Электронная библиотека bookz.ru скачивайте книги тут

Меню

Найти

Стендап-комик

Оценить:

Полная версия:

Стендап-комик

Я покачал головой.

– А если тебе западло быть моим ассистентом, можем назвать тебя как-то иначе. Менеджером, падаваном, младшим тренером…

Я показал Кирычу средний палец.

– К тому же, ты у нас теперь стендапер. Сможешь проводить у меня семинары по публичным выступлениям! – не унимался друг.

Я улыбнулся, продолжая держать перед собой оттопыренный средний палец.

– Очень заманчивое предложение, но – нет. Спасибо, бро.

Кирыч вздохнул, и больше мы не возвращались к этой теме.

Глава 4

В субботу я проспал до самого обеда и проснулся от того, что мама постучала в мою комнату. Последние два месяца у меня сбился режим сна из-за большой нагрузки. Комедия отнимала уйму сил и занимала почти все мое свободное время. Весь день я проводил на парах, а по вечерам или писал шутки дома, или проверял их в «Стендап-баре».

Очень часто, работая над монологами, я засиживался за ноутбуком до поздней ночи, а потом долго не мог уснуть, ворочаясь в постели. В голове роились тревожные мысли касательно моего будущего в юморе. Я занимался стендапом больше двух месяцев, и пока результаты были откровенно удручающими. Все мои монологи то и дело «заходили» в тишину, а хорошие шутки почти не рождались. Из-за этого я чувствовал уныние и неуверенность в себе. А может, юмор – это вовсе не мое? Может, лучше бросить это нафиг и заняться чем-нибудь действительно полезным?

Еще и Кирыч то и дело капал на мозги. «Комедией не заработаешь!». После такой «поддержки» с юмором и впрямь хотелось завязать.

Выйдя из своей комнаты, я зашел на кухню, где меня ждал остывший завтрак. Мама стояла возле раковины и отчищала микроволновку от жира влажной губкой. Я сел за стол и начал есть яичницу с охотничьей колбасой и поджаренным хлебом. За спиной у меня слышалось шуршание губки о металл, затем раздался шум бегущей из крана воды. Мама села напротив меня, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Что-то случилось в университете? – спросила она. – Ты будто расстроен чем-то.

– В универе – все окей. Вне универа – тоже, – улыбнулся я, стараясь скрыть уныние на заспанном лице.

После недолгой паузы мама спросила:

– Тебе не очень нравится учиться?

– Нет, – честно признался я.

Она кивнула и отложила влажное полотенце в сторону. И хотя учиться мне категорически не нравилось, бросать вуз я не собирался. Для меня это была единственная возможность получить пусть и никому не нужный, но все равно диплом государственного образца, который потом поможет мне найти работу. Может быть.

– Тебе надо найти любимое занятие, которое будет приносить и удовольствие, и деньги, – сказала мама. – И это необязательно должна быть работа по профессии, которая указана в дипломе.

– Знаю.

– Вот, к примеру, наш сосед Сережа, сын тети Марины, получил юридическое образование. Но по специальности работать не пошел – машины ремонтирует. Тетя Марина в ужасе, столько времени и денег в учебу вбухали! А Сережа довольный, он с детства любит в машинах ковыряться и ничем другим заниматься не желает. И при этом хорошо зарабатывает!

– Ма…

– Или другой знакомый, сын моей коллеги, в КВН играл в университете. Сейчас известный свадебный ведущий в городе…

– Я терпеть не могу машины и КВН.

– Неважно, суть ты понял. Главное, пойми, что тебе нравится и развивайся в этом. А еще лучше – найди людей, которые занимаются тем же самым.

«На самом деле я уже нашел то, что мне нравится», – подумал я. – «А вот с единомышленниками все куда сложнее».

– Где же мне найти таких людей, мамуль?

Она пожала плечами.

– Чаще выходи на улицу, знакомься с новыми людьми, общайся. Кстати, почему ты не рассказываешь мне о своей девушке?

Я перестал жевать и удивленно посмотрел на маму.

– Что?

– Ты просто часто стал куда-то уходить по вечерам. А раньше больше времени дома проводил, книжки читал или играл в компьютер. Я подумала, что ты нашел себе кого-то.

– Мам, как только кто-нибудь появится, я обязательно тебе скажу. Но пока мне тебя нечем порадовать.

Мама улыбнулась и погладила меня макушке. Про стендап я ей пока что ничего не говорил. Я боялся, что она воспримет мое увлечение, как Оскар Петрович, и посоветует «не заниматься ерундой и сосредоточиться на учебе». А объяснять маме и остальным, что эта «ерунда» в будущем может стать хорошо оплачиваемой и, главное, любимой работой, было утомительно и часто – бессмысленно. Когда начну делать первые успехи в юморе, тогда и расскажу маме, где я пропадаю по вечерам.

– А как у Кирилла дела? – спросила мама. – Что-то он давно не заходил.

– Да вроде все отлично. Как всегда: пытается разбогатеть.

– Я как раз об этом и хотела у тебя спросить. Кирилл не может взять тебя к себе на работу? Чем он, кстати, сейчас занимается?

– Учит людей, как стать успешными, – сказал я мрачно, вспомнив наш вчерашний разговор за гаражами.

Мама посмотрела на меня, нахмурившись.

– А может, он тебя научит? По-дружески, так сказать.

Я улыбнулся и быстро объяснил ей, кто такие инфоцыгане и почему я не хочу в это ввязываться.

– А почему ты вдруг заговорила о Кирыче и о работе? – спросил я.

Мама поджала губы, будто не хотела говорить.

– Меня сегодня попросили написать заявление по собственному…

Я оторвался от тарелки с яичницей и посмотрел на маму с волнением.

– Ничего такого. Просто у нас сменилось руководство, и новый начальник собирает новый коллектив. Под себя. Это нормально…

Я сглотнул.

В голосе мамы чувствовалось непоколебимое спокойствие. И это восхищало.

– Меня уже пригласили в другое место, и я согласилась… поработать там какое-то время. Платят немного, но других вариантов пока нет.

Она положила ладонь на мою руку, которая лежала на столе. Потом погладила меня по щеке.

– В общем, я хотела попросить тебя поискать подработку. Не на весь день, а буквально на несколько часов, чтобы учеба не страдала. Репетиторство, к примеру. Ты же можешь найти учеников и заниматься с ними английским по «зуму» или «скайпу»?

– Теоретически – могу, конечно, но…

– Но что?

«Но тогда у меня совсем не останется времени на стендап», – подумал я, но вслух сказал другое:

– Мне нужно какое-то время, чтобы найти учеников и наработать базу. Но я закину сегодня объявление на «Авито», поспрашиваю у знакомых. Может, кто-то ищет репетитора.

– Спасибо, дорогой. Ты нас обоих очень выручишь, если найдешь работу.

Мама подошла ко мне, обняла за плечи и погладила по голове. От ее рук приятно пахло моющим средством с облепихой и табаком.

Мне сразу вспомнились слова Кирыча, которые он сказал после моего очередного провального выступления. Что я живу с мамой на всем готовом и ни о чем не беспокоюсь. Если посмотреть на мою жизнь со стороны, то получается… что так оно и было. Я как будто упустил момент, когда нужно было стать ответственным и самостоятельным. Или просто жизнь никогда не подбрасывала мне трудностей, которые заставили бы рвать жилы и учиться жить самостоятельно. Значит, пришла пора начать.

***

На выходных я разместил объявление на «Авито» и еще нескольких профильных сайтах, чтобы найти учеников для занятий английским. Я решил, что буду репетиторствовать либо устроюсь на любую другую посильную мне удаленную работу.

Бросать при этом юмор я, конечно же, не собирался. По моим прикидкам, работа будет занимать у меня от силы несколько часов в день, а остальное время можно будет посвящать стендапу. Пусть даже я буду спать не восемь часов, а пять-шесть. К тому же, на открытые микрофоны ходит много взрослых комиков, и они как-то умудряются совмещать «нормальную» работу и любимую.

Все выходные я сочинял новые шутки для предстоящего открытого микрофона в «Стендап-баре». Впервые за два месяца я забрел в творческий тупик. Я оказался один на один с чистым «вордовским» листом и очень долго не мог выдавить из себя ни одной шутки. Не то что шутки – даже мало-мальски интересной мысли в голову не приходило! С утра до вечера я сидел за монитором ноутбука, отчаянно выискивая хоть какую-то зацепку для монолога.

Что меня волнует больше всего в жизни? То, что у меня нет папы? По большому счету, мне плевать. Папа ушел из семьи, когда мне не было и года. Мама шутила, что он так много курил, что оставил мне в наследство аллергию на табачный дым. К тому же, очень многие комики уже исследовали тему безотцовщины вдоль и поперек. И вряд ли я смогу сказать здесь что-то новое.

Что еще? Отсутствие девушки? Досадно, но не могу сказать, что я страдаю из-за этого. Ну нет и нет. Появится когда-нибудь. Опять же, очень многие уже шутили на эту тему.

Что еще? Смерть бабушки два года назад? Еще как волнует, но действительно смешно шутить о смерти я пока не научился. Чтобы находить смешное в таких сложных темах, надо быть мастодонтом комедии, вроде Луи Си Кея или Джорджа Карлина. Пока что мне надо научиться лепить куличи в песочнице, а уже потом замахиваться на песочные замки.

Вот так, варясь с собственных мыслях и переживаниях, я просидел дома все выходные и выжал из себя целых пять минут нового материала. В понедельник Мариша написала, что придет ко мне на выступление, как и обещала.

В день «икс» я пропустил последнюю пару и поехал в «Стендап-бар» пораньше, чтобы подготовиться к выступлению до прихода Мариши.

***

Заведение Армена, будто под копирку, повторяло интерьер американских стендап-клубов. В главном зале было минимум ремонта и максимум напоминаний, что это не просто бар, а место, где рождается комедия. Слева от сцены на стене был нарисован в виде граффити портрет Джорджа Карлина, иконы американской комедии. На другой стене висели портреты Луи Си Кея, Билла Бера, Криса Рока, Эдди Мерфи, Джимми Карра и еще нескольких мировых звезд стендап-комедии. В самом конце зала располагалась маленькая сцена с бордовой шторой и стойкой с микрофоном. Ничего лишнего – только комедия.

Перед сценой в несколько рядов были расставлены круглые черные столики. За них в случайном порядке рассаживали зрителей. Обычно гости собирались на открытый микрофон за полчаса до начала шоу, чтобы заказать выпивку, закуски и не отвлекать комиков. Но если кто-то делал заказ уже во время стендапа, официанты подходили к столику на цыпочках, а гость обращался к официанту шепотом.

Когда я вошел в зал, в баре еще никого не было. Только официантка неспешно протирала столики влажной тряпкой. Из-за стойки доносилось мягкое позвякивание – это бармен перебирал и расставлял бутылки на полке с алкоголем. В нескольких шагах от сцены располагалась гримерка, где комики ждали выхода на сцену. Дверь в гримерку была приоткрыта.

Войдя внутрь, я поморщился: воздух был невыносимо душным и густо пропахшим перегаром, словно в гримерке пьянствовали с самого утра. У стены стояло большое зеркало, обклеенное фото резидентов «Стендап-бара».

На черном кожаном диване сидели Нарек и Георгий Сергеевич Тепляков, высокий сорокалетний мужчина с аккуратной стрижкой, в очках и черном пиджаке. Не Гоша, не Жора, а именно Георгий Сергеевич. Он работал преподавателем в техникуме, а по вечерам шутил про своих не шибко умных и способных, но очень хулиганистых студентов.

В двух шагах от этой парочки наливал себе в рюмку виски на стеклянном столике старик Кузьмич. Ему было пятьдесят с хвостиком, но из-за хронического алкоголизма он выглядел так, словно выпросил у Господа Бога еще один вторник. У Кузьмича было желто-землистое лицо, изрытое морщинами, и редкие седые волосы, которые всегда торчали вразнобой. Один глаз у старика косил в сторону, и из-за этого он выглядел на сцене жутковато.

Всю эту троицу уже показывали по телевизору, и сегодня Армен пригласил их на шоу молодых комиков, чтобы разбавить беспомощные выступления новичков.

Заметив меня в гримерке, веселящиеся комики вдруг резко замолчали. И без того тяжелый душный воздух в помещении как будто накалился еще сильнее.

– У нас тут это… праздничный фуршет по поводу его четвертого телеэфира, – сказал Нарек и указал на Георгия Сергеевича.

Я бросил взгляд на большой плоский экран телевизора, который висел на стене. Показывали «Камеди баттл». Георгий Сергеевич на фоне пестрых декораций рассказывал жюри свои шутки, оживленно размахивая руками.

– Выйди, пожалуйста! – попросил Георгий Сергеевич.

– Но эта гримерка абсолютно для всех комиков, и я могу сидеть здесь, сколько захочу, – возразил я и положил рюкзак на край дивана.

Георгий Сергеевич тяжело вздохнул.

– Она для комиков, ага. А ты-то тут при чем?

Губы его искривила желчная усмешка. Сидящий рядом Нарек захихикал.

В этот момент старик Кузьмич опрокинул в себя рюмку виски на стол и, слегка шатаясь, поковылял ко мне. Он по-отечески похлопал меня по плечу. Сказал:

– Ну шо ты, в самом деле? Просят же намальна! Выйди!

Я скривился: от него тянуло перегаром. У Кузьмича не было передних зубов, поэтому он шепелявил.

– У нас тут это… своя атмоффера, – добавил старик.

Георгий Сергеевич достал из кармана пачку «Ротманс». Демонстративно сунув сигарету в рот, он с наслаждением щелкнул зажигалкой и посмотрел на меня с ядовитой улыбкой. Комната наполнилась едким сигаретным дымом.

Выругавшись, я поднял с дивана свой рюкзак и быстрым шагом удалился из гримерки.

***

– Привет! А ты чего такой смурной? Все хорошо?

Мариша пришла без пяти семь и застала меня в коридоре: я ходил туда-сюда с листком бумаги, повторяя монолог. У меня чесалось лицо и слезились глаза. Я выпил две таблетки «Зодака», но препарат пока что не подействовал. Похоже, что сегодня мне придется выходить на сцену с опухшим лицом и говорить (вернее, гундосить) в микрофон с заложенными носом.

– Садись пока за тдетий стодик. Я сейчас…

Мариша, не сказав ни слова, удалилась в зал, а я вышел в туалет, чтобы умыться и привести себя в порядок. Перед выступлением я чувствовал привычное холодное покалывание в животе. Я несколько раз повторил новый материал и отрепетировал все, что буду рассказывать. Теперь главное – ничего не забыть на сцене. Оставалось надеяться, чтоб охранник сдержал слово и не пропустил Синяву на этот открытый микрофон.

Повторив монолог про себя несколько раз, я вернулся к Марише и заказал нам пиво с закуской. В зале уже собрались зрители, заняв почти все столики. Из динамиков на сцене играла песня «Stroner» Канье Уэста. На моей спутнице было симпатичное голубое платье, которое я очень долго разглядывал, а после сделал робкий комплимент:

– Кдасивое.

– Спасибо!

Несколько минут мы с Маришей болтали обо всякой ерунде. Потом музыка затихла, и в зале погас свет. По сцене забегали круги света от прожекторов. Под аплодисменты на сцену вышел Нарек и помахал гостям рукой.

– Привет, народ! У нас сегодня шоу молодых комиков. Перед вами выступят ребята, которые делают первые шаги в комедии. А это значит что?

Он выдержал паузу и обвел многозначительным взглядом зал.

– Все верно: вечер будет то еще дерьмо! Крепитесь!

Среди гостей послышались смешки. К нашему столику подошел официант и поставил два бокала со светлым пшеничным пивом и блюдце с фисташками.

– В любом случае спасибо, что пришли поддержать друзей-комиков, – продолжил Нарек. – Возможно, кто-то из них скоро попадет на ТНТ, станет суперзвездой, зазнается и перестанет с вами здороваться. А теперь похлопайте, кто первый раз на открытом микрофоне?

Откуда-то из конца зала донеслись аплодисменты.

– Открытый микрофон – это вечер комедии, где комики проверяют новые шутки, – объяснил Нарек. – Еще раз: ПРОВЕРЯЮТ! Пожалуйста, ничего не выкрикивайте и не перебивайте комика. Если не смешно, не надо кричать из зала: «Не смешно!». Комики не тупые – сами поймут.

В зале опять раздался смех.

– А теперь давайте немного пообщаемся. – Нарек подошел к краю сцены и спросил парочку, которая сидела за одним из ближних столиков: – Как вас зовут? Как вы вообще сюда попали?..

Дальше ведущий стал знакомиться с гостями, чтобы «разогреть» их и расположить себе. Нарек заводил непринужденные беседы со зрителями и каждый диалог заканчивал хлесткой шуткой. Не знаю, как у ведущего это получалось, но люди начинали хохотать едва ли не после каждой его фразы. Для меня это было сродни волшебству. Разинув рот, я наблюдал, как Нарек играючи веселит зал, и чувствовал подступающую к горлу зависть. Умеет он работать с публикой, чего уж там!

В какой-то момент Нарек бросил взгляд на один из столиков возле сцены, за котором сидели пятеро кавказцев. У них на столе стояли три бутылки водки, две пустые, третья – наполовину полная. Рядом была огромная тарелка с сыром, картошкой фри, фисташками, чесночными гренками, вяленым мясом и разной зеленью.

Эти гости были, как две капли воды, похожи друг на друга: короткие стрижки, хмурые лица, взгляды исподлобья. Кавказцы шумно общались за столиком, пили и закусывали, а происходящее на сцене им, похоже, было до лампочки.

Нарек это почувствовал и осторожно обратился к сидящим:

– Здоров, бойцы! А кто из вас смотрящий?

Вся компания непонимающе уставилась на ведущего, потом один из них спросил:

– Чего?

– Вы смахиваете на ОПГ. Мне надо вас бояться?

Откуда-то из глубины зала донесся сдавленный смешок. Остальные гости хранили молчание.

– За языком следи, уцы. И все нормально будет, – подал голос самый старший из компании. Было слышно, что у него немного заплетается язык.

В зале повисла тягостная тишина.

Человеку, который это сказал, было лет сорок на вид, и он выглядел самым старшим в компании. Незнакомец смотрел на ведущего, откинувшись на спинку стула, и перебирал деревянные четки пальцами. Он был единственным среди своих приятелей в рубашке, остальные носили черные бесформенные балахоны, словно только что пришли с тренировки. Говорил старший подчеркнуто вежливо, но от него волнами исходила холодная неприязнь.

Нарек улыбался и старался сохранять невозмутимый вид, но в глазах ведущего стало заметно напряжение.

– Как вас зовут? – обратился Нарек к старшему.

– Хызыр, – откликнулся самый старший, который теребил четки в руке. – Со мной – Амат, Сурен, Казбек и Азнавур.

– Тогда вам будет сложно, парни, – вздохнул Нарек. – В зале много русских, они точно не запомнят ваши имена!

Никто не засмеялся. Зрители словно почуяли опасность и разумно предпочли держать рот на замке.

Хызыр продолжал смотреть на ведущего с пресной физиономией. Его приятели тоже молчали. Нарек обвел взглядом зал, словно искал поддержки у зрителей, а потом помахал рукой товарищам Хызыра.

– А что насчет ваших друзей? – обратился ведущий к компании кавказцев. – Здравствуйте, господа! Как вас зовут? Вы как вообще попали к нам? Вы гости комика?

– Гости, ага! Почетные! – выкрикнул один из «борцов», и вся компания захохотала.

Я с волнением посмотрел на Маришу, и она глазами показала, что ей тоже очень не нравится происходящее. Похоже, вечер будет сложный.

– Давай шути уже, уцы! – сказал старший, слегка повысив голос. – Мы посмеяться хотим! Только нормально шути, заебал, а не как щас!

Глаза Нарека забегали по залу. Обычно с гостями-«несмеянами» ведущий пытался как-то наладить контакт, разговорить их и вызвать если не смех, то хотя бы улыбку. Но от этого зрителя Нарек сразу решил держаться подальше, как от гремучей змеи. Он потоптался на сцене и выдавил в микрофон самое нелепое и беспомощное, что только мог сказать:

– Ну, раз вы просите, поехали! Открытый микрофон!

Раздались жидкие аплодисменты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.