Агора. Попаданцы поневоле

– Уж эти то должны были досконально знать местность, наверняка, опирались на местную агентуру.

Да, все это было так, но понимал Кириллов и другое, что это их единственный шанс.

Игнатьев, наблюдавший в полевой бинокль за противоположным берегом, лишь усилил тревогу Кириллова:

– Товарищ подполковник, к ним, похоже, подкрепление прибывает, вот, взгляните.

Кириллов и без бинокля понял происходящее по шуму моторов и крикам команд, однако, взяв из рук Игнатьева бинокль, воочию увидел полноту проблемы.

К немцам прибывало подкрепление в виде пехотной роты на машинах, но что было хуже всего, враг разворачивал напротив них минометную батарею.

Оставаться здесь было не только бессмысленно, но и опасно.

– Всем немедленно отойти от моста, быстрее, – команда Кириллова прозвучала, как гром среди ясного неба, перекрыв гомон голосов и урчание моторов.– Технику и личный состав укрыть за рощей, – срывая голос закричал Евгений Николаевич, показывая в сторону зарослей.

Назвать рощей три с половиной дерева и жидкий кустарник было, конечно, перебором, но это было единственное доступное укрытие, если не считать ложбины, где паслись лошади, на километр-полтора в округе.

Всё моментально пришло в движение, и через несколько минут у останков моста уже никого не было видно.

Вопрос, что делать дальше, перед Кирилловым не стоял, время было дорого, при этом бросить на произвол судьбы оставшихся у разбитой переправы людей он не мог, но и не мог взять их с собой. Они были очевидной обузой для его отряда.

Когда к его машине подошли старый врач-профессор, политруки и старшина-обозник, Кириллов ткнул пальцем в карту, где по мнению Осадчука, находились броды, и объяснил ситуацию.

– Товарищ подполковник, возьмите под свою команду, пропадем, – не выдержав, в сердцах воскликнул старшина Пилипенко. – Не пробиться нам одним.

– Пробиться, может, и не пробьетесь, но просочится…

Он не успел договорить, как с запада на дороге послышался шум моторов. Шли грузовики и явно ненемецкие.

К месту вынужденной остановки подошла ещё одна колонна автомобилей, это были машины двух подразделений: одним из них была неполная мотострелковая рота, вторым был взвод военных строителей. Рота двигалась на соединение с подразделениями 297 стрелковой дивизии, имея задачей перекрыть шоссе ведущее на юг от Лохвицы и задержать прорывающиеся немецкие части.

– Бред какой-то, – подумал Кириллов, – как они могут их задержать в таком составе и чем?

Он, естественно, оставил эти мысли при себе, не сказав ничего вслух.

Евгений посмотрел на командира роты, явно бывалого кадрового капитана, с орденом Красной звезды на гимнастерке.

– Точно обстрелянный и всё понимающий мужик, заранее принявший свою судьбу.

Кириллов знал таких людей, они были солью земли, на них и держалось всё в армии.

Вторым командиром у мотострелков был лейтенант, лет под сорок, из мобилизованных, но точно когда-то служивший. Третий – молодой лейтенант оставался при машинах, видимо, для подстраховки и явно нервничал.

– Похоже, не доверяет капитан, пуганые они здесь диверсантами, бдительность проявляют, ну что же, правильно, – мысленно одобрил Кириллов.

Командиры представились:

– Капитан Денисов, отдельная мотострелковая рота, 1055 стрелкового полка…– начал было капитан.

Кириллов, кивнул и махнул рукой, остановив доклад.

– Не до рапортов сейчас товарищ Денисов, мост взорван, а на противоположном берегу немцы с танками, тут не пройти.

Капитан дернул краешком рта, а потом вежливо, но твердо спросил:

– Мы представились, товарищ подполковник, теперь хотели бы знать, кто вы такой и с кем мы имеем дело.

Евгений кивнул, вынимая из кармана гимнастерки свои документы:

– Подполковник Кириллов, особая группа штаба Юго-западного фронта.

Командиры сразу подтянулись, и вдруг откуда-то сбоку раздался надтреснутый мальчишеский говор: – А что мне прикажете, товарищ подполковник, у меня вот приказ, вот предписание.

Из-за крепкой спины Денисова показалась фигурка маленького, щуплого младшего лейтенанта с нашивками военного строителя. Своим безусым лицом, ещё не знавшим бритвы, он больше походил на подростка, чем на командира РККА. Да и судя по ещё не обмятой форме, этот Аника-воин в армии был без году неделя.

– Какое ещё предписание, вы кто такой?

–Младший лейтенант Патрикеев, командир взвода военных строителей, – попытался, как можно бойчее отрапортовать он, только получилось почти комично.

– Господи, детский сад какой-то и дурдом на каникулах в одном флаконе, куда мне это воинство? – с явным раздражением подумал Кириллов.

Поначалу он не собирался подчинять себе никакие части, скопившимися у этого разбитого моста. В конечном итоге у него был свой приказ – любой ценой доставить груз, за который он отвечал головой.

Только вот обстановка диктовала обратное. Уверенность, что ему и его людям придется вступать в бой с немцами, нарастала с каждой минутой, и нужно было принимать решение – временно подчинить себе имеющиеся силы и при необходимости создать боеспособный кулак для прорыва, если таковой потребуется.

И он его принял.

– Слушай мой приказ! Я, подполковник Кириллов, принимаю командование этой сводной группой на себя до соединения с частями Красной Армии и выхода из оперативного окружения.

О том, что окружение может быть полным, не хотелось даже думать.

Первым делом Кириллов приказал укрыться за зарослями подальше от взорванного моста.

Теперь под его командой скопилась колонна из двенадцати грузовых машин, «эмки» и санитарного фургона, не считая лошадей и гужевого транспорта.

Кириллов и капитан Денисов-приказали всему начальствующему составу и политработникам быстро собраться у «эмки». Подошли все за исключением лейтенанта Игнатьева – он неотлучно находился при грузе. Вместо него на импровизированном военном совете был старшина Осадчук, и кое-как приведенный в человеческий облик, кто-то дал ему старые ботинки с обмотками и поношенные, но чистые галифе, председатель колхоза Рыжов. Пригласили его на всякий случай как человека, хорошо знавшего местность. Рыжов подтвердил наличие бродов и выразил готовность быть проводником.

Кириллову оставалось лишь уточнить наличные силы стихийно возникшего отряда, его огневую мощь и постараться, хотя бы кратко познакомиться с людьми, которых, быть может, ему предстоит вести в бой.

Кириллов начал с мотострелковой роты и ее командира, заставив капитана ещё раз представится присутствующим.

– Капитан Денисов, – четко представился он. – Командир отдельной мотострелковой роты 1055 полка 297 стрелковой дивизии, воевал в финскую, на фронте с первого дня войны, первый бой принял западнее Львова, отступали до Умани, там же пробивались к своим, дальше – ранение, госпиталь, потом принял роту. Рота неполного состава насчитывает 82 активных штыка. Вооружение – шесть пулеметов Дегтярева, один Максим и два ротных миномета 50мм, ну, и винтовки. Транспорт – четыре машины ЗиС. Человек двадцать имеют боевой опыт: финская война, освободительный поход, трое были на Халхин-Голе, с японцами значит… Ну, а остальные – вчерашние рабочие и студенты, половина и срочку-то не проходила, только курс молодого бойца. Ну, вот вкратце и все.

Денисов также представил двух своих лейтенантов-командиров взводов: усатого дядьку средних лет, виденного Кирилловым ранее, и молодого долговязого парня – явно недавно из училища.

Евгений скрупулезно занес все цифры в блокнот и продолжил опрос.

– А что у Вас? – обратился Кириллов к военному строителю.

– Младший лейтенант Парикеев – срывающимся голосом представился он. Командир строительного взвода, во взводе двадцать человек, на вооружении одиннадцать винтовок и мой наган, – похлопал он себя по боку, – а также шанцевый инструмент.

– У вас что, оружия у половины бойцов нет. Вы что, в гости к тещё на блины собрались? – прервал его Кириллов.

– Так точно, то есть никак нет, – растерянно ответил младший лейтенант, – не на блины. Нам приказали войти в состав 730-го строительного батальона и приступить к созданию нового оборонительного рубежа, привлекая местные мобилизованные кадры, а при получении оружия товарищ подполковник Звягинцев сказал, что в тылу нам оружие вообще не нужно, едва уговорили выдать десяток винтовок.

– Дурак твой Звягинцев, ничему война идиотов не учит.

Кириллов грязно выругался, потом посмотрел на незадачливого комвзвода и смягчился:

– Ладно, младшой, патроны-то хоть у твоих чудо-богатырей есть, стрелять-то умеют?

– Патроны есть, по четыре обоймы на винтовку, а стрелять… -тут он замялся, – я не знаю, наверное, умеют.

– Понятно, – с горечью проронил Кириллов. – Так, дальше что у нас имеется? Угу. Товарищ Вяземский, с Вами в целом все понятно, – обратился он к военврачу, уточните только, сколько у вас людей и какой транспорт.

– У меня два военфельдшера, два санинструктора и двое водителей, из оружия – четыре карабина и три нагана. Из транспорта – передвижная рентгеновская установка, а также машина с перевязочным материалом и медикаментами.

– Ясно, следующий.

Следующим был маленький человечек цыганистой наружности с хитрыми и проницательными глазами.

– Старший политрук Кондрашов главный редактор… – тут он замялся, но быстро пришел в себя, – фронтовой газеты. А это мой заместитель – младший политрук Лифшиц, – кивнул он на стоявшего чуть поодаль человека, рыжего, с веснушчатым лицом и смешно оттопыренными ушами, – У нас машина Газ, водитель и три сотрудника типографии. Имею приказ доставить типографию в Харьков и развернуть выпуск печатных материалов. Из оружия…

– С вами тоже все ясно, – не дослушал его Кириллов и повернулся к следующему командиру.

Это был давешний старшина Пилипенко.

– Товарищ подполковник, – бодро отрапортовал старшина. – Командир хозвзвода третьего батальона 1057 полка 297 стрелковой дивизии старшина Пилипенко.

– Не тянись, старшина, ты лучше доложи, какими силами располагаешь

– Силами – как-то совсем не по-уставному промолвил Пилипенко, закусив губу, – у меня семь подвод с фуражом и армейским обмундированием, семеро ездовых значит, и два бойца охраны, ну, итого десять человек, да и приблудных трое.

– Каких ещё приблудных? – удивленно спросил Кириллов.

– Да этих, азиятов, то ли киргизов, то чи монголов, я в их них кровях не разбираюсь. Мне командир приказал взять их с собой, чтоб коней реквизированных для армии перегнали, а половина коней, почитай, при авианалете сгинула, только вот пятьдесят пять голов и осталось. Так из этих чабанов только один по-русски мал-мала балакать может, а другие только на своем тарабарском наречии. Азияты…

– С людьми и транспортом ясно, что с оружием?

– Восемь винтовок и мой наган, ездовым оружия не положено, но вот выпросил у начальства и им пару стволов, только вот с патронами, правда, туговато.

Быстро подсчитав личный состав, Кириллов пришел к неутешительному выводу, что в возможном и весьма вероятном боестолкновении рассчитывать ему придется, в лучшем случае, только на два взвода обстрелянных бойцов. Один взвод из роты Денисова и его взвод охраны войск НКВД. Остальных можно использовать весьма ограниченно, и это, не говоря о том, что без малого четверть отряда представляют из себя откровенный балласт, если не в плане мобильности, то в плане вооружения и подготовки точно. Однако выбора не было.

Приняв на себя командование отрядом, Кириллов назначил своим временным заместителем капитана Денисова, комиссаром автоматически становился старший политрук Кондрашов, начальника штаба назначать не стали, так как долгое существование данного подразделения не предусматривалось. После предполагаемого прорыва, если такой потребуется, и соединения с частями РККА Кириллов предполагал оставить отряд под командованием комроты Денисова, а сам со своими людьми из войск НКВД выполнять возложенное на него задание.

Распределив обязанности, Кириллов решил сформировать группу конной разведки, для этого он приказал Пилипенко:

– Старшина, приведи-ка мне своего азиата, что по-русски говорить может, и найди мне пару бойцов, хорошо умеющих управляться с лошадьми.

– А чего их искать, товарищ подполковник? Я с империалистической в драгунах, всю гражданскую у товарища Буденного прошел в первой конной…

– Отлично, старшина, я понял, кто ещё может, только учтите – седел нет.

– Да у меня половина народа из деревни, – вставил Патрикеев, – в ночное все ходили, даже я могу.

– Товарищ младший лейтенант, Вы должны взводом командовать, а не на кобыле гарцевать, пришлите в распоряжение старшины Пилипенко толкового бойца с оружием.

– Есть, прислать.

Командиры быстро наметили маршрут движения и определили места в колонне для каждого подразделения.

К броду вел небольшой проселок, петляющий между невысоких, густо поросшим кустарником холмов и чахлых рощ, протянувшихся вдоль заболоченного берега реки.

Передовым дозором на рысях шла группа Пилипенко. Сам старшина и двое бойцов: Максуд Джумбаев – рослый киргиз, хороший охотник и наездник, сносно говоривший по-русски, и крепкий жилистый казак Максим Одинёв. Все трое были прирожденными конниками, прекрасно чувствующими лошадей.

Пилипенко получил от комроты армейский бинокль и должен был следить за обстановкой. Осадчий оставался при нем для связи.

За дозором на трех грузовиках шел взвод из обстрелянных и наиболее опытных бойцов капитана Денисова, усиленный отделением чекистов под командой лейтенанта Игнатьева. С ними напросился и старший политрук Кондрашов, заявив, что место комиссара в передовом отряде. Кириллов не возражал.

Потом двигалась основная группа в составе: неполный взвод войск НКВД и мотострелков. За ними следовали военные строители, а дальше – машины Вяземского со своим оборудованием и хозяйство типографии. Замыкали колонну сильно отставшие от основных сил обозники и перегоняемый напарниками Джумбаева табун лошадей.

Сам Кириллов пересел с «эмки» в кабину тентованного грузовика, в котором везли ящики с золотом, положив на колени ППД-40.

Штокман остался в «эмке» с Ляскиным.

Оценщик немного позабавил Кириллова, попросив у него винтовку:

– Товарищ подполковник, бойцы говорят, что может быть бой. Я убедительно прошу Вас выдать мне более эффективное оружие, а то с ним как-то не с руки…

С этими словами он раскрыл потрепанный кожаный саквояж и достал оттуда завернутый в тряпицу наган. На удивленно вопросительный взгляд Кириллова Штокман ответил:

– А как Вы думали? Такой груз везем, вот товарищи и выдали инкассаторский, и разрешение имеется, могу показать.

Кириллов подавил улыбку и постарался без иронии ответить, что у него нет лишних винтовок, а при первом удобном случае он подарит Соломону Моисеевичу кобуру для револьвера, что бы тот не мучился с саквояжем.

А вообще им было не до шуток.

Нужный их отряду брод находился примерно в пяти километрах от взорванного моста, когда до него, по словам Рыжова, оставалось не более полверсты, Кириллов приказал остановиться.

Колонна, обогнув невысокий холм или скорее пригорок, сильно поросший ивняком и кустами, укрылась за его склоном.

Возвышенность имела подковообразную форму, что позволяло спрятаться от взглядов вражеских наблюдателей, если таковые имелись. Проселок, ведущий к броду, проходил вдоль всего холма, огибая его, и упирался в реку, где, собственно, и была переправа. С другой стороны дороги от возвышенности начинались густой ракитник, переходивший в тростниковые заросли. Заболоченные берега позволяли подойти вплотную к реке только в одном узком месте.

Посланная вперед конная разведка, достигнув основания склона, спешилась и, взобравшись на холм, скрылась в густых кустах.

Кириллов встал на подножку машины и с нетерпением смотрел в бинокль на заросли где скрылись разведчики.

Вскоре показалась один из них.

Сначала пригибаясь, потом спустившись с холма и встав в полный рост, он быстро вскочил на коня и поскакал в сторону колонны. Это был Одинёв.

Наблюдая за действиями казака, Кириллов понял, что встречи с противником избежать не удастся, и оказался прав.

Подъехав к Кириллову, Одинёв ловко, по кошачьи спрыгнул с лошади и козырнув доложил:

– Немцы, товарищ командир, до взвода, усилены танком и противотанковой пушкой. Танк легкий, кажись, чешский, нам на инструктаже такие на картинках показывали. Пушка, кстати, наша сорокопятка трофейная, на флангах у них есть два пулемета и, кроме того, за кустарником виднеется ещё какая-то техника, то ли грузовик, то ли транспортер, не разобрать с нашего берега. Старшина Пилипенко с Джумбаевым остались наблюдать и ждут ваших распоряжений.

Через десять минут практически всё командование отрядом, за исключением лейтенанта Игнатьева, сменившего Кириллова для охраны драгоценного груза, вооружившись немногочисленными биноклями лежало в кустах на вершине пригорка и наблюдало за складывающейся обстановкой.

Собственно говоря, бинокли по большому счету и не требовались, ну если только разглядеть какие-нибудь детали, укрывшиеся от невооруженного взгляда.

Буквально в трех сотнях метрах, на соседнем берегу реки, лихорадочно окапывались немцы. Почва в этом месте была песчаная и легко поддавалась лопате, поэтому гитлеровцы без труда уже успели подготовить взводный опорный пункт. Немецкая пехота грамотно использовала складки местности: пологий холм и заболоченную низину в пойме реки. Немцы отрыли небольшой капонир для трофейной пушки и с энтузиазмом копали окоп для танка под командованием какого-то хлыща с погонами лейтенанта.

– Когда же они успели, сволочи, – зло прошипел Кондрашов.

– Умеючи много времени не надо, а они умеют, этого не отнимешь, – пожевывая травинку, ответил Денисов.

Политрук раздраженно посмотрел на капитана, но промолчал.

Кириллову было сейчас не до препираний о достоинствах и умениях противника, поэтому отрезал:

– Обсуждать немецкие достоинства и недостатки потом будем. Капитан, лучше отметь один из пулеметов на правом фланге, второй -укрытый в кустах слева на холме.

– Вижу, – сказал Денисов, пулеметчики прикрывают работающих. Кроме этого, мне вон тот завал не нравится, что слева от брода, я бы там тоже пулемет поставил.

Сквозь тростник просматривалась изрядная куча из какого-то выброшенного на берег топляка и коряг.

– Отметим, – кивнул Кириллов

Кириллов согласился с Денисовым, подумав, о том, что, если бы он сам держал оборону на том берегу, то, наверняка, использовал бы эти чертовы коряги для пулеметного гнезда.

– Товарищ подполковник, – обратился к Кириллову старшина Пилипенко, – посмотрите слева за кустами, там у них бронетранспортер: когда он морду высунул, я его приметил, потом он опять назад сдал.

– Хреново, – пробормотал Кириллов.

С учетом практически подготовленной оборонительной позиции да ещё при наличии бронетехники, пушки и пулеметов у противника атака с ходу в лоб была самоубийственной, а если учитывать узость дефиле, то становилось совсем кисло.

Неожиданно наблюдавшего в бинокль Кириллова кто-то легонько тронул за плечо – это был Джумбаев.

– Товарищ командир, слышите, – прошептал он, – мотор шумит, сюда едет.

Слух охотника не подвел киргиза.

В звяканье лопаток и лающий говор солдат врага влился треск работающего двигателя, видимо, мотоцикла. С немецкой стороны реки по проселку к позиции окапывающихся фашистов приближался мотоцикл с коляской. На нем ехали двое: водитель – немецкий ефрейтор с характерными угольниками на рукавах солдат солдатом, в общем, ничего примечательного, а вот второй субъект заслуживал к себе намного больше внимания. Этот тип был одет в форму советского майора войск НКВД.

Мотоцикл подъехал прямо к позиции немцев, «майор» соскочил с мотоцикла и подошел к немецкому лейтенанту, тот козырнул подошедшему и пожал ему руку как старому знакомому. Потом они о чем-то заговорили, при этом майор показывал рукой то в направлении взорванного моста, то в сторону противоположного берега, лейтенант что-то отвечал, но о чем был разговор, естественно, услышать было невозможно.

– Товарищ подполковник, это же тот самый майор, который нам приказал ждать у моста, Сука, предатель, е…ый, гад, – злобно прохрипел старшина Пилипенко, – попадись ты мне, курва, легко не сдох бы.

– Тихо, старшина, – прервал его Кириллов, – он, по всей видимости, не предатель, а диверсант. У них тут целые группы действуют из особого полка Бранденбург 800, в них немцы из Прибалтики, украинские националисты, недобитки разные- хитрый и опасный враг.

Тем временем псевдомайор что-то коротко приказал ефрейтору, тот полез в коляску и достал оттуда армейскую радиостанцию Telefunken и ещё какую-то коробку, диверсант рукой показал в сторону скрытого бронетранспортера, и ефрейтор с радиостанцией в руках быстро пошагал к нему. Вскоре он вернулся, и бранденбуржец, простившись с лейтенантом, прыгнул на мотоцикл, после чего это трехколесное произведение сумрачного немецкого гения, подняв небольшое облако пыли, скрылось за пригорком.

– Теперь мы знаем, что ко всему прочему у них ещё и рация имеется, – с горечью произнес капитан Денисов, – в случае чего резервы подтянут.

– Может, и не подтянут, – возразил ему старший политрук Кондрашов, – слышите стрельбу? Это в районе Лубен, там бой идет, наши дерутся, наверное, остановили их, может, сейчас Красная армия подойдёт и ударят…

– Вы сами то верите в то, что говорите, товарищ политрук. В Лубнах, по моим сведениям, войск нет, только пограничники, рота НКВД да истребительный отряд, они долго не продержатся, – парировал политработника капитан Денисов.

– Откуда вы знаете? Может…

– Замолчите оба, – приказал Кириллов, – лучше давайте думать, что делать будем.

– А что тут думать?! Все силы в кулак, и под прикрытием минометов и плотного пулеметного огня вперед, в атаку, форсируем реку и собьем их с бугра. Нам бы только реку перейти, – запальчиво начал Кондрашов.

– Точно, так из всех пулеметов вдарим, что головы поднять не смогут, тут-то мы и атакуем, – поддержал его командир взвода из роты Денисова лейтенант Маринин.

Капитан Денисов после этих слов просто взбесился. Он тихо, но с ожесточением произнес:

– Да вы и до реки-то дойти не успеете, стратеги хреновы, только людей зря положите. Вы узость дефиле видели? Форсировать реку по колено в воде под огнем пулеметов и двух орудийных стволов -это чистая авантюра.

– Вы не учитываете моральный фактор, у нас большевистское сознание…– кипятился Кондрашов.

– Ты своим сознанием собрался танк уничтожить, политрук, или одним большевистским порывом смять арт-позицию и пулеметы? Это только в твоем боевом листке, наверное, всё легко. Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

– Вы забываетесь, капитан, – прошипел политработник, – как выберемся, я сигнализирую куда следует о ваших пораженческих настроениях…

– Выберись сначала, гнида… Навидался я таких под Уманью… Черт с тобой, можешь сдохнуть сам, коли жизнь не дорога, но людей я тебе бессмысленно губить не позволю.

Кириллов резко прервал их спор, буквально зашипев от ярости.

– Молчать всем. Вас политрук я услышал. Что ты предлагаешь, капитан?

– А что тут предлагать? Атаковать нужно – это факт – и как можно быстрее, но не бездумно, не нахрапом. Ждать нельзя, с воздуха мы как на ладони, но даже это не главное: немцы скоро подтянут пехоту, укрепят оборону здесь и в других местах, к тому же организуют внешнее кольцо окружения и тогда – конец, мышь не проскочит; я такое уже видел. Атаковать нужно, но кроме просто лобовой атаки, определенно обреченной на поражение, необходим маневр мобильной конной группы во фланг немцев, что отвлечет часть их сил и позволит пусть с большими потерями, но переправиться через реку основному отряду. Призрачный, но все же шанс. Переправляться группе флангового удара надо по соседнему броду, если он, конечно, тоже не контролируется немцами.

– Конечно, и это авантюра, – подумал Кириллов, – но все же лучше, чем просто лобовая атака, – их Евгений Николаевич уже навидался в самом начале войны и хорошо знал их последствия.