Олег Быстров.

Побег в Зазеркалье



скачать книгу бесплатно

Сколько кузнец себя помнил, никогда в Даирии не было спокойно. На западе много лет не прекращался спор из-за пограничных земель с княжествами Грасс и Калеман. Княжества то вступали в военный союз, то отстаивали свои права поврозь, но вооружённые стычки случались регулярно, перерастая зачастую в кровавые локальные войны. Постоянного контроля требовал и берег Северного моря, незамерзающего по причине тёплого течения. Здесь расположился крупнейший порт и главная военно-морская база республики Порт-Тавальон. Отсюда уходили в рейды военные корабли – сражаться с корсарами Калемана, норовившими высаживать десанты на земли Даирии.

Здесь же начинался судоходный путь в Поморье, отдалённую колонию, где на страже интересов столицы Даирии – блистательной Ксении – стоял Колониальный корпус. Поморье отделяла от республики огромная территория, почти сплошь поросшая тайгой – империя Цизе. Имперские интересы давно и прочно были связаны с этим забытым богом клочком земли. Столкновения с цизейцами и поддержание порядка в Поморье правительство называло «восточной проблемой», и та постоянно высасывала из республики оружие, боеприпасы, снаряжение, провиант – деньги. И людей – транспорты с волонтёрами уходят в море каждую неделю.

А там, где мы живём, продолжал рассказывать кузнец, пролегает южная граница. Тянется она по Великой Степи, бескрайнему, прокалённому солнцем простору, где на глинистой почве изредка встречаются колючие кусты, да гуляет ветер, гоняя вечных странников – перекати-поле. Лишь с дарийской стороны, близ течения реки Алтаны разливаются морем ковыли и степные травы.

Отсюда начинается Южный тракт, древняя дорога из тёсаного камня через Степь. Кто и когда проложил её, сейчас никто уже и не вспомнит. Как не помнят люди, кто перекинул мост через Алтану. И если отправиться по Тракту на лошадях, то к концу третьего дня пути покажутся на горизонте зубчатые стены крепости Хасан-Бад. Это уже Асхея, крупное и богатое ханство. Его столица – Терция – красивый южный город с дворцами и фонтанами. С древних времён в ханстве выращивали тутовые деревья и ткали тончайший щёлк, платья из которого были нарасхват у дарийских модниц. Изготавливали пряности и засахаренные сладости, что так ценились в ресторанах блистательной Ксении. А великолепные асхейские ковры и вино с тонким, необыкновенным букетом прославились на весь мир.

Соседствуют с Асхеей ханства Химея и Мигрия. Первая – по большей части бесплодная пустыня. Население малочисленно, живут химейцы в основном на границе с Асхеей, либо близ редких колодцев с водой. Сами же они нищи и невежественны, влачат жалкое существование, пытаясь выращивать на каменистой, не пригодной для сева земле хлопковые кусты. Мигрия, большая часть которой расположена в горах Наган-Таг, населена племенами дикими и необузданными, такими же, как и их скакуны. Мигрийцы грубы и неотесанны, обожают кожаные одежды и широкие кинжалы, но в схватке храбры до безрассудства, за что снискали славу отличных бойцов.

От века по Тракту шли караваны.

Из Ханств на арбах везли шелка, ковры, пряности и вино в кувшинах. Обратно – лес, литой металл, инструменты, и многое другое, в чём нуждались асхеи. Но, это то, что лежит на поверхности, о чём пишут в книгах по истории. С некоторого времени по старой дороге стали перевозить контрабанду: сильный наркотик «чёс» и запрещённую в Даирии настойку «Большой дракон». И это в книгах уже не пишут. Поток отравы не на шутку обеспокоил жандармерию и таможню. Зелье не только оседало в Дубостане, оно растекалось по всей Даирии. Подобно чуме «чёс» поразил край лесорубов с окружным городом Крозеном, следом – индустриальный Астенгард. Наконец, волна наркомании докатилась до столицы, став нешуточной головной болью для Главного жандармского управления.

Если добавить к этому постоянные войны между ханствами – ситуация пороховой бочки с подожжённым фитилём – становится понятным, что потребовалось укрепление южных пределов. Но чёткой границы там никогда не было. Великая Степь существовала как бы сама по себе и не принадлежала ни одному государству. Никто не претендовал на дикие, безжизненные пространства. Выгуливают асхеи на своей стороне табуны лошадей, пасут химейцы коз – и бог с ними. Блистательной Ксении всё это было неинтересно. Главное, не лезут в наши пределы, не рвутся через Степь в Даирию. Поэтому ставить пограничную заставу в такой глуши, налаживать снабжение и связь, казалось заседателям Верхней палаты и президенту непозволительной роскошью. Хватит и гарнизона в Дубостане.

И тогда в Государственном Совете родился проект: территорию, прилегающую к озеру Зеркальному (так назвали его геологоразведчики), и зону лесостепи к востоку от русла Алтаны, объявить специальным указом свободной безналоговой зоной – Приозёрьем.

Теперь любой желающий мог поехать в Дубостан, получить необходимые на первое время инструменты, продукты, семена для посева и скот, и отправиться осваивать новые земли. Желающие нашлись, называли их колонистами. Среди них встречались люди честные и трудолюбивые, решившие построить своё будущее собственными руками. Были неудачники и фантазёры, мечтавшие найти на границе со Степью молочные реки с кисельными берегами. Наконец, направились в дальние края и личности откровенно преступные: душегубы в розыске, проворовавшиеся чиновники, жулики и авантюристы всех мастей.

Ходили даже слухи, что жандармы Дубостана, воспользовавшись ситуацией, выслали в Приозёрье большую часть своих неблагонадёжных граждан принудительно. Провели облаву перед отправкой и поставили условие – или едешь на необжитые земли колонистом, или посадим в тюрьму. А преступление, дружок, мы тебе всегда подыщем.

Можно себе представить, какое пёстрое общество отправилось к озеру Зеркальному. Голоса людей тонули в скрипе телег, мычании коров, гонимых стадами, и похрюкивании свиней, вывозимых в клетях на колёсах. С ними смешивались пьяный хохот и заунывное пение о покинутых родных краях, пальба в воздух и ругань. И непрекращающиеся споры пионеров, как лучше устроить будущее житьё-бытьё. Дорожная пыль густо покрывала сапоги людей и конские копыта.

Посёлок начали ставить у лесного массива, вырубая деревья на строительство бараков и землянок. Но вскоре фермеры отмежевались. Привычные к труду крестьяне быстро отыскали землицу получше, поближе к реке, и принялись нарезать участки под поля и пастбища. Первым правительственным учреждением, появившимся в нарождающемся посёлке, была кадастровая кантора. Некоторые переселенцы сразу двинулись к озеру, но нарвались на сунгов и повернули.

Первую зиму в посёлке пережили кое-как. Настоящих столяров и плотников среди пионеров было мало, строителей тоже. Романтическая молодёжь да уголовники ставить избы не умели. Рыть землянки в глинистой почве тоже оказалось делом непростым, а зима уже стучала в дверь. Ночами подмораживало, пожелтели и облетели листья в лесу, что тянулся к озеру. А там и первый снег выпал – сразу глубокий, – а землю сковало морозом. И так – на все три зимних месяца.

Встречать холода пришлось в наскоро построенных лачугах, едва укрывавших от непогоды, и стылых землянках. Лишь некоторые новосёлы успели оборудовать себе добротное жильё и, экономя продукты, чувствовали себя в относительной безопасности. Но в лачугах процветало пьянство, игра в карты, воровство. Именно этот район впоследствии получит название Задворки.

Переселенцы-крестьяне отделились от общей массы сразу по приезду. Они отошли восточнее, ближе к реке, и сразу взялись за работу. Строили неказистые, но надёжные избы, хлева для скота, обработали землю под озимые, и к весеннему севу были готовы. У многих городских, которым скот достался по разнарядке, и которые не представляли, что с ним делать, хитрые фермеры выменяли скотину на консервы и спирт.

В посёлке же голодали и мёрзли, особенно на Задворках. Кто сумел сохранить продукты, выданные в дорогу, и построил сносное жильё, превратили свои дома в крепости. Окна заколотили крепкими ставнями с прорезанными отверстиями для ружейных стволов. Бездомные обитатели Задворок, голодные и остервенелые, норовили грабежом добыть себе пропитание у своих более удачливых соседей. Их встречали пальбой из всех стволов. Оружие брали в руки и женщины, и подростки.

Кто-то шёл к фермерам, в надежде поживиться съестным. Бумажные дары, и даже серебряные монеты, в то время ничего не стоили. Расцветал свободный обмен – за еду брали инструменты, ружья, патроны. Прижимистые селяне меняли провизию скупо, сдирая с колонистов из посёлка три шкуры.

Но вот, худо-бедно, зима миновала. Стаяли снега, отжурчали ручьи. По весне выяснилось, что от прибывших переселенцев осталась едва треть. Кто-то умер в голодное время, а то и погиб в перестрелках. Кто-то решил податься обратно в Дубостан, да так и сгинул в заснеженных лесах. И неизвестно, чем закончился бы грандиозный проект, если бы не Александр Фоль.

С именем этого человека связано дальнейшее развитие края и появление Идиллии. Происходил Фоль из хорошей семьи, от века занимавшейся строительством. Молва гласит, что Александр не поладил с отцом и братом и назло им поехал с переселенцами в дикие места. Но именно он первым отметил, что почва у посёлка глинистая, малопригодная для земледелия. Зато из неё можно производить отличные кирпичи. В этом Фоль знал толк.

Собрав горстку помощников, он построил первую примитивную обжиговую печь, и уже в середине лета подводы, гружённые образцами товара, тронулись в Дубостан. Окружной город рос. Окраины его ещё оставались деревянными, старозаветными, но центр одевался в камень. Появлялись новые районы для дельцов средней руки, сделавших состояние на торговле лесом. Они ещё не могли себе позволить мраморных и гранитных дворцов, но и «как все» жить не хотели. В этом отношении недорогой, входивший в моду кирпич являлся отличным выходом из положения. Просторные дома с красно-коричневыми стенами росли как грибы после дождя.

Одна беда, кирпича не хватало. Привозить его приходилось издалека, а значит, и стоило он дорого. Всё это было отлично известно семье Фоль, и когда Александр привёз свои образцы и планы строительства кирпичного завода в Приозерье, семейные неурядицы были вмиг забыты. И денег, и влияния у Фолей хватало для раскрутки любого, даже самого смелого проекта.

Всю вторую половину лета в степь ехали вереницы уже не подвод – грузовиков. Завозили инструменты, материалы, провизию – консервы и концентраты. Ехали инженеры, строители и рабочие. Фоль застолбил под будущий завод и котлован громадную территорию. Одновременно с закладкой завода он начал ставить деревянные бараки для рабочих, открывал продуктовые лавки. Однако съестное в них не продавали, а выдавали по карточкам только для строителей и рабочих завода. Надо ли говорить, что у контор, набирающих будущих копачей, толкачей, лебёдочников и рабочих печей обжига выстраивались очереди?

В то же время в Муниципальном совете Дубостана Фоль-старший пробил решение удлинить железную дорогу на триста двадцать километров к югу. Северная магистраль, связывающая Дубостан с блистательной Ксенией и тянувшаяся далее вплоть до Порт-Тавальона, получила небольшой хвостик, ведущий к строящемуся кирпичному заводу. Рядом с путями выросли телеграфные столбы, протянулся телефонный кабель.

В рекордно короткий срок была запущена первая печь. Затем заложили и отстроили ещё две. Производство требовало много воды, и целый отряд водовозов с утра до вечера возили на телегах большие бочки воды с Алтаны. Со временем колёса набили плотную грунтовку от берега реки и фермерских хозяйств, мимо леса и карьера прямо к заводу. Дорогу эту так и прозвали – Тропа водовозов. Пользовались ею и фермеры, поставляющие провизию в рабочие лавки Фоля.

И вот настал день – мощные тягачи вереницами поволокли платформы, груженные красно-коричневыми, крепкими, добротными кирпичами в Дубостан. А на зарождающийся завод следом пролился золотой дождь. На этих деньгах он рос как на дрожжах, а вместе с ним появлялся новый город.

Вторую зиму переселенцы перенесли куда легче. А ещё через год заработала станция Карьер, принимающая регулярные поезда из Дубостана. Появился рынок, где продавались любые продукты – от рыбы, выловленной сунгами в озере, до арбузов, выращенных фермерами на берегах отводных каналов.

Вслед за рабочими и строителями, второй волной хлынули в посёлок государственные служащие и жандармы. До этого предполагалось, что пионеры создадут отряд народной милиции на случай непредвиденных обстоятельств. Но что за обстоятельства имелись в виду – нашествие сунгов? Это просто смешно! А бороться с бандитами добровольно никто не хотел. Поэтому милиция так и не появилась, органом власти стал совет глав наиболее крепких семей, собиравшийся от случая к случаю и ничего толком не решавший.

Однако Фоля такое положение дел не устраивало. Он хорошо знал местную обстановку, знал, как вольно живётся бандитам и жуликам на Задворках. Заводчик дорожил своей будущей собственностью. Именно с его подачи появилась Центральная площадь с Муниципалитетом из отштукатуренного кирпича, и Жандармерия с казармами, следственными камерами и карцером. Чуть позже воздвигли храм Святого Николаса Первохода. Скромный, но и сам святой, как гласит предание, отличался редкостной скромностью. Всё это подарил родному городу Александр Фоль.

С одной стороны, от площади расположились бараки рабочих, с другой – рынок, с третей образовался район мастерских и артелей. И лишь тянувшиеся за мастерскими Задворки так и остались трущобами, нагромождением живописных лачуг и времянок. Здесь продолжали селиться личности весьма подозрительные, не желавшие ни махать лопатой в карьере, ни стоять у печей. К труду они относились с презрением. А сразу за чертой посёлка начиналась Чёрная роща, выходящая к озеру.

Власти попытались было навести хоть какой-то порядок на Задворках, но возможностей для этого не хватило. Жандармы гибли в перестрелках, безуспешно преследовали дерзаев в проходных дворах. Те исчезали в скрытых проходах между лачугами, растворялись в лесу. Ничего толком не добившись, жандармы ограничились постовыми на границе с Мастерскими. Следили, чтобы выходцы из бандитского логова не докучали честным гражданам города.

Да, теперь ни у кого уже не поворачивался язык назвать окрестности кирпичного завода посёлком или лагерем переселенцев. Город – на глазах разрастался город. К тому же, управленцы завода отделили себя от остальных горожан. По другую сторону завода выстроили особняки и дома по специальным проектам для состоятельных людей и приглашённых специалистов. Здесь жили: сам господин Фоль, дирекция и администрация завода, инженеры. Здесь не открывали лавки, а ставили дорогие коммерческие магазины. Появились ресторан и варьете. Полис – так стали называть этот район для чистой публики, не ровняющей себя с работягами, а тем более с ворьём.

Полис огородил себя кирпичным забором, защитился проходной с жандармами. Простолюдинам ходу сюда не было. Да и нечего им здесь делать, пока не позовут. На ухоженных детских площадках играли ухоженные дети, которым вовсе не обязательно водиться с жиганами с Бараков или с Рынка.

Пришло время, и некий чиновник департамента административного деления республики Даирия покрутил ус, раскрыл соответствующий толстенный реестр, и тонко усмехнувшись, сделал запись: «Город Идиллия. Расположен на юге республики, в 320 километрах от Дубостана. В местах диких и для жизни малопригодных. Единственная достопримечательность – крупный кирпичный завод семьи Фоль».

Глава 2

– Правда, в последнее время положение у Фоля несколько улучшилось, – продолжал господин Реус. – Этот хитрец договорился скупать отработанный глинозём из сепараторов. Плодотворная, я вам скажу, идея. По сути, он получает готовый материал. Остаётся лишь залить его в формы, просушить – и в печь. Но я не по этой части.

Инженер явно оживал, а Антон заинтересовался ещё больше.

– То-то и я удивился, человек в форме горного инженера и едет на карьер. А что за сепараторы?

– Для отделения тартара, конечно! Огромные камеры, где размывают глину до очень жидкого состояния. Потом фильтруют, тартар отсеивают, а глину – долой. Вы что, не слышали о Комбинате?

– Я долго отсутствовал.

– Тогда понятно. В карьере теперь моют тартар. Горнодобывающий дом «Предвестник» выстроил обогатительный комбинат: огромная территория, цеха, сепараторы. Плюс Научный центр для изучения этого минерала: с лабораториями, испытательными стендами и всем прочим, что необходимо. Я, собственно, хоть и ношу форму горного ведомства, но сам по образованию больше геохимик. Меня и отобрали для работы с проблемами обогащения тартара. Знаете, какой конкурс был?! О-го-го! Но и платят на порядок больше, чем в Дубостане. Так что, господин Антон, считайте, вытянул я счастливый билетик. Мы здесь с женой и дочерью уже шесть месяцев. Теперь вот дом купим…

Инженер, похоже, полностью отошёл от неприятных переживаний. Антон же недоумевал. Тартар, почти мифический то ли камень, то ли металл, с которым связывали загадочные свойства талисманов сунгов. Мама рассказывала, шаманы собирали его у берега Зеркального, по колено в воде. И только в одном месте, опасном и жутком. Называли это место Гиблым, а участок озера около него – Волчьей пастью. Даже среди шаманов не каждый был способен гулять по Гиблому месту безнаказанно.

Там не водилась рыба, по берегу не рос камыш. Песок на пляжах всегда оставался плотным и как бы влажным, даже в самую жаркую погоду. Зимой же озеро в этом месте никогда не замерзало, а с человеком могли произойти странные события.

Болтали, самые отчаянные и любопытные уходили к Пасти в надежде найти заветные камешки. Уходили молодыми, полными сил парнями, а возвращались немощными стариками. Так, что и узнать их сразу было трудно. А то и вовсе пропадали без следа. Никто никогда их больше не видел.

Ант считал всё это сказками, которыми мама развлекала их в детстве, чтоб не плакали. И тартар, и талисманы, и образ шаманов с их древними знаниями, позволяющими найти и использовать загадочный минерал, всё это он относил к области народных сказок сунгов. И вот, пожалуйста – Комбинат, обогатительные цеха, лаборатории. Фантастика какая-то…

– И зачем нужен этот тартар? – спросил он.

– О, мой господин, – инженер сделал хитрое лицо, – вот на этот вопрос я вам не отвечу. И вообще, мало кто ответит. Тартар изучается. Якобы, будет он использоваться в военной промышленности: то ли для создания какой-то сверхсильной взрывчатки, то ли наоборот, сверхпрочных материалов, особой брони. Но плодятся лишь слухи – все работы засекречены, достоверной информации нет. Тем не менее, тартар внесён в реестр стратегических материалов. Комбинат обнесён высокой оградой, пропускная система, вооружённая охрана. Строгости всякие. Да вы сами увидите. И сотрудников отбирают очень придирчиво. Говорю же вам, я вытянул счастливый билет!

– Что ж, остаётся только вас поздравить, господин Реус, – ответил Антон. – Я тоже рассчитываю найти какую-нибудь работу в Идиллии. Так может, на Комбинате?

– Боюсь, это будет не так просто, – сделал значительное лицо инженер. – Говорю же – закрытый объект, особый режим. Впрочем, я такие вопросы не решаю. Но оклад! Если устроитесь, вам, безусловно, повезёт.

За окнами светало. Скоро поезд прибудет на станцию назначения, которую без затей назвали Карьером. Оттуда до Идиллии каких-то двадцать километров. Ладно, на месте разберётся. Разговор перешёл на всякие пустяки. А вскоре в купе заглянул проводник в красном мундире и форменной фуражке с надписью: «Железные дороги Даирии».

– Станция «Карьер», конечная. Готовьтесь на выход, господа.

Паровоз выпустил пышный султан пара, прогудел призывно, словно диковинный зверь, почуявший родную берлогу, и начал сбавлять ход. По сторонам полотна ещё тянулись клёны и ясени, задрапированные понизу зарослями дикой акации, но в прогалах зелени уже просматривалось вольное, знойное, наполненное солнцем пространство степи. И будто услышав гудок паровоза, лес закончился разом, и степь распахнулась во всю ширь, полная полевых цветов и ковылей, что зыбились волнами под порывами ветра, словно океанские волны.

Небольшое квадратное здание вокзала с единственной облупившейся дверью, пыльными окнами и полустёршейся надписью: «Станция Карьер» ожидало приезжих. Перрон был пуст. Ни встречающих, ни станционной обслуги. В состав входил всего один пассажирский вагона, все остальные – грузовые платформы. На одной стоял закреплённый бульдозер, на другой – дизельный экскаватор с огромным ковшом. Со слов инженера – новинка, изготовленная в княжестве Грасс. Вся лучшая техника поступала оттуда. Две последние платформы были и вовсе наглухо укрыты брезентом, под которым лишь угадывались громоздкие и угловатые то ли механизмы, то ли большие коробы.

Антон, подхватив вещмешок, вышел из вагона. Ветер, сухой и жаркий, несущий мельчайшую колкую пыль, неприятно опахнул лицо. Вывалились на платформу фермеры и работяги, степенно спустилась пожилая пара. Паровоз, коротко прогудев, тронулся малым ходом к депо. Ворота, выкрашенные в тяжёлый свинцовый цвет, со скрежетом разъехались. За ними маячили синие фигуры с карабинами через плечо, поблёскивали на солнце примкнутые палаши.

Однако строго у нас тут стало, отметил Антон. Такого он не помнил. На кирпичном заводе охрана была, как во всяком другом месте, где делают полезные вещи. Просто чтоб не растащили продукцию. На проходной дежурили обычные усатые дядьки со старенькими револьверами в брезентовых кобурах. Кирпич, кстати, всё равно выносили: чаще через ограду, пользуясь знакомствами в той же самой охране, или через карьер, что требовало немалой физической силы и выносливости. Тем не менее, находились и ловкачи, и силачи.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6