Хаосволшебство, или голосом по неврозу

У Алисы тут же запершило в горле и возникло острое желание проверить, не забыла ли она выключить утюг.

— Вот, берите. Сорт «Тревожная неопределённость». От него не успокаиваешься, а начинаешь метаться между чаем и кофе.

Алиса подошла ближе и посмотрела на злополучную косичку. Узор и правда был странным — он не плёлся, а каким-то образом завязывался в узел.

— А кто вас научил этому узору?

— «Микориза», — печально призналась Игоревна. — Но уроки там вечно зависают. Я пять минут смотрела, как фея мотает ниточку, а потом картинка встала — и ни туда, ни сюда. А следом реклама вылезла: «Устали от лагов? Переходите на стабильную связь!». Я так расстроилась, что случайно сожгла пол-архива старых журналов.

Алиса, у которой за плечами был опыт создания костюмов из того, что нашлось под рукой, присела на корточки.

— Давайте попробуем по-другому. — Она взяла самый большой клубок. — Вы же не спицами вяжете, а когтями. Значит, вам нужен не человеческий узор, а драконий. Смотрите: представьте, что нитка — это змейка. И вы её просто придерживаете, обводите вокруг когтя, но не затягиваете. Пусть ложится, как ей хочется. Не контролируйте — ведите.

«Чёрт, я сейчас несу какую-то эзотерическую чушь, — мелькнуло в голове. — Но, кажется, работает».

Игоревна затаила дыхание и попробовала. Её огромные когти двигались удивительно нежно. Она не вязала — она оплетала. Через десять минут на свет появилось нечто, напоминающее чешуйчатую салфетку невероятной красоты.

— Ой! — прошептала дракониха. — Это же красиво! Это… отпечаток моей лапы! Моё!

В тот же миг с её крыльев посыпалась тончайшая серебристая пыль. Воздух наполнился запахом глубокого, абсолютного спокойствия. Оказалось когда Игоревна успокаивается, начинает светиться. Не сильно, чуть-чуть.

— Вот она! — Клара мгновенно подставила пузырёк. — Аутентичное драконье спокойствие. Самая ценная марка.

— Спасибо, — Игоревна смотрела на свою салфетку с благоговением. — Вы не просто пыльцу пришли взять. Вы помогли найти… свой почерк.

— Взаимно, — улыбнулась Алиса. — Иногда нужно не следовать инструкции, а переписать её под себя.

Они улетели, забрав драгоценный пузырёк. В полёте Клара покосилась на Алису.

— Неплохо, — сказала она коротко. — Ты ей не советовала, а разрешила. Это дорогого стоит.

— Значит, завтра экзамен?

— Завтра. — Клара похлопала по карману с пузырьком. — Если эта штука сработает, Амелия превратит тыкву в то, о чём мечтала. В фургончик. Со стойкой и коктейлями.

— А если нет?

— Тогда будет просто тыква. Большая, оранжевая и совершенно бесполезная. — Клара вздохнула. — Но Амелия обещала, что в крайнем случае сварит из неё суп. Для утешения.

Освальд, слышавший разговор, тяжело вздохнул.

— Суп… Для утешения… А ослик? Ослик опять без изюма? Никому не нужен ослик…

Но ему уже никто не ответил. Ветер свистел в ушах, а внизу проплывал уставший лес, в котором завтра должно было случиться что-то важное. Или смешное. Или всё сразу..

ГЛАВА 6: ТЫКВА - УЮТ

Если ваш экзамен назначили на 1апреля — значит, у вселенной есть чувство юмора.Или чувство долга.

Утро первого апреля началось с того, что Алису разбудил настойчивый стук в окно. Освальд, прижавшись носом к стеклу, смотрел на неё с выражением «я тут страдаю, а ты дрыхнешь».

— Летим! — прокричал он сквозь стекло. — Там эта… фея… с тыквой! Клара сказала, без тебя никак!

Через полчаса, на ходу допивая чай и пытаясь понять, как ослик умудрился не разбить окно (и, главное, почему соседи до сих пор не вызвали ни полицию, ни хотя бы участкового), Алиса уже была в лесу.

«Интересно, — мелькнуло в голове, — Марья Ивановна из 45-й наверняка уже строчит жалобу в ЖЭК. Или, наоборот, смирилась и теперь считает летающего осла частью городской программы благоустройства. Надо будет при случае объяснить ей, что это не галлюцинация, а просто... карго-культ такой. Она всё равно не поверит, но хотя бы перестанет креститься при виде меня».

На поляне у дуба Амелии царила предэкзаменационная паника. Дипломная тыква, огромная и оранжевая, лежала на столе и смотрела на фею одним грустным глазком-пятнышком.

— Я не могу! — причитала Амелия, бегая вокруг. — Я же всё забыла! Все заклинания! Все пассы! Я превращу её не в карету, а в компот!

— Спокойно, — сказала Клара, насыпая щепотку новой пыльцы в чашку с ромашковым чаем. — Пей. И дыши.

Она произнесла это последнее слово с какой-то странной, личной горечью, будто вспоминая что-то своё.

Амелия выпила залпом. Через мгновение её плечи расправились, а дрожь в крыльях утихла.

— О. Действительно лучше. Но… что если экзаменатор будет строгий? Говорят, пришлют из Центральной комиссии. А они там все… правильные.

Как по заказу, раздался звук трубы, и на поляну выкатилась маленькая, аккуратная повозка, запряжённая парой суровых на вид улиток. Из неё вышел гном. Не старый и ворчливый, а молодой, подтянутый, в безупречном костюме и с планшетом в руках.На ухе у него поблёскивал кристаллик беспроводного наушника.

— Амелия? — отчеканил он. — Экзаменатор Гнэльф, прикреплённый к Департаменту стандартизации и цифровой трансформации магических услуг. Приступаем. Все этапы будут записаны и загружены в облачное хранилище Ведомства. Улыбочку для отчёта. Цель: трансформация тыквы в транспортное средство. Время: пятнадцать минут. Таймер пошёл. Критерии: соответствие стандартам безопасности, эстетика, отсутствие побочных магических эффектов и совместимость с общелесными цифровыми сервисами.

Он уставился на Алису и Клару.

— Присутствие посторонних?

— Моральная поддержка, — быстро сказала Алиса.

— Не прописано в регламенте, но… не запрещено, — пробормотал Гнэльф, делая пометку. — Начинайте.

Амелия глубоко вздохнула, взяла жезл… и замерла. Паника вернулась.Глаза её округлились, крылья задрожали с новой силой. Она смотрела на тыкву, как на гильотину.

«Всё, капец, — подумала Алиса. — Сейчас случится магический коллапс на почве перфекционизма. Знакомо, между прочим. Сколько раз я так же замирала перед камерой, зная, что второй дубль будет только хуже». — Но вслух она сказала совсем другое.

— Амелия, — тихо сказала Алиса, делая шаг вперёд.— Ты же не просто карету делаешь. Ты создаёшь первый в мире передвижной бар. Это не транспорт. Это атмосфера. Ты помнишь, как пахнет кофе в твоём дупле? Как светят гирлянды? Как люди улыбаются, попробовав твой «Тоник самоуважения»? Вот это и вложи в неё.

Амелия посмотрела на тыкву. Посмотрела на Алису. И что-то щёлкнуло. Она взмахнула палочкой — не так, как учили в учебниках, а нежно, как будто помешивает тот самый кофе. Она не читала заклинание, а просто напевала — как напевают, когда размешивают сахар в утренней чашке. И тыква начала меняться. Но не в резную золочёную карету. Она раздулась, округлилась, в боках её появились окошки со ставнями, сбоку — дверца, а сверху выросла труба, из которой повалил дымок, пахнущий имбирным печеньем. Это был уютный, маленький фургончик. На боку возникла та самая вывеска: «Уставшие крылышки». Дверца со скрипом открылась, приглашая внутрь.

Гнэльф молча обошёл творение вокруг.

— Это… не карета, — констатировал он.

— Это лучше, — вдруг сказала Алиса. Её голос прозвучал непривычно твёрдо. Она подошла и положила руку на тёплую, имбирную стенку фургончика. — Это — не транспорт для принца. Это дом на колёсах для хорошего настроения. Проверьте соответствие стандартам. Просто проверьте.

Гном полез с измерительной лентой. Заглянул внутрь. Постучал по стенкам. Потом принюхался к дыму из трубы, и уголок его рта дрогнул.

— Прочность… достаточная. Эстетика… нестандартная, но гармоничная. Побочные эффекты? —Он глубоко вдохнул, и его строгие усы обвил аромат корицы. — Ароматический. Не предусмотрен протоколом, но… не вреден. Напротив.

Он снова сделал пометку в планшете, долго молчал, а потом неожиданно улыбнулся. Улыбка преобразила его строгое лицо.

— Знаете, я десять лет принимаю экзамены. Видел тыквы-кареты, тыквы-лодки, даже тыкву-подводную лодку один раз. Но чтобы тыква-уют… Это в первый раз. Последний раз что-то новое в этих протоколах появлялось, кажется, до моего рождения.

Он достал печать и с громким хлопком поставил её на диплом Амелии.

— Зачёт. С рекомендацией. Пилотный проект «Мобильные точки уюта» считаю перспективным.

Когда повозка Гнэльфа уползла, Амелия плакала, обнимая свой фургончик.

— Получилось… Я сделала это… Своё!

— Не своё, — поправила Клара, но уже улыбаясь. В её улыбке, однако, была какая-то тень.— Ты сделала новое. И это куда ценнее. Это то, чего нам всем сейчас отчаянно не хватает.

Она отвернулась и посмотрела в сторону леса, где между деревьями уже сгущались вечерние сумерки, странно плоские и бездонные одновременно.

«Не хватает, — подумала Алиса. — У неё в голосе опять это. Как будто мир — это старый дом, в котором кончились гвозди и штукатурка, а мы тут обои новые клеим».

Вечером они праздновали в новеньком фургончике. Освальд наконец-то получил свой овёс с изюмом, Игоревна прислала пряник, Амелия разливала «Шот решительности» всем подряд. Алиса сидела на ступеньке, смотрела на лес и почти поверила, что всё хорошо.

Почти.

Она потянулась за кружкой и замерла. На краю поляны, там, где свет уже не доставал, травинки не колыхались — они дёргались, как марионетки, а потом застывали, становясь блёклыми, ненастоящими.

Алиса встретилась взглядом с Кларой. Та смотрела туда же. И в её глазах не было праздника.

«Что-то не так, — подумала Алиса. — Мир выцветает по краям. А наш фургончик — просто заплатка. Красивая, но заплатка».