«Проект К»: Мясорубка

Следователь Валиков был глубоко шокирован, узнав о том, что задержанный пошёл в полный отказ. Упущенное время не позволяло что-то изменить, и, потянув несколько дней резину, в надежде, что в его ситуации появится выход, следователь сдался. Ничего он придумать так и не смог. Все обвинения с арестованного ему пришлось снять. Подписав постановление об освобождении из-под стражи, Пётр Ильич, представляя неприятный разговор со своим начальником, открыл сейф и достал бутылку водки.

* * *

Не прошло и недели, как перед Александром распахнулись ворота следственного изолятора, и он вышел на свободу. Непроизвольно улыбаясь самому себе, он дышал воздухом, который был настолько приятен и сладок, что голова начинала кружиться от блаженства. Даже выхлопные газы проезжающих автомобилей не могли испортить аромат, которым пахла свободная жизнь. Бурно развивающиеся события последних дней настолько изменили весь внутренний мир Александра, что он уже не удивлялся ничему, а просто радовался чистому небу над головой, солнцу и свежему воздуху. Когда к нему подъехал тонированный внедорожник и дверца открылась, Александр, уверенный, что это за ним, не переставая улыбаться, подошёл к джипу и заглянул внутрь. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти. Он с интересом оглядел улыбающегося Александра и произнёс:

– Симонов, это ты, что ли?

– Ага. Я.

– Ну, падай тогда в машину, или так и будешь лыбу давить на тротуаре?

Александр сел на переднее сиденье и, всё так же улыбаясь, посмотрел на водителя.

– Я Виктор, или можно просто Муха, – парень протянул свою руку, и они обменялись крепким рукопожатием.

Джип, тронувшись с места, влился в общий поток машин и медленно пополз в столичной пробке в сторону выезда из города. Виктор достал пачку сигарет, предложил Александру и, закурив, стал говорить:

– В Чечне, значит, служил. Я Афгана хапнул немного. Как раз после вывода и дембельнулся. Домой пришёл, а тут перестройка в полный рост. Стал кооператоров бомбить, мозги выключены были, менты и приняли за вымогательство и бандитизм. Пятёру оттянул, с братками скорешился, и пошло-поехало. Так с тех пор и работаю с ними.

– Ну и как, нравится?

– А какие ещё варианты в наше смутное время? Работаем. То с одним авторитетом, то с другим. Сейчас у Слона. Бригада у нас серьёзная. Всё по высшему классу – от начала и до конца. Свои политики, свои менты, свои нотариусы и свои судьи. Короче, если чудить не будешь, то быстро подняться сможешь.

– Да я как-то не строил долгоиграющих планов по этой теме.

– Ну-ну, все мы думаем, что немного подзаработал и спрыгнуть можно. Эта тема как неизлечимая болезнь – один раз прикоснулся и всё.

– У меня уговор был на пару-тройку заказов, а потом за границу.

– Ладно, со Слоном сам на эту тему пообщайся. Хотя я бы не советовал с ним такие моменты обсуждать.

– Почему?

– Не любит он, когда от него люди уходят.

– Так я и не приходил. Должок верну, и мы в расчёте.

– Ну-ну. Посмотрим.

– Мы сейчас к нему едем?

– Нет. На базу за городом. Там тишь да благодать. Я вот лично стараюсь сам поменьше с паханами пересекаться. Они все блатные до мозга костей, а мне просто эта работа по кайфу, а сходняки и тёрки меня не прикалывают.

– Тогда, значит, ты меня понимаешь.

– Я-то понимаю. Вот только ты пока многого не понимаешь.

– Да нормально, разберёмся. Главное, что на воле, и работа есть. Мне там, в камере, за какую-то тему шепнули, ты случайно не в курсе?

– Конечно, в курсе. Там, короче, наши старшие хотели банк прикупить. Их где-то на повороте чечены обошли. Короче, банк нам не достался, хозяева недовольны. Банк бородатым достался. Чичи с довольными харями по городу рысачат. И нам теперь их нужно наказать как-то. Ответочку прислать, короче. Сейчас на дачу приедем, я тебе бумаги покажу. Сам покумекай, что к чему. Если что надо, я организую. Покажешь, на что ты способен. Лично у меня большие сомнения на твой счёт. И не таких спецов подтягивали, чечены грамотно обложились. Никто достать их пока не смог.

– А я и не рассчитывал, что мне простую задачу поставят. Посмотрим, что сделать сможем, а что нет.

– Так спокойно говоришь, как будто и в самом деле сможешь.

– Если инструмент необходимый будет, то смогу.

– Хорошо. Поглядим.

Около часа спустя они добрались до загородного домика, приютившегося в лесу у Минского шоссе. Деревья плотно обступали его, а высокий забор служил надежным укрытием от посторонних глаз. У ворот их встретил молодой человек лет двадцати пяти, чья внешность сразу выдавала в нем человека, зависимого от наркотиков. На вопросительный взгляд Александра Виктор ответил:

– Это Дым, ты не смотри, что он худой и кашляет. В некоторых вопросах он просто незаменим. Без мыла в любую щель пролезет. С малолетки за квартирные кражи несколько ходок сделал. Форточник прирожденный.

Муха припарковал свой внедорожник, и мужчины вышли из машины. Дым обменялся рукопожатием с Александром и спросил его:

– Ну чё там, как Слива на нарах поживает?

– Нормально, – ответил Александр на неожиданный вопрос.

– Значит, ты с ним в одной хате парился?

– Ага.

– Я тоже с ним загорал как-то, правда, это в Саратове ещё было. Ладно, пошли в дом, перекусим. Извини, что выпить не предлагаю, у нас с этим строго. Это типа рабочей хаты, тут оттягиваться нельзя. Потом при случае как-нибудь накатим на природе.

Александр улыбнулся и вошёл в дом. Во время обеда его фамилию как-то незаметно сократили, и он получил свою уголовную кличку. Из Симонова Александра Валерьевича он стал просто Симоном.

Когда перекусили с дороги, мужчины поднялись из-за стола.

– Ну что, Симон, пошли перекурим, да я бумажки тебе покажу, – произнёс Виктор.

Александр отхлебнул из кружки чай и поднялся следом. Они вышли во двор, сели в беседке, закурили, и Виктор сказал:

– Короче, смотри, какие дела, Симон. С того момента, как ты в теме на заказ, у тебя нет никакой свободы перемещения и связи с внешним миром тоже. Это и в твоих, и в наших интересах. Чтобы потом к тебе вопросов не было, если что-то не срастётся. Работу сделаем, будет время дух перевести, а пока что живи здесь и готовься к работе. Всем необходимым тебя обеспечим.

– Серьёзно у вас с дисциплиной.

– А ты думал? Без дисциплины нет организации. Ты же военный, должен это понимать.

– Согласен.

– Ну и славненько. Я сейчас в город вернусь, а ты располагайся. Дым тебе покажет твою комнату. Банька натоплена. Помойся, отдохни и бумаги посмотри. Утром я приеду, и ты мне расскажешь, что и как надумал.

– Хорошо.

– Давай, приводи себя в порядок и вникай.

Виктор затушил окурок и направился к машине. Александр посмотрел ему вслед и, когда машина выехала со двора, направился в дом.

Дым показал ему комнату. Александр вошел в неё и, сев за стол, открыл папку с документами. Перед ним лежал подробный план подъезда к зданию банка. Там же была схема с отмеченными секторами территории, попадающей под видеонаблюдение, и толстая пачка фотографий с кавказскими лицами, их машинами и номерными знаками. Быстро их просмотрев, Александр взял полотенце и пошел в баньку смывать с себя тюремный запах.

Снова, как когда-то в горах, тревожное чувство поселилось в его груди. Он был как на войне. Понимал, во что он ввязывается, но решил, что лучше жить так, чем быть выброшенным на обочину жизни. Он принимал условия новой игры и даже был в чём-то этому рад. Он даже захотел поскорее расправиться с теми, кто нагло смотрел на него с фотографий. Еще совсем недавно он гонял таких же по горной кавказской «зелёнке» и был уверен, что он делает всё правильно. Что, когда он отслужит, его старания будут вознаграждены, и он сможет жить достойно в новой мирной жизни. Но всё получилось с точностью до наоборот. Именно те, кого он гонял в горах, в столице чувствовали себя намного уютнее, чем он. У них было всё, а у него не было ничего. В том, что сфотографированные люди имели боевой опыт против федеральных сил, он нисколько не сомневался. За годы службы в Чечне его глаз научился безошибочно выделять боевиков из массы мирных жителей. С фотографий на него смотрели люди с характерными для боевиков лицами и следами от осколочных ранений. Прилив злости и ненависти захлестнул его с ног до головы, и он ни о чём больше не мог думать, кроме как о предстоящей работе по их ликвидации. Спалось ему ночью плохо, и он почти до самого утра прикидывал всевозможные варианты. Акцию необходимо провести у самого банка, таково условие заказа. Но подобраться к зданию, оставшись вне поля зрения видеокамер, было невозможно. «Зарядить» сами машины можно и в городе, но это тоже было и рискованно, и достаточно сложно. Новые хозяева банка без усиленной охраны чеченских головорезов нигде не показывались и никого не подпускали близко к машинам. У них боевой опыт и внутреннее чутьё на опасность, а это значительно усложняло задачу.

Когда приехал Виктор, у Александра ещё не было чёткого плана действий. Они снова разместились в беседке, и Виктор спросил:

– Ну что надумал?

– Пока ничего конкретного. Мне нужно проехать по всему маршруту, по которому наши клиенты утром въезжают в город. Закладывать заряд у банка или на улицах Москвы я бы не стал. Очень опасно, да и посторонние люди могут под раздачу попасть.

– Хорошо, как скажешь, поехали прокатимся прямо сейчас. Меня уже напрягают сверху, просят обозначить рамки сроков.

– Поехали. Если достанешь то, что мне нужно, то в течение недели справимся.

Мужчины сели в джип и выехали со двора. Потолкавшись по МКАД до шоссе Энтузиастов, Виктор свернул в сторону области. Не доезжая до Ногинска, он снова свернул влево и по узкой асфальтированной дороге поехал на север, в сторону от магистрали. Вскоре он показал огромный особняк за массивным забором и множеством видеокамер наблюдения, по своему количеству превосходящих даже количество камер в самом банке. Не сбавляя скорости, Виктор промчался по дороге и произнёс:

– Ну вот, тот дом – это одна из их загородных резиденций. Кто конкретно нас интересует, пока что здесь живёт. А дорога, по которой мы сейчас едем, и есть его ежедневный путь.

Извилистая трасса повела их мимо небольших коттеджных посёлков и чисто деревенских сёл. Прошла через подмосковный город Лосино-Петровский, потом мимо дачных участков и после Медвежьих озёр соединилась со Щёлковским шоссе.

Александр что-то отметил в блокноте и попросил развернуться. Виктор подчинился, и вскоре они снова оказались в Лосино-Петровском. Проезжая мимо придорожного пункта шиномонтажа, Александр сказал Виктору:

– Нам тут нужен свой человек.

– Раз нужен, значит, будет.

– Хорошо, давай теперь до моста проедем.

Свернув на перекрёстке возле церквушки, Виктор проехал по мосту и вопросительно посмотрел на Александра:

– Дальше куда?

– Развернись и возле моста остановись.

– Понял.

Когда машина остановилась, мужчины вышли на дорогу и, спустившись по уклону, зашли под мост. Виктор, наблюдая за Александром, спросил:

– Слышь, Симон, ты что, этот мост решил на воздух поднять?

– Насколько я понял, вы поставили задачу возле банка их рвануть, – не отвлекаясь от тщательного осмотра опор моста, ответил ему Александр.

– Правильно понял.

– Ну вот, там и приведём боезаряд в действие.

– А здесь тебе что нужно?

– Здесь мы проколем им колёса. Надо сделать так, чтобы они как раз на том шиномонтаже остановились. Закладку заряда там и проведём. Устраивай пока нашего человека на работу.

– Хорошо. Сделаю. Ещё что?

– Мне на дачу нужно будет один домкрат привезти, которым наш человек будет их машину приподнимать для замены колёс. Так как телохранители могут всё проверить, лучше я устройство к домкрату прикреплю заранее, а в момент подъёма оно закрепится на днище самостоятельно.

– Понял.

– Ну вот, примерно и всё. Потом они поедут в банк, и когда заедут во двор, я их и отработаю. Только у меня ещё одна сложность.

– Говори.

– Мне для работы желательно гексоген нужен, ну, или тэн, на крайний случай, тетрил.

– А что это за тетрилы и тэны?

– Самые мощные из бризантных веществ.

– Блин, ну ты даёшь, Симон. Откуда я знаю, что такое бризантное вещество?

– Бризантностью определяется мощность заряда. Если вы хотите банк до кучи взрывной волной зацепить, то просто динамитом здесь не обойтись. И мне ещё нужно знать, каким боком машина к банку подъезжает.

– Это элементарно. Как и все, пассажирской стороной, противоположной от водителя.

– Тогда и колёса с этой стороны дырявить будем.

– Задачу понял. Короче, на подготовку берём неделю, максимум десять дней.

– Хорошо. Вези меня тогда обратно в лес. Буду пока шипованную ленту готовить и над оболочкой колдовать. А ты про домкрат не забудь.

– Не забуду.

Мужчины сели в машину и поехали в сторону столицы.

Через неделю на протяжении всей трассы, от загородной резиденции банкиров до шиномонтажа, были установлены контрольные пункты. На сельских автобусных остановках сидели молодые парни и по мобильным телефонам передавали друг другу контролируемый ими движущийся объект, состоящий из двух американских тяжёлых джипов. В первом, с проблесковым маячком, мчался новый хозяин банка, а во втором ехала его охрана. На большой скорости они проносились мимо неприметных молодых парней и не обращали на них никакого внимания.

Когда первый джип въехал на мост, незаметная фигура в маскхалате поправила ленту с большими острыми гвоздями так, чтобы они чётко попали в цель. После того как джипы промчались, человек в маскхалате свернул ленту и быстро зашагал по берегу реки, оставаясь незаметным в прибрежном кустарнике.

На перекрёстке возле церквушки первый джип немного повело, и он остановился. Боевики из второго мигом заняли позиции для отражения возможного нападения, а водитель первого, нервно размахивая руками, материл российские дороги и пинал ногой спущенное колесо. Посмотрев по сторонам, он увидел вагончик шиномонтажа и, сев в машину, на спущенном колесе поехал к нему.

На пороге вагончика сидел Дым и, затягиваясь сигаретой, с улыбкой наблюдал за происходящим.

Из подъехавшего к нему джипа выбежал нервный водитель.

– Чё, шиномонтаж, что ли?

– Ну, шиномонтаж.

– Ну давай тогда, работай, чё сидишь?

– Не, я не работаю. Я свою смену сдал. Сейчас сменщик приедет, вот пусть и делает.

– Э, какой сменщик, ты чё. Давай, работай, я тебе сказал.

– Да мне по барабану, что ты там сказал. Я колёса от легковых машин ещё могу делать, а у вас они как на грузовике. Я чё, Геракл, что ли?

– Э, ты баран, а не Геракл. Ты чё, не понял, кто перед тобой стоит? Я вечером приеду, тебе башку резать буду.

– Ну вот вечером и поговорим.

К ним подошёл начальник службы безопасности и, сверля Дыма внимательным взглядом, молча протянул ему купюру в сто долларов.

– Вот это другой базар.

Дым весело поднялся и, взяв купюру, пошёл за домкратом.

– Так бы сразу. Делового человека сразу видно. А то башку, башку. Себе лучше башку поменяй.

Поместив домкрат под машину, он прочно придавил взрывное устройство к днищу, надёжно его тем самым закрепив. Поменяв колесо на запасное, он пообещал к вечеру заварить пробитое и, убрав домкрат в сторону, пожелал джипам счастливого пути.

За всё время замены колеса сам банкир из машины даже не выглянул. Машины помчались дальше. К шиномонтажу подъехал джип Виктора, и, сев в него, Дым весело продемонстрировал свой заработок.

– Слышь, Муха, а прикольная в натуре тема. Прикинь, один колёса дырявит, а другой капусту стрижёт. Десять машин за день, и штука зелени в кармане.

– Можно подумать, тебе каждый по сто баксов платить будет. А потом народ твою постановку прочухает и жопой на те самые гвозди посадит.

– Да-а… запросто. На широкую ногу такой бизнес не поставишь, – задумчиво подвёл черту своей бизнес-модели Дым.

– Нормально всё прошло? – поинтересовался Муха.

– Ага. Прикинь, водила – урод, вечером мне голову обещал отрезать. Поехали к банку, я у Симона попрошу пульт. Хочу сам их на воздух поднять.

– Нет, я на своём джипе сегодня там светиться не буду. Мало ли что. Сейчас до МКАД этих уродов проводим и в лес.

– Жалко не посмотрим.

– По новостям поглядишь.

– Такие приколы вживую лучше смотреть. А Симон ничё так, нормально придумал. Тут ни одной камеры наблюдения на всю округу.

– Да, согласен. Поглядим, как он дело до конца доведёт. А то он мне такую взрывчатку заказал, что я еле её нашёл. Чуть к фэйсам в разработку не попал.

– Да, с фээсбэшниками лучше не пересекаться, а то ещё в терроризме обвинят. А кто Симона заберёт после делюги?

– Никто.

– Как это?

– Как всё оформит, он к себе домой отправится. Наши пацаны за ним присмотрят. Мало ли что. Не нужно, чтобы он к нам кого-то привёл. Пусть подчистит концы пока самостоятельно.

– Понятно. Значит, если он облажается, его наши парни и порешат.

– Можно подумать, если мы облажаемся, с нами по-другому поступят.

– Ну, мы-то не облажаемся.

– Сам-то уверен в том, что сейчас сказал?

– Не очень.

– То-то и оно.

Александр сидел на скамейке и, читая журнал, ел мороженое. Он был абсолютно спокоен, хотя и чувствовал, что за ним постоянно кто-то следит. Он прекрасно понимал, что если его захотят убить, то сделать это смогут в любой момент, и от того, что он лишний раз будет по этому поводу переживать, ровным счетом ничего не изменится. За время службы на Кавказе он давно привык к этому чувству и, улыбаясь знакомым ощущениям, спокойно разглядывал картинки в журнале.

В кармане запиликала трубка мобильного телефона. Александр достал её и нажал кнопку связи. Звонил Виктор.

– Мы проводили гостей до МКАД, минут через пять встречайте делегацию.

– Понял, ждём.

– Отбой.

Александр сунул телефон в карман и, откусив мороженое, продолжил просмотр картинок. Когда послышалось кряканье спецсигнала и к банку подрулили два джипа, Александр встал со скамейки и, снова достав телефон, набрал номер – для связи осталось только нажать кнопку вызова. Джипы подъехали к крыльцу банка, и в этот момент Александр нажал зелёную кнопку на телефоне. Зайдя за толстый ствол старого дуба, он прислонился к нему и стал ждать. Томительные секунды соединения связи стали тянуться словно минуты. Вышедшие из второго джипа охранники внимательно следили за дорогой, из первого джипа показался банкир и сделал несколько шагов к большой стеклянной двери. Связь двух мобильных устройств установилась. Оглушительной взрывной волной повыбивало окна во всех ближайших постройках. Заряд направленного действия, стерев бронированную стеклянную дверь банка, ворвался внутрь помещения и разрушил всё, что находилось в операционном зале. Тяжёлый козырек над входом рухнул, придавив то, что осталось от входивших в здание людей. Обгоревшие остатки двух машин слабо напоминали совсем недавно сверкающие своей роскошью джипы.

Оглушённые люди разбегались в разные стороны от страшного здания, которое ещё несколько минут назад называлось банком. Александр набрал номер Виктора, и когда тот ответил, он произнёс в трубку:

– Регистрация на рейс закончена. Делегация отправлена.

– Спасибо. Ждём вас завтра в офисе.

Александр улыбнулся и медленно пошёл к станции метрополитена. Разобрав на ходу трубку телефона и тщательно протерев все детали, он выбросил аппарат в мусорный контейнер. Затем, разломив сим-карту, втоптал её ногой в придорожную газонную траву. Так началась его новая жизнь.

* * *

Александр шёл через парк в сторону своего дома. Эти места ему были знакомы с детства. По этой аллее его водили родители в детский сад. Потом он бегал по этой дорожке в школу. Катался с друзьями на велосипеде и первый раз поцеловал девушку, сидя на той самой скамейке, на которой в данный момент сидела молодая женщина и, покачивая коляску с младенцем, болтала с подругой по телефону. Александр сел, улыбнувшись женщине, достал из кармана журнал и сделал вид, что читает. На самом деле он просто погрузился в воспоминания своей юности и думал о своей однокласснице по имени Маша, именно о той, которая и была его первой и единственной настоящей любовью.

Он с ней поссорился из-за какого-то пустяка и даже не переписывался и не созванивался всю срочную службу. Уже перед самой демобилизацией узнал от друзей, что она вышла замуж. Надежда на то, что он сможет с ней помириться, рухнула окончательно. Домой ехать расхотелось, и он подписал контракт сверхсрочника. Видно, зря его мама перебралась к сестре в деревню, оставив ему квартиру. Она надеялась на то, что сын вернётся из армии и у него будет свое жильё, что он женится и подарит ей внуков. Но квартира так и стояла пустой все эти десять лет. Возвращаться из деревни обратно в шумный город мать не захотела, решив провести старость поближе к природе. А Александр всё служил и служил. Потом начались волнения на Кавказе. Была первая кавказская война, за ней вторая. Александр умудрился поучаствовать в обеих и о войне знал теперь практически всё. Все ужасы этого процесса урегулирования и установления порядка в неспокойном регионе он испытал на себе и видел своими глазами.

И вот теперь он дома. Сидит на знакомой скамейке, а война его не отпускает. Он её привез с собой в тот мир, как он раньше думал, где ей совсем не место. В тот мир, где рядом на скамейке сидит молодая мамочка с детской коляской, в тот мир, который он клялся оберегать от войны. И вот теперь он сам воюет на улицах своего детства.

Александру совершенно не хотелось идти в пустую квартиру. То время после окончания службы, которое он провёл в Москве в полном одиночестве, привело его только к беспробудному пьянству. Возвращаться обратно к этому ему вовсе не хотелось, а делать в пустой квартире было нечего. Посидев на скамейке около часа, он, тяжело вздохнув, всё же направился к дому. Поднявшись по ступенькам на свой этаж, он открыл дверь и зажёг свет. Пройдя на кухню, Александр включил телевизор и сел за стол. Он просто сидел и смотрел в одну точку мимо экрана, его абсолютно не волновало, что транслировалось по телевидению, его вообще ничего не волновало. Пустота и безысходность завладели им с ног до головы.

В дверь кто-то позвонил. Александр поднялся и, медленно подойдя к двери, открыл её. На пороге стояла Маша. Александр глупо улыбнулся и тихо произнёс:

– Здравствуй.

– Здравствуй, Саша.

Женщина, немного замявшись и ощущая затянувшуюся паузу, произнесла:

– Может, пригласишь пройти или так и будем топтаться на пороге?

– Ах да, проходи, конечно. Я сейчас чайник поставлю. Чай хочешь?

– Хочу.

– Кроме чая больше ничего нет, я гостей не ждал. Ты проходи.

Александр смешно суетился на кухне, наспех накрывая на стол. Он всё приготовил и сел в ожидании, пока закипит вода в чайнике. Они молча сидели и, улыбаясь, смотрели друг на друга.

– Саш, ну перестань меня сверлить своим взглядом, мне неудобно, – смущённо произнесла молодая женщина.

– Не буду. Как ты поживаешь? – поинтересовался хозяин квартиры.

– Нормально. Приехала вот на выходные к родителям. Иду, смотрю, свет в окне твоём горит. Думала, мама твоя. Поднялась поздороваться, а тут ты. Я была уверена, что ты на Кавказе живёшь и служишь.

– Ну, извини, что не оправдал твоих ожиданий. Закончил я со службой. Отслужил своё.

– Я очень рада, что мы встретились.

– Я тоже. Говоришь, на выходные приехала. А живёшь где?

– В Питере.

– Здорово. С мужем?

– Нет, я развелась. Уже как два года живу одна.

– Совсем одна?

– Одна.

– А дети?

– Нет у меня детей.

Чайник давно вскипел и выключился, а они все сидели и болтали, не отрывая друг от друга глаз.

По телевизору начался вечерний выпуск новостей. В первую очередь диктор сообщил о взрыве столичного банка. С места происшествия корреспондент передавал подробности случившегося. Маша, посмотрев на остатки от двух внедорожников, произнесла:

– Какой ужас. Словно на войне.

– А это и есть война, – спокойно ответил Александр.

– Какая же это война? – недоумённо поинтересовалась Маша.

– Криминальная.

– А причём тут мирные люди?

– А мирные люди на любой войне крайние, и им везде больше всех достаётся.

– Но это же неправильно!

– А кто с этим спорит? Конечно, неправильно. Разве война может быть правильной?

– А зачем тогда вообще люди воюют?

– Чтобы денег заработать.

– И ты тоже?

– Да какие я там деньги заработал. Слёзы одни. Я больше от себя там прятался.

– Получилось?

– Ещё как. Теперь найти себя не могу. Потерялся полностью.

– В смысле?

– В прямом. Сам не знаю, что мне надо. Когда служил, хотел домой, к мирной жизни. Домой вернулся, хочу туда. Сначала думал, что это от того, что нет работы и денег. Теперь есть и работа, и деньги. А в душе пустота. Теперь вообще ничего не хочу.