладони к груди.

— Игорь, что ты задумал?..

— Папа, нужно настоять на браке с ней. Никаких трех дней!

— Да какая муха тебя сегодня укусила?! — Отец начал выходить из себя.

— Ты слышал? Мне нужно жениться на Вике и подписать с ней брачный договор.

— Ты совсем с ума сошел…

— А деньги за картину вычтешь из тех, что получил от продажи моего контрольного пакета акций. Кстати, сколько она стоит?

— Ты готов заплатить тридцать миллионов, чтобы жениться?

— Да.

— И согласен поработать несколько месяцев по проектам?

— Окей, готовь срочный трудовой договор. И не забудь добавить пункт о возврате денег за компанию за вычетом картины, — неохотно согласился я.

— По рукам.

— Тогда после разговора с Викой я наберу тебя и сообщу, что делать дальше. Если с тобой будут связываться ее родственники, настаивай на суде и испорченной репутации. В общем все, как ты умеешь, когда тебе что-то нужно, — язвительно произнес я и улыбнулся. — Мне надо дожать эту ситуацию, чтобы Вика приняла мое предложение.

— Ты думаешь, что люди — игрушки? Что они согласятся? — донесся резкий голос, когда я выходил из кабинета, но сделал вид, что не обратил внимания.

Мне нравится, как начался день.

К вечеру я поймаю эту пташку и посажу в золотую клетку. А уже завтра она станет моей женой и любовницей.

Пари друга оказалось легким.

Уверен, что восьмое июня будет самым фееричным днем: возвращение контрольного пакета акций и развод. Хотя, если Вика хорошо будет справляться с ролью тихой, мирной и услужливой в сексе жены, можно заменить ею Стеллу. Та мне изрядно надоела, как и мать с постоянными разговорами о браке с Миленой.

ВИКТОРИЯ

Не успели мы покинуть офисное здание, как меня переполнила череда вопросов для тети Инги и дяди Вячеслава.

— Как такое могло произойти? Кто из вас вел переговоры по картине с Покровским? Как она могла оказаться подделкой? Кто руководил транспортировкой? Вы понимаете, что наша репутация будет испорчена? Я не могу в это поверить! — Я злилась как никогда, меня захлестывало возмущение размером с Бурдж-Халифа10[10].

— Давай, дорогая, не на улице, пройдем в машину… — спокойно предложила Инга.

Мы сели в черный Land Rover Discovery11[11], дядя за руль, я и тетя назад.

— Кто руководил сделкой? — повторила я вопрос.

— Я, — серьезно ответил дядя.

— Что случилось? Нам надо найти подлинник!

— Мы его не найдем, милая. — Он тяжело вздохнул.

— Что? Как это не найдем? Это же не Сальвадор Дали! Вы меня с ума сводите. — Я еще больше раздражалась и сердилась.

— Успокойся, милая… — Тетя попыталась сгладить мой нарастающий гнев.

— Как я могу успокоиться? Какой будет наша репутация? Вы вообще в своем уме?! — Я перешла на крик.

— Я продал эту картину другим людям, а Покровскому отдал копию, рассчитывая на то, что он не заметит, — печально признался дядя.

— Что ты такое говоришь?.. Зачем?

— У меня возникли финансовые проблемы. Я не хотел тревожить тебя.

— Проблемы? — удивилась я его вранью. — Или ты опять проиграл все деньги в казино?

— Детка, успокойся, — тихо проговорила тетя, попытавшись взять меня за руку, но я отдернула ладонь.

— Дядя тянет нас всех на дно! Он гробит дело моих родителей, своих родителей, как тут можно успокоиться? — Я не прекращала возмущаться. — Получается, что картины нет, а мы должны Покровским миллионы! Ты о чем думал, когда это проворачивал? Он засудит нас, если мы не вернем эти деньги! Какого черта?!

Я чувствовала, как моя злость превращалась в истерику.

— Это еще не все. Мы давно хотели тебе сказать, но не знали как… — неуверенно начал дядя.

— Что еще? — прошептала я. Интуиция подсказывала, что новость будет плохой.

— Галерею мы продали на прошлой неделе, пока ты находилась в Питере…

— Что вы сделали? Как вы могли ее продать без моего присутствия? У меня же есть доля! — закричала я, уже не сдерживая себя.

— Ты думала, что у тебя есть доля? — Дядя развернулся и с удивлением взглянул на меня.

— Да, — нахмурила брови, не понимая, к чему он ведет.

— Твой отец перед смертью написал завещание и полностью передал галерею и долю в мастерской мне.

— Как такое возможно? Как папа смог такое допустить?

— Послушай меня внимательно. — Развернувшись удобнее, дядя с сожалением посмотрел на меня. — Мы были очень близки с братом. И помнишь, за год до его смерти у нас настали плохие времена? Помнишь, в галерее сгорело помещение с несколькими картинами для выставки, благо что пожарные вовремя подоспели и возгорание не распространилось на основной выставочный зал?

— Да, я помню.

— Мы почти опустошили счета — убытки и восстановление того, что сгорело… Срок страховки как раз закончился, мы не успели его продлить. Твой отец тогда безвылазно работал то в мастерской в Москве, то в дачном домике на Красной Поляне, то в кабинете дедушки в Сочи.

Тетя накрыла мою руку своей ладонью, и я сдалась.

Дядя сделал паузу, сглатывая, а я пристально смотрела на него полными слез глазами, вспоминая папу, который всю жизнь относился ко мне как к принцессе. Он всегда задаривал меня девчачьими вещицами и старался выбрать самое лучшее. Я зажмурилась, будто на мгновение ощущая его присутствие, он словно шептал мне: «Доченька моя».

И где-то отдаленно услышала смех мамы. По щеке скатилась слеза, оставляя влажную дорожку. Я вытерла ее тыльной стороной руки, открывая веки и продолжая слушать рассказ дяди.

— Твоя мать оставалась с тобой в Москве, ты заканчивала школу. Помнишь?

— Да, я все это помню, дядя.

— Твой отец позвонил мне за несколько месяцев до смерти, и мы встретились в кабинете нотариуса. Я ничего не понимал. Нотариус ненадолго оставил нас в кабинете, и Костя все мне рассказал. Он хотел, чтобы вся галерея находилась у меня в собственности, чтобы я позаботился о вас с мамой. Он сказал, что психически болен: у него развивается маниакальная депрессия. Что он не может контролировать суицидальные мысли и приступы, его мучают галлюцинации… Он ходил к врачу и пил лекарства, но боялся: если с ним что-то произойдет, о вас будет некому позаботиться. Ты знаешь, что у нас с ним с самого детства сложились доверительные отношения. А вам он не рассказал, потому что не хотел пугать — тебе предстояли экзамены, мама тоже находилась вся в стрессе и работе после пожара. Я обещал ему унести его тайну с собой в могилу…

— Ты отлично позаботился обо мне, — ухмыльнулась ему. — Тогда зачем ты продал галерею? — Я сложила руки перед собой и придвинулась чуть ближе.

— Вика, я жестко оступился, понимаю, но я нуждался в деньгах. Я поехал заключать сделку на серию картин, там были серьезные люди. Мы поговорили, выпили и оказались в казино. И я проиграл огромную сумму…

— Думала, ты больше не имеешь с этой игрой ничего общего.

— Так получилось. Сначала я отдал деньги с картины Покровского, но этот тип решил вести грязную игру и потребовал проценты, заявив, что я долго искал для него бабки. Я был вынужден продать галерею, чтобы полностью погасить долг, у меня осталась небольшая часть денег. Но со временем я постараюсь вернуть галерею обратно…

— Может, ты часть оставшихся денег постараешься отдать Покровскому и заплатить за свою ошибку?

— Не получится. Там не хватит. Мне пришлось экстренно продавать галерею ниже рыночной цены. Если бы я этого не сделал, то уже был бы мертв.

Я посмотрела на тетю. По ее грустному лицу поняла, что она все давно знает. Но она молчала и не влезала в наш разговор.

— В прошлый раз случилась подобная ситуация, и тебя отмазывали бабушка с дедушкой. Если бы папа знал, что ты играешь, он бы никогда не оставил галерею тебе! Такие у вас «доверительные» отношения?

— Откуда ты знаешь про прошлый раз? Это случилось много лет назад. — Дядя пораженно приподнял брови.

— Когда мне было шесть, я гостила в сочинском особняке у бабушки и дедушки. Спустилась ночью выпить воды, и там, в полутемной гостиной, услышала их разговор о тебе.

— Извини, так сложилась ситуация. — Дядя виновато смотрел на меня.

— «Извини»? И все? — повысила я голос.

— Что еще ты хочешь услышать?

— Тогда, наверное, стоит продавать всю недвижимость, какая у нас есть, а тебе просить Покровского дать нам больше времени.

Дядя вздохнул, набрал номер Александра Владимировича и вылез из машины. Волнение полностью охватило меня, сжав горло, и я приоткрыла боковое окно, глубоко наполнила свежим воздухом.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Сегодня самый ужасный день в моей жизни за последние десять лет.

Не ожидала, что дядя так безответственно поступит. Я готова продать свою однокомнатную квартиру и машину, особняк в Сочи… Наверное, этих денег должно хватить. Главное — не иметь никаких дел с этим зеленоглазым дьяволом, который действовал на меня порой с завораживающей силой. Я находилась в удрученном и подавленном состоянии.

Вячеслав вернулся.

— Что он сказал? — отчеканила я.

— Он не даст нам времени: через пару дней собрался подавать в суд. Нас ждет скандал, суд и, соответственно, испорченная репутация. С нами мало кто захочет работать.

— Это полнейший крах… Какие могут быть варианты в этой ситуации?

— Выйти замуж за Игоря, — неуверенно подключилась тетя.

— За Игоря? — В меня будто молния ударила. — Нет, вы же это несерьезно… Это что, шутка какая-то? Я сойду с ума. Вы понимаете, что он издевается? Это очередная игра богатенького капризного сыночка. — В уголках глаз снова появились слезы. — За кого вы меня принимаете, чтобы я — и согласилась на его предложение?

— Не думаю, что он шутил, — повторил дядя. — Он говорил вполне серьезно: заключим брачный договор…

— Вы не шутите? Я просто в шоке! — Я расплакалась.

— Тише, тише, Вика, — принялась утешать тетя. — Мы просто предлагаем варианты.

— Был один вариант: не делать этого, — сквозь слезы процедила я.

Мне катастрофически не хватало воздуха. Я судорожно размотала шарф.

— Вика, послушай… — продолжила тетя.

— Я больше ничего не хочу слушать! — гневно вырвалось у меня.

Я покинула автомобиль и громко хлопнула дверью. Мне было невыносимо находиться с ними рядом.

Они предатели.

Ярость, бешенство, расстройство и раздражение одновременно захлестнули меня.

Как будто все это ночной кошмар!

Тетя тоже вышла из машины и направиласьза мной.

— Вика! — выкрикнула она. — Остановись!

Но я уже быстро спускалась к набережной. Я хотела побыть одна, подумать и успокоиться.

— Вика… — доносил ветер моя имя, тетя старалась догнать меня.

— Что, тетя? Что еще нужно от меня?.. — Я повернулась и сделала несколько шагов навстречу. Развела руками и еле выдавила сквозь слезы: — У меня больше ничего нет. Я ухожу. То, что ты предлагаешь,— предательство.

— Пожалуйста, поговори с Игорем и подпиши брачный договор. У нас нет другого выхода.

— Как вы можете такое предлагать? У меня уже есть любимый мужчина. Можешь сама с Покровским идти в ЗАГС. Я не хочу и не буду ничего подписывать. Я все сказала. Вы в своем уме?! — Их просьба просто не укладывалась в сознании.

— Ты же помнишь, что дядя тебе сказал. Если репутация будет испорчена, ты окажешься за пределами своей профессии.

— Тетя, все, не надо. Вы могли сразу рассказать об этой проблеме. Мы столько лет работали вместе. Как можно было в один миг все разрушить?

— Мы планировали, что сами справимся и не будем тебя тревожить.

— А в итоге предлагаете все исправлять мне, предлагая липовый брак?

— Ты можешь поговорить с Владом, думаю, он все поймет.

— Поймет, что я буду замужем за другим мужчиной?!

— Но ты же не будешь с ним жить.

— Я больше не хочу с вами разговаривать на эту тему.

Развернулась и пошла на набережную, а тетя осталась стоять на том же месте, провожая меня взглядом.

Это ведь предательство?

Они заменили мне родителей после их смерти… Я с нежностью вспомнила об отце и маме, по которым бесконечно глубоко скучала, неважно, сколько времени прошло. Иногда мои воспоминания возвращаются в день, когда их не стало.

Горячие, жгучие слезинки одна за другой наполняли глаза.Я стояла на берегу Москвы-реки и отрешенно смотрела вдаль. Дул холодный ветер, развевая волосы. Из кармана пальто я вытащила салфетку, промокнула щеки и глаза.

Поток мыслей не останавливался и возвращал к разговору с дядей и тетей. Как можно не рассказать о том, что они продали галерею, еще и предлагать заключить брачный договор?!

Это невероятно возмущало.

Мне надо самой поговорить с Александром, но для начала — успокоиться.

Заморосил противный дождь, на который мне было абсолютно наплевать: мои мысли занял Покровский. И не его сынок, а то, как вернуть старшему деньги за картину.

ИГОРЬ

Стоя на парковке, я заметил, как из машины вылезла Виктория. Я наблюдал, как она помчалась по серому грязному тротуару, а за ней выбежала Инга. Виктория повернулась, жестикулируя,что-то ей крикнула, но ветер разносил их голоса, и я ничего не слышал. Потом она перешла дорогу по пешеходному переходу и остановилась у каменного ограждения на набережной.

Закапал мелкий дождь. Погода сегодня действительно скверная.Подъехал мой водитель, я вытащил из багажника зонт, открыл его и направился к девушке.

— Ты заболеешь. — Я спрятал ее от дождя, остановившись рядом.

— С каких пор тебя стали интересовать другие? — равнодушно ответила Вика, не обращая на меня внимания — абсолютно так же, как я вел себя со Стеллой.

— У нас скоро свадьба.

— Ты слишком самоуверенный. — Она приподняла уголки губ.

— А ты недооцениваешь меня.

— Я реалистично смотрю на вещи, а тебе бы снять свои розовые очки…

— Которых у меня нет, — продолжил я фразу. — Надо, чтобы ты согласилась.

— Кому надо?

— Мне, — уверенно сказал и добавил: — И тебе.

— Не все крутится вокруг тебя. — Наконец она повернулась ко мне и гневно ткнула в плечо указательным пальцем. Под ее глазами вырисовывались красно-серые круги от слез и потекшей туши.

— Дура, я тебе предлагаю реальный шанс все исправить! Поменять претензии моего отца на фиктивный брак.

Вика начинала меня утомлять.

— Я не хочу видеть тебя, не то что вступать в брак! Даже если он будет фиктивным.

— Если ты не согласишься, у тебя будут большие проблемы.

— Ты мне угрожаешь? — громко спросила она и приподняла брови.

— Предупреждаю. Репутация вашей галереи уже испорчена, даже если ты и возместишь убытки.

— Знаешь что? Иди к черту, у меня уже нет галереи! — Она развернулась и быстро зашагала по набережной.

Я смотрел вслед, пока Вика не скрылась из виду. Как она меня выводила из себя своими принципами! Но ради своих целей мне однозначно придется разрушить их.