Российская военно-морская разведка. 1696-1941 годы

Таким образом, к началу 40-х гг. XIX в. разведывательные сведения и материалы собирались и изучались в следующих подразделениях ГМШ:

– во 2-м отделении Канцелярии управления генерал-гидрографа («движением флотов и эскадр и направлением экспедиций; соображениями к военным действиям и к обороне берегов и гаваней; делами тайне подлежащими военным предметам»);

– в Гидрографическом архиве («хранение карт, планов, описаний берегов и морей, журналов кампаний, экспедиций и военных действий… рассмотрением морских журналов и составлением выписок из них»);

– в Морском учёном комитете, которому с 1847 г. в дополнение было определено «попечение о распространении между служащими во флоте и вообще морских слоях необходимых и полезных сведений по морской части и рассмотрение проектов новых изобретений и разных предложений по всем отраслям морского дела»[19].

Для распространения передового отечественного и зарубежного опыта в 1848 г. начал издаваться журнал «Морской сборник». Здесь регулярно освещались технические новинки и зарубежный морской опыт, переводились и публиковались статьи зарубежных авторов.

Великий князь Константин Николаевич Романов

В отличие от Военного министерства, где по инициативе министра А. И. Чернышёва посольствам России ставилась задача по добыванию информации военно-технического характера, приобретению специальной и военной литературы, в Морском министерстве такая работа организована не была. Разведывательные сведения в необработанном виде поступали в ГМШ чаще всего из МИД. По-прежнему командирам кораблей, убывающих в крейсерство, ставились задачи при «опросе судов» на получение сведений о положении дел и состоянии зарубежных флотов (в частности, турецкого). Другим способом разведки оставался «челночный дозор»: «Тот из фрегатов, который будет находиться у пролива [Константинопольского], обязан тщательно наблюдать за турецким флотом и в случае выхода его в море, передав сведения о том ближайшему крейсеру, продолжать свои наблюдения за неприятелем»[20]. К примеру, известный подвиг брига «Меркурий», 15 мая 1829 г. вступившего в бой с превосходящими силами противника, был совершён именно во время такого дозора, когда были обнаружены основные силы турок.

«Синопский бой 18 ноября 1853 г.». Художник А. П. Боголюбов

Использовался также такой метод, как разведка боем. Подойдя к укреплениям противника на дальность выстрела, русские корабли начинали огонь и вскрывали расположение и численность отвечающих артиллерийских орудий. Так, 6 августа 1829 г. была проведена разведка боем фрегата «Флора» у крепости Инады. Установив количество и расположение артиллерийских батарей, на следующий день отряд русских кораблей огневой поддержки, подавив батареи, с помощью десанта захватил крепость.

В 1853 г. генерал-адмирал Великий князь Константин Николаевич стал Управляющим флотом и Морским ведомством на правах министра. Однако орган, непосредственно отвечавший за ведение разведки и обработку полученной информации, в Морском министерстве всё ещё отсутствовал. Основным источником разведывательных сведений оставался МИД и донесения командиров кораблей. О важности получения разведывательной информации буквально накануне Крымской войны 16 (28) января 1854 г. Великий князь Константин Николаевич писал начальнику Департамента внутренних сношений МИД: «Вашему превосходительству известно, как важно и необходимо при нынешних обстоятельствах для Морского министерства иметь постоянно новейшие сведения о движении английских и французских судов и эскадр, с тем, чтобы сведения сии доставлялись и в случае разрыва, когда оные будут особенно нужны. Посему я прошу Вас принять на себя труд сообразить, каким способом ныне же устроить своевременное доставление оных»[21]. После такого указания начальник Департамента доложил, что российские представители в Лондоне, Париже, Стокгольме, Копенгагене, Гааге, Брюсселе, Лиссабоне, Неаполе и Афинах получили указание привлечь «доверенных лиц» для добывания подобного рода сведений.

Уже в ходе самой Крымской войны для выявления сил противника корабли Черноморского флота продолжили применять разведывательную и дозорную службы, к разведке привлекались также береговые наблюдательные посты в районах Балаклавы, Севастополя, Тарханкутского маяка, Одессы и др. Главной задачей разведывательных судов было предупреждение основных сил флота о встрече с противником, а при встрече с равным – принять бой. К примеру, 3 разведывательных корабля вице-адмирала П. С. Нахимова установили факт прибытия эскадры Осман-паши в Синоп и своевременно предупредили об этом адмирала, что привело к победе русского флота.

Адмирал Шестаков Иван Алексеевич. Художник А. Ф. Першаков

Для получения разведывательных сведений использовалась практика задержания турецких и иных судов. Так, 4 ноября лёгкий бриг «Эней», задержав купеческую шхуну в районе Босфора, установил: «Турецкий флот в большом числе судов стоит в Босфоре, там же 7 английских и 8 французских судов, между которыми есть и паровые, а 2 турецких фрегата и 2 корвета за день перед тем пошли в направлении на восток»[22]. Эти же сведения подтвердил и шкипер задержанного валашского судна.

Адмирал Глазенап Богдан Александрович. Художник Е. И. Ботман. Центральный военно-морской музей

В январе 1854 г. объединённый англо-французский флот вошёл в Чёрное море, а 27 марта западные державы объявили России войну. Недостатки в организации разведывательной работы проявились в скором же времени. Переход в 250 миль англо-французских сил к Евпатории, продолжавшийся 9 суток, не был своевременно выявлен дозорной и разведывательной службой Черноморского флота. В результате этого решением адмирала князя А. С. Меншикова Черноморский флот был затоплен в севастопольской бухте. Несмотря на такие неудачи в организации разведывательной работы встречались и примеры удачных мероприятий. Так, с севшего на мель в районе Одессы английского военного парохода были захвачены секретные документы, которые переправили в Санкт-Петербург. Здесь их обработка и перевод были поручены И. А. Шестакову (будущему управляющему Морским министерством), который успешно справился с задачей: «…генерал-адмирал не раз дивился быстроте, с которой я перелагал на наш язык целые брошюры при других занятиях»[23].

В декабре 1854 г. через российского посла в Брюсселе графа Хрептовича стала поступать разведывательная информация от инженера-кораблестроителя грека Спиридона Атаназа, обучавшегося в Париже. Он передавал в основном сведения военно-технического характера: чертежи строившихся во Франции кораблей, описания корабельной французской и английской артиллерии. Великий князь Константин Николаевич высоко оценивал добытые агентом сведения: «…я нахожу: 1) что полученные ныне от г. Атаназа сведения в высшей степени важны и полезны и доказывают в нём совершенное знание морского дела и умение извлекать те именно данные, которые могут быть нам нужны; 2) что Морское министерство никогда ещё не получало сведений столь полезных кроме случаев, когда сами морские офицеры наши имели случай собирать оные на местах, и что сообщения г. Атаназа нельзя даже сравнить с теми сведениями, которые граф Хрептович получал через других агентов своих; 3) что предложением Атаназа необходимо воспользоваться и не щадить издержек и что плата, требуемая им, весьма умеренна и 4) что дело это необходимо вести в совершенной тайне, дабы не потерять агента столь полезного»[24]. В течение полутора лет Морское министерство получало информацию от Атаназа через МИД. Были получены десятки рисунков и чертежей французских действующих и строившихся кораблей, выявлен корабельный состав французской эскадры, которая должна была участвовать в действиях против Балтийского флота.

Однако отношение органов высшего государственного управления к подобного рода агентам и перспективам их дальнейшего использования видно в словах Великого князя Константина Николаевича в письме в МИД в марте 1856 г.: «Я полагаю, что в случае заключения мира нам уже не будет предстоять надобность в услугах грека Атаназа, но что я полагал бы справедливым щедро вознаградить его за доставленные нам сведения, которые действительно были весьма полезны»[25]. Таким образом, российское руководство, ошибочно отвергая важность регулярного содержания подобной агентуры, постепенно пришло к необходимости направления за рубеж постоянных дипломатических представителей из числа военных и морских чинов. Так, в самом конце Крымской войны в длительную зарубежную командировку по странам Балтийского моря был направлен контр-адмирал Б.А. фон Глазенап, бывший первым главным редактором «Морского сборника». Основной его задачей было добывание сведений по военно-техническим вопросам в этих странах. Он пробыл за рубежом с октября 1855 по октябрь 1857 г.

Неудачи в Крымской войне выявили все недостатки в организации Вооружённых сил Российской империи. Отсутствие своевременной и достоверной информации о неприятеле было одной из причин, почему Российское государство, армия и флот оказались не готовы к войне с вооружённым современными видами вооружения и военной техники противником.

Глава II

Развитие отечественной военно-морской разведки в 1856–1904 годах

Реформирование разведывательных органов русского флота

Поражение в Крымской войне способствовало коренному пересмотру всей системы руководства армией и флотом. В первую очередь потребовалась реорганизация центральных органов военного управления.

Центральным органом военно-морского управления оставался ГМШ, в состав которого входили разные органы морского ведомства. Он осуществлял одновременно административно-хозяйственные и оперативно-стратегические функции управления ВМФ. С 1855 г. генерал-адмирал Великий князь Константин Николаевич стал начальником ГМШ с присвоением ему прав морского министра. При генерал-адмирале ему в помощь была сохранена должность «управляющего Морским министерством». Однако в 1860 г. ГМШ был упразднён и высшим органом управления флотом стало Морское министерство. Морской учёный комитет перешёл в состав министерства и в соответствии с положением 1860 г. также «собирает…, рассматривает…, издаёт…», но кроме того «следит за развитием мореходных и вспомогательных наук, необходимых для усовершенствования морских сил». Морской учёный комитет делил часть своих разведывательных функций с Корабельным техническим комитетом, который отныне занимался тем, что: «…следил в России и за границей за всеми улучшениями по технической части кораблестроения и механики»[26]. На основе обобщённых сведений Морское министерство в 1861 г. пришло к выводу, что не только наступательная, но и оборонительная война с морскими державами была в тот момент невозможна для России.

Адмирал Лисовский Степан Степанович

Поражение в Крымской войне, военная и техническая отсталость Российского флота «стала побудительным мотивом для создания первого поста военно-морского агента в Англии и Франции (1856)»[27]. Позднее подобные должности были созданы и в других государствах: Италии и Австро-Венгрии (1873), Германии (1876), США (1892), Турции (1894), Японии (1894), скандинавских странах (1906) и т. д. Деятельностью морских агентов ведало первое отделение Канцелярии Морского министерства.

Для получения разведывательных сведений начиная с 1856 г. за рубеж, помимо морских агентов, были направлены инженеры, техники и другие лица, которые должны были следить за состоянием иностранных флотов, постройкой кораблей для отечественного флота. К примеру, о результатах Лондонской всемирной выставки 1862 г. офицеры докладывали в Морской учёный комитет. Эти отчёты публиковались в «Морском сборнике». В частности, отмечалось, что флоты Англии и Франции приступили к приоритетной постройке броненосных боевых кораблей. «Нашему Морскому ведомству через своих постоянных агентов, живущих в Лондоне, весьма полезно приобрести подробные чертежи всего того, что относится, как до отливки снарядов, так и до их контроля при приёме заводов, в особенности снарядов цилиндроконических»[28], – сообщал один из русских офицеров. С такими же заданиями выезжали русские морские офицеры и инженеры в Северо-Американские Соединённые штаты. Например, капитан 1-го ранга С. С. Лесовский (будущий управляющий Морским министерством) и капитан корпуса корабельных инженеров привезли чертежи и спецификации американских кораблей, по которым были заложены в Санкт-Петербурге броненосные корабли «Ураган» и «Тифон».

Вице-адмирал Невахович Николай Александрович

Основными силами и средствами военно-морской разведки в рассматриваемый период были:

– морские агенты и офицеры флота, находившиеся за границей (в том числе прикомандированные к консульствам, наблюдавшие за постройкой кораблей, заказанных Россией за границей, находившиеся на службе во флотах других государств и т. д.);

– береговые посты наблюдения (при крепостях, фортах, маяках и т. д.);

– специально выделяемые для разведки корабли (суда) из состава эскадр (отрядов);

– корабли и суда, выделяемые для несения дозорной и охранной службы;

– корабли и суда стационарной службы при русских послах в некоторых странах;

– офицеры ГМШ (в основном Морского учёного комитета и Морского технического комитета), анализировавшие зарубежную прессу и данные рукописных источников, попадавших в ГМШ.

Генерал от инфантерии Паренсов Пётр Дмитриевич

Кроме того, разведывательная информация поступала от:

– тайной заграничной агентуры (как правило, оказывали разовые услуги);

– членов экипажей кораблей и судов в одиночном плавании, в научных экспедициях, крейсерских походах;

– взаимодействующих с Морским ведомством государственных структур Российской империи (Военное министерство, МИД, МВД, Министерство финансов).

Как уже упоминалось выше, обработка полученных разведывательных сведений осуществлялась в нескольких органах военно-морского управления: Канцелярии министерства, Морском учёном комитете, Морском техническом комитете, Гидрографическом архиве. Такая разобщённость в обработке разведывательной информации не могла обеспечить руководство Морским ведомством целостной картиной о военно-морских флотах других государств и организовать функцию управления органами разведки (т. е. постановку задач, учёт, обработку и систематизацию полученных сведений). Отсутствие единого координационного органа военно-морской разведки негативно отражалось на обеспечении высшего государственного руководства необходимой информацией.

1 (13) января 1867 г. генерал-адмиралу было оставлено только общее управление Морским министерством, а непосредственное руководство оказалось у Управляющего Морским министерством. Морской учёный комитет был объединён с Кораблестроительным техническим комитетом в один орган – Морской технический комитет. Вопросы изучения зарубежных флотов были возложены на учёное отделение Морского технического комитета, которое взяло на себя также издание «Морского сборника» с 1867 по 1886 гг. Именно в этот период значительный объём сборника посвящён иностранным флотам, их вооружению, тактике, кораблестроению.

В июне 1867 г. в распорядительном отделе Канцелярии было образовано военно-морское отделение, одной из задач которого были сбор и обобщение сведений об иностранных флотах из зарубежных изданий и ведение переписки с морскими агентами.

Адмирал Путятин Евфимий Васильевич

В ряде случаев имело место и создание морскими агентами собственных резидентур. Так, в Германии в 1874–1883 гг. морской агент капитан-лейтенант (в будущем вице-адмирал) Н. А. Невахович именно таким путём собрал много важных сведений[29].

В период русско-турецкой войны (1877–1878) русский флот на Чёрном море был ещё существенно слабее турецкого. Основная роль в разведке вновь выпадала на судовую разведку, которая решала задачи поиска и слежения за противником. Недостаточное количество боевых кораблей вынудило русское морское командование использовать пароходы гражданского флота, шхуны, которые должны были нести дозорную службу у выставленных минных заграждений и подходов к портам. Многие маяки были оборудованы телеграфными линиями связи.

Агентура военной разведки в черноморских портах информировала русское командование о кораблях противника, что способствовало успешным действиям русских пароходов и миноносных катеров. Агенты полковника П. Д. Паренсова следили за движением гражданских и военных судов по Дунаю. Русские пароходы для рекогносцировки использовали свои средства разведки – минные катера. Полученные сведения о турецком флоте позволили пароходу «Великий князь Константин» под командованием лейтенанта С. О. Макарова в апреле 1877 г. атаковать турецкий пароходофрегат в Батуми. Однако атака была неудачной. В мае того же года атака лейтенанта Макарова была более удачной – в Сулине был повреждён турецкий броненосец «Иджалалие», однако при отходе одна из русских миноносок была повреждена и затонула, а экипаж попал в плен. В этой же войне имел место случай захвата документов противника – вспомогательный крейсер «Россия» 1 (13) декабря 1877 г. захватил турецкий вооружённый транспорт «Мерсина» с 800 военнослужащими. Здесь же были обнаружены и документы противника.

Вице-адмирал Пещуров Алексей Алексеевич

В 1880 г. была выработана двадцатилетняя программа судостроения, в соответствии с которой первоочередными задачами были: возрождение Черноморского флота, достижение преобладания Балтийского флота на этом театре, развитие флота на Дальнем Востоке. Российский флот должен был встречать неприятеля «за пределами своих вод у его берегов». Пришедший к власти в 1881 г. император Александр III посчитал программу строительства флота недостаточно проработанной, не позволявшей России решать задачи внешней политики. В ходе состоявшейся реформы военно-морского управления 22 мая (3 июня) 1885 г. был воссоздан ГМШ. Начальник ГМШ был помощником управляющего Морским министерством и руководил боевой и административной деятельностью флота. В структуре ГМШ было создано два отдела: военно-морской и отдел личного состава. Военно-морской отдел кроме разработки планов применения флота, руководства военно-морскими учебными заведениями, изданием специальной литературы занимался сбором сведений о состоянии иностранных флотов. По мнению доктора исторических наук М. А. Алексеева, дата создания военно-морского отдела является датой учреждения первого центрального органа военно-морской разведки. Однако кандидат исторических наук В. Н. Белозёр считает, что если у военно-морского отдела функция сбора информации была неосновной, то и говорить о том, что это был первый центральный орган военно-морской разведки, неверно[30].

Адмирал Бутаков Григорий Иванович.

Художник Я. Ф. Гревизорский

В 1887 г. Морской учёный комитет был переименован в военно-морской учёный комитет, а в 1891 г. упразднён. Его функции были переданы Морскому техническому комитету, Главному гидрографическому управлению и ГМШ. В ГМШ эти функции были возложены на Военно-морской учёный отдел, пришедший на смену военно-морскому отделу, на который среди прочих задач возлагалось:

– «изучение способов и средств для крейсерской войны в океанах; составление статистических сведений о торговых флотах иностранных держав, о коммерческих в них портах и угольных станциях во всех частях света; о направлении главных торговых путей и пунктах пересечения их;

– собрание сведений о приготовлениях и действиях иностранных флотов в случае войны между иностранными державами;

– собрание и разработка сведений и материалов о боевых силах и средствах иностранных флотов, о развитии и степени готовности военно-морских сил и учреждений иностранных государств; о морских укреплённых пунктах; составление их описаний, планов и, по возможности, фотографических снимков; собрание сведений о местах положения телеграфных подводных линий; об укреплениях и способах защиты берегов и портов иностранных государств;

– переписка с русскими морскими агентами в иностранных государствах; сообщение полученных от них сведений, материалов и документов в надлежащие учреждения морского и других министерств; переписка с русскими консулами и консульскими агентами за границею»[31].

Вице-адмирал Лихачёв Иван Фёдорович

Однако штатная численность Военно-морского учёного отдела не позволяла в полной мере решать эти задачи (по штату 1891 г. – 6 человек). По мнению В. Н. Белозёра, именно Военно-морской учёный отдел должен был бы стать прообразом оперативного отдела, подобного Главному управлению Генерального штаба Военного министерства. Однако у начальника ГМШ вице-адмирала О. К. Кремера эта идея не нашла поддержки. Лишь в 1902 г. вновь вернулись к идее создания в ГМШ органа управления, который бы занимался разработкой и составлением планов войны на море. Император Николай II одобрил «Соображения об учреждении оперативного отделения при военно-морском учёном отделе Главного Морского штаба», и в результате этого в 1903 г. военно-морской учёный отдел был разделён на две части: распорядительно-учебную и стратегическую (12 офицеров). В стратегической части было создано оперативное отделение, одной из функций которого являлась организация и ведение разведки ВМФ иностранных государств.

Адмирал Дубасов Фёдор Васильевич

Незадолго до начала русско-японской войны лейтенант Б. И. Доливо-Добровольский (в будущем один из руководителей военно-морской разведки) опубликовал в журнале «Морской сборник» № 1 за 1904 г. статью «Разведочная служба во флоте и её организация». Одной из главных идей статьи было то, что «… Для достижения цели войны, т. е. победы, надо избегать случая, т. е. знать, видеть, узнавать и разведывать» и «единственный способ иметь достаточно сведений о неприятеле – состоит в том, чтобы иметь их слишком много»[32]. В этой статье автор называет основные силы и средства разведки: «1) Донесения сигнальных береговых станций. 2) Крейсеры и специальные разведочные суда. 3) Консулы, дипломатические или специальные агенты, в странах соседних с неприятелем. 4) Донесения коммерческих судов. 5) Шпионы на неприятельской территории. 6) Случайные письма и сведения, получаемые частными лицами. 7) Сведения, имеющиеся в главном морском штабе страны. 8) Другие вспомогательные ресурсы»[33].

Вице-адмирал Рожественский Зиновий Петрович

Доливо-Добровольский предлагал создать специальные органы управления для ведения разведки: 1) центральное разведочное отделение; 2) портовые разведочные отделения; 3) эскадренные разведочные отделения. Автор предусматривал наращивание сил разведки в военное время. В мирное же время должно было существовать лишь центральное разведочное отделение, решавшее следующие задачи: накопление сведений о морских силах, крепостях, транспортах, сухопутных войсках, могущих принять участие в десантных операциях; участие в организации береговых сигнальных станций, подготовке их личного состава и заготовке материальной части; участие в подготовке сил и средств для мобилизационного развёртывания и создания портовых и эскадренных разведочных отделений. После чего созданные портовые и эскадренные органы разведки должны были осуществлять сбор информации от судов, станций, проводить опрос коммерческих кораблей, получать сведения от агентуры, осуществлять её подготовку. Полученные разведывательные сведения необходимо было доводить до эскадренного разведочного отделения. Руководители эскадренных разведочных отделений назначались бы из числа офицеров центрального разведочного отделения. Они должны были обладать правом самостоятельного доклада командирам эскадр. «Функции эскадренного отделения состоят в непрерывных сношениях с центральным и портовыми отделениями, в командировании судов-разведчиков и в снабжении отдельных отрядов и кораблей необходимыми сведениями, фотографиями неприятельских судов, их силуэтными рисунками и прочее… Консулы, дипломатические или специальные агенты должны работать в мирное время на центральное разведочное отделение штаба флота, а во время войны – на местные разведочные отделения портовых штабов. Но во время войны они смогут вести сбор интересующих данных лишь с территорий нейтральных соседних государств»[34]. Таким образом, автор статьи предложил проект структуры военно-морской разведки, которая была реализована лишь через 10–13 лет.