Абсолютно всё

День в школе предстоял быть жарким. Ксюша. Кристина. Где они? Надо с ними разобраться. Я не позволю разносить грязь про Еву.

Девочки встретились мне перед входом в школу. Моё дыхание было ровным, но злость никуда не ушла. Жёстким и грубым тоном я начал разговор:

— Значит так. Вас двоих я больше знать не желаю. Мы больше не друзья. Для меня вас больше не существует. Вы мне противны. Ещё раз пустите слухи про нас — церемониться я не буду.

— О чём ты? — Кристина сделала удивлённое лицо. — Какие слухи? Разве вы с ней не «того»? Согласно её репутации, ты её должен был ещё раньше завалить.

— Какой «её репутации»? Что ты несёшь? На чём основана твоя грязь? — Мой голос звучал всё громче.

— Ничего доказывать мы тебе не собираемся, — сказала Ксюша. — Ты или нам доверяешь, или больше не наш друг.

— Да, Ксюш, правильно. — Кристина скрестила руки. — Кто тебе важнее, Вить? Мы, твои старые подруги? Или какая-то девка, лёгкая на передок?

— Боже. — Я перевёл взгляд в сторону. — Какие же вы мерзкие. Я жалею, что называл вас друзьями.

— Всё, променял нас на бабу? Тоже мне друг. Пошёл отсюда! — начали кричать Ксюша и Кристина.

— Куда угодно, лишь бы вас там не было.

Моему отвращению не было предела. Даже на гнилые помидоры было смотреть приятнее, чем на них.

Я развернулся и пошёл в школу. Они что-то кричали мне вслед. Забавно. Напоминает, будто курицы кудахчут.

Но почему они зацепились за репутацию Евы? Что не так?

На уроке я написал Еве

«Мне тут подружки сказали, что мы с тобой красивая пара».

«Ну да, ты красивая, а я ещё лучше».

«Ахаха, прям Аполлон?»

«Что есть, то есть. Я уже соскучился».

«И я».

«Пошли опять ко мне после школы?»

«Пошли. Прослежу за твоими уроками».

«Удачи».

После уроков я спешил к Еве, как вдруг дорогу мне перегородили две знакомые морды. Это были парни Ксюши и Кристины.

— Ты что-то попутал? — сказал с претензией один из них. — Ты как с нашими тёлками общаешься?

— Как с тёлками, — ответил я, снимая рюкзак.

— Что сказал? Ну всё, копай могилу.

Они напали. Я отбивался. Две пары рук и ног упорно пытались сделать мне больно.

Я пропустил удар в бровь. Маленькая струйка крови осторожно потекла по моему лицу. Пара капель упала на снег. Но я не чувствовал боли. Мой разум был в бою.

Один из парней стал подходить слишком близко, пытаясь снова ударить меня в место рассечения. Я ударил кулаком снизу вверх. Мой апперкот точно попал ему в подбородок. Он аж немного подлетел, а после рухнул в снег.

Я немного выдохнул, как в этот момент второй нападавший сбивает меня с ног. Тяжёлыми ударами он пробивает мой блок.

Как вдруг его кто-то снёс.

Встав и опомнившись от ударов, я увидел, что их метелят пацаны из волейбольной команды. Ко мне подошли товарищи и помогли встать.

— Вить, ты как? Кто это?

— Спасибо. — Лицо болело от ударов. — Это парни Ксюши и Кристины. Да хорош их метелить.

Я подошёл к ним ближе.

— Слушайте сюда, обезьяны. Полезете ещё раз — уедете отсюда далеко и надолго. И вашим барышням передайте, чтоб отстали от меня.

Отряхнувшись, я взял сумку и пошёл встречать Еву.

Она была как всегда радостна, но, когда меня увидела, испугалась.

— Витя, что случилось?

— Да эти все, Ксюша и Кристина, своих «замечательных» мальчиков подослали. Пришлось отбиваться.

— Ты как, любимый?

— Ты рядом, а значит, всё хорошо.

И тут я замечаю, что внимание Евы переключилось. Она резко куда-то побежала что есть силы.

Я обернулся и вижу такую картину: она вцепилась в волосы Кристине и Ксюше. Причём достаточно профессионально.

Опомнившись, я побежал её оттаскивать. На всё ушло секунд тридцать, но за это время они все были с поцарапанными лицами. Это всё сопровождалось матом и оскорблениями.

Когда я уносил Еву от них, она им крикнула:

— Шалашовки! Ещё раз увижу — патлы в жопу затолкаю.

Оттащив её от девочек и забрав наши сумки, я поцеловал её, как мог, —наши лица были в ссадинах.

Я смотрел на неё. Моя Амазонка. Она готова за меня рвать. Ну что за сокровище мне попалось?

— Ну что, моя амазонка, пошли зализывать раны?

— Я согласна. Даже если ты именно зализывать имеешь в виду.

Мы посмеялись и пошли ко мне.

— Да, нашей одежде, конечно, досталось, — сказала Ева, зайдя в квартиру и снимая куртку.

— Пойдём, Ев, в ванную, там их будет удобнее чистить.

Вооружившись тряпочками, мы принялись очищать одежду от грязи. Как вдруг я становлюсь мокрым. Ева смеялась. Но недолго. Через пару секунд она стояла в частично мокрой кофте.

— Так, мы закончили. Пойдём в комнату, — сказал я, наконец-то перестав смеяться. — Переоденем тебя. А кофту на сушилку.

— Да в целом не нужно, я сегодня подготовилась.

Ева сняла кофту и поместила её на сушилку. Под ней был топ.

— Кстати, что там у тебя с телом, показывай.

Она сняла с меня жилет и рубашку. Тело было в синяках от побоев.

— Где у вас аптечка? Пойдём, надо всё обработать.

Я повёл её в гостиную. Взял аптечку с указанного места. Ева усадила меня на диван, а сама залезла сверху.

Она намочила ватный тампон перекисью и начала обрабатывать мои ссадины на лице. Время от времени начинало жечь, особенно рассеченную бровь, но каждый раз Ева осторожно дула на ранку, пытаясь обезболить, и всегда помогало. Правда, пару раз она надавила на мои синяки на теле. Потом дошла очередь и до синяков.

Когда она закончила, уже я положил её голову к себе на колени и стал осторожно обрабатывать её царапины на лице. Всё это время она смотрела на меня, реагируя на каждое моё движение.

— Ты хоть моргай иногда, любимая моя, — сказал я, обрабатывая очередную царапину. — Не больно?

— Нет, Вить, не больно, — ответила Ева, не отрывая от меня глаз. — Ты очень нежен со мной.

Моя синеглазка. Только моя.

— Ева, — сказал я, закончив с царапинами. — Пойдём в комнату. Покажешь мне свой любимый фильм. Какой это, кстати?

— Это старый фильм, «Последний самурай». Я очень люблю этот фильм. Я его с родителями ещё в детстве в первый раз посмотрела и влюбилась.

— А я знаю этот фильм. Мне его тоже папа показал, хороший очень. Пойдём, я с большим удовольствием его с тобой посмотрю.

— Класс! — радостно сказала Ева, подняв руки вверх.

Мы пришли в мою комнату, легли на диван, укрывшись пледом, и стали смотреть кино, прижавшись друг к другу.

Пару раз Ева облокачивалась на мои синяки, но я старался максимально скрыть свою боль, чтоб не портить наш с ней момент.