Дом для домовых. Экзамен для мертвых

Зинаида Петровна шла впереди легко, будто не по вырубленным в породе тоннелям, а по асфальтированной набережной. Она рассказывала о том, как добывают уголь — сначала проходчики взрывают породу, потом комбайны дробят, потом ленточные конвейеры вывозят на-гора. Показывала крепёжные балки, объясняла, почему кровля может рухнуть, если не закрепить её вовремя. Её голос звучал ровно, без запинки, и Иван, слушая, вдруг подумал, что сам хотел бы быть таким экскурсоводом – всё знать, всё помнить, каждую трещину в стене, каждую железную балку, каждое имя. Но у него была другая дорога.

Группа — в основном командировочные из Москвы, как они сами сообщили в начале, — внимала с любопытством, но без восторга. Зато Сократ, сидящий в рюкзаке, привлекал больше внимания, чем стены шахты. Кто-то фотографировал его на телефон, кто-то шептал: «Смотрите, какой мопс в каске!», а одна женщина попыталась погладить — Сократ вежливо лизнул её в ладонь, но, когда к нему потянулись дети из второй семьи, он прикрыл глаза от удовольствия и зажмурился, словно говоря: «Вот это я понимаю, правильные руки». Взрослые его раздражали – он терпел, но не млел.

Зинаида Петровна, заметив возню, удивлённо подняла бровь:

— А как билетёрша разрешила вам с собакой? Обычно она строгая.

— Он поводырь, — сказал Иван, но тут же рассмеялся. — Нет, шучу. Просто он очень обаятельный.

Экскурсовод покачала головой, но улыбнулась – видимо, сама любила собак.

— Ладно, раз обаятельный, то ладно. Но смотрите, чтобы из рюкзака не вылазил – здесь может быть опасно.

И тут Иван увидел их. Сначала он принял это за пыль — мелкую, чёрную, которая висела в воздухе, переливаясь в свете фонариков. Но потом понял: пыль двигалась не хаотично. Она кружила, поднималась и опускалась, и в этом движении было что-то живое. Мошки. Ему показалось, что он уже встречал таких, вчера, рядом с проходящими людьми. Мельче мух, мельче даже комаров, с прозрачными крыльями, на которых мерцал угольный блеск. Они роились над людьми, залетали в носы и рты, и некоторые из них, особенно крупные, проникали внутрь, оставляя в лёгких чёрный налёт.

Иван посмотрел на группу. Над одними мошек было немного, над другими — больше. Но больше всего их кружилось над Зинаидой Петровной. Она улыбалась, рассказывала, показывала жестами, и при этом десятки мелких чёрных мошек влетали в неё, вылетали, кружили, как воронки. Иван почувствовал, как холодок ползёт по спине. Её лёгкие, должно быть, были уже полны этой дрянью. А она шла, говорила, шутила — и не кашляла, не задыхалась, как будто привыкла. Или уже не чувствовала.

«Ты это видишь?» — ментально спросил Сократ.

«Вижу. Держись рядом, не дыши глубоко».

Экскурсия продолжалась. Зинаида Петровна привела группу к месту старого обвала — стена из грубого камня, железных балок и застывшей угольной пыли. Здесь было особенно темно, и фонарики едва пробивали мрак.

— А вот здесь, — она понизила голос, — два года назад случилась авария. Обрушился штрек. Погибли люди. Тела не нашли — побоялись, что будет повторный обвал.

Она сказала это быстро, сухо и сразу замолчала. Кто-то из группы хотел спросить подробности, но Зинаида Петровна резко перевела тему — показала старый комбайн, рассказала про его производительность, про то, сколько тонн угля он выдавал в смену. Улыбка вернулась на её лицо, но глаза остались пустыми. Иван заметил, как её пальцы дрогнули, когда она поправляла бейджик. Личный вопрос. Очень личный. Экскурсия закончилась чуть раньше обычного – Зинаида Петровна провела группу к выходу, помогла снять каски, сказала дежурное «спасибо за внимание». Но Иван и Сократ не спешили уходить. Они задержались в холле, делая вид, что изучают стенд с фотографиями.

Зинаида Петровна заметила их, подошла.

— Что-то не так? — спросила она, и в её голосе послышалось искреннее беспокойство.

— Нет, всё хорошо, — ответил Иван. — Просто я историк. Собираю материал по угольным шахтам. Ваш рассказ очень заинтересовал. Можно задать пару вопросов?

Она помедлила, посмотрела на Сократа, который сидел на полу и поправлял каску лапой, строя умилительную морду. Потом вздохнула.

— Ладно. Пойдёмте, я провожу группу до выхода и отвечу.

Они вышли на свет. Иван щурился, Сократ снял каску и тряхнул головой.

— Я не буду вас задерживать, — сказал Иван. — Мне важно понять, что здесь произошло. Не только с точки зрения техники.

Зинаида Петровна долго смотрела на него.

— Приходите сегодня ко мне на чай. У меня есть старые альбомы, вырезки из газет, может, пригодится для вашего исследования. Да и внучка моя, Алиса, очень любит собак. Она будет в восторге от вашего мопса.

Она записала адрес на клочке бумаги. Иван поблагодарил и обещал прийти. На улице Сократ вылез из рюкзака и потрусил рядом.

«Иван, эта женщина — ключ. Мошки, обвал, её скорбь. Я чую, что там, за камнями, что-то есть. Что-то старое и очень недоброе. Я не могу понять природу этого явления, никогда раньше такого не встречал».

— Знаю, и я тоже — тихо ответил Иван. — Поэтому мы и идём к ней в гости.