"Сувениры" Смерти

– Ах, вон оно как! Ни чего нового, тогда понятно, чего эти мыши заёрзали. Что собираешься предпринять?

– Да уж больно интересна мне эта возня теперь. Попробую незаметно выяснить, в чём тут дело.

– Ты смотри голову на этой интересной возне не потеряй. Я тут переговорю кое с кем, может и подскочим на денёк другой.

– Договорились, – Камень выключил смартфон и спрятал его в карман.

Подошел Тол.

– Командир, у меня все готово, сейчас резать начну.

– Кто у тебя помощник?

– Запал.

– Хорошо. Ну с богом, смотри сюрпризы не слови. Металл нагреется и рванет какая-нибудь внутренняя закладка.

– Обижаешь командир. Не первый год замужем, – Тол весело подмигнул и отправился к подвалу, загороженного от постороннего взгляда, ящиками.

Наблюдатели из джипа с кем-то общались по телефону.

Камень подошел к забору и всем своим видом, показывая, что он прекрасно знает цель их присутствия, смотрел прямо на них.

У джипа завелся двигатель, машина медленно тронулась с места и уехала в направлении проходной.

Спустя примерно час, появился Тол.

– Как успехи? – спросил его Камень с любопытством разглядывая, обескураженную внешность своего зама.

– Короче, мы дверь сняли. Там типа фильтрационного отсека какого-то, как в лабораториях. Все чисто, стерильно. Одноразовые костюмы пачками в упаковках. Маски и противогазы. Колбы, документация какая-то с радиоактивными значками. Толи на китайском, толи на корейском. Иероглифы короче. Ни чё не понять.

– На банковскую ячейку, стало быть, не похоже?! – улыбнувшись подытожил речь своего помощника Камень.

– На химическую лабораторию больше похоже. Не наша тема. Вызывай спецов командир. Самим туда соваться стремно. Не по нам шапка.

– Ну вот. Заварили кашу. То давай залезем, теперь самим стремно. Тол, чего ты мне тут бабушку лохматишь? – Камень махнул рукой. – Все! Закончили эксперименты. Возвращайся к своим обязанностям.

Тол, недовольно переминаясь с ноги на ногу, спросил:

– Охрану снимать?

– Нет. Теперь точно, пока спецов не дождемся, на нас эта хрень висеть будет. Я с Громом переговорю. Может есть смысл усилить охрану его людьми, во всяком случае, хотя бы на ночь. Кто его знает, чего от местной охраны ожидать можно, с таким их нескрываемым любопытством.

Камень, несколько секунд подумал и спросил:

– Там что за помещение? Одно или несколько?

– Короче, за той дверью, что мы срезали, что-то типа предбанника или раздевалки. Там, по всей видимости, переодевались в защитные костюмы и потом входили в другую дверь.

– Она закрыта, или тоже заварена?

– Она закрыта. Там дверь как у сейфа, только на ней радиоактивный значок приклеен. Два замка, с личинками для ключей и один кодовый.

– Как их можно открыть?

– Понятия не имею. Я сапер, а не медвежатник. Думаю, что её даже накладным зарядом не открыть. Сталь хорошая, толстая. Специалисты нужны.

– Ясно. Доложу. Пусть медвежатника везут, специалистов по радиации, и по химическому оружию, до кучи. А нам туда лучше вообще не подходить, – задумчиво подытожил Камень и достал из кармана свой смартфон.

Он созвонился с Москвой. Объяснил Ветру всю ситуацию. Проговорил свои дальнейшие действия и направился к командиру взвода оцепления. Обсудив сложившуюся ситуацию, было совместно решено, на ночь, усилить пост у подвала дополнительными караульными.

Конфликт.

Выполнив дневную задачу по разминированию. Бойцы Камня собрались у армейских грузовиков. С грустным выражением лица, опечаленный несбывшимися надеждами Тол, проверил наличие бойцов, их специальные средства, вооружение и отдал команду к погрузке. Сапёры сели в один Урал, взвод оцепления в другой. На территории комбината остались только те бойцы, кто взял под свою охрану подвал. Вместе со старшим, бойцов уже было не двое, как раньше, а пятеро. Но об этом знал только Камень, Тол и командир взвода оцепления, Гром.

Машины двинулись в расположение, которое находилось на удалении километров пяти-шести. Когда машины проезжали шлагбаум, Камень встретился взглядом с начальником охраны Югом. Тот, с наглой ухмылкой, провожал машины сапёров и когда увидел в кабине Урала Камня, брезгливо сплюнул в сторону.

Камень ухмыльнулся и произнес:

– Вот же сучёныш укроповский. Быстро хозяина себе поменял. Раньше Азову шестерил, теперь новой администрации задницу лижет.

– А как иначе. Порода у них такая продажная, все в этой украине ищут, где бы себе хозяина по щедрей найти. Вот и доискались. Страну ухандокали, предприниматели долбанные, – Крутя баранкой тяжелого грузовика, подключился к разговору водитель.

Камень посмотрел на него и улыбнулся. Вступать с подчиненным в дискуссию он не собирался.

Отдохнуть ночью не получилось. В первом часу, начала новых суток, Камня подняли по тревоге. На Азовстали случилось ЧП. Неизвестные напали на его караул.

Когда Камень и командир взвода Гром подъехали к проходной, там уже было несколько Уралов Росгвардии. На территорию завода Камня с Громом не пропустили. Найдя командира Росгвардейцев с позывным, Грек, Камень объяснил ему, кто они такие.

Молодой офицер был на взводе, с ярко выраженным недовольством он спросил:

– Значит это ваших парней постреляли? – после этих слов, он пристально поглядел на взводного.

– Погибшие есть? – вопросом на вопрос ответил Гром.

– Один двести, один триста, тяжелый. Нападавшие не знали, что там больше двух человек народа было. Со снайперской винтовки часовых сняли и сунулись. Тут их остальные, шквальным огнем и встретили.

Гром, раздосадованно начал кусать губы. Когда первые признаки досады от утраты прошли, он спросил.

– У них есть пострадавшие?

– Судя по всему да, следов крови много. Но они своих забрали, или те сами ушли.

Командир Росгвардейцев посмотрел на Камня и спросил.

– Понимание есть кто напал на вас?

– Пока нет, одни догадки, – подключился к разговору Камень.

– Что бойцы охраняли?

– Да мы похоже на химическую лабораторию наткнулись. Бывшие хозяева прознали про это, вот думаю, это их рук дело.

– А нас почему в курс не поставили о находке?

– Я в Москву доложил.

– Мы не в Москве. Нас, почему не известили? – нервозность в голосе командира Росгвардейцев заметно увеличилась.

– Во-первых я вас знать не знаю и контактов ваших у меня нет. Во-вторых, по моим инструкциям, я доложил тому, кому следовало. Дальше вопросы не ко мне.

– По инструкциям, говоришь…, – ехидно передразнил росгвардеец Камня, – ты теперь, про эти инструкции, вон тому парню, в пластиковом пакете, расскажи.

– Да кто знает, вас бы предупредил, может и ваш паренёк, в пакете рядом бы лежал сейчас. Диверсанты в глубоком тылу спокойно работают, похоже это как раз не мои, а ваши недоработки.

Росгвардеец нервозно махнул рукой и пошел по своим делам.

Вернуться в расположение получилось только под утро. Спать не хотелось и мужчины просидели остаток ночи в столовой. Гром, потеряв одного из своих парней, никак не мог прийти в себя. Погибший паренёк, был ещё совсем юным бойцом.

Подъезжая утром, на очередную рабочую смену, Уралы саперов уткнулись в закрытый шлагбаум. Из будки охраны вышел Юг и с ехидной физиономией заявил, что их больше на территорию комбината пускать не велено.

Уралы отъехали в сторону и стали ждать. Камень связался с Москвой и доложил о ситуации. В ожидании прошло не менее двух часов. Все это время, на территорию комбината, как к себе домой, сновали различные грузовые автомобили. Заезжали они пустыми, а выезжали груженные металлоломом. Бизнес у металлистов процветал. Сапёров это никак не касалось, и они просто наблюдали, как пронырливые дельцы создают себе финансовый капитал.

Металлистов не пугало ни чего. Ни то, что они воруют в открытую. Ни то, что в любую минуту, они могут подорваться на мине или растяжке. Жажда лёгкой наживы затуманивала их разум. Главное для них, это было хапать и хапать, как можно больше, пока кормушка не закрылась.

Через пару часов, к машинам саперов подошел сотрудник ЧОПа и сообщил, что въезд им согласован, и они могут заехать на территорию комбината. Когда они проезжали через шлагбаум, Камень посмотрел на самодовольную и важную физиономию их начальника и понял, что он точно причастен к происшествию случившемуся ночью.

Работа по разминированию не клеилась и была отменена. Бойцы были подавлены и никак не могли собраться. Камень, дал им выходной. На импровизированном совещании, с Толом и Громом, обсудив и обдумав ситуацию, выработали алгоритм дальнейшего действия. Мужчины решили действовать самостоятельно. По всем признакам, было видно, что нападавшие ночью, от своей затеи, попасть в подвал, не откажутся. Подставлять своих бойцов больше не хотелось и ночное дежурство командиры решили нести сами.

Телефонные звонки продолжились, но Москва, и Росгвардия как-то резко изменили своё первоначальное стремление помогать. Чувствовалось, что на ситуацию давит кто-то очень влиятельный, возможно, сверху. Ветер, по телефону, неожиданно стал ссылаться на занятость и по-всякому намекал, что лучше бросить эту идею и заниматься сапёрам своими делами. Подождать химиков, которые смогут приехать только через пару недель, что пока они очень заняты на другом объекте и вырваться не могут. Что с подвалом, за это время, ни чего случиться не может. Что сапёрам следует поставить возле входа в подвал, табличку с надписью «Заминировано» и этим ограничиться. Что охранять больше нечего и что и так теперь, после случившегося, никто туда не сунется. А когда химики приедут, вот тогда им, все это хозяйство и передать.

Срок ожидания химиков, несколько озадачил Камня, но он согласился и на две недели ожидания, только не снимая своего караула. Он взволновано просил своего руководителя.

– Какие две недели? Неужели вы там не понимаете, что в подвале может находиться оружие массового уничтожения? За две недели от него и следа не останется. Всё вывезут. Даже подметут за собой. Разрешите хоть часовых не снимать. Мы и две недели согласны нести караул, раз быстрее ни как нельзя.

Но ответ Москвы был резким и окончательным.

– Нет. Никакого караула. Вы саперы, а не охранники. Занимайтесь своим делом. Не лезете куда вам не следует.

Камень взволновано поинтересовался:

– А если потом погибнут мирные, ни в чём не повинные люди? Тогда как вы всё это объясните?

В телефонной трубке, на другом конце линии, наступила пауза и Ветер, не выдержав, грубо осадил своего подчиненного.

– Ты чего, дурак совсем, чего напрашиваешься? Ты сам себя послушай и сделай выводы, что будет лично с тобой и с твоими людьми, если что-то случится. Хватит молоть всякую чушь в радиоэфире.

До Камня дошло, о чем ему намекал Ветер. По своей сути, они подписали себе приговор, только тем, что сунулись к этому подвалу. Теперь они стали нежелательными свидетелями, которых, в случае чего, сделают крайними и упрячут за решетку, возможно, навсегда. Это в том случае, если очень сильно повезёт. Но скорее всего, ликвидируют и забудут, как будто и не было никогда ни Камня, ни его группы саперов, а до кучи и Грома с его людьми, тоже уберут.

– Я тебя понял. Хорошо. Как скажешь. Вам там видней. Работаем по профилю и ни куда больше не лезем.

– Вот и отлично. Конец связи.

В динамике смартфона послышались гудки. Даже они звучали нервно и с издевкой.

Когда Камень закончил разговор, взводный спросил:

– Что, Москва морозится?

– Да не то слово. Еще как. Но я Ветра давно знаю. Он нормальный, адекватный человек. Похоже, что его телефон слушают. Поэтому он чушь и несет всякую.

– И чё делать будем? – спросил Гром.

Камень не стал посвящать своего товарища в подробности разговора и о тех печальных выводах, которые пришли ему в голову. Одно он понимал точно. Отойди они сейчас в сторону и тогда им всем, нести всю ответственность в дальнейшем. Возможно, ценою собственных жизней. Останься они сейчас у подвала и тогда, во всем обвинят только его. Поддержку столицы он теряет однозначно и надеяться, в дальнейшем, сможет только на себя.

Тяжело вздохнув, он ответил Грому:

– Нам главное эту ночь продержаться. Всё равно ситуация уже на слуху. Надеюсь раскачают. Будем дежурить.

К ночи командиры подготовились основательно. Пришлось вспомнить все свои навыки. Многочисленные саперные и минерные хитрости из различных командировок и из Африки, и из Азии. В ход шел весь подручный хлам, в изобилии разбросанный по территории комбината. Основной огневой упор был сделан на трофейные противопехотные мины МОНки. К наступлению темноты, подготовительные мероприятия были закончены и организованы несколько заградительных огневых линий. Наблюдательный пункт был размещен в просторном канализационном колодце.

Так как у нападавших был снайпер, работающий в темноте, позиция должна быть не просматриваемая для тепловизора. Бетонные кольца для этого подходили идеально. Тем более, что от них пролегала широкая и глубокая выкопанная траншея. По всей видимости, когда-то тут, собирались прокладывать трубопровод, но из-за войны, все работы забросили.

На телескопический штатив, был установлен тепловизионный прицел. Дополнительная подпитка энергии шла из обычного паурбанда. В колодец опускался кабель, соединяющий тепловизор с планшетом. Дополнительная штанга позволяла поворачивать штатив и наклонять прицел в нужную сторону. Камень со взводником Громом разместились в колодце, а Тол, немного в стороне, в траншее, для выполнения роли их огневого прикрытия, на всякий непредвиденный случай.

Непрошенные гости, появились, как и за день до этого, в районе полуночи. Светящиеся теплом силуэты, двигались на мониторе планшета к первой заградительной линии. Всего их было четыре человека, но где-то был снайпер, который себя пока никак не проявлял. Нападающие двигались осторожно, со знанием дела. Поочередно перемещаясь парами, занимали позиции в укрытиях и после коротких пауз, двигались дальше. Пока двигалась одна пара бойцов, их движение прикрывала другая. Обе пары прошли первую линию сюрпризов. Безопасный отход назад, им был отрезан. Еще немного и они войдут за вторую линию, где можно будет начинать удаленно с ними работать. Но пары замерли. По одному силуэту было видно, что он, с кем-то совещается по рации. Вероятно, они чувствовали засаду, но какую именно понять не могли. Спустя какое-то время, нападающие решились и прошли вторую линию. Потом, они растянулись цепью и приготовились ко входу в подвал. Один боец осторожно подошел к двери. Внимательно проверил всё и по его команде подошел второй боец. Первый, осторожно стал открывать дверь. В этот момент раздался первый взрыв. Первый боец, вместе с дверью, отлетел в сторону. Второй, прижался к стене подвала и остался невредим. Их старший понял, что к их визиту готовились и те, кто их ждет, настроены серьезно. Он дал команду на отход. Но после подрыва и первой и второй линии огневого минного заграждения, шансов на жизнь у нападавших, не осталось никаких.

Никто из обороняющихся не покинул своего укрытия. Снайпер, где-то был на позиции и лезть под его пули желания ни у кого не было.

Через пару минут после взрывов, на большой скорости подъехала машина быстрого реагирования охраны комбината.

Следом подъехал сам Юг. Освещая все прожекторами, они осматривали территорию и безжизненные тела нападавших. Ни Камень, ни Тол, ни Гром, свои позиции не покидали, а только наблюдали. Было понятно, что и нападавшие, и приехавшие на звуки подрывов, это одна и та же компашка. Одно и то же подразделение или, если быть точным, одно и то же вооруженное банд формирование. Наши парни вышли из укрытия только тогда, когда подъехали экипажи Росгвардии.

Камень подошел к их командиру. Увидев Камня, тот тут же набросился на него:

– Да вы вообще охренели что ли? – начал орать росгвардеец, – Вы чего тут устроили?

Камень спокойно дал росгвардейцу выпустить пар и сказал ему:

– Не ори, не у себя дома, не с женой на кухне разговариваешь.

– Что вы тут устроили? – сбавив обороты продолжил Грек.

– Мы обеспечили охрану вверенного нам объекта.

– Вы тюрьму себе обеспечили, – снова с ехидцей в голосе произнес командир росгвардейцев.

– Похоже, что это не самый плохой выбор для нас, в данной ситуации, – спокойно ответил Камень.

– Что? – не поняв хода мысли Камня, переспросил Грек.

Камень пристально посмотрел ему прямо в глаза и спросил:

– На чьей стороне работаешь? Ты за кого вообще? Тебе тоже что ли доплачивают?

Тот, прямой взгляд не выдержал и отвернулся.

Отходя к своим, он отдал распоряжение, взять периметр под охрану, до утра, ничего не трогать и никого не подпускать. Прокомментировав.

– Могут еще сюрпризы быть от этих специалистов-подрывников, – покосившись в сторону Камня, он добавил: – Саперов до выяснения всех обстоятельств происшедшего, задержать. Поедут с нами. Всё, сворачиваемся. Вторая ночь подряд «веселая».

Нервно произнеся это, командир росгвардейцев направился к своей машине.

Когда, возле шлагбаума выезда с территории комбината, Камень увидел лицо Юга, последние сомнения чьи это были люди отпали. Юг был поникшим и подавленным. Проходя мимо него, Камень произнес, чтобы слышало как можно больше людей.

– Это тебе за наших пацанов и разговор ещё, не закончен.

Юг испугано глянул в сторону росгвардейцев и что-то злобно прошипев в ответ, отвернулся и удалился.

Командир росгвардейцев с интересом посмотрел ему в след, потом перевел вопросительный взгляд на Камня, но от мучившего его вопроса воздержался.

В Москве, полковник с позывным Ветер, приложил все свои усилия чтобы парней выпустили из-под стражи. Начались многочисленные допросы и беседы под протокол. Туда-сюда сновали бездельники из ВОГов (временные оперативные группы) и что-то деловито обсуждая, строили свои догадки. Задавали свои вопросы и с умными лицами выслушивали ответы. Все показывали максимальную заинтересованность, но дверь в химлабораторию открывать не спешили. Успокаивало только то, что она была взята под военизированную охрану российских вооруженных сил, но и это обещало быть ненадолго. Ажиотажа вокруг истории с подвалом так и не случилось. Видно, было что кто-то там, на верху, очень не хочет широкой огласки и делает всё возможное, чтобы всё прошло максимально тихо.

Договор по разминированию территории металлургического комбината был аннулирован. Камня, от занимаемой должности отстранили и отозвали в Москву. Пострадал и Юг. Его тоже отстранили. После этого случая, начальник охраны исчез в неизвестном никому направлении. Остался один Гром. Со своим взводом он взял все функции на себя, ему пришлось заменить и Юга с его людьми, поменяв их на своих. Судя по всему, больше никого не нашлось, а возможно никого другого и не искали. Имелся же под рукой целый военизированный отряд. Зачем еще привлекать кого-то?

Так место Юга занял Гром. Теперь ему предстояло контролировать и охранять объект под названием Азовсталь полностью, и снаружи, и внутри.

На гражданке.

Таким образом, Гром оказался приемником Юга и единственной силовой организацией на территории всей Азовстали. Его полномочия, так же, как и личный состав, значительно расширились.

Тол, занял место Камня и вместе со своим подразделением был переброшен на передовую, на Запорожское направление, там работы для саперов-минеров тоже хватало с избытком. Им, предстояло возводить минные заграждения, помогающее нашим войскам держать линию боевого соприкосновения, на непростом участке фронта.

Серьезней всех, пострадал один Камень. Как, собственно, он и предвидел. Про какую-то там химическую лабораторию никто даже не вспоминал, все сделали вид, что ни чего особенного там нет и быстро всю эту историю забыли. Или сделали вид, что забыли.

Прошло несколько недель. Камень, был уволен со службы и сидел без работы, в своей московской квартире. Все накопленные сбережения таяли на глазах и будущее, без средств к существованию, уверенными печальными контурами замаячило на горизонте. Он делал всё, чтобы хоть как-то восстановиться по службе, но все попытки были безрезультатными. Ему не мог помочь ни Ветер, ни кто-то другой, из вышестоящего руководства. Кто-то очень влиятельный, поставил на нем жирный крест. Даже в поисках простой работы, ничего у мужчины не получалось.

Камень, в очередной раз, созвонился с Ветром и договорившись о встрече, ждал его в одном из столичных кафе. Когда Ветер вошёл в заведение и сел за столик, Камень, без предисловий поднял мучавший его вопрос.

– Командир, что мне делать? Я так долго не протяну. Можешь меня отправить куда ни будь? Хоть к черту на рога, в Африку или еще куда дальше. Мне работа по зарез нужна. Мне жить уже не на что.

Ветер, тяжело вздохнув, ответил:

– Даже то, что я с тобой встречаюсь и то мне боком выйти может. Скажи спасибо что от уголовки вас отмазал.

– Да похоже, что мне в тюрьме комфортней было бы. Там хоть кормят и крыша над головой какая никакая, а тут я скоро бомжевать начну.

– Да пойми ты, – продолжал говорить Ветер, – у меня четкое указание сверху отстранить тебя и забыть. Как будто тебя нет и не было вовсе.

– Слушай, но ведь сколько подобных случаев было, всё же разруливалось.

– Как видишь не всё. Кому-то серьезному ты на хвост наступил.

– И что мне делать теперь? Дворником идти работать?

– Подожди с полгодика, глядишь и утихнет всё.

– А полгода, мне что делать? Зубы на полке сушить? Да и не факт, что через полгода что-то изменится. Командир, ну хоть что-то. Помоги с работой, прошу тебя.

– Подумаем.

– Вот как чувствовал, что с этим подвалом лажа будет. Долбаный Тол, уговорил же меня в эту лужу дерьма вляпаться. Теперь он рулит вместо меня, а я на помойке, без денег, без работы и с волчьим билетом.

– Я же тебе русским языком говорил, отойди в сторону, не лезь. Какого лешего ты по-своему всё сделал?

– Ты сказал поставить табличку «Заминировано», я это по-своему услышал. Всё заминировали и табличку поставили.

– Ага, поставили они, только подсветку, к табличке, провести забыли. Ладно, это всё уже в прошлом. В твоей ситуации ты сам виноват. Хоть это осознаешь?

– Да осознаю, осознаю. Так же осознаю, что мы еще легко отделались. Могли и сильнее в замес попасть.

– Вот то-то же. Радуйся, что вообще живой остался и на свободе.

– Скоро с голодухи мертвым завидовать буду.

– А давай, я тебя попробую, неофициально, на время, охранником на парковку к нам устроить.

– Давай, попробуй, хотя бы охранником. Я больше, всё равно, не умею ни чего делать. Только взрывать и охранять. Жить на что-то надо.

– Только без обид. Будет что посерьезней, сразу восстановишься и переведешься.

– Договорились. Какие обиды? В моей ситуации это как спасательный круг.

– Ладно тогда, давай расходиться, не дай Бог, кто нас тут увидит. Будем вместе потом, машины охранять. Я вечером переговорю с директором гаражного кооператива и наберу тебе. Мне он не откажет.

– Благодарю командир. Хоть что-то.

Так Камень превратился из специалиста подрывника в простого сторожа на въезде в подземный паркинг столичного жилого комплекса.

В добавок ко всем невзгодам, от него ушла жена. Она заявила, что ещё молода и красива и не собирается жить в Москве, на зарплату сторожа-неудачника. Такой её поступок Камня ничуть не удивил. Он давно чувствовал, что рано или поздно этим всё закончится. Тем более что, его командировочный образ жизни и долгие разлуки с супругой подсказывали ему то, что она не очень-то без него скучает. Что не проводит долгие вечера в одиночестве, сидя у окна, в ожидании суженого и что их супружеское ложе, давно не супружеское, а общественное.

Так у него началась другая жизнь. Гражданская, холостяцкая. Место армейского бушлата на вешалке, заняла темно синяя куртка, с надписью на спине «Охрана».

Когда он про свои мариупольские приключения начал забывать, ему неожиданно позвонил Гром.