
Полная версия:
СВОих не бросаем
Отвесив ему смачный подзатыльник, Леха, улыбаясь, продолжил:
– Вы чего поплыли, бойцы? Все нормально, сейчас прорвемся.
Бледный, молодой и неопытный командир перепуганно сказал:
– Куда прорвемся? Кругом укропы, нам всем конец, надо сдаваться в плен.
На этот раз вместо подзатыльника он получил смачную пощечину и притих.
Леха, не переставая улыбаться, твердым голосом произнес:
– Ты чего, воин, совсем, что ли, перепутал все? К кому в плен сдаваться? К этим выродкам, которые только с детьми и женщинами воевать умеют? А ну пошли вон в ту «зеленку». Сейчас сами их в плен брать будем.
Испуганный командир группы начал вращать глазами, изыскивая повод отказаться, но Леха, грубо взяв его за лямку бронежилета и придав дружественного пенделя, указал правильный вектор движения.
Видя его спокойное состояние, остальные бойцы группы как-то ожили и приободрились. Перебегая по мокрой после дождя пашне и вязнув по самые колени в грязи, парни вошли в соседнюю лесополосу.
На первый взгляд, в ней, казалось бы, никого не было. Они углубились немного и тут услышали:
– Руки в гору.
Понимая, что это все, что стоит ему только вскинуть свой автомат, и он тут же получит очередь в грудь, Алексей произнес молитву и приготовился к смерти. В эту секунду шальной прилет мины лег прямо между ними.
В левое плечо что-то сильно ударило и обожгло. Посмотрев на руку, Алексей увидел разорванную форму и куски собственного мяса. Выпустив очередь в сторону врага, он потерял сознание.
Очнулся он только в госпитале. Сил никаких не было, и картинка в глазах была мутной.
Через день он уже смог ворочать головой и смотреть по сторонам. С одной стороны, рядом с ним лежал дагестанец с позывным Мага. С другой стороны – армянин с позывным Ара.
Увидав, что Леха открыл глаза, Мага спросил радостным голосом:
– Э, брат, че, очухался наконец, да?
Алексей утвердительно кивнул.
– Говорить-то можешь, нет?
– Могу, – хриплым голосом ответил Леха.
– Как твой позывной, брат? А то все спрашивают, а мы не знаем, что отвечать.
– Абхаз.
– О, ты из Абхазии? По национальности тоже абхаз? – обрадовался Мага земляку.
– Нет, я русский.
– Да все мы тут русские. Вон, с другой стороны, тоже русский лежит.
Алексей повернул голову и увидел ярко выраженный армянский профиль.
– Привет, – произнес Абхаз. – Я Леха.
– Здорово, братишка, да, а я Славик, – с чисто армянским акцентом ответил Ара.
– Русский, что ли? – улыбаясь, спросил Алексей.
– Э, канечна, Ара позывной.
Все дружно рассмеялись.
В палату вошел тот самый снайпер, работу которого Алексей прикрывал в своей группе. По национальности он был адыгеец.
– Привет, братцы! – улыбаясь, произнес он, раздавая соседям по палате свежие абхазские мандарины. Подойдя к Лехе, он поинтересовался:
– Ну как ты, родной?
– Жив, как видишь. Только не помню совсем, как попал сюда. Взрыв только помню и все.
Посетитель тяжело вздохнул, сел на стул и стал рассказывать.
– Когда вы через поле ломанулись, я с другой снайперской группой на связи был, с осетинами. По рации попросил, чтобы они поддержали ваш заход в «зеленку». Они выдвинулись в вашу сторону с левого фланга, тут минометный обстрел начался. Сами они под него не попали, но видели, как тебя зацепило. А там братья-буряты на своих «бэхах» подскочили и вытянули тебя. Очень вовремя успели. Еще бы парочка минут – и все. Загорал бы ты сейчас в Вальхалле, на вечном пиру, с вином и пышногрудыми красавицами.
Леха, хитро улыбаясь, ответил ему:
– Правда? Прям вот на пиру и с красавицами? Да на фига вы тогда помогали мне?
Все снова дружно и по-братски рассмеялись.
01.10.2025 г.Мальчик Петя
Петя Ласточкин был одиночка. Друзей у него ни в школе, ни во дворе не было. Не потому, что он не хотел дружить ни с кем, а потому, что с ним никто особо не хотел общаться. Его грузная фигура и лишний вес мешали ему во всем. На велосипеде все каникулы напролет он гонять с мальчишками не мог, потому что начиналась одышка, он сбавлял темп, и ему только и оставалось наблюдать грустными глазами, как его сверстники, лихо крутя педали, исчезают в соседнем дворе.
С девчонками он тоже не мог найти общего языка, так как был стеснительным и неуверенным в себе подростком. А тут еще его дурацкая фамилия – Ласточкин. Все смеялись над ним и говорили: «Ты, Петя, не Ласточкин, ты Бомбочкин!» – и, весело смеясь, оставляли его наедине с самим собой. Все его обижали и по малейшему поводу унижали.
Двигаясь после школы домой и пряча слезы обиды в глазах, он часто смотрел в небо и видел, как его тезки-ласточки маленькими молниями мелькают в небесной синеве.
«Вот бы и мне так уметь», – мечтал Петя и грустно плелся домой, делая остановки, чтобы отдышаться и привести в норму свое сердцебиение.
Его лишний вес был совсем не от того, что он ел много. Ел он как раз-таки очень мало. Просто его внешность была своеобразной особенностью организма, и врачи говорили, что с возрастом у него все нормализуется. Но ждать этот возраст мальчику не хотелось. Хотелось играть, как все. Гонять на велосипеде, как все. Да и просто хотя бы выглядеть, как все, а не как бомбочка.
Придя домой, Петя долго стоял у окна и смотрел, как мальчишки во дворе играют в мяч, а в небе носятся маленькими черненькими молниями быстрые ласточки.
По телевизору шла какая-то научная передача, и, мельком глянув на экран, мальчик заинтересовался. Рассказывали в ней о научных открытиях и что люди научились летать, не вставая с дивана. Что многочисленные разновидности коптеров, управляемые дистанционно пультами и с интерактивными очками на глазах, позволяли человеку насладиться свободным полетом птицы. «Ух ты! Как здорово!» – подумал Петя и заболел этой идеей навсегда.
С этого момента он часами просиживал в интернете и впитывал в себя любую информацию, позволяющую ему окунуться в этот загадочный мир виртуального полета.
Родители к его увлечению относились прохладно и называли его временным и бесполезным. Когда же на свой очередной день рождения Петя попросил в подарок себе коптер, отец, посмотрев на него с раздражением, фыркнул и ответил:
– Ты хоть знаешь, сколько эта бестолковая игрушка стоит? Платить такие деньги за баловство я не готов. Ты вот просиживаешь часами за компьютером, поэтому мы с мамой решили тебе подарить планшет. Вот загрузишь себе в него игру полетов и летай себе на здоровье, сколько захочешь.
Эта идея Пете тоже понравилась. На новеньком планшете он установил полетный симулятор и какое-то время наслаждался игрушкой, оттачивая свои навыки и мастерство виртуального пилотирования. Но идея о своем собственном дроне его в покое не оставляла. Подкопив денег, он смог позволить себе приобрести через интернет-магазин пульт от настоящего дрона. Удивленный отец, с любопытством разглядывающий покупку сына, спросил:
– А зачем тебе пульт, когда самого дрона у тебя нет?
– Понимаешь, папа, этот пульт можно подключить к компьютеру, и в игре управлять точно так же, как и в живую. Как настоящим дроном.
– А зачем тебе это? Дрона-то у тебя все равно нет. Просто решил деньги впустую потратить?
– Ну будет же у меня когда-то свой дрон, – с печалью в голосе ответил Петя.
– Какие глупости у тебя в голове. Думал бы лучше о том, куда поступать после школы будешь, а не об игрушках своих бесполезных и дорогостоящих.
Со вздохом сожаления Петя отходил в сторону, прекрасно понимая, что родители ему никогда настоящий коптер не купят. С этими мыслями Петя принялся копить деньги дальше. Сначала у него появилась простая рама. Приобрел он ее через все тот же интернет-магазин. Потом он накопил деньги на полетный контроллер. Сидя по вечерам и читая статьи про дроны, Петя смотрел на свои покупки и мечтал, что скоро он соберет себе дрон сам, и он у него полетит.
Потом он купил себе четыре двигателя, антенну, передатчик, пропеллеры и понял, что готов уже к частичной сборке. Записавшись в кружок аэромоделирования, он научился правильно паять и получил первые необходимые навыки в этом увлекательном процессе сборки летательного аппарата своими руками.
Настал тот день, когда он вышел во двор и попытался запустить свой первый, собранный своими руками, дрон. Простая рамка с четырьмя пропеллерами, со встроенным в нее кое-как полетным контроллером. Блок питания, примотанный простым скотчем, и нелепо торчащая в сторону антенна придавали какой-то ненадежный вид его конструкции. Выглядело это все, конечно, непрезентабельно. Одним словом – самоделка. Собравшиеся сверстники с нескрываемым пренебрежением, наблюдая за подготовительными манипуляциями Петра к запуску, насмехались и отпускали в его адрес глупые шуточки. Но Петя их не слышал. Он стоял на пороге своей мечты и очень сильно волновался перед первым своим запуском. Но первая попытка оказалась неудачной. В тот день Петиной мечте так и не суждено было сбыться. Навыки, полученные на компьютерном симуляторе, оказались совсем не теми, что нужны при полете вживую. Первый блин оказался комом.
Когда Петя запустил двигатели и с нескрываемым восхищением смотрел, как они крутят пропеллеры и поднимают пыль с площадки, подвинул на пульте управления рычаг, отвечающий за взлет. Дрон оказался настолько чувствительным, что мальчик не рассчитал усилие, и коптер, увлекаемый мощными двигателями, резко взметнулся вверх и исчез в небе. Испугавшись, что он его потеряет, мальчик дернул рычажок вниз, и его конструкция рухнула на землю с высоты птичьего полета и разлетелась вдребезги. Это был полный крах. Под издевательским смехом провожающих его подростков он нес поверженное свое творение домой. Горе у него было великим. Несколько дней он находился в трансе. Потом ему пришлось снова все разбирать и переделывать. Поменять поломанные пропеллеры на новые, заклеить раму, перепаять чудом выживший полетный контроллер и более правильно разместить антенну, установить блок питания не как попало, а с балансировкой. На подготовку ко второй попытке запуска ушел целый месяц. И когда день испытаний настал, Петя уже не спешил и не торопился. Несколько часов он потратил на простые взлет и посадку. Взлетал на метр-полтора и садился. Взлетал и садился. Потом он несколько дней потратил на тренировку удержания дрона в одной точке. Стабилизатора полета в его конструкции не было, и приходилось это делать вручную. Это казалось самым сложным. Потея от напряжения и жутко уставая, Петя тренировался и тренировался. Еще через месяц он уже достаточно уверенно им управлял и летал на придомовой площадке, возле подъезда, отрабатывая навыки пилотирования. Его увлечение и вечное жужжание стало раздражать соседей, пришлось искать новое место для запуска, как и приступить к усовершенствованию своей железной «птички».
Следующей покупкой Петя приобрел камеру и передатчик. Теперь у его творения был глаз, и дрон стал зрячим. Передатчик передавал картинку на планшет, и летать появилась возможность дальше визуального контроля. Это был прорыв. Петр с головой погрузился в свое новое увлечение и возможность парить как птица в небе, пусть и виртуально.
К окончанию школы у него уже было три дрона. Один, самый первый и учебный. Тот самый, который рухнул с неба в первый день запуска, но самый дорогой ему и самый любимый. Два других уже были достаточно серьезными изделиями. Их блоки питания позволяли находиться в небе почти целый час. Мощные передатчики позволяли улетать до десяти километров. Скорость дронов была за сотню километров в час, а оптика с хорошим разрешением, зумом и поворотным механизмом. В черте города летать на таких моделях было запрещено, и Петр всегда ждал выходных, чтобы уехать в деревню на речку и наслаждаться пилотированием там, над сельскохозяйственными полями, гоняя с ласточками наперегонки.
После школы парень планировал поступить в технический вуз, но в первый год у него это не получилось, не хватило баллов. Он принялся усиленно готовиться к следующему поступлению, но в стране началась СВО, и он одним из первых направился в военкомат.
По состоянию здоровья и из-за избытка лишнего веса его хотели забраковать и завернуть, но военком, тщательно читая его анкету, поднял глаза и спросил:
– Радиомоделированием увлекаешься?
– Увлекаюсь, – скромно ответил парень.
– И с дронами знаком?
– Знаком, – обреченно ответил Петя, в ожидании реакции военкома на его увлечение, как на бесполезную трату времени. Именно так, как считал его отец.
– Что? И собрать сам сможешь?
– Смогу.
– А какой дрон ты собрать сможешь?
– Да любой. Какой вам надо?
– Ну, например, дрон-разведчик. Сможешь?
– Смогу. Там нет ничего сложного, только у камеры зум должен быть и разрешение хорошим. Блок питания – усиленным и стабилизатор.
– Так. Понятно. А дрон-такелажник, доставщик груза?
– Там рама усиленная и движки мощные. Вдобавок на 3D-принтере напечатать систему подвеса и сброса, чтобы груз десантировать.
– Так. Хорошо. А дрон-камикадзе?
– Это самое простое. Движки мощные ему не нужны. Они должны быть быстрыми. Блок питания тоже. Там расчет только на полет в одну сторону. Камера простая и без поворотного механизма. Раму тоже можно одноразовой из прочной фанеры выпилить.
– Да. Точно. Соображаешь. А нет ли у тебя желания в нашем учебном центре поработать?
– Я на фронт хочу. Родине помогать.
– Вот и поможешь ей. Наберешь себе группу, обучишь их всему, что знаешь. Подготовишь свои «птички» под боевые задачи и поедешь. Никто тебя отговаривать не будет. Чем тебе не помощь Родине?
– Хорошо. Я согласен.
Прошло около года. Специальная военная операция была в самом разгаре. Жестокие и кровопролитные бои шли по всей линии соприкосновения. Бойцы штурмовых групп двигались вперед, занимая дома в деревне один за другим. Помогали им в этом дроны-разведчики, постоянно их сопровождающие. Если вдруг появлялся вражеский дрон, то тут же на помощь прилетал дрон-камикадзе и таранил вражескую птичку. Так же, как таранили они вражескую бронетехнику, пытавшуюся безнаказанно портить своими гусеницами исконно русскую землю. Так же, как влетали они в блиндажи украинских националистов, решивших, что им можно безнаказанно стрелять и убивать мирное население и ни в чем не повинных людей.
Эти грозные маленькие дроны-молнии были птичками Пети Ласточкина. Да, Петр не был ни силачом и ни богатырем, были у него и проблемы со здоровьем из-за избыточного веса, но когда в небе появлялись его «ласточки» с моторчиками, разрезающие небесную синеву, вражеские танки трусливо разворачивались и убирались прочь. Да и то не все, а только те, кто успевал. Остальные горели как свечки, пораженные маленькими черными молниями.
Штурмовики наших отрядов смотрели в небо на них с благодарностью и говорили:
– Вот они, наши «ласточки». Держись, бандеровская нечисть. Парни Пети Ласточкина работают.
30.09.2025 г.Девочка Лиза
Время было уже позднее. За окном было темно, а в детской комнате столичной многоэтажки еще горел свет. За столом сидела маленькая, хрупкая девочка и, упрямо сжав свои губы, настырно делала домашнее задание.
Чего-чего, но упертости и упрямости, в хорошем смысле этого слова, девочке было не занимать. Всегда она, если бралась за что-то, то обязательно доводила начатое дело до конца. По этой причине она всегда очень взвешенно и осторожно ставила перед собой задачи. Несмотря на еще совсем юный возраст и ее детский внешний вид, рассуждала она всегда намного прагматичнее, чем большинство взрослых.
По этой причине она не пошла в спорт, хотя наверняка бы и там добилась всемирной известности и народного признания. Просто она рассудила так: «В школу я уже пошла, значит, закончить мне ее придется с отличием. Хочу я этого или нет. А так как школьная программа и предметы даются мне с определенными усилиями, то и отвлекаться на посторонние дела я не могу. Пойду в спорт – значит, и там я должна буду стать лучшей. Значит, мне придется делать выбор между школой и спортом. Но так как я уже хожу в школу, то и выбора особо у меня нет. Вот когда я ее закончу, тогда и посмотрим, какую новую планку мне взять, чтобы компенсировать то, что я в спорте упускаю».
Спортом Лиза называла тяжелый труд и стремление к высшим спортивным достижениям. Строгий режим, самоконтроль и постоянная борьба за превосходство и результат. Все остальное она называла физкультурой. Физической культурой, позволяющей человеку находиться в идеальной форме. Поэтому мальчики на уроках физкультуры плакали от нее, как девочки. В футболе она была лучшей, на турнике и брусьях тоже. В беге, в метании ядра, в прыжках никто с ней соперничать не мог. А если и мог, то тогда она закрывалась в своей комнате и тренировалась до того момента, пока не понимала, что больше в этом упражнении соперников у нее нет.
Родители не могли понять, в кого она такая упертая, но, зная, что это качество в жизни больше пригодится, чем навредит, всячески шли ей навстречу.
Однажды, гоняя на велосипеде с мальчишками наперегонки, она решила обогнать одного, самого быстрого и шустрого паренька. Да не просто обогнать его, а в самом неподходящем для этого месте – на повороте. Безрассудно доверившись его величию Случаю, который должен был уберечь ее от потери управления и вылета с тротуара в клумбу с колючими розами. Забыв про страх, она знала одно: ей необходимо обогнать. Все остальное в этот момент в ее жизни было уже не главное. Обогнать любой ценой, пусть даже ценой ободранных конечностей в колючем кустарнике. Тот мальчишка, который был впереди, не рассчитывал на такое самопожертвование его преследователя и благоразумно притормозил перед поворотом. Лиза на полной скорости влетела в него. Велосипед развернуло, и она кубарем полетела в одну сторону, а мальчишка – в другую. Как раз туда, где и росли колючие цветы. Лиза была поймана в воздухе каким-то расторопным прохожим, который уже собрался надрать подростку уши, но, увидев, что это девочка, а не хулиган-мальчишка, отпустил ее. Мальчику повезло меньше. Порванная рубаха, содранные колени, исколотые руки и огромный фингал под глазом. Как он его умудрился получить, осталось загадкой навсегда. Вероятно, когда кувыркался, сам себя ударил коленом в глаз.
Прекрасно понимая то, что она явная виновница произошедшего, Лиза с самоотверженной отдачей принялась исправлять свою ошибку. Она старалась сделать все, чтобы зареванный велосипедист-неудачник встал и пошел домой не хромая, а пританцовывая. Но этого не произошло. Всхлипывая и хромая, мальчик в окружении своих товарищей еле переставлял ноги в сторону своего дома. Лизу все наградили таким осуждающим взглядом, что она поняла, что помочь не смогла, а сделала еще хуже.
Этот случай и стал определяющим в ее судьбе, и она уже тогда четко и твердо осознала, что быть ей в этой жизни врачом. Да не просто врачом, а самым лучшим.
Прошло время. Школьные годы были позади. Лиза училась в Военно-медицинской академии и планировала стать военным хирургом. Но с началом СВО ей впервые в жизни пришлось пересмотреть свои планы, и она, заключив контракт с Министерством обороны, отправилась в зону боевых действий военным медиком.
Что такое быть врачом на фронте, знают те немногие, кто с этим сталкивался. Все мы привыкли к стерильной чистоте в больничных палатах и операционных. К чистеньким белоснежным халатам у врачей и марлевым повязкам, чтобы, не дай Бог, не занести какую-нибудь инфекцию в больной организм пациента. Мы привыкли к яркому освещению в палатах и заботливому медицинскому персоналу.
В зоне боевых действий все с точностью до наоборот. Вместо белоснежных операционных, в лучшем случае разрушенная комната, а в худшем – подвал или просто лестничная клетка. Вместо белоснежных халатов – грязная, перепачканная чужой кровью, форменная одежда медика. Вместо марлевой повязки – тактический фонарик во рту, словно сигара у кубинского лидера. Фонарик во рту – это чтобы светить самому себе, не занимать руки и видеть, что ты делаешь в полной темноте, когда в открытую и грязную рану сыплется штукатурка с потолка от очередного артиллерийского прилета. Вот в таких условиях необходимо стабилизировать раненого бойца и переместить его в относительно безопасную точку эвакуации.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

