Клятва Озёрной девы

– А кто ты? – грубым смешком ответил вождь. – В такую бурю выплыл! Давно наша Лоора так не игралась. Опять, небось, утопила кого-то?

Темноглазый пленник вздрогнул, услышав это имя.

– Я с ватагой Кареша шёл, – сказал он, поёжившись. – Старый дедусь с Лунного волока пытался нас упредить. Мол, не идите нынче вниз по реке, Лоора гневается… А мы не послушались…

– Зачем по реке шли? – грозно спросил вождь. – Про город вынюхивали? Грабить нас вздумали?

– В Элдви мы шли! – с горечью заявил темноглазый. – В Тюленью губу, за треской да жиром. А я лéдник корабельный держал, с товаром на продажу. То ремесло чародейское, серебром оплаченное. Да буря налетела, наш струг пополам, потонули все. Я один на воде остался…

– Ты воин? – спросил вождь, кивнув на шрамы. – Руки твои…

– Был я воином, – признался гость, подняв руки выше, чтобы все видели его шрамы. – Да в юности дал обет меча в руки не брать. Посвятил себя чародейству, от которого отметины эти. Уж двадцать лет. Моя сила – Вода.

Вождь поднялся со своего «трона», выхватил топор из-за пояса и шагнул вперёд.

– Значит, воин ты, – сказал он грозно. – И чужак. Кому служишь?

– Королю своему, – пожал плечами пленник. – На берегу Великой реки я уродился, там и помереть хочу.

– Королей всяких развелось, как карасиков! – хмыкнул вождь, презрительно вздёрнув бороду. – Когда отец мой правил, приходил к нам один такой, со стеной своей железной! Так все они в болоте и остались.

– Риидскому королю я служу! – настойчиво повторил гость. – Самому Вендесу! Тот, кто к вам приходил, узурпатором был, истинного короля сверг, династия едва не прервалась. В ваших северных болотах его слава закончилась, жил он после недолго. Истинный владыка вновь корону Риидскую получил!

– Складно! – похвалил вождь и погрозил пленнику топором. – Всё как в песнях наших, что о тех временах сложены. А сам бы ты сразился со мной, самим Кулашом, князем ста озёр? Если не трус.

Гость устало вздохнул, опустив плечи.

– Я дал обет! – напомнил он, быстро пересчитав глазами стоящих наготове мужчин с топориками. – Но, будь мы врагами, поверь, я бы убил твоих воинов ещё на берегу. Но мы же не враги, князь Кулаш?

– Хвастун! – потряс топором вождь, а его воины гневно заворчали. – И трус! Своё имя боишься назвать!

– Дык я же не князь! – чародей одной лишь шеей изобразил поклон, но по его тону не скажешь, был он серьёзен или издевался. – Зовут меня Тареком, родом я с Риидских островов на Великой реке, где нынче крепость и город. Там и король Вендес правит, и мое место подле его руки.

Озёрный князь задумался, запустив руку в бородищу, но топор за пояс убрал.

– Как чародеем стал? – спросил он. – Научить сможешь?

Тот терпеливо развёл руками и принялся объяснять. Говорят, некоторые чародеи превыше всего любят поучать да хвастать.

– Видел я у вас повсюду столбы со знаками Её, – издалека начал он. – Чтите, значит…

– Нет у нас Её домов!.. – с яростной досадой пробормотал князь. – Пока нет. Но камни есть молитвенные, освящённые Её рукой…

– Так вот, – деликатно кашлянул гость. – Чародейство, которое, мы называем магией, дарует только та, что над нами, и никто более. И лишь отрокам да девицам, для свадьбы зрелым, но до восемнадцати зим. Раньше иль позже никогда не бывало. Инициацией то зовётся, и порой больно да страшно бывает – слабые духом с ума сходят или дар теряют. И тех, кто дар получил и принял, мы учим и премудрости, и бою.