Храм под пятью лунами

Олег Чикирёв

Храм под пятью лунами

Глава 1

Что вы всё время ноете?                                                       Денег в стране полно.                                                             Просто работать надо,                                                             – сказала известная балерина                                                       и раздвинула ноги.

Мужчины после шестидесяти редко обладают сексуальной привлекательностью, особенно если они толстые, лысые, волосатые и разрезанные пополам. А этот индивид был разрезан не вдоль и не поперёк, а как-то наискосок. Нелепый обрубок того, что недавно было человеческим существом, лежал в луже собственной крови на полу в ярком свете. Обыденная ясность этого зрелища напоминала морг на кафедре судебной медицины. На мёртвом лице застыло брезгливое недоумение – будто он налил себе дорогого коньяка, сделал неторопливый глоток, смакуя букет, а там оказался вульгарный свекольный самогон.

Любая нормальная девушка, увидев, как человека на её глазах режут пополам, либо впадёт в истерику, либо упадёт в обморок. Выбор делает нервная система, не руководствуясь доводами разума. Моя система выбрала первый вариант. Лошадиная доза адреналина подбросила моё тело на высоту, заметно превышающую мой рост. Практически с места я запрыгнула на потолочную балку, добежала по ней до стены, уселась на корточки, укрыла голову руками и завизжала.

А ведь вечер только начинал мне нравиться. И даже вот этот, только что разрезанный клиент, начинал казаться не таким уж противным старым козлом. В каком смысле клиент? Я – эскортница, гетера двадцать первого века, жрица любви… есть много названий моей профессии, но суть, думаю, вы уловили. В наше время независимым студенткам медицинских вузов приходится искать дополнительные источники дохода. Работа на полставки в реанимации позволяет питаться приемлемо примерно три раза в неделю. А сколько сейчас стоит хороший маникюр, парикмахер и косметика? Сколько стоит аренда не совсем убитой «двушки» в подмосковном Дзержинске? Я уже не говорю о возможности прилично одеваться. Как я стала эскортницей? Мне просто повезло. Ой, простите, частичку не пропустила.

Ну, впрочем, я отвлеклась. Так вот: меня, мою лучшую подругу Ирку и ещё двух «коллег» по агентству «Каролина» пригласили украсить своим присутствием званый вечер в частном загородном доме. Это было необычно. Обычно заказывают в гостиницу или сауну. Как позже выяснилось, группа стареющих генералов отмечала очередное звание своего друга, вернувшегося то ли из Сирии, то ли из Ирака, то ли ещё откуда. Один хрен: все страшные, лысые, толстые и воняющие водкой. Вроде и деньги у людей есть, и пожили, и посмотрели на мир, но жрут эту вонючую, жуткую водку как не в себя. Закусок на столе – с гулькин пенис, типа сало с чесноком и бананы, типа для нас, девочек.

Мы сидели в бане, пристроенной к коттеджу, завёрнутые в короткие простыни, выданные нам гостеприимным хозяином-виновником торжества, которого все называли Анатольич. Хозяин дома явно положил глаз на меня и начал окучивать. Он стал делать мне комплименты и рассказывать, какой он герой и как пачками крошил пиндосов, арабов и евреев. А мне, честно говоря, во-первых, пофиг на его подвиги, а во-вторых, противно с ним – писец просто. Ну, он продолжает передо мной своим хвостом павлиньим трястись, расхваливать себя без удержу. Я улыбаюсь, охаю и ахаю в нужных местах его рассказов, надуваю губки, подымаю бровки, и киваю, киваю, киваю… А сама усиленно пью водку, представляя, что мне придётся сейчас с этим слюнявым старым козлом трахаться. А он чувствует, что ещё недостаточно меня потряс. Вот и решил зайти с козырей. Берёт литровую бутылку «Абсолюта», приобнимает меня и говорит:

– Оленька, пойдём со мной, покажу тебе кое-что интересное.

Я улыбаюсь, киваю и иду с ним, прихватив свой айфон и пару стаканов с бананом. Вдруг действительно что-нибудь интересное покажет, сделаю селфи и выложу в инсте. Хотя, скорее всего, сейчас придём, и будет своим не мытым писюном хвастаться, не иначе. Надеюсь, что хоть виагру не пил. А то был у Ирки такой случай: клиент выпил виагру, запил водкой, а когда до дела дошло – инфаркт. Мне пришлось по телефону объяснять ей, что делать, чтобы он коньки не отбросил, пока скорая ехала. Помня этот случай, я теперь телефон постоянно с собой таскаю.

Анатольич тем временем заводит меня в комнату в подвале без окон. «Нет, только БДСМ игры уродские», – подумала я. Генерал щёлкнул выключателем, и свет озарил большую комнату, очень напоминающую то ли музей, то ли библиотеку. Вдоль стен стояли стеклянные шкафы, какие бывают в музеях.

Ну и он тут стал мне показывать разные диковины, которые там у него хранились. Сначала подвёл к стойке, где всякие острые железки типа мечей и ножей были. Под стеклом неприятно поблёскивали сталью самурайские мечи, казачья шашка и другие острые предметы, которые так любят мальчики. На самом деле прикольно даже. Я разлила водку по гранёным стаканам, и когда мы выпили, спросила: не может ли он меня пофотографировать с этими железками.

Анатольич согласился, но только если я сниму простыню. Так как водки было выпито нормально, да и простыню всё равно придётся снимать, то я легко дала согласие на эротическую фотосессию. Оставшись в одних кружевных трусиках, минут двадцать позировала с различными железками, а генерал делал снимки на мой айфон, иногда прерываясь, чтобы протереть запотевшие очки и разлить нам в очередной раз водку по стаканам. При этом делал комплименты – мне даже понравилось.

– Ты, рыженькая, прям как змея или пантера: пластичная, спортом, поди, занималась? Подтянутая вся, вон даже кубики на животе видны. Фигура – сказка, маленькая, но как автомат Калашникова, всё на месте, и работает безотказно.

Безотказно – это он так пошутил или намекнул? Если про анал, то только за дополнительную плату! Рост да, метр с кепкой. И со спортом угадал – мастер международник по спортивной гимнастике, как-никак. А дедок продолжал заливаться:

– Эх, вот такую бы как ты в молодости к нам в училище на танцы… полкурса бы друг другу морды набили. Спина загляденье, выгни немножко, класс! Мышцы есть, а не то, что у современных анорексичек-истеричек.

Я ещё раз разлила водку, мы чокнулись и продолжили фотосессию. А генерал продолжал литься, останавливаясь, чтобы протереть свои очки с толстыми линзами:

– Не, ну ты, рыжая, просто огонь, как закат над пустыней. Весёлый носик, волосы – огненная медь, глаза – озёра изумрудные. Губы – мечта. Веснушки – как брызги коньяка на груди. Тебя бы нам в гарнизон, жёны бы тебя на следующий же день как ведьму сожгли.

«А дедок-то ничего так», – подумала я. В молодости, похоже, ещё тот ходок был. А тот разошёлся не на шутку, мне прям реально приятно стало:

– Встань боком, обопрись на меч. Да задница у тебя – отдельный вид искусства. Круглая, подтянутая, как кокосовый орех. И родинка с клубничкой у копчика, так и хочется укусить.

Не надо меня кусать! И что значит «как кокосовый»? Надеюсь, не в смысле волосатая? Ну а вообще-то был бы Анатольич лет на двадцать помоложе, минус пузо и лысина – может, я и сама бы к нему под одеяло прыгнула, бесплатно. А барвихинский Дон Жуан тем временем продолжал:

– А сиськи у тебя вообще оружие массового поражения. Я думал, простыню снимешь, а там эти силиконовые бидоны, а у тебя сразу видно свои, и соски задорные такие – прапором буду четвёрочка.

Вообще-то троечка, я просто ростом не вышла, поэтому и смотрятся на размер больше. А соски у меня задорно торчат потому, что прохладно, а не от твоих комплиментов генеральских.

Банан, которым я закусывала водку, был съеден, голова кружилась от выпитого, и Анатольич уже не казался таким уж противным. Судя по всему, дедуля при деньгах и не женат, иначе бы он нас домой не пригласил. Может, из него выйдет хороший папик?

– Слушай, а признайся – ты ведь не натуральная рыжая, красишься?

– С чего вы взяли? Натуральная!

– А докажи!

Я, недолго думая, приспустила трусики, показывая старому ловеласу аккуратно стриженную полоску на лобке.

– Вау!

Старый извращенец щёлкнул айфоном затем ещё раз протёр запотевшие очки. Решив видимо меня покорить окончательно своей эрудицией и интелектом, стал читать лекцию по острым железкам. Вещал и как профессор какой-нибудь:

– Это боевой нож пиндосского спецназовца, которого я завалил в рукопашной сапёрной лопаткой. Это настоящее мачете из Парагвая. Это казачья шашка, участника Бородинской битвы, а это древние самурайские мечи. Их можно было ковать только по ночам и только в белом, каждый меч, или как косоглазые их называют, катану, ковали от месяца до года, и всё это время кузнецу нельзя было прикасаться к женщине или спиртному…

Ага, месяц без женщин и бухла – теперь понятно, почему японцы такие извращенцы. Не верите? Посмотрите их порно. Тут, принимая очередную эффектную позу, я картинно взмахнула мечом…И случайно задела подставку, с которой упала изящная статуэтка сантиметров тридцать высотой. Это была стройная женская фигура, вырезанная из чёрного камня. Кошачья голова статуэтки была сделана из зеленоватого металла, вероятно, бронзы. Я подняла её с пола и спросила:

– Извините, пожалуйста, а это что такое? – и указала на статуэтку глазами.

– Давай на «ты», кисуля, – сказал Анатольич, замявшись на миг и морщинистой потной лапой страстно сжав мою ягодицу.

– А это статуэтка богини Баст из Алеппо, город такой в Сирии есть, вернее был, ха-ха. Там музей разбомбили пиндосы вместе с городом, я в развалинах её нашёл и решил сохранить. Отдавал нашим яйцеголовым посмотреть; они говорят, что ей больше трёх тысяч лет, может, даже все четыре. Знаешь, кто такая Баст?

– Нет, не знаю.

И тут Анатольич меня действительно удивил. Оказывается, он знал не только про разные острые железки. Всучив мне в руки статуэтку, он вдохновенно начал:

– Баст – это одна из богинь древнего Египта. Дочь бога солнца Ра и богини неба Исиды. Изображалась обычно женщиной с головой львицы, позже – как женщина с головой кошки, ну чтобы обывателей не пугать. Покровительствовала роженицам и беременным, охраняла дом от болезней. А ещё у неё было второе воплощение – Сехмет. Она насылала болезни и лечила их, покровительствовала врачам. Кроме этого, она научила египтян кровной мести и варить пиво, ткать ткани и защищала женщин, когда они исполняли мелите.

– А что это такое?

– Храмовая проституция.

– Как это?

– Раз в год самые красивые незамужние девушки бросали жребий, кому стать воплощением Баст. Избранная поселялась в храме и каждое утро садилась у его порога. Когда какой-нибудь мужчина бросал ей в подол деньги, она должна была его удовлетворить.

– А сколько денег?

– Неважно, она должна была обслужить любого, даже если он бросит ей самую мелкую монету. Но бросали щедро, потому что это считалось подношением богине. А обидеть богиню чревато последствиями. Через год эти девушки были весьма богатыми и завидными невестами.

– Не может быть, ведь все знали, что они… ну, вы понимаете…

Я замялась. Анатольич усмехнулся и ещё раз протёр запотевшие очки.

– После года служения Баст они были богаты, половину платы оставляли себе. Кроме того, служить богине было честью. Считалось, что они страстные и умелые любовницы, благословлённые богиней. Но я уверен, ты бы легко заткнула их за пояс.

Намёк был понятен. Я вздохнула про себя: хочешь не хочешь, а в мой подол деньги уже брошены, и щедро.

– А сфотографируйте меня напоследок с Баст.

– Нет проблем, рыжуля.

Я подняла статуэтку и взглянула в бронзовые кошачьи глаза. Врач-проститутка, значит: «Привет, коллега». Мне показалось, что статуэтка подмигнула мне золотой и зелёной искрой в глазах.

– Кисуль, вроде озоном запахло, ты не чущщщхррр…

Я посмотрела на генерала. Он стоял с открытым ртом, из которого текла кровавая пена и пузыри… И тут половина его туловища рухнула на пол, в тот же миг комнату осветила яркая вспышка. Сначала я подумала, что это взорвалась вспышка на айфоне. Но тут погас свет, и в наступившей темноте гулко загудело и загрохотало. Вокруг меня забрезжило неопределённо-жёлтое свечение. Свет сгустился и образовал серую сферу вокруг меня. По её поверхности плыли радужные разводы, как на мыльных пузырях. Неожиданно сфера вокруг меня лопнула, и помещение осветил неяркий свет. Передо мной лежала половина разрезанного тела Анатольича, сжимающая в руке мой айфон; одним прыжком я вскочила на какую-то балку и завизжала…

Скулила, визжала и плакала я, сидя на балке, весьма долго. Когда холодный липкий ужас немного отпустил, стала кричать и звать на помощь. Чуть не сорвала голос, но никто не приходил мне на помощь.

Пришлось взять себя в руки и спуститься самостоятельно. Я огляделась и поняла, что это была явно не сокровищница Анатольича. Зал, где я оказалась, напоминал гигантский разрезанный пополам футбольный мяч изнутри. Шестиугольные панели жёлтого и серого цветов, чередуясь, покрывали стены и свод, некоторые из них светились мягким светом. В центре зала до потолка было, наверное, метров шесть. Под сводом, на уровне верхней трети стен, из центра расходились каменные балки. Это я с места и без разбега сиганула на такую высоту? Тут же не меньше четырёх метров! В стенах располагались невысокие ниши, закрытые металлическими панелями на одинаковом расстоянии друг от друга, а в центре – массивная тумба, похоже, что из золота. Поскуливая от страха, я спрыгнула с балки и подошла к телу моего несостоявшегося папика, вынула из мёртвых рук айфон и попробовала набрать Ирку. Телефон молчал, не было сети. По полу шли неглубокие канавки. Кровь и прочие жидкости из тела разрезанного генерала по этим канавкам стекали к этой тумбе. Неожиданно, к моему ужасу, над ней заклубился туман, из которого стало формироваться нечто, напоминающее человеческую фигуру. На месте, где предположительно должна находиться голова, вспыхнули два огонька – золотой и зелёный. В полной тишине видение протянуло в моём направлении руку.

Я снова завизжала и обоссалась, в прямом и переносном смысле. С визгом запустив в этот туман дурацкую статуэтку, которую держала в руках, я опять исполнила олимпийский прыжок и снова оказалась на балке. И тут увидела, что одна из панелей, покрывавших стену, отвалилась и лежит на полу, а на её месте темнеет дыра. Вы не представляете, насколько стремительно можно передвигаться по балке на четвереньках при надлежащем вдохновении.

Зажав айфон зубами и перепрыгнув на соседнюю балку, я со скоростью хорошей скаковой лошади подползла к дырке и протиснулась туда, обдирая в кровь руки, ноги и задницу. Дыра была чуть меньше метра в диаметре, а дальше шёл тоннель, такой же шестигранный, в котором было темно, как у негра в жопе. Обдирая колени и локти, стуча головой по потолку тоннеля, визжа и матерясь, поползла вперёд. Очень скоро упёрлась в тупик. С рёвом и плачем, обламывая ногти, стала царапать стенку, и под моими руками земля стала сыпаться, и вскоре рука просунулась наружу. Я рванулась вперёд, вкладывая в этот рывок весь свой страх и отчаяние. Земля поддалась, я попыталась протиснуться наружу, но кто-то схватил меня за трусы.

Завизжав, но не выпустив изо рта айфон, я рванула изо всех сил; трусики лопнули, и я, оставив их в качестве приза неизвестному супостату, кубарем выкатилась наружу. Поднявшись на ноги, не оглядываясь, побежала прочь изо всех сил по ночному лесу, не разбирая дороги. Странно, но я хорошо различала в темноте стволы деревьев и заросли кустарника. Не знаю, сколько бы ещё я мчалась по этой чаще, но, когда попробовала на бегу взять айфон в руку, немного отвлеклась, и тут же сильный удар в лоб опрокинул меня на спину.

Это был низкий древесный сук. Попыталась встать, но ноги подкосились. Рот наполнился солёной слюной; айфон упал на землю, меня замутило, я плюхнулась на задницу и попыталась отогнать звёзды, крутившиеся вокруг головы.

Встряхнув головой и бормоча: «Мамочки родные, да что вашу мать тут происходит», – облокотилась спиной на ствол дерева и, ощупывая вздувающуюся на лбу шишку, попыталась отдышаться. Слева послышался очень неприятный звук, нечто среднее между шипением и рычанием. Повернув голову, увидела животное, похожее на китайскую хохлатую собаку, покрытую чешуёй, полметра в холке и на лапах бультерьера. Животное вздыбило колючую шерсть на голове, смотрело на меня и не то рычало, не то шипело.

Пытаясь не делать резких движений, глядя этой хохлатой недособаке в глаза, встала, взялась за сук, о который только что ударилась лбом, – хороший такой сук, толстый и крепкий, как брус на турнике. Хищник весь подобрался, глядя на меня, и оскалил клыки. Интонация рыкошипения изменилась: «Прыгну, съем, не сопротивляйся»; он подобрал ноги, явно собираясь напасть. Я чуть присела и напрягла руки, когда он прыгнул на меня, подтянулась и, используя своё тело как маятник, резко выпрямила ноги и ударила прыгнувшую собаку пятками в морду.

Животное с визгом и скулежом покатилось кубарем. Я же, сделав переворот, забралась на толстый сук, подпрыгнула, подтянулась на следующую ветку, а потом ещё и ещё. Наконец уселась где-то на уровне пяти метров над землёй. Теперь в рычании слышалась досада: «Еда сбежала, жалко, съесть слабое, всё равно догнать». Спустя некоторое время увидела, что вокруг собирается ещё несколько таких же уродских собак, которые окружили дерево и уставились на меня, облизываясь.

– А ну фу! Брысь, уроды! К ноге! Плохая собака! Люди на помощь! Помогите! Убивают! Ааааа! Милиция! Ирка!

Я орала изо всех сил. На собак мои крики не произвели впечатления. Одна из них, обхватив лапами дерево и выпустив длинные когти, стала медленно и неуклюже карабкаться наверх. Я взвизгнула и попыталась ухватиться за ветку и забраться повыше, но ветка почему-то на меня зашипела и попыталась обмотать мою руку. Резко дёрнув её, увидела, что держу в руке змею, перехватив её у самой головы. Пресмыкающееся было явно не в восторге от общения со мной, извивалось, открывало пасть с длинными зубами и раздвоенным языком и злобно шипело. Заорав ещё громче, я кинула змею в карабкающуюся по дереву тварь. Змея вцепилась собаке в морду, и они кубарем полетели вниз, устроив внизу большой переполох. Товарищи-собаки немедленно растерзали и съели змею и вновь уселись вокруг дерева, ожидая, когда основное блюдо в моём лице свалится и позволит собой поужинать. Между тем собака, которая пыталась залезть на дерево, стала странно себя вести: она ходила вокруг, раскачиваясь и приволакивая ноги, потом упала и конвульсивно задергалась. Другие мерзкие собаки тут же подбежали к ней и начали рвать её зубами на части, сожрав заживо буквально за пару мгновений; немногочисленные останки они утащили в лес. Меня вырвало остатками водки и бананов. Когда я поняла, что чудом не оказалась на месте разорванной собаки, меня стошнило ещё раз, хотя вроде и нечем было.

Прислонилась спиной к шершавому стволу дерева, в голову пришла мысль: «Это не берёза». Почему-то это мне показалось важным. Осмотрела и ощупала себя любимую. Ну маникюру точно пришёл северный пушистый зверёк, он же писец. Все ногти обломаны, и пальцы разодраны в кровь. На голове – воронье гнездо вместо укладки. Макияж наверняка весь смазан, может, даже хорошо, что зеркала нет. Руки и ноги – все в царапинах и синяках; на лбу быстро набухает большая гематома. И где-то валяются мои порванные трусики-стринги «UF PERLA» за двадцать тысяч рублей.

Сидеть голой попой на шершавой коре дерева не приносит никакого удовольствия. Окружающий меня лес, скорее всего, не имел никакого отношения к Подмосковью и вообще к средней полосе России. Это были тропические джунгли наподобие тех, что я видела в Таиланде. А уж живность типа чешуйчатых собак и ядовитых фиолетово-зелёных змей в Московской области не водится точно.

Всё это меня сильно нервировало. Одно радовало – я всё ещё жива. Я залезла немного повыше на дерево и попыталась привести свои чувства в порядок и осмыслить происходящее. Может быть, я опять перепутала таблетки и вместо противозачаточных выпила те из ночного клуба? И это они так на водку легли, и меня просто сильно глючит? А может, у меня просто поехала крыша? Не похоже, что это глюк; наверное, какой-то розыгрыш моего престарелого клиента генерала. Вероятно, они меня напоили чем-то, подмешав в водку, и отвезли в Таиланд или Африку какую-нибудь и бросили. Хотели посмотреть, посмеяться над тем, что со мной будет происходить, и что я буду делать.

Так, если это Таиланд или Африка, надо дождаться рассвета и идти искать ближайшее посольство: скажу, что меня ограбили. Идея была абсолютно глупой, но почему-то она меня успокаивала. Это всё – просто дурацкий розыгрыш. Существует много разных программ, где разыгрывают людей. Я шумно выдохнула. Всё понятно – это розыгрыш, надо просто дождаться рассвета, и всё будет хорошо. Ну, люди посмеются, покажут меня по телевидению, может, даже денежку дадут какую-нибудь хорошую. А может, меня заметит какой-нибудь режиссёр и пригласит сниматься в сериал или в ток-шоу, или крупному чиновнику или там арабскому шейху, а то, ну чем чёрт не шутит, генералу ФСБ или ФСО приглянусь…

А сколько времени осталось до рассвета – интересно? Сейчас часы только для понта и носят. Зачем часы, если время всегда можно узнать в телефоне? Я посмотрела на небо… Но ничего рассмотреть из-за густой листвы не получилось. Оглядываясь по сторонам, я осторожно спустилась на землю и подняла айфон – сети не было. Наверное, надо залезть повыше, наверняка какая-нибудь сеть здесь должна быть. Вновь зажав телефон зубами, принялась карабкаться на дерево. Когда залезла почти на самую верхушку, и ветви стали опасно прогибаться под моим весом, достала айфон – сети по-прежнему не было. «Ну где же эта грёбаная сеть?!» – подумала я и взглянула на небо; от удивления выронила айфон.

Бля… Я бы, наверное, сейчас обоссалась ещё раз, если бы что-нибудь было в мочевом пузыре. Это точно не Таиланд, и даже не Земля: в чёрном небе, среди непривычных созвездий, надо мной висели и светили пять лун разного размера и цвета. Реально охренев от увиденного, я встала на ветке на четвереньки, выгнула спину и завыла, пытаясь выложить в этот вой всё, что чувствовала на тот момент: страх и злость. Этот дикий поступок не казался мне нелепым. Наоборот, мне стало гораздо легче и спокойнее. Отдышавшись, спустилась немного ниже и устроилась между двумя сучьями, и с удивлением поняла, что мне удобно лежать на них спиной. Растянувшись, стала думать и тихонько плакать, проклиная свою судьбу. Как, куда и за что меня занесла нелёгкая? После ареста папы жизнь не радовала радужными перспективами, только вроде стала налаживаться, но сейчас это просто полное говнище. Меня тут съедят, или тварь какая-нибудь ядовитая укусит. Несомненно, тут есть ещё и другие хищные твари, кроме этих собак…

Я тихо плакала, вспоминала Ирку, человека, который принимал меня такую, какая я есть, ничего не требовала взамен. Вспоминала, как она учила меня покупать товары по жёлтым ценникам в «Пятёрочке», как она первое время собирала бутерброды мне на работу в реанимацию, хотя я и говорила ей, что диетически питаюсь на больничной кухне. Незаметно уснула; мне приснилось, что Ирка, одетая в какую-то хламиду, тянула ко мне руки, и один глаз у неё был жёлтым, а другой зелёным. Она пыталась мне что-то сказать, было видно, как её губы шевелятся, но я разобрала только одно слово: «Вернись».

Глава 2

Никогда такого не было

И вот опять…

      Проснулась от настойчивой трели будильника, установленного на моём айфоне. Попыталась, не открывая глаз нащупать сволочное устройство пытающееся вырвать меня из сладких объятий Морфея, на тумбочке возле кровати, но вместо твёрдой поверхности нащупала пустоту. В следующее мгновения ощутила, что вот вот куда-то упаду и попыталась за что ни будь ухватиться. Реальность обрушилась на меня как снежная лавина на сноубордиста неудачника, сразу прогнав остатки сна. Проснутся висящей, судорожно вцепившейся руками в ветку неизвестного дерева, посреди джунглей да к тому же и голой, это, знаете ли, действует не хуже ведра ледяной воды. Вспомнив вчерашнее приключение, посмотрела на небо, и увидев там всего одно солнце и немного успокоилась. Ну, хоть солнце тут одно. Подтянувшись и взобравшись обратно на ветку, на которой спала, задумалась – а что делать-то дальше? Жалко, что происходящее – не глюк. Жуткий сушняк не оставлял сомнения в реальности происходящего. Хотя у меня после водки обычно ещё похмелье бывает, но в этот раз обошлось, хотя вчера я выпила почти пол литра изобретения химика Менделеева. За то сушняк был поистине королевским. Это был король, да что там король, просто бог император всех сушняков, которые у меня были до этого. К тому же желудок жалостливо сжимался и поскуливал, напоминая мне, что не плохо было бы его чем ни будь наполнить. Наверное, я сейчас была готова съесть даже привокзальную шаурму собранную волосатыми, трудолюбивыми пальцами какого ни будь сына гор из просроченных ингредиентов и кошки которой не повезло.