Я не твоя

Не выдерживаю и через минут десять подключаюсь по внутренним камерам к подземному паркингу. «Историческое» место Антона пусто. Ну да, своего он умеет добиваться, не отнять.

До вечера он меня особо не беспокоит. Делаю текучку, отвечаю на звонки, сортирую почту и даже умудряюсь фоном все же посмотреть серию дорамы. А что? У меня вообще-то стресс! И психолог советовал при возможности переключаться. Главное не уходить в вымышленные миры с головой.

К концу рабочего дня я даже начинаю думать, что не всё так плохо. Если он будет ограничиваться постоянным обращением ко мне по имени отчеству и почти «милыми» перебранками – то жить можно. Пока он меня не пытается физически трогать, как тогда на корпоративе. И это вселяет осторожный оптимизм. А его словесные подколки я точно переживу!

Но всё равно напрягаюсь, когда он выходит из кабинета в полшестого. Уже одетый в пальто. Он чуть небрежно поворачивает голову в мою сторону, и я вновь вижу хищный огонек в синих глазах, как у волка, учуявшего добычу. Сейчас точно скажет гадость! Шею сводит неприятным спазмом, словно удавкой.

– А кстати, Дарья Владимировна, я вашего мерса на парковке не нашел. Сломался или заменили? – участливо спрашивает он.

– Остался у бывшего мужа, – выдавливаю сквозь сжатые губы. – На метро сейчас езжу. Очень удобно. И быстро и нет проблем с парковкой. Экологично. Очень вам рекомендую, Антон Борисович.

– Да я уж по-старинке, – хмыкает он. – Так совсем вас голую «святой» Павел выпнул? Как в тот раз или хоть тапочки разрешил надеть?

Вот ведь гнида! Надеюсь ты читаешь это в моих глазах! Руки сами сжимаются в кулаки под столом, и я прикусываю губу изнутри, стараясь не показать, как меня это задело. Это был, пожалуй, худший эпизод за всю мою жизнь. Я даже не сразу осознала, как же мне было плохо. У меня был такой откат, что даже Пашка испугался, ползал передо мной на коленях и заваливал подарками. Даже закодировался. Только хватило его на год. А после первого срыва я все же ушла. И подала на развод. И вот после слов Шатова я как наяву чувствую жгучий снег под босыми ногами, жгучую боль в разбитой губе и как царапает ледяная педаль машины ногу…

И вижу его холодные равнодушные глаза: «Подадим заявление на твоего любимку и расстанемся друзьями»… Чтоб ты сдох, Тоша!

Но я улыбаюсь, надеясь, что это выглядит, как улыбка.

– Не переживайте так за меня, Антон Борисович. У меня всё хорошо. А будет плохо – к вам точно больше не пойду. У вас всё или ещё есть вопросы?

Тонкие губы трогает высокомерная ухмылка. Он смотрит на меня, как на экспонат в музее. Словно надеется увидеть что-то новое. Но я уже начинаю привыкать и демонстративно начинаю прибирать документы на рабочем столе.

– Пока нет, Дарья Владимировна. До завтра. Хорошего вечера.

И он наконец-то уходит, оставил легкий аромат парфюма. Мох, грейпфрут и дорогая кожа. Зачем-то втягиваю воздух поглубже. И не могу надышаться…

***

Утро встречает привычной тьмой за окном.

Быстро мою голову. Скромный завтрак. Легкий макияж. Сегодня одеваюсь, как обычно: просто серое полуприлегающее платье ниже колен. Из серии офисной униформы. Типа, в пир и мир. У меня таких много. Последние время не хочется наряжаться. И денег мало, и не для кого.

И короткая перебежка до метро. Лучший способ взбодриться! Но почему внутри все равно такая тоска? Это предчувствие чего-то плохого?

В офис захожу неохотно, уже предвкушая неприятности. С каждым шагом сердце бьется все сильнее, а ладони предательски потеют. А может все же решиться? Зайти к нему в кабинет и сказать: «Антон, что ты от меня хочешь? Зачем ты надо мной издеваешься?

Хотя психолог говорил, что абьюзеры вопросы в лоб не понимают. И начинают играть в «Это не так». Ну нафиг. Осталось потерпеть восемь дней. Восемь долгих дней, полных придирок и насмешек. Как дожить?

Захожу в приемную, вешаю шубку в серый шкаф и чувствую, что морщусь. Едкий запах средства от моли бьет в нос. Как в склепе. В кабинете шефа горит свет. Значит Шатов уже здесь. Чертов жаворонок. Что ему не спится? Совесть мешает? Да с какой стати! У него же, наверное, вместо сердца – кусок льда. Надеюсь, уйдет он тоже пораньше.

С этими мыслями усаживаюсь в кресло. Ну хоть оно не подводит! Оно с любовью принимает мое тело. Мельком смотрю на рабочий стол и замечаю что-то неладное.

Что это? У монитора лежит красивая белая коробка с логотипом дорогой и модной кондитерской. С удивлением беру её и вижу внутри шесть разноцветных макарунов.

Это так мило! Губы непроизвольно расплываются в улыбке. Но тут же сжимаю губы. Это Шатов что ли положил? Точно! Кто же ещё? Зачем? Что ему от меня нужно? Снова какая-то гадость? Наивная! С чего бы ему делать мне приятное?

Откладываю коробку в сторону. Пусть пока полежит.

Слышу звонок селектора. Глубоко вдыхаю и беру трубку.

– Доброе утро, Дарья Владимировна, – голос его сочится елеем, и почему-то это пугает даже больше, чем неприкрытая злоба накануне.

– Доброе утро, Антон Борисович, – насторожено отвечаю я, крепко сжимая трубку. Кажется, пальцы сейчас раскрошат пластик.

– Кофе сделайте, пожалуйста.

– Конечно.

Как же он меня бесит!

Кладу трубку и иду на кухню. Там на автомате готовлю кофе и иду к нему в кабинет. Стучу и после дежурного «входите» открываю дверь, чувствуя невольный трепет в теле. И это ощущение меня тоже бесит! Надо что-то с ним делать! Не должна я его бояться! Он такой же человек, как и я.

Ну почему я его боюсь? Если он меня ударит, я же и заявление могу написать! Хотя Антон никогда меня не бил. Пока…

И сразу же оказываюсь под прицелом синих глаз. Они сканируют меня, словно хотят увидеть мои мысли. И я чувствую себя голой под этим взглядом. Готова поспорить, эта ситуация его забавляет. Вижу это по огоньку насмешки в синих глазах. Да и губы у него змеятся в легкой усмешке. И он, как всегда, бодр и омерзительно свеж. Явно спит лучше, чем я. И как ему удается быть таким спокойным, когда у меня внутри бушует ураган?

– А почему вы сегодня так оделись, Дарья Владимировна? – с порога слышу его участливый голос. – Решили надеть шкурку офисной крысы? Вчера мне больше нравилось. Та кожаная юбка вам очень идет. Носите её почаще. Завтра, например.

Ну началось!

Этот тон… словно погладили против шерсти.

Делаю глубокий вдох и ставлю поднос на стол. Под пристальным взглядом переставляю белое блюдце и чашку с кофе поближе к нему. И вновь чувствую легкий аромат его парфюма, который бьет прямо в потаенные зоны мозга, вызывая совершенно неуместный жар в щеках. Отвратительно! Ненавижу его! Но как же приятно вдыхать этот запах… Господи, что я несу?! Но я закусываю щеку изнутри и смотрю прямо в синие глаза.

– Мое платье полностью соответствует дресс-коду. Если оно не отвечает вашим эстетическим предпочтениям – это ваша проблема.

Старайся, Даша, держи лицо!

Улыбка на его лице становится шире. А рука берет чашку и проходит в опасной близости от моей. Кажется, я даже чувствую его тепло. Хотя нет. Что за бред? Я схожу с ума!.

– Ладно, – почти мурлычит он, вновь медленно окидывая меня обволакивающим взглядом. – Вы так красивы, что даже крысиная шкура вам идет. И действительно, зачем наряжаться? Натянет вас еще кто-нибудь в подсобке, и если я узнаю – мне будет неприятно.

– Я вам обязательно пришлю видео отчет при случае, – улыбаюсь я, чувствуя, как клокочет ярость внутри. – Вы же не думаете, что я после развода приняла целибат?

И тут я вижу, как его прошибает! Красивое лицо кривится, как будто ему под нос сунули препарированную лягушку. Губы сжимаются в почти невидимую линию, а глаза готовы сжечь меня на месте. Впервые за последние пару дней я чувствую себя на коне. Браво, Даша! Ты сумела его задеть!

Утрись, Шатов!

Он отшатывается от меня и сжимает руки в плотный замок. Вижу, как белеют его костяшки, да и сам он становится белым. И с трудом удерживаю губы от торжествующей улыбки. Все же не самоубийца так открыто глумиться над ним. Это только он может себе позволить. Нельзя расслабляться. Это только начало игры.

– Ох, Дарья Владимировна, – наигранно вздыхает он, судя по всему, взяв себя в руки. – Я смотрю ваше падение в бездну разврата идет полным ходом. Возьмете меня с собой?

Его глаза сверкают, но в них уже не только хищный блеск предвкушения, но и что-то болезненное. Ревность? Не может быть… Или это просто игра?

И я делаю шаг назад. Сердце замирает. Но испуганным ли зверьком? Или в неком азарте? Сама не могу понять. Что он задумал? И почему меня одновременно пугает и манит этот взгляд?

– Со своим «развратом» разберусь без вашего участия, – бросаю я. – И что за печенье на моем столе? Вы забыли, где мусорное ведро?

Надо сменить тему, пока я не натворила глупостей.

– Дарья Владимировна! – он прижимает руку к сердцу. – Я специально для вас купил. Вы же любите такое. А то ходите с кислой миной. А я хочу, чтобы вы улыбались! Ну правда, что мне сделать, чтобы вы улыбались?

И его лицо застывает в таком напряженном ожидании, что мне становится жутко. Серьезно? После той ночи, после вчерашнего дня издевательств он хочет, чтобы я улыбалась? Это шутка такая? Вполне в его духе! Он что, не понимает, как мне больно? Или ему просто плевать?

– Подпишите заявление на увольнение без отработки, и я обязательно улыбнусь, – цежу сквозь зубы. Лучше бы я промолчала. Но эта фраза уже сорвалась с языка.

– Ну вот… – он вздыхает, словно я лично предала его. – Я к вам со всей душой, а вы в неё опять плюете. Это очень жестоко, Дарья Владимировна!

Со всей душой? Да ты издеваешься надо мной!

– У вас всё? – кажется, в моем голосе мог бы замёрзнуть океан. Цинизм так и хлещет из его слов. Кто на кого плюет, Шатов? Ублюдок. Ненавижу его! И ненавижу себя за то, что он вызывает во мне столько эмоций.

– Да, раз вы сегодня не в духе. И если печеньки не хотите – несите сюда. Я съем, – вновь вздыхает он.

Разворачиваюсь и молча ухожу. Падаю в кресло без сил, как будто уже смену отработала! Я выжата, как лимон. Взгляд падает на коробку. Открываю, достаю печенье. Красное. Идеальной формы. Яростно кусаю, наслаждаясь хрустящей оболочкой и мягкой сердцевиной. Клубничный вкус взрывается во рту, на мгновение возвращая в тот день, когда я впервые пришла к нему в гости. Когда мы ели клубнику со сливками. Когда его губы так нежно убирали сливки с моих… Стоп! Хватит! Нельзя!

Встряхиваю головой, прогоняя ненужные воспоминания и беру второе печенье.

Действительно люблю макаруны. Даже слишком. А Шатов пусть давится своим пустым кофе. И сахар я ему сегодня не добавила!

Глава 8

Антон

Она уходит и как будто становится темнее… И так каждый раз.

Смотрю на ее чашку – простая белая керамика, без единого скола. Прямо как она – кажется простой, но не сломаешь. И кофе без сахара. Знает ведь, что я люблю сладкий. Специально, зараза, сделала. Надеюсь, она туда не плюнула. А если и так – то пофиг.

С трудом сосредотачиваюсь на работе, то и дело борясь с собой. Так и хочется её дернуть, заставить что-то сделать, увидеть искру в зеленых глазах.

Хотя кому я вру?

Даже два года назад искр особо не было. Иначе бы она сказала про мужа. Иначе, она бы не ушла тогда…

На несколько часов удается уйти в работу. Но как только текучка закончилась, перед глазами опять она. Это уже ненормально. Стоит ли признать, что она украла не только мои тапочки, но и кусок души?

Зараза.

Зашла под кожу ядовитой занозой, и я не могу её вытянуть. Надо было всё же настоять тогда в клубе. Она же явно уже поплыла. Трахнул бы её и успокоился… Но эти слезы сбили весь настрой! Всё же я не такой подонок. Наверное…

Но тактику явно надо менять. Надо что-то делать. Нельзя так оставлять. Эта игра в «кошки-мышки» уже надоела. Хочу, чтобы она пришла ко мне сама. Хочу, чтобы умоляла. Хочу, чтобы она меня любила. Чтобы смотрела на меня не как на чудовище, а как на мужчину.

Цепанула! Как же она цепанула. От меня ещё никто никогда так легко не отказывался. Тем более ради хряка-алкаша. Пусть и с баблом…

Взгляд падает на экран.

О, завтра же презентация по новому ЖК. Отец прожужжал все уши про эту презентацию. Сказал, что это ключевой проект года, и я должен там быть, чтобы произвести впечатление на инвесторов. Надо будет съездить. И, конечно, не одному.

Чувствую, что проголодался. Знаю отличный ресторанчик неподалеку. Недешевый, но я привык к лучшему и не стесняюсь этого. Надеваю пальто и быстро выхожу из кабинета и вижу Дашу. Она чуть вздрагивает, как испуганная кошка. Удивленно поднимает на меня глаза, а в руке надкусанный макарун. Желтого цвета. И в уголке губы у неё крохотная желтая крошка. Как бы мне хотелось убрать её губами!

Попутно вижу, что коробка с печеньем опустела. Это так мило! Не могу сдержать улыбки.

– Я на обед, Дарья Владимировна. Хотите со мной?

Она чуть приподнимает бровь, словно, не веря своим ушам. Потом проводит по мне медленным взглядом сверху вниз. Потом чуть поднимает подбородок, и я удостаиваюсь презрительного взгляда зеленых глаз.

– Нет, – отрывисто бросает она, словно забивает гвоздь в крышку моего гроба. И это тоже очень мило.

– Как хотите. Скоро вернусь, не скучайте.

Она демонстративно закатывает глаза и прячется за монитором.

***

Даша

Уф, наконец-то свалил! Потягиваюсь в кресле, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах. Реально, у него что-то с головой. То в глаза оскорбляет, то на обеды зовет… Даже у Пашки не было таких эмоциональных качелей. И ничего не сказал про кофе. Проглотил!

В потухшем экране вижу свое самодовольное лицо.

Так, ладно! Нельзя вовлекаться в его дурацкие игры. Он явно хочет меня пробить. Только нечем!

И тут же вздрагиваю, слыша звонок селектора. На экране вижу знакомое имя и губы расплываются в улыбке.

– Привет! Че киснешь в своей приемной? Гоу на обед. Я даже угощаю, – слышу веселый голос Маши.

– Ага, давай. В нашу столовую? – уточняю я.

– Даша! Ну неужели я бы стала тебя угощать в нашей рыгаловке? На нормальный обед поехали. В нормальное место!

– Давай! – воодушевленно соглашаюсь я. – Давно меня в нормальных местах не угощали!

– Спускайся на парковку, я уже туда иду!

Трубка замолчала, а я быстро надеваю шубу.

Маша привезла меня в действительно интересное место. С любопытством оглядываю пафосный красно-золотой интерьер, драконов почти в натуральную величину и красные лакированные столики. Публика выглядит очень дорого, и я чувствую себя неуютно в «шкурке офисной крысы», как мило выразился Шатов.

– Прикольно, – протягиваю я и сажусь на неудобный, хотя и мягкий стульчик.

– Ага, – кивает Машка. – Дорогой Китай. Новое место. Я в обзоре читала. Очень модное место, надо же в курсе быть.

– Ну да, дорогой, – цены в меню заставляют меня сдвинуть брови.

– А на двоих по два блюда возьмем. Тут должны быть большие порции, – Машин палец бодро скользит по картинкам. – Ты же ешь свинину?

– Ага, – киваю я, пытаясь сориентироваться в диковинных названиях. Но Китай – не моя тема.

А Маша уже бодро делает заказ и отпускает официанта в желто-черной униформе.

– А ты чего так оделась? Шатов что ли заставил? Делает из тебя мышь? Чтобы никто не уволок? – она смеется.

– Очень смешно, – кисло отвечаю я. – Я заявление в первый же день написала. Сейчас отрабатываю две недели. Он меня достал. С первого же дня.

– О-о-о, – глаза Маши округляются. – Ни фига себе! То-то он ко мне подходил в ту ночь на корпоративе. Ты уже уехала тогда.

– Что хотел? – сердце тревожно тренькает, а пальцы сжимаются в кулак.

– Да так… Спрашивал, что у тебя нового… Есть ли мужик… – Маша тянет слова, будто смакует момент, и добавляет:

– Я тебе говорю, он на тебе сдвинут. Давно и крепко. Но ты его обидела, конечно.

– Что-о?! – с трудом сдерживаюсь, чтобы не стукнуть ладонью по столу. – Это чем? Кто тут кого обидел?!

– Ну, блин… Всё же он про Пашку не знал. Я еще помню, как он мне перед отъездом предъявлял, мол, почему я не сказала. Как будто мне больше всех надо! Я вообще не знала, что у вас всё так далеко зашло. А потом, когда вернулся – опять с безумными глазами начал втирать про лживых алчных баб. Так что ты с ним поосторожней. Не провоцируй.

– Даже в мыслях не было, – фыркаю я. – Он мне заявление без отработки не подписывает, язвит каждый день. А сегодня печенье принес. Словно издевается.

– Печенье? – усмехается Маша. – Печенье – это серьезно. Это почти цветочек. Или трубка мира… А так-то, почему нет? Зачем тебе увольняться? Через два месяца вернется Борис Петрович, а такую работу за такую зарплату сейчас не найдешь. Ну, признай, фильтровать почту и звонки, делать кофе, вести расписание и собирать счета за почти две сотки – это не так плохо. А то так и не наберешь на ипотеку. Может, стоит немного подыграть?

– Ты мне с ним переспать, что ли, предлагаешь? Чтобы он успокоился? – возмущение плещется в моем голосе.

А воспоминания… против воли всплывают в памяти. Все же в этом деле он был хорош… Внизу живота приятно теплеет. Встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли, и добавляю:

– Что за бред!

– Да почему сразу «переспать»? – Маша возмущенно вскидывает брови. – Просто улыбнись ему пару раз. Че ему много надо? Я вот два года назад к вам как ни зайду, вы всё в один монитор пялитесь. И воркуете. Как два голубочка. Ну, скажи, что вы там рентабельность с таким сияющими лицами считали. Я бы тоже считала, если бы от этого так торкало.

Чувствую, как краска заливает щеки. Вообще мы там разные романтические дорамы смотрели. И ржали над героями. Но иногда сочувствовали… Это было очень мило.

Машка явно чувствует мои сомнения и продолжает:

– Да даже если и переспать… Сейчас-то что тебе мешает? Раньше даже Пашка особо не мешал, а сейчас Пашки нет.

– Мешает то, что Шатов – абьюзер и считает меня грязью. О чём за последние пару дней довольно регулярно намекает. Да что там! Прямо говорит, – резко поднимаю голову.

Удачно приходит официант и расставляет пиалы с едой. Беру палочки и пытаюсь сосредоточится на еде. Давно не держала палочки в руках.

– Короче, вы оба друг о друге плохо думаете. Уже есть точка соприкосновения. Ты главное, не ведись на его провокации. Он же специально тебя злит, чтобы вывести из себя. Не давай ему этой власти, – усмехается Маша и вдруг прищуривается и тянет шею, пытаясь увидеть что-то за моей спиной.

– Я стараюсь, – фыркаю я.

– Ты смотри какие люди! – выдыхает она и тут же быстро добавляет:

– Резко не оборачивайся!

Уже чувствуя неладное, медленно и осторожно поворачиваю голову. И вижу четырех мужчина, занявших лучший столик с табличкой «Reserved» в заведении.

Замираю и чуть не роняю палочки. В одном из мужчин в идеальных деловых костюмах узнаю бывшего мужа.

– Это Пашка что ли? Офигеть, как он за год изменился! Килограммов двадцать скинул! Я тоже так хочу! Хотя и на десять согласна… – слышу голос Маши, как сквозь толщу воды. В ушах шумит кровь от бешено стучащего сердце, а по спине мерзким слизнем ползет страх.

Но он действительно выглядит совершенно другим человеком! Очень свежим, похудевшим и, как будто, помолодевшим лет на пять минимум! Опять закодировался?

Он поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды встречаются. Он узнает меня и чуть подается вперед, будто пытаясь рассмотреть лучше. И в его глазах я вижу то, что не видела уже давно. Интерес? Раскаяние? Или это просто игра? В любом случае, я знаю, что этот взгляд не предвещает ничего хорошего. Резко отворачиваюсь.

– Да, это Паша. Отлично выглядит, согласна. Закодировался опять, наверное.

– Хе, – Машка что-то быстро листает в телефоне. – Не, ты смотри, он ещё и подкачался! И типа зожник… Смузи, хуузи, протеины, жимы… Фотки с пляжа.

Она сует мне под нос фото бывшего мужа в красных пляжных шортах на белом пляже. Похоже на Мальдивы. Он явно трезвый, без пуза и с накаченным торсом. Без кубиков, но разница с «до» колоссальная. И действительно выглядит, как совершенно чужой мужик. Хотя он и есть чужой.

– Маша, зачем ты суешь мне под нос эту мерзость? Я, вообще-то, ем, – замечаю я, наматывая лапшу на палочку.

– А он на тебя смотрит, – шепчет она, как когда-то в школе шептала мне подружка за партой про самого популярного мальчика в классе. Тогда это вызывало восторг и нервное биение сердце. И потные ладошки. И сейчас ровно то же самое. Только восторга нет. Спиной начинают чувствовать взгляд бывшего мужа. Я ему что-то еще должна? Вроде нет… Пытаюсь дышать глубже.

– Маша, давай сменим тему. Лучше уж про Шатова. Он хоть меня не бил, – замечаю я, ожесточенно наматывая лапшу на палочки. Вот бы эти палочки воткнуть в Пашку!

– Ну да, прости, – она явно смущается и прячет глаза. – Как-то не верится даже сейчас. Вроде нормальный мужик на вид, а такой утырок.

– Шатов тоже нормальный мужик. И тоже утырок, – отвечаю я, передернув плечами. Мне ещё возвращаться в приемную. – Но главное же – делать выводы из ошибок. И не ввязываться опять в токсичные отношения, закрывая потребность в любви и признании.

– О, это тебе психолог сказал? – поднимает брови Маша. – Звучит, как тост. Я бы даже выпила. Надо, кстати, как-нибудь в барчик сходить с девчонками. Развеяться. Новый год же скоро! Надо найти Деда Мороза с кубиками на животе!

Она мечтательно жмурится и добавляет:

– Гоу с нами!

– Я подумаю, – пытаюсь сказать серьезно, но про себя смеюсь. Маша, Маша! Но Дед Мороз с кубиками на животе – это забавно… Может как раз то, чего мне не хватает.

Глава 9

Возвращаюсь в приемную и вижу, что Шатов уже в кабинете. Кажется, я слишком задержалась. Зябко передергиваю плечами при мысли, что он начнет меня отчитывать. Но селектор молчит. Аж до самого вечера.

А ровно в полшестого он вновь выходит из кабинета. Безупречно красивый в своем дизайнерском пальто. Подходит к моему столу и смотрит, чуть склонив голову. Борюсь с желанием вжать голову в плечи, но вспомнив совет Машки, вдруг широко улыбаюсь и говорю:

– До свидания, Антон Борисович. Хорошего вечера.

Вижу, как поднимается темная бровь, а в глазах вспыхивает удивление, даже какое-то смутное замешательство… И что-то еще… радость? Да ну, чушь какая-то.

– До завтра, Дарья Владимировна. Кстати, у нас завтра мероприятие в 11 утра. Презентация по застройки участка 112.16. Проект «Лукоморье». Вы, вообще-то, должны были мне напомнить ещё вчера. Мой отец там должен был быть. А теперь – я.

«Да твою ж…», – прожигает мысль. Тут же чувствую, как краска заливает лицо. Да, мой косяк! За всеми эти волнениями я совсем забыла про эту презентацию. Но вообще, мы там просто подрядчики. Правда, есть шанс выйти на другой уровень… Правда мне уже пофиг, куда там выйдет контора Шатовых. Но не люблю ошибаться в работе.

Прикусываю губу и жду поток сарказма, щедро приправленный ядом. Интересно, он вспомнит про сериалы или это уже повтор?

– Дарья Владимировна, – слышу я, как свозь подушку, – завтра мы туда поедем вместе. И я могу вас забрать из дома, чтобы сразу ехать в выставочный центр.

– Я сама доберусь – поднимаю глаза, чувствуя, как расслабляются мышцы. Надо же! Даже не намекнул, что на работе я могу только ноги раздвигать.

– Зачем? – пожимает плечами Антон. – Общественный транспорт туда не ходит. Такси – дорого. Вы же увольняетесь. И уж поверьте, в своей машине я вас трогать не буду.

– Оу, – выдыхаю я и чувствую, как округляются глаза.

– Ага, – кивает он. – Я даже готов извиниться за ту ситуацию на корпоративе. Просто давно вас не видел, и мне показалось, что вы тоже соскучились. Раз сами подошли. Такая красивая.

Он покаянно опускает голову, а я чувствую, что мои брови устремляются в космос!

Что-о? Это извинение или наезд? Самадуравиновата?!

И словно этого мало, он вдруг поднимает на меня свои синие глаза и говорит тем самым мурлыкающим голосом, от которого у меня встает пушок на шее:

– Вы же простите мне то недоразумение, Дарья Владимировна?

Сердце начинает биться где-то в ушах, а по телу прокатывается совершенно неуместная волна тепла.

– Конечно, – усиленно раздвигаю губы в улыбке. – Всё прощу. Заявление мне подпишите.

Он чуть прищуривается и уголки губ ползут чуть вверх. Наклоняет голову, и я вновь чувствую себя экспонатом в музее.

– Разумеется, подпишу, – цедит он. – У нас же крепостное право отменили. А жаль… Но как я буду без ассистентки? Вот ищут. Найдут раньше, чем за две недели – сразу подпишу! Так что насчет завтра? Заметьте, я иду вам навстречу.

– Хорошо, – выдыхаю я. Ну, а что? Пусть везет, раз хочет попробовать себя в качестве таксиста. Подольше посплю.

– Прекрасно, – кивает он.

Лицо Антона бесстрастно, но я вижу, как его глаза загораются радостью. На что-то рассчитывает? Похоже, у меня появился второй шанс уесть Шатова, как с заявлением на увольнение. А, может, жизнь и налаживается! Не могу удержаться и широко улыбаюсь в ответ.