Гильгамеш. О все видавшем до края Мира

Кровь ударила в виски Энкиду с такой силой, что мир на мгновение покраснел. Дыхание его стало хриплым, глубоким, как у разъяренного быка перед атакой. Мускулы налились стальной силой, готовые к взрыву. Он почувствовал, как Шамхат пытается удержать его, ее шепот: «Энкиду, не сейчас! Подумай!» — пролетел мимо, как жужжание комара.

Инстинкт дикого зверя, не знающего страха перед силой, заглушил все остальное. Не раздумывая, не крича, не бросая вызова, Энкиду сделал три широких шага вперед. Он вышел из тени домов на залитую солнцем площадь перед Вратами Свадебного Дома. Его огромная фигура в простой одежде из небеленого льна стала внезапной, грозной преградой на пути царственного шествия.

Стражники впереди ахнули, копья их дрогнули, нацелившись на неожиданного врага. Шествие остановилось как вкопанное. Опахала замерли. Тишина, наступившая после шума, была теперь гулкой, звенящей, как натянутая тетива перед выстрелом. Толпа замерла, затаив дыхание, сотни глаз расширились от ужаса и изумления. Кто посмел?!

Гильгамеш остановился. Он даже не вздрогнул. Его холодные глаза медленно поднялись от пыльных сапог Энкиду (грубых, из невыделанной кожи) вверх, по его мощным ногам, широкой груди, покрытой легкой шерстью, к плечам, способным, казалось, сокрушить быка, к лицу… К лицу, где бушевала дикая, необузданная ярость. Взгляд Царя встретился со взглядом Дикаря.

Время остановилось.

Энкиду видел в этих холодных глазах не страх, а… любопытство. Как у хищника, увидевшего незнакомую, но потенциально опасную добычу. Видел изумление, быстро сменившееся холодной оценкой силы, скрытой под грубой одеждой. Видел проблеск чего-то… знакомого? Огня, неутоленной жажды, сходной с его собственной? Но это было мгновенно. Взгляд Гильгамеша стал острым, как лезвие бритвы, оценивающим угрозу. В уголках его губ дрогнуло что-то — не улыбка, а скорее тень презрительного интереса. Он не сказал ни слова. Не двинулся. Просто смотрел. Его молчание было мощнее любого крика. Оно говорило: «Кто ты, червь, посмевший встать на моем пути?»

Этот взгляд, этот немой вызов, эта вопиющая уверенность в своем превосходстве стали последней искрой. Шар гнева в груди Энкиду взорвался.

Звериный, нечеловеческий рев вырвался из его глотки. Рев, от которого задрожали стены домов, слетели птицы с крыш, а люди в толпе вскрикнули и попятились. В этом реве была вся ярость степного ветра, загнанного в каменный мешок города, вся боль от потери дикой свободы, вся ненависть к несправедливости, олицетворенной в этом сияющем полубоге.

И Энкиду бросился вперед. Не на стражников. Прямо на Гильгамеша. Как дикий бык на охотника, осмелившегося бросить ему вызов. Мгновение — и огромная, косая тень дикаря накрыла Царя Урука.

Столкновение было неизбежным. Два исполина. Две силы природы, воплощенные в человеческой плоти. Два мира — дикой степи и кичливой цивилизации — сошлись у Врат Свадебного Дома. И первый удар Энкиду, сокрушительный, как удар дубины, обрушился на царственный пурпур.

Глава 10. Битва и клятва

Удар Энкиду был подобен обвалу горы. Его огромный кулак, костяшками вперед, обрушился не на уязвимое лицо, а на выставленный вперед локоть Гильгамеша — царь инстинктивно сгруппировался, принял удар на бронированную предплечную повязку из прокованной бронзы. Глухой, металлический ГДЫЫЫММ! разнесся по площади, заставив зрителей вздрогнуть, как от грома. Гильгамеша отбросило на шаг назад, пыль взметнулась из-под его золоченых сандалий. Боль, острая и звонкая, пронзила его руку до кости, но на лице не дрогнул ни один мускул. Лишь в глубине холодных глаз вспыхнул азарт, дикий и первобытный, как у волка, почуявшего достойного соперника.

— А-а-аргх! — рычание Энкиду было ответом на эту немую насмешку. Он не дал опомниться. Бросился снова, неистовый, не знающий правил боя, только ярость и мощь. Его атака была хаотичным ураганом: удары кулаками, похожими на каменные молоты, попытки схватить, повалить, сломать хребет. Он бил в живот (пурпурная ткань лопнула, обнажив стальные мышцы пресса), в грудь (золотая цепь впилась в кожу Гильгамеша, оставив кровавую полосу), в плечо. Каждый удар сотрясал воздух, каждый удар был рассчитан на убийство.

Но Гильгамеш был не просто силен. Он был искусен. Воспитанный лучшими воинами Шумера, знавший тайны борьбы, переданные, как шептали, самим Лугальбандой, он двигался с пугающей ловкостью льва, уворачиваясь от самых сокрушительных ударов. Его блоки были точны, как удар кобры: предплечья, ноги, ладони — все превращалось в щит. Он не просто уходил — он контролировал. Использовал инерцию Энкиду против него самого. Когда дикарь промахивался, теряя равновесие, Гильгамеш отвечал короткими, хлесткими ударами: ребром ладони в шею, локтем в солнечное сплетение, коленом в бедро. Удары не были столь зрелищно мощными, как у Энкиду, но невероятно точными, бьющими по сухожилиям, нервам, точкам боли. Они не валили с ног, но изматывали, раздражали, как укусы слепней.

Площадь перед Вратами Свадебного Дома превратилась в арену. Стражники, сначала бросившиеся было вперед, замерли по взмаху руки Гильгамеша — это был его бой. Толпа, сначала парализованная страхом, теперь гудела, как растревоженный улей. Крики ужаса смешались с возбужденными воплями: «Добей его, Царь!», «Сломай выскочку!», «Сила! Смотри, какая сила у дикаря!». Шамхат, прижатая к стене дрожащими людьми, смотрела широко раскрытыми глазами, молясь про себя всем богам, которых знала. Ее сердце разрывалось между страхом за Энкиду и странной надеждой, что этот бой изменит все.

Пыль столбом висела в воздухе, смешиваясь с каплями пота и крови, летящими от бойцов. Кирпичи под их ногами трескались и крошились. Энкиду, весь в ссадинах, с разбитой губой, из которой струйкой текла алая кровь, ревел от бессильной ярости. Его удары становились все тяжелее, но и все предсказуемее. Гильгамеш, дыхание его лишь слегка участилось, лицо оставалось каменной маской, лишь в уголках губ залегли жесткие складки концентрации. Пурпурный плащ был изорван, белоснежная туника запачкана пылью и кровью — его и чужой. На его запястье зияла глубокая царапина от когтя Энкиду, но это лишь подстегивало его.

Он силен… Сильнее любого смертного, кого я встречал, — пронеслось в голове Гильгамеша, когда он ловко уклонился от попытки схватить его за горло. Сильнее льва пустыни. Но он дерется как зверь. Без мысли. Только ярость. Этим он и слаб.

Энкиду, видя, что его яростные атаки не сокрушают врага, что этот сияющий полубог уворачивается, будто насмехаясь, впал в исступление. Он забыл осторожность, забыл защиту. Весь его вес, вся неистовая мощь обрушились в очередном прямом ударе, цель которого — снести эту прекрасную, ненавистную голову с плеч. Он рванулся вперед, как таран.

И это была его ошибка.

Гильгамеш не стал уворачиваться. Вместо этого он сделал молниеносный шаг навстречу, входя под замах. Его левая рука, как клешня скорпиона, вцепилась в запястье бьющей руки Энкиду, не останавливая удар, но резко меняя его траекторию вниз. Одновременно правая нога Гильгамеша с разворота вплелась между ног Энкиду, а его свободная правая рука рванула дикаря за плечо на себя и вниз. Это был сложный, выверенный до миллиметра прием, сокрушительная мощь которого заключалась не в грубой силе, а в рычаге, в использовании веса и импульса самого противника.

Энкиду, не ожидавший такого, не понимающий сути хитрости, почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Его огромное тело, неудержимо рванувшееся вперед, теперь летело вниз, повинуясь неумолимой физике и искусству Гильгамеша. Он грохнулся на спину с такой силой, что площадь содрогнулась. Пыль взметнулась фонтаном, окутав его. Воздух с хрипом вырвался из его легких. На миг сознание померкло.

Гильгамеш не выпустил запястья. Он последовал за падением, как тень, и в одно мгновение оказался сверху, коленом придавив грудь Энкиду, его свободная рука заломила руку дикаря за спину. Вторую руку он освободил — и она сжалась в кулак, занесенный для смертоносного удара. Бронзовые ножные кольца Гильгамеша впились в бока Энкиду, как кандалы. Вес царя, умноженный мастерством, пригвоздил дикаря к земле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Шумер — это одна из древнейших известных цивилизаций в истории человечества, существовавшая примерно с конца IV тыс. до н. э. до начала II тыс. до н. э. на юге Месопотамии (территория современного юга Ирака).

2

Урук — один из древнейших городов в истории человечества и один из главных центров шумерской цивилизации.

3

Евфрат — одна из двух великих рек Месопотамии (вместе с Тигром), игравшая ключевую роль в становлении шумерской, аккадской, вавилонской и ассирийской цивилизаций.

4

Зиккурат — это монументальное храмовое сооружение в Месопотамии, характерное для шумеров, аккадцев, вавилонян и ассирийцев.

5

Ану (в шумерском языке An, «небо») — один из важнейших богов шумерской мифологии, верховное божество пантеона и олицетворение небесного свода.

6

Инанна — в шумерской мифологии «Владычица небес», одна из самых могущественных и противоречивых богинь, позже отождествлённая с аккадской, вавилонской и ассирийской Иштар.

7

Уту — шумерский бог солнца, правосудия и истины, один из главных богов Месопотамии.

8

Гильгамеш — легендарный царь шумерского города Урук и главный герой Эпоса о Гильгамеше, одного из древнейших литературных произведений в мире.

9

Утренняя звезда Инанны — один из самых известных символов шумерской богини Инанны (аккадская Иштар), связанный с планетой Венера.

10

Апсу — в шумерской мифологии первичный водный космос, символ пресных вод и источника всего живого.

11

Нинсун — в шумерской мифологии богиня мудрости и материнства, мать Гильгамеша.

12

Лугальбанда — легендарный шумерский герой и царь Урука, отец Гильгамеша.

13

Онагр — дикий осёл, вид млекопитающего рода Equus, известный в истории и культуре Ближнего Востока.

14

Шумеры (около 4000—2000 гг. до н. э.) были одними из первых народов, которые начали варить пиво на регулярной основе.

15

Киш — один из древнейших шумерских городов-государств, расположенный на территории современного Ирака, в долине Месопотамии.

16

Энлиль — один из главных богов шумерского пантеона, бог воздуха, ветра, бурь и плодородия. В шумерских мифах он занимает ключевое место в управлении миром и судьбами людей.

17

Нубийцы — коренной народ, проживающий в долине Нила на юге Египта и севере Судана, их история насчитывает более 7000 лет.

18

Энки — одно из центральных божеств шумеро-аккадского пантеона, чьи функции охватывали созидание, магию, защиту человечества и управление мировой пресной водой.

19

Нинурта — один из главных богов шумерской и аккадской мифологии. Его имя встречается уже в самых ранних шумерских текстах (III тыс. до н. э.).

20

Нергал — один из самых мрачных и грозных богов шумеро-аккадского пантеона.

21

Аруру — великая богиня шумеро-аккадского пантеона, связанная с сотворением жизни и судьбы.

22

Нинхурсаг — одна из важнейших богинь шумерского пантеона. Её имя иногда переводят как «Госпожа гор» или «Матерь-горы».

23

Удугу — шумерский и аккадский демонический дух, часто называемый «злой дух» или «демон болезней»

24

Нанна — шумерское имя бога Луны, символизирует мудрость и прозорливость, поскольку луна освещает ночь и помогает отслеживать время.

25

Кадшту — храмовая жрица Инанны.