Сентиментальная зима

На свежий пень устало сел прохожий,

Не выпуская кантеле из рук.

Кусок ольхи вполне обычной ожил

И с нитей струн сорвался первый звук,

Чтоб одинокой каплей кануть в воду.

Второй родился, вслед за ним спеша.

С ним выпорхнула птицей на свободу

Карелии поющая душа.

А третий стал далёким отголоском

Всех рун, еще не сложенных пока.

Кипели в нём – негромком и неброском

Грядущие тревожные века,

И вера в то, что живы мы, покуда

Способны излучать и видеть свет,

Что только от любви возможно чудо.

Мир – песня о любви. А смерти нет!

Апрель 2015г.

ДВЕНАДЦАТЬ ПЛЮС

«Им бы, каменным, человеченки!»

А.Галич

1.ПРОЛОГ

Ливень вял, ленив, тягуч.

Под подошвой серых туч

Серый город стар и сед.

Хрипло кашляет в ответ

Всем посланиям небес,

Набирая лишний вес,

Смачно чавкает во сне

При надкусанной луне.

Звонок, яростен и груб

Голос водосточных труб,

Неразборчивы слова.

От похмелья голова

У фасадов тяжела.

В ней звенят колокола,

Но вне доступа опять

Тот, кто трубку должен взять.

Это длится сотню лет.

В лужах зыбкий, серый цвет.

Полусвет и полузвук

Щедро разлиты вокруг.

И топочет без конца

Кто-то серый без лица

По неведомым делам

Мимо окон и реклам.

Ветер месит рваный хлам

По нехоженым углам.

И грустят на площадях

Навевающие страх

Истуканы-мертвецы,

Что глядят во все концы,

Тыча пальцем в серый бред.

Пусто. Будущего нет.

2.ИДОЛЫ ГОРОДА

Они тут – самые живые,

Поскольку памятью полны.

Не смоют капли дождевые

Ни их триумфа, ни вины.

Они не знают чувства долга,

Им непонятна наша речь.

Они пришли сюда надолго

Стоять и прошлое стеречь

От любопытных и дотошных,

Взирая злобно из засад,

На одноклеточный и пошлый

Мирок, спешащий наугад

Из мифа в миф, из притчи – в притчу,

Из анекдота в анекдот,

Где быть великим неприлично,

А быть звездой - наоборот.

Придёт приказ – они воскреснут.

И вздрогнут жалкие враги,

Когда в ночи затворы треснут

И загрохочут сапоги.

И будет ад во всей вселенной,

Пожар и казни без суда

Для плоти бренной, плоти тленной,

Но для бессмертных – никогда.

Ну, а пока – тусуйся, плесень!

Клади цветы на пьедестал!

Пока мы в жизнь твою не лезем

И час расплаты не настал,

Познай удачи и печали,

Насколько сможешь унести!

А мы пошепчемся ночами

О нашем пройденном пути…

3.АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ

Летописцы не знают, кто грешен, кто свят,

Но расскажут, согласно канону,

Вам набор приблизительных фактов и дат,

Что ни фраза – то список с иконы.

Очевидцы на свете недолго живут,

Голоса их обычно негромки.

Их к ответу в суде никого не зовут,

И бесстыдно наивны потомки.

Кем он был? И каким он в реальности был?

Чем делился с друзьями своими?

Что любил? Мир об этом давно позабыл,

А на память оставил лишь имя.

Но не то, как с народом своим воевал –

Нам же любы любые тираны,

Но не то, как свободой Руси торговал,

Навещая ордынского хана.

Но зато приграничную стычку одну

Из десятков таких же похожих

И толпу крестоносцев, идущих ко дну,

Мы забыть, несомненно, не сможем.

Как и тот афоризм, что не здесь изречён

И в закон превратится не сразу:

«Кто к нам в гости придёт с обнажённым мечом,

От меча и погибнуть обязан!»

И не важно, что это – всего лишь кино,

Да ещё нецветное к тому же.

Нынче мёртвому князю уже всё равно,

Что он нам настоящий не нужен.

Жить без мифов, на трезвую голову здесь –

Всё равно, что родиться без кожи.

Вся история – будто дурная болезнь.

И лечить её правдой негоже!..

4.ПЕТР ВЕЛИКИЙ

Гром победы, раздавайся!

Встрепенись, ленивый росс!

К ритму марша приучайся!

При себе оставь вопрос,

Как догонишь ты карету

Европейскую пешком,

Коль в кармане ни монеты

И камзол висит мешком,

Если давит треуголка

На лукавые мозги?

Никакого, братцы, толку!

Но… погнали – и беги!

Не впервой! Какой ни барин

Ездит на горбу твоём,

Немец или же татарин –

Дело кончится битьём

До кровавых слёз, до рвоты,

И не в этом грусть-тоска.

Дело кончится работой

Той, что любит дурака!

Чтобы крепли год от года

В дыме, грохоте, огнях

И столица на болотах,

И заводы на камнях.

На костях. На поле диком.

Второпях, конечно, но

Здесь иначе о великом

И мечтать не суждено.

Хоть раба руби в капусту,

Хоть пусти на колбасу,

Весь его талант – искусство

Ковыряния в носу.

Где вы были? Чем залили

Утром мутные глаза?!

А соседи мир делили,

Поднимая паруса!

Было вам от смуты жарко,

В хилом теле – хилый дух?!

А соседи всё Петрарку

Декламировали вслух!..

И пускай потомки строго

Спросят с буйного Петра!

Осударева Дорога –

Нам попутные ветра!

И ничуть уже не жалко

Всех, ушедших налегке.

Наша сила – только палка

В твёрдой царственной руке!..

5.ПУШКИН

Для отечества каждый немного пророк –

Это дело для нас нехитро!

Но придётся платить непосильный оброк

Всем, кто в раны макает перо,

Тем, кому не хватает обычных чернил

И банальных, заезженных слов,

Кто себя сохранил, головы не склонил

И ответить за это готов.

Даже если с царями дано говорить

И блистать на дворцовых балах,

И сердца всех красавиц Земли покорить,

Суть не в суетных этих делах,

Не в чинах, не в чудачествах – тех, что не счесть

У любого, живущего тут,

А в строке, пробуждающей совесть и честь,

Хоть на пару коротких минут.

Откровения страшны и слишком грубы.

Не поэтам народы пасти!

А архангела губы коснулись трубы –

От расплаты уже не уйти!

И уже не сказать беспощадное «нет»

Ни грядущей войне, ни чуме.

Со старинных портретов смеётся поэт

Над страной, заплутавшей во тьме.

Но они среди нас не напрасно гостят.

Ведь страницы пронзительных книг

Проклянут одного, а другого простят,

А кому-то развяжут язык.

И, пока не взведён пистолетный курок

И не рухнула в бездну душа,

Хоть один, да имеется в мире пророк,

И судьба у него хороша!

6.МАРКС И ЭНГЕЛЬС

- Donner wetter! Что за холод

В этом варварском краю!

Я под ветром словно голый!

Весь простуженный стою!

А России горя мало.

Ведь давно уже прочла

Фолианты «Капитала»

И как надо поняла.

- Карл, да так ли было надо?!

И прочла ли до конца –

Привечающая гада,

И шута, и подлеца,

Но гноящая в застенках

Непокорные умы…

А народу ближе Стенька

Да Емелька – но не мы.

Здесь не выйдет по науке!

Оклемался поутру

Пролетарий – сразу руки

Потянулись к топору!

- Ну, а призрак коммунизма?

- Верь – не верь прекрасным снам,

Этот дух был нами вызван

И являлся только нам,

Чтобы мог любой бездельник

С работягой наравне

Сладко есть и пить без денег

И счастливым быть вполне.

- Не пойму я, Фридрих, что-то:

Мы всех лихо развели

Или нас, как идиотов?

- Мы – умы, они – ноли!

И когда мы им сулили

Царство вольного труда,

Мы себя на ноль делили.

Получилась ерунда…

- Ну, а мы чему не рады?

Да, славяне снова всем

Показали, как не надо

Избавляться от проблем.

Но, трагедии и фарсы

Все предвидя наперёд,

Мир по Энгельсу и Марксу

Уж не первый год живёт!

Жалко местных! Всё же люди!..

- Или кажутся людьми?!

Карл, да то ли ещё будет!..

- Ну и холод, чёрт возьми!..

7.ЛЕНИН

Тяжела ты, бронзовая кепка,

А ночные мысли тяжелей!

И в бетоне ноги вязнут крепко…

Стой, гляди, молчи и не жалей

О судьбе, которая досталась,

О любви, что голову снесла

И о том, что слишком рано старость

Раненое тело догнала!

А душа… Она – всегда потёмки,

А точнее – чёрная дыра.

В Мавзолее видели потомки

То, что схоронить давно пора.

Ну, а те, кто тушку потрошили,

Мумию готовя на показ,

Так спешили – было до души ли,

Если свыше срочный дан приказ?

Что ж, а мы подумаем о многом!..

Было ли хоть что-нибудь не зря?

Стоило ли так бодаться с богом

И на кой подсиживать царя?

Чтобы стать монархом и иконой,

Кладезем беспомощных мощей,

И творцом драконовских законов –

Мрачным и бессмертным, как Кащей?

Стоило ли спорить о свободе,

Чтобы не сбылось, не прижилось?

И на «философском пароходе»

Для тебя каюты не нашлось,

И тома твои в библиотеке –

Кто припомнит, сколько было их? –

Были похоронены навеки,

Не найдя читателей своих!..

«Ленин с нами!» С кем, простите, «с ними»?

Даже люд забитый трудовой

Нынче если вспомнит – только имя,

Да и то с ухмылкою кривой.

А борцам, которым партбилеты

Греют беспокойные сердца,

До тебя и вовсе дела нету,

Как попам – до правды их творца.

Ленин жил? Да, правда – было дело!

Ленин жив: Да разве ж это жизнь?!

Столько гроз на свете прогремело,

Столько бурь – попробуй, удержись

На таком непрочном пьедестале,

Как Земля, которой всё равно,

Троцкий твой наследник или Сталин.

Брода нет – и все идём на дно!

Лучше бы работал адвокатом

В захолустном пыльном городке,

Жил бы тихо, скучно, небогато

От больших событий вдалеке.

Но метельным утром как-то рано

В двери постучат наверняка

Звонкой рукояткою нагана

Упыри из местного ЧК.

И лежит безвестный бедолага,

Примерзая к насту и тоске,

На краю зловонного оврага

С дырочкою круглою в башке!

А в Кремле, не зная сна и лени,

Над столом склонившийся чуть свет,

Кто-нибудь другой – но тоже Ленин,

Сочиняет новенький декрет,

И, поставив подпись торопливо,

Грезит, сам не ведая о чём…

Жертвой быть, наверное, красиво,

Но спокойней как-то - палачом…

8.КИРОВ

Благословим эпоху перемен,

Когда, скрипя, ломаются устои,

Иллюзий плен, руины старых стен…

В иные времена и жить не стоит!

Кто был ничем, тот вряд ли станет всем,

Но кем-нибудь совсем не лишним будет.

Благословим крушение систем,

В которых тесно энергичным людям!

Ещё был тот у них ученья свет

И долог путь до самых низких истин.

Но то, что никакого бога нет,

Порой ясней всего семинаристу,

Плеханов или Ленин – всё равно,

Кто вдохновил тебя на бой кровавый.

Всё решено и всё предрешено.

Бесправные на месть имеют право.

За грязный и приземистый барак,

Где сквозняки навеивали думы

О том, кто в этой жизни друг и враг

Голодному подростку из Уржума.

За окрики жандармов за спиной,

За цензором убитую заметку,

Кандальный перезвон и мрак ночной,

И небо, разлинеенное в клетку.

Те две Руси, которые вовек

Друг друга не поймут и не услышат,

Однажды в ад задумали побег,

Но и в беде ничуть не стали ближе.

И храмы купола роняли в грязь,

И вороньё жирело и наглело,

И времена, теряя суть и связь,

Тянулись от расстрела до расстрела.

Двадцатый век поднявши на штыки,

За светлую утопию порою

Умели умирать большевики,

Но нет у революции героев.

Есть пушечное мясо у неё,

Свинца и стали щедрые запасы.

Она подарит каждому своё –

И своего никто не знает часа.

Завидуйте, кто славой обделён,

Кому чинов случайно недодали!

Не в собственной постели умер он,

Но всё-таки на воле, не в опале!

И как своею смертью угодил

Вождю, хотя не слыл холуем, вроде!…

Эх, злоба! Ты – сильнейшая из сил,

Существовавших некогда в природе!

9.ПАМЯТНИК ПЕРВОЙ МАЕВКЕ

В карманах кулаки сжимая,

Текли толпой неудержимой

Под красным флагом Первомая

Все, несогласные с режимом

В лесную сумрачную чащу

Со светлым будущим на встречу,

Где нет ни бедных, ни пропащих.

Но хмур был день и обесцвечен.

Ещё ничто не зеленело

Ни на ветвях, ни под ногами.

Не взялся май пока за дело,

Бродил задумчиво кругами

Совсем неподалёку где-то.

И был ему неинтересен

Весь шумный, бесшабашный этот

Крамольный мир речей и песен.

Бунтарство – дело молодое,

Неблагодарное к тому же.

Но, коль подружишься с бедою –

Тебе закон уже не нужен

И ты на всё имеешь право:

На богохульство и гордыню,

На суд и даже на расправу,

На веки вечные отныне!

Уж что созрело – то созрело,

Не вмиг, а за века и годы,

В замшелой и окаменелой

Душе забитого народа.

И билось в ярости кипучей

Наперекрик пасхальным звонам

О скалы голые и тучи:

«Вставай, проклятьем заклеймённый!»

И замирало сердце сладко,

Как будто завтра и не позже

Наш мир поделят без остатка

На всех рабов, которым тоже

Охота жить не как попало…

Спускались сумерки всё гуще.

А знамя полыхало ало,

Как будто знало о грядущем…

10.КУУСИНЕН

Хмуро небо над Онего.

Глыбой серого гранита

Угрожающе нависло

Над кирпичными домами

И над парками, где кроны

У деревьев облетают.

Волны ёжатся и шепчут

Непонятные молитвы,

Разбегаются и больно

Разбиваются о берег.

Нет спасения на суше,

Нет спасения в пучине.

Рябь ломает и коробит

Серый камень, отражённый

В каждой капле беззащитной.

И глядит куда-то мимо

Неуютного пейзажа

Хитрожопый Куусинен,

С непокрытой головою

Безмятежно полудремлет.

А во сне к нему приходит

Вновь и вновь товарищ Сталин,

И, посасывая трубку,

Усмехается лукаво:

«Ты советами своими

Нас по-крупному подставил!

Мы свои сломали зубы

О Карельский перешеек.

Быть диктатором Суоми

Не судьба тебе, как видно!