Жена для князя

– Что за ерунда? Ты – прекрасна! – Влад раздраженно посмотрел на неё. – А он заслужил. Своими бабами бесконечными. Неуважением к тебе… Я всё помню. С Разумовской еще связался. И поверь, у него есть кубышки. Не отощает.

– Мне казалось, вы помирились, – Татьяна озадачено нахмурилась.

– Мы помирились. А при чем тут ты? – он недоуменно пожал плечами.

– Ну нет, – она скрестила руки на груди. – Что-то я возьму, но точно не половину, как ты предлагаешь. И никаких судов и дележки я не хочу. А вот насчет Разумовской… Почему ты мне не сказал, что они будут на свадьбе? Я бы тогда точно не приехала. И Виталий без меня бы не поехал.

– Потому и не сказал, что хотел тебя видеть, – улыбнулся он. – Но ты мне тоже кое-что не сказала. Про Виталия. Если бы я знал, то точно бы не допустил этой ситуации. Чтобы они встретились лицом к лицу…

Влад увидел, как серые глаза наполняются страхом, и сердце царапнула когтистой лапой острое чувство вины. Он расстроил её!

– Это так очевидно? – её голос чуть дрожал, и Влад не выдержал, вновь взял её руку в свои ладони.

– Очевидно. Особенно, когда они рядом. Хотя я раньше не замечал. Впрочем, я к ним особо и не приглядывался, – ответил он, слегка сжимая хрупкие пальцы, не смея их поцеловать. – А Дмитрий Владимирович тоже знает?

– Да, – он почувствовал, как мать чуть сжала его ладонь.

– Чего он хочет? Скажет ему? – мышцы напряглись до предела, а зрение как будто стало четче. Пропали все цвета и запахи. Осталось встревоженное лицо матери перед ним. Ощущение опасности било по нервам.

– Не знаю пока, – Татьяна убрала руку и рассеяно поправила волосы. – «То скажу, то не скажу…» Он всегда таким был.

– Я решу этот вопрос, пока не поздно, – Влад откинулся на спинку стула, чувствуя, как расслабляются мышцы тела и возвращаются цвета и запах еды. В голове судорожно заиграли варианты решения проблемы. Например, авария. С кем не бывает?

– Нет! – резко сказала она.

Он встрепенулся. Мать смотрела на него в упор холодными глазами.

– Почему? – удивленно спросил он. – Я смогу, ты не думай. У меня сейчас есть ресурсы.

– Не сомневаюсь. Но нет, Влад. Не надо, – она пристально посмотрела в серебристые глаза и положила теплую ладонь на его руку. – Обещай.

Обида кольнула сердце, заставив нахмурить брови. Он еще раз взглянул на неё. Она выглядела очень серьезной. Ну почему? Почему нет?!

Тяжело вздохнул.

– Хорошо. Как скажешь…

Взял вилку и положил кусок мяса в рот.

– Очень вкусно, мама. Ты – лучшая.

***

Пискнула почта, и Дмитрий взглянул на экран.

Документы на Мальвину. Родословная, дарственная, даже отчет ветеринара…

Он задумчиво постукивал пальцами по столу. Хорошая кобылка… Хорошая хозяйка… Можно купить обеих. Но надо ли ему это? Если появился готовый наследник, то зачем заморачиваться с детьми? Столько проблем от детей! Женщины растворяются в них. Как Таня. Всю жизнь посвятила Владику, вытаскивала из всяких передряг. А потом младший начал херней страдать, и Таня переключилась на него… Бедный Костя. Никак не успокоится. Опять хочет окунуться в пелёнки, зубы, подростковые бунты. Надеюсь, не помрет раньше времени. А то придется племянницу поднимать.

Легкая усмешка тронула тонкие губы.

А Виталий, вроде, вполне адекватный. Надо только вытащить его от Ленских. А новые – еще неизвестно какими будут. Да и молодая жена – лишние заботы. Развлекать ее… Следить за ней… Заскучает она с ним… или он с ней…

Он знал только одну женщину, чье присутствие выжигало из памяти все заботы и тревоги, оставляя лишь одно желание: утонуть в ее серебристых глазах, вдыхать ее аромат, чувствовать ее тепло. Обладать ею всецело…

Разумовский щелкнул по папке «Таня» на рабочем столе. В папке оказались еще десятки папок, названные по годам. Он, не глядя, ткнул в папку где-то в середине. Открылись десятки фотографий.

О, десять лет назад. Хорошее было время…

Дмитрий лениво листал фотографии. На каждой – Татьяна Ленская. С официальных мероприятий фото – мимо. Там Таня прекрасна, но холодна. А вот посмотреть редкие семейные кадры, добытые порой самым невероятным трудом, – это другое.

Там она была разная: то нахмурившаяся, то веселая, то грустная… Иногда растрепанная, без макияжа, в нелепых толстовках сыновей с похабными надписями – он любил её такой: настоящей, без вечной маски снежной королевы на высокомерном точеном лице с высокими скулами.

Вот выпало фото сорокалетней Тани. Она сидела на траве и смотрела на Влада. Тот нежно, совсем не как сын, обнимал мать за плечи. Они были так похожи: белые волосы, острые лица. Она убирала прядь волос с его лица, и смотрела с такой любовью и нежностью, которой Разумовский не видел ни на одном фото с её мужем. А сам он о таком взгляде мог только мечтать. Это даже видеть было противно.

Не-е, эта их связь ненормальная. От Владика будут проблемы. Хорошо, что он всё же женился. Может, наконец, отстанет от мамкиной юбки.

Он начал снова перелистывать семейный архив Ленских на экране. Но искал уже не Таню, а Виталия. Однако старшего сына Ленские фотографировали преступно мало. В отличие от Влада, который был чуть ли не на каждом снимке, Виталия почти не было. Очевидно, он был штатным фотографом. На общих семейных фото из семейного альбома его вообще не было. Нелюбимый сын… Его сын… Обидно.

Взгляд вновь упал на досье Ирины Зотовой. Показалось ему или нет, что Виталий заинтересовался хозяйкой Мальвины? Правда, что ли, посадить её в приемную? Может, сын заглянет между делом. В особняк Ленских попасть не так уж просто. Пока ещё Татьяна созреет позвать в гости. Хотя, если захотеть, это тоже можно устроить. Например, через Костика. Что там Виталик говорил? Мама ремонтом занялась? И кто же генеральный спонсор проекта?

Рука машинально потянулась к телефону.

– Кира, привет. Ну как ты? К свадьбе готовишься? Приглашения еще не было. Не потерялось, случаем?

– Привет, Дима. Пока ничего нет, – послышался напряженный голос сестры. – Всё в процессе.

– Рожать скоро, Кира. Некрасиво без мужа. Что случилось? Помочь чем? Единственная сестра все-таки. Надо уж замуж достойно выдать. А живете во грехе… Это неприлично, Кира! Скоро все начнут про это писать. И по клинике вопросы накопились. Я всё понимаю: декрет, Константин, но нужно же вести дела. Ты же руководитель, Кира. У тебя люди работают. А у тебя договор аренды заканчивается. Помнишь вообще? – мягко упрекнул Дмитрий, с удовольствием рисуя в воображении виноватое лицо сестры.

– Ты прав, – послышался тяжелый вздох. – Столько всего навалилось!

– Понимаю, Кирочка, – улыбнулся Разумовский, переключая на экране фотографии Тани.

Он создал еще одну папку и, не отрываясь, копировал туда ее отдельные фото. Только её. Без Влада.

– Давай вечером заеду? Бумаги разберем, поболтаем. Поддержу, не переживай!

– Спасибо, Дима! Спасибо! Конечно, приезжай! – послышался радостный голос.

– Вот и славно. Вечером буду. Не грусти, сестренка, – промурлыкал Дмитрий и отключился.

Глава 8

Проклиная узкое гостевое место, Разумовский выбрался из машины и окинул взглядом Гранитовую Палату. Как здесь вообще можно жить? Гетто, пусть и прикрытое дорогим фасадом. Тянет Ленских к лапотным истокам.

Он поднялся на лифте до двадцатого этажа и вышел на площадке на две квартиры. Уверенно свернул налево и повернул ручку темно-синей тяжелой двери.

«Разумеется, открыто. Совсем расслабились», – мелькнула мысль.

Дмитрий зашел в просторный светлый холл, и тут же с громким лаем под ноги кинулись маленький рыжий шпиц и большой белый метис хаски.

– Тихо. Место! – резко сказал Разумовский, и псы тут же молча сели на задние лапы с явным уважением поглядывая на гостя.

В холле показался слегка встрепанный Константин Ленский, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Димочка, привет! Я тебя как-то не ждал… – задумчиво протянул он, оглядывая гостя.

Гость, особо не теряясь, уже снял дорогие ботинки.

– Я не к тебе. К Кире. Твой помойный всё ещё жрет обувь или можно оставить так?

– Дима, лучше убери в шкаф. Бывают казусы, – Кира плавно выплыла из гостиной, поглаживая округлившийся живот. – Проходи.

Он прошел в большую кухню-гостиную, где еще ощутимо пахло свежим ремонтом и, совершенно неожиданно, свежей выпечкой.

– Пирожки печете? – удивленно спросил Дмитрий.

– Ага, – отозвался Константин и бросил полотенце у раковины. – Будешь? Возьми на столе. С картошкой и с брусникой.