скачать книгу бесплатно
Там, на неведомых дорожках
Екатерина Оленева
Семья Власовых на майские выходные приезжает в глухую провинцию – в родовое гнездо, что перешло им по наследству. Их сын, Иван, столичный избалованный красавец, знакомится с местной девушкой, Василисой. Молодые люди приходятся друг другу дальней роднёй. Схожий темперамент и общие интересы помогают им сблизиться. Василиса увлекается историей. Она утверждает, что род Власовых проклят, а в родовом особняке живёт нечистая сила. Иван хотел бы посмеяться над наивной провинциалкой, да вот только мистические события заставляют его поверить в то, что предания, сказки и суеверия рождаются не на пустом месте.
Екатерина Оленева
Там, на неведомых дорожках
Глава 1. Дом в наследство
Месяц май молод, прекрасен, капризен. Казалось бы, ведь только что светило солнце? Но вот уже хмурится небо и пропали солнечные зайчики. Только что небеса были яснее детского взгляда? Да вот отяжелели свинцовыми тучами и мир накрыло скучной тенью.
Пропала «дивная пора, очей очарованье».
Планы Ивана тоже пропали. Они с Данилой и Кириллом собирались пойти на вписку по поводу Динкиной Днюхи. Там Иван надеялся замутить с Марго – самой популярной девушкой на потоке. Уже месяц, как он положил на неё глаз. Черноглазая модная красавица, судя по всему, тоже была не против весело провести с ним время.
Но тут – облом! Проклятое наследство то ли двоюродной, то ли троюродной бабки.
И вот, вместо того, чтобы весело тусить с друзьями, он едет к чёрту на кулички: «в соседнее село, на дискотеку». Всё потому, что в корень очумевшие предки решили потратить уик-энд на то, чтобы проинспектировать полученное имущество.
Вот почему бы неизвестной тётушке, покрытой пылью веков и нафталином прожитых лет, не скончаться попозже? После Динкиной вписки? Но – нет!
Maman что-то лепетала про фамильный особняк.
Имущество было построено первопредком при царе-Горохе. С тех пор эта «прелесть» передавалась в наследство старшему сыну по мужской линии. И вот «счастье» до них докатилось! Видимо, иные счастливые «наследники короны» все рипнулись. Теперь у Ивана такой вот зашквар – вместо классных, выходных намечается полная «шляпа».
Ладно бы, ехали сами? Так родоки наотрез отказались оставлять Ивана в Москве одного! Кринж.
– Что я, по-вашему, в том медвежьем углу забыл? Чего вы ко мне пристали со своими «корнями»? – попытался он отвертеться. – Я и один побыть могу. Не маленький.
Но отец был непреклонен:
– В прошлый раз, когда ты, «не-маленький», побыл один, я с трудом соседей утихомирил. Второй раз так рисковать не стоит. Поедешь с нами. И без возражений.
– По-моему, отличный повод отдохнуть на лоне природы, – постаралась проявить дипломатию мать.
Иван с трудом удержался, чтобы не закатить глаза. «Лоно природы», – подумать только? Ему-то мерещилось совсем другое «лоно». Природное как-то пока без надобности.
– Там очень живописные места, – продолжала она мечтательно распинаться. – А какой воздух! Неужели тебе самому Москва не надоела, Вань?
– Не надоела, – мрачно рыкнул он. – А вот в вашей деревне я точно умру со скуки. Чего там делать-то? Да ещё почти целую неделю?
Ещё повезёт, если в Мухосиженске хотя бы интернет нормальный.
Иван дулся и глядел в окно, пока дорога ровной лентой ложилась под колёса.
Поля, кое-где уже успевшие покрыться лёгкой зеленью, кое-где ещё чёрные, бежали по бокам, разделённые берёзовыми рощами. Потом их сменили холмы.
Дорога то тянулась на подъём, то катилась вниз горочкой, пока они не нырнули в тоннель вечно зелёных высоких сосен. Мрачные, вековые, ворчливые, деревья встали по обеим сторонам дороги. Между частыми стволами тянулись костлявые руки кустарников.
Иван попытался войти в мессенджер, чтобы пообщаться с друзьями. Связи ожидаемо не было.
– Просто чудесно! – в сердцах рыкнул он.
– Что такое? – обернулась с переднего сидения мать.
– Обострение телефонного голодания!
– Не трагедия, – осадил Ивана отец.
– Ну, тут кому – как.
Посёлок выглядел живописно. Располагался он на самом краю леса. Вполне современный. Пруд в центре и небольшая речушка делили населённый пункт пополам.
Но были и свои странности. Например, в центре городишки стоял небольшой, старинный деревенский храм, а вокруг него раскинулось ухоженное, окружённое кустами сирени, кладбище.
Диковатая планировка. Некрополи по центру, домики по краям. Но ешь, как говорится, что дают.
Вокруг «исторического» центра были и объекты повеселей. «Народный музей», например. Здание из розового кирпича, построенного ещё в СССР, было выполнено в советской архитектурной традиции. Большие, до сих пор деревянные, окна выстроились в два этажа. К парадному крыльцу вели выщербленные ступеньки. С одной из стен что-то патриотическое провозглашал баннер.
В прямоугольных длинных клумбах перед ДК пока ещё не было цветов – чернела свежевскопанная земля. Между двумя клумбами высился монумент с советским солдатом. У ног каменного воина ютились свежие траурные венки и успевшие пожухнуть гвоздики.
– Весёлое местечко, – тоскливо присвистнул Иван, – что и говорить.
Между деревьями вновь мелькали кресты и обелиски.
– У них тут с кладбищенской атрибутикой не перебор ли?
– Тут во время второй мировой раньше станция железнодорожная была, – пояснила мать. – Может и сейчас есть, не знаю. Ну, так рядом с ней организовали лагерь для военнопленных. За колючей проволокой кого только не держали: чехи, румыны, поляки, итальянцы и, конечно, немцы. Лагерь действовал до 46-го.
– А с крестами это как связано?
– Лагерь для военнопленных – не курорт, Вань, – назидательно сообщил отец. – Мёрли тут наши «западные партнёры» как мухи. Зимы в наших краях суровые, а с центральным отоплением, как всегда, напряжёнка.
– Смешно – скривился Иван, отворачиваясь к окну.
Чтобы упереться взглядом в ещё одну мемориальную доску: «В память о погибших военнопленных».
Снова памятник. На сей раз – малая архитектурная форма.
Из лесных массивов выступали то ли лоси, то ли олени. Иван плохо в фауне разбирался. За каменными оленями, чуть поодаль, притаился деревянный волк –шедевр местного прикладного творчества.
Дома в посёлке были разными. От избушек советской постройки, щеголяющих деревянной обивкой, почему-то крашенной в зелёный цвет, до вполне современных, добротных особняков. Дома огораживали современные заборы. Высокие, со столбиками.
«Интернет тут точно есть», – успокаиваясь, подумал Иван.
А потом они увидели Власовский особняк. Стоял он на улице Власовой. И виден был как на ладони.
Иван почувствовала, как у него едва не отвисла челюсть.
– Это наше?.. – присвистнул он.
– Представь себе, – с гордостью подбоченился отец.
Перед ними была самая настоящая старинная усадьба.
– Это точно наше? – недоверчиво протянул Иван. – Вы ничего не напутали? Да как мы его содержать-то будем? Мы такое не потянем! Да сколько же тут комнат?
– Согласно старинному плану – четырнадцать, – весело ответила мать. – Но мне из детства помнится, что их всё-таки было намного меньше.
Дом длинный. На вскидку, на глаз – не меньше двадцати пяти метров. И высотой примерно столько же. Двухэтажный. Построенный по старозаветному типу: то есть, первый этаж каменный, второй – деревянный. С деревянными пилястрами. Крыша – четырёхскатная.
Позади дома шумел листвой старый сад с фруктовыми деревьями. Были и какие-то надворные постройки.
Рука Ивана невольно потянулся к мобильнику, чтобы сделать несколько снимков. Картинка получалась живописная.
Из дома вышел улыбчивый мужчина. Очки без оправы придавали интеллигентности его близорукому лицу.
– Макс! – всплеснула руками мама. – Сто лет не виделись! Сережа, – обернулась она к мужу. – Это мою троюродный брат, Макс. Ты помнишь?..
– Конечно, помню. Мы же на свадьбе виделись.
Мужчины доброжелательно пожали друг другу руки.
– Какой приятный сюрприз, – сказал отец. – Мы с Олей не ожидали никого в доме увидеть.
– Я в семье нечто вроде семейного юриста.
Движение, которым Макс поправил очки на переносице, отчего-то показался Ивану нервным.
– И душерпиказчика, по совместительству. Вы ведь в здешних краях сто лет не были? Вот и подумал, что гид вам не помешает.
– Сто? Да нет! Всего лишь двадцать, – засмеялась мама счастливыми смехом.
Такой Иван слышал у неё не часто.
– Так приятно вновь быть здесь! Будто в прошлое вернулась! Всё кажется прежним. И в тоже время – всё так изменилось.
– Тётя Вера провела в доме большую реконструкцию. В последнее время она неплохо зарабатывала. И все деньги вкладывала в особняк. Он стал чем-то вроде её любимого детища. Иных-то у неё, ты знаешь, не было. Так что особнячок выглядит теперь почти как новенький. Картинка!
– Картинка, – кивая, согласился довольный отец.
– А это ваш сын? – улыбнулся Макс, взглянув на парня.
– Иван, подойди, – позвала мама. – Познакомься, это твой дядя Макс. Наши с ним родители были двоюродными братом и сестрой.
– Здравствуйте, – вежливо кивнул Иван.
– Как быстро время бежит! Да, Оль? – вздохнул Макс, глядя на Ивана. – Казалось бы, ведь ещё вчера это нам с тобой было по шестнадцать?
– Мне уже семнадцать, – заявил Иван.
– Последний год в школе? Уже решил, куда будешь дальше поступать?
– Ещё есть время окончательно определиться.
Все так много улыбались, что оставалось лишь удивляться, как скулы ещё ни у кого не треснули.
– Пойдёмте внутрь, – предложил дядя Макс, – покажу вам дом. Тётя Вера была дамой интеллигентной. Любила книги, искусство. Дизайн в последние годы сделался её страстью. Она тут всё и перестроила. Внутри не осталось и следа от бывшей планировки. Это особняк снаружи выглядит как почтенный старичок, внутри же он вполне современный.
Троюродный дядюшка не преувеличивал.
– Бедняжка, – вздохнула мама, оглядываясь. – Столько лет посвятила ремонту, а пожить здесь не успела, Какие здесь высокие потолки! В моём детстве здесь было всё по-другому, – задумчиво закончила она.
– Реконструкцию провели с усилением межэтажных перекрытий, – похвастался дядя. – Четырёхметровые потолки позволили устроить антресоли. Лестницу, правда, пришлось перенести. Теперь она размещается вон там, у стены.
– Вижу, – кивнула мама.
– А в пространстве основного этажа обустроили проходную кухню-гостиную, две спальни и санузел.
Иван остановился на пороге, с любопытством обозревая комнату. Дизайнерам и впрямь удалось не нарушить хрупкую историческую атмосферу. Пять огромных окон, занимающих собой всё пространство, от пола до потолка, высотой почти в три метра, декорировали классическими драпировками. Мягкий свет подчёркивал глубокую гамму интерьера.
– Я помню этот сервант! – сентиментально воскликнула мама.
– Он старинный, – резюмировал он.
– Да, старая школа, – согласился дядя.
Отец постучал пальцем по серванту и вдумчиво изрёк:
– Дубовый?
– Выглядит, как новенький! – продолжала восхищаться мать.
– Как видишь, его покрыли чёрным лаком, а внутренние стенки выкрасили в красный. По-моему, он просто отлично вписался в новый интерьер, – расхваливал дядя Макс.
– Да. Превосходно, – продолжала соглашаться мама.
Они прошли на кухню. Та располагалась в общей зоне с гостиной. Линия с рабочей поверхностью и встроенной техникой огибала весь периметр и заканчивалась небольшой стойкой для завтраков. Торец кухни скрывался за книжными полками, обращёнными к гостиной-столовой.
Обе спальни были выполнены в светлых тонах, что расширяло и без того немаленькое пространство. Тёплые бежевые и акцентные синие оттенки делали комнаты наряднее и уютнее.
– Это, молодой человек, понимаю, будет ваша комната? Тут целый мебельный комплекс: кровать-чердак, комплекс из антресоли, рабочая зона.
Иван комната не особо понравилась. Была она какая-то… холодная. Может, из-за цветовой гаммы? Сама по себе, новая спальня имела форму узкого чулка, завершающегося окном-нишей.
Интересно, насколько тёмным всё тут было до ремонта?
– А здесь – ванная!