Я съел ядро и стал богом подземелья

— Ты сказал — новый мир. Я пойду. Но не потому, что боюсь смерти. Потому что хочу увидеть, чем ты станешь. Азазель.

Пять минут истекают. Камни тускнеют. Но пятеро не исчезают. Ядро довольно урчит. Я чувствую — связь есть. Крепкая. На этот раз.

Третий — высокий полуэльф — подходит сзади. Кладёт руку на плечо:

— Ты собрал отряд, — говорит он. Тихо. — Мёртвых. Живых. Своих. Теперь — иди. Матка ждёт. И она уже чувствует тебя.

Я делаю шаг в тоннель. Пятеро — за мной. Полуэльф — рядом. Темнота смыкается.

Впереди — Гнездо. Матка. Смерть.

И, может быть, — сила.

Глава 2 "Первый шаг вниз"

Тоннель дышал.

Я чувствовал это кожей — не холод, не сырость, а именно дыхание. Медленное. Тёплое. Как будто стены втягивали воздух и выталкивали обратно. Ядро внутри отзывалось тем же ритмом. Пульс в пульс. Я не знал, кто подстраивается под кого. Может, мы оба. Может, никто.

Пятеро шли за мной. Я слышал их шаги — разные. Демон ступал тяжело, будто каждый камень под ним должен был треснуть. Маг — почти беззвучно, только лёд на её посохе поскрипывал. Эльф — мягко, пружинисто. Дворф — гулко, ворчливо. Девушка — ровно. Как человек, который умеет ходить тихо, но не видит смысла скрываться.

Полуэльф — третий — держался рядом. Не впереди, не сзади. Сбоку. Как тот, кто уже решил идти, но ещё не решил, кому верить.

Стены сужались. Грибы здесь были другие — не сине-зелёные, а тускло-бурые. Свет от них — как от остывающих углей. Достаточно, чтобы видеть силуэты. Недостаточно, чтобы видеть лица.

— Долго идти? — спросил я.

Полуэльф не ответил сразу. Он смотрел вперёд, в темноту.

— До первого Гнезда — полдня. Может, меньше. Тоннели путаются. Но Матка чувствует нас. Она может прислать. Или открыть путь. Или закрыть.

— А если закроет?

— Тогда будем искать другой.

— А если другого нет?

Полуэльф замолчал. Потом:

— Тогда будем прорываться.

Я кивнул. Ядро довольно шевельнулось. Голод. Тихо. Пока.

Демон сзади фыркнул:

— Много вопросов. Мало идём.

— Много идём, — ответил я, не оборачиваясь. — Мало знаем.

Демон что-то пробормотал. Пламя на его пальцах вспыхнуло и погасло. Я не стал оборачиваться. Ядро подсказывало — не оборачивайся. Пусть думает, что ты не боишься.

Я боялся. Но не показывал.

Тоннель вёл вниз. Уклон был мягкий, почти незаметный. Но колени чувствовали. И лёгкие. Воздух становился гуще. Тяжелее. Как будто мы спускались не вниз, а глубже — в чью-то грудь.

Через час — или два, я не считал — тоннель расширился. Камень сменился землёй. Мокрой, утрамбованной. На стенах появились корни. Толстые. Извилистые. Они пульсировали. Медленно. Как вены.

Маг остановилась. Первая. Подняла посох. Лёд на конце вспыхнул голубым.

— Корни, — сказала она. — Мы близко. Это Корень Гнезда. Матка стережёт его. Дальше — её территория.

— Твоя территория? — переспросил дворф. — Мы уже на её территории. С самого начала.

— Нет, — маг качала головой. Лёд на посохе тускнел. — Сначала — нейтральная зона. Тоннели. Лазы. Пещеры. Здесь — уже её. Корни — её руки. Она видит через них. Слышит. Чувствует.

Я посмотрел на корни. Они пульсировали. Медленно. Как сердце. Как Ядро.

— Она знает, что мы здесь, — сказал я.

— Знает, — маг кивнула. — Но не знает, кто мы. И сколько нас. Корни чувствуют движение. Но не различают.

— Тогда идём тихо, — сказал я. — Без резких движений. Без магии. Без огня.

Демон фыркнул громче прежнего:

— Без огня? Я — демон. Я не могу без огня.

— Можешь, — сказал я. — Просто не гори.

Демон уставился на меня. Жёлтые глаза — нет, у демона глаза были красные. Как угли. Он смотрел долго. Потом улыбнулся. Криво. Зло.

— Ты мне не командир, — сказал он. — Ты — слайм, который случайно что-то съел. Я видел таких. Они заканчивают одинаково. В чьём-то желудке.

Он поднял руку. Пламя вспыхнуло. Ярко. Красно. Осветило тоннель. Корни вздрогнули. Пульс ускорился.

Маг отшатнулась. Эльф натянул тетиву — рефлекторно. Дворф схватился за молот. Девушка — человек — не двинулась. Только смотрела. На меня.

Я не отвёл взгляда от демона.

— Потуши.

— Нет.

— Потуши, — повторил я. Ровно. Без угрозы. Но с весом.

Демон засмеялся. Тихо. Рычаще. Пламя на его руке росло.

— Или что? Съешь меня? Как тех трёх? Как камни? Ты не бог. Ты не дьявол. Ты — маленький человек, который слишком много о себе возомнил. Я видел богов. Настоящих. Они не спрашивают. Они берут. А ты — просишь. Значит, ты никто.

Тишина. Корни пульсировали быстрее. Я чувствовал, как Матка где-то далеко — или близко — поворачивает голову. Слушает.

Я не стал спорить. Не стал кричать. Не стал доказывать.

Я просто расслабился.

Слизь вышла. Медленно. Не как в пещере с полуэльфами. Не рывком. А плавно. Кожа потекла. Пальцы удлинились. Рука вытянулась — не на три метра. На полтора. Обтекла руку демона. Пламя зашипело. Погасло. Слизь не горела. Слизь просто забирала воздух.

Демон дёрнулся. Хотел отступить. Но слизь держала. Не сильно. Достаточно.

— Я не прошу, — сказал я. Голос мой. Обычный. Только чуть глубже. — Я говорю. Разница есть. Ты можешь не слушать. Но тогда ты идёшь один. Без нас. Без меня. Без связи. И когда Матка найдёт тебя — а она найдёт — ты умрёшь. По-настоящему. Не на пять минут. Навсегда.

Я втянул слизь. Рука снова стала рукой. Демон стоял. Смотрел на свою ладонь. Пламя не возвращалось. Он сжал кулак. Разжал. Медленно.

— Ты... — начал он.

— Я — Азазель, — сказал я. — Ты — демон. У тебя нет имени. Пока. Будешь слушать — будет имя. Не будешь — останешься безымянным. Как все.

Демон молчал. Долго. Потом опустил голову. Не поклон. Просто кивок. Один.

— Ладно, — сказал он. Тихо. — Пока.

Ядро внутри урчало. Довольно. Но я чувствовал — демон не сдался. Он ждёт. Он ищет момент. Ядро чувствовало это тоже. И запоминало.

Маг опустила посох. Лёд погас.

— Идём, — сказала она. — Тихо.

Мы пошли. Тихо.

Корни становились толще. Пульс — быстрее. Воздух — гуще. Я чувствовал, как Матка дышит где-то впереди. Не зло. Не голодно. Просто дышит. Как гора. Как море. Как что-то, что было здесь до нас и будет после.

Мы вышли в зал.

Огромный. Круглый. Потолок терялся в темноте. Стены — сплошь корни. Они сплетались, расходились, снова сплетались. В центре — колодец. Чёрный. Глубокий. Из него тянуло холодом и чем-то старым. Не гнилью. Пылью. Как из заброшенной библиотеки.

Вокруг колодца — фигуры. Пять. Нет. Шесть. Стоят. Не двигаются. Ждут.

Полуэльф остановился. Положил руку мне на плечо.

— Стражи, — сказал он. — Корневые. Матка поставила их. Они не живые. Но и не мёртвые. Они — как корни. Растут. Слушают. Убивают.

— Сколько их?

— Шесть. Всегда шесть. Пока Матка не позовёт.

Я смотрел на фигуры. Они были похожи на людей. Только слишком тонкие. Слишком длинные. Руки — до колен. Головы — гладкие. Без глаз. Без рта. Без ушей. Только кожа. Серая. Как кора.

Они не двигались. Но я чувствовал — они знают. Мы здесь.

— Они нас пропустят? — спросил дворф.

— Нет, — полуэльф качал головой. — Они пропускают только мёртвых. Или тех, кто несёт смерть.

— Я несу смерть, — сказал демон. — Я — демон.

— Ты — живой, — полуэльф смотрел на него. — Они чувствуют жизнь. Жизнь — это движение. Движение — это угроза.

Демон хотел что-то сказать. Я поднял руку. Он замолчал. Не потому, что послушался. Потому, что увидел моё лицо. Я не улыбался. Не хмурился. Я просто смотрел на стражей.

Ядро внутри подсказывало. Не словами. Ощущением. Эти фигуры — не враги. Они — часть Корня. Часть Матки. Они не думают. Они реагируют. На жизнь. На смерть. На Ядро.

Я сделал шаг вперёд.

Полуэльф схватил меня за руку:

— Стой. Они убьют.

— Не убьют, — сказал я. — Я — не жизнь. Я — не смерть. Я — Ядро.

Я не был уверен. Ядро было. Оно пульсировало ровно. Спокойно. Как будто знало, что делает.

Я сделал второй шаг. Третий.

Стражи не двигались. Но их головы — гладкие, без глаз — повернулись. Все шесть. В мою сторону. Медленно. Синхронно.

Я остановился. В десяти шагах. Как тогда, с тварями. Как тогда, с полуэльфами.

Один из стражей — ближайший — сделал шаг вперёд. Деревянный. Скрежещущий. Как будто корни под кожей двигались. Он наклонил голову. Прислушался. Ко мне. К Ядру.

Ядро вспыхнуло. Теплом. Но не наружу. Внутрь. Как будто пряталось.

Страж выпрямился. Повернулся. Пошёл обратно. К колодцу. Остальные — за ним. Синхронно. Медленно.

Полуэльф выдохнул. Демон что-то пробормотал. Маг опустила посох. Дворф сплюнул. Эльф улыбнулся. Девушка — человек — смотрела на меня. Внимательно. Как всегда.

— Они тебя не тронули, — сказала она. — Почему?

— Не знаю, — сказал я. Честно.

Ядро молчало. Но я чувствовал — оно знает. И не говорит. Пока.

Мы прошли мимо стражей. Они стояли вокруг колодца. Не двигались. Не смотрели. У них не было глаз. Но я чувствовал их внимание. Как будто кожа на затылке зудела.

Колодец был глубокий. Чёрный. Я заглянул. Внизу — ничего. Только темнота. И холод. И тишина. И где-то очень далеко — пульс. Медленный. Тяжёлый. Как сердце. Как Матка.

— Это вход? — спросил я.

— Нет, — полуэльф качал головой. — Это выход. Матка живёт ниже. Гораздо ниже. Колодец ведёт в Корень. Но туда нельзя. Пока.

— Почему?

— Потому что Корень — это смерть. Всё, что умирает в Гнезде, уходит туда. Если ты живой — ты умрёшь. Если мёртвый — останешься. Навсегда.

Я смотрел в колодец. Темнота смотрела в ответ. Я чувствовал — Ядро хочет туда. Тянется. Как растение к свету. Только наоборот. Как растение к тьме.

— А как же Матка?

— Матка — не в Корне. Матка — над Корнем. Она стережёт. Она — дверь. Если съешь её — дверь откроется. Или закроется. Никто не знает.

Я кивнул. Ядро внутри пульсировало быстрее. Голод. Предвкушение. Я чувствовал — оно хочет Матку. Не из-за силы. Из-за чего-то другого. Чего-то, что я пока не понимал.

Мы пошли дальше. Тоннель за колодцем. Уже. Темнее. Корни здесь были тонкие. Сухие. Мёртвые. Они не пульсировали. Они просто висели. Как волосы.

Через некоторое время тоннель раздвоился. Налево — узкий лаз. Вниз. Оттуда тянуло теплом. Живым. Направо — широкий проход. Ровный. Оттуда — холод. И тишина. И что-то ещё. Запах. Знакомый. Жареное мясо. Дым. Костёр.

Я остановился. Ядро насторожилось. Не голод. Осторожность.

— Налево — Гнездо, — сказал полуэльф. — Матка. Направо — не знаю. Я не ходил туда.

— Почему?

— Потому что оттуда никто не возвращался.

Я смотрел направо. Запах жареного. Дым. Костёр. Кто-то там есть. Кто-то живой. Или что-то. Ядро не подсказывало. Ядро просто ждало. Как всегда.

— Идём направо, — сказал я.

Полуэльф посмотрел на меня. Долго. Потом кивнул. Не спросил почему. Просто кивнул.

Демон фыркнул:

— Ты уверен? Там может быть смерть.

— Здесь везде смерть, — сказал я. — Но там — еда. А я голоден.

Демон замолчал. Пламя на его пальцах дрогнуло. Погасло.

Мы пошли направо. Тоннель был ровный. Широкий. Камень — гладкий. Как будто его отполировали. Или протоптали. Много ног. Много лет.

Запах усиливался. Теперь я различал голоса. Два. Три. Четыре. Много. Тихие. Спокойные. Как будто люди — или не люди — сидят вокруг костра и говорят о чём-то обыденном. О еде. О погоде. О том, что было. О том, что будет.

Свет впереди. Оранжевый. Тёплый. Я вышел из тоннеля.

Пещера. Большая. Костёр в центре. На вертеле — туша. Пахнет жиром и дымом. Вокруг огня — фигуры. Семь. Восемь. Девять. Я не считал. Они сидели. Ели. Говорили. Не замечали нас.

Полуэльф замер. Демон напрягся. Маг подняла посох. Дворф схватился за молот. Эльф натянул тетиву. Девушка — человек — просто смотрела.

Я сделал шаг вперёд.

Одна из фигур — ближайшая — повернула голову. Женщина. Нет. Не женщина. Что-то среднее. Серая кожа. Жёлтые глаза. Уши — длинные. Как у полуэльфов. Но длиннее. Острее. Она смотрела на меня. Долго. Потом улыбнулась. Зубы — острые. Как у тех троих. Как у всех здесь.

— О, — сказала она. Голос — низкий. Спокойный. — Ещё один. Вылезай, слайм. Мы не едим своих. Пока.

Я не вылез. Я стоял на пороге. Смотрел на них. Девять. Может, десять. Они ели. Говорили. Не обращали внимания. Как будто я — не угроза. Как будто я — никто.

Ядро внутри молчало. Не подсказывало. Не предупреждало. Просто ждало.

— Я — Азазель, — сказал я. — Я — бог этого подземелья. И я пришёл сюда, чтобы вы служили мне.

Тишина. Долгая. Очень долгая.

Потом женщина засмеялась. Тихо. Без веселья. Остальные — за ней. Смех раскатился по пещере. Как гром. Как камнепад. Как что-то, что не боится.

— Бог? — сказала женщина. — Здесь нет богов. Здесь есть Матка. И есть мы. И есть еда. Ты — еда. Пока.

Она встала. Медленно. Остальные — за ней. Синхронно. Как стражи у колодца. Но эти — живые. Эти — думали.

— Уходи, — сказала женщина. — Или останься. Но если останешься — будешь есть с нами. Или нас. Или мы тебя. Выбирай.

Я стоял. Ядро молчало. Пятеро за спиной — ждали. Полуэльф — рядом. Смотрел на меня. Как будто спрашивал: что теперь?

Я не знал. Я не был богом. Я не был дьяволом. Я был человеком, который съел что-то, что дало ему силу. Но сила — не власть. Сила — это возможность. А возможность — это не всегда ответ.

Я сделал шаг назад.

— Мы уходим, — сказал я.

Женщина кивнула. Медленно. Как будто ожидала. Как будто знала. Как будто всё это было не важно.

— Уходи, — сказала она. — Но помни. Ты вернёшься. Все возвращаются. Рано или поздно.

Я повернулся. Пятеро — за мной. Полуэльф — рядом. Мы ушли. В тоннель. В темноту. В холод. В тишину.

Я не оглянулся. Но чувствовал — они смотрят. Все. Девять. Может, десять. Смотрят. И ждут.

Ядро внутри молчало. Но я чувствовал — оно довольно. Не потому, что я ушёл. Потому, что я вернусь. Рано или поздно.

Мы шли обратно. К развилке. Молча. Каждый думал о своём. Демон — о пламени. Маг — о льде. Эльф — о стрелах. Дворф — о молоте. Девушка — о чём-то. О чём — я не знал. Полуэльф — о том, что видел. Я — о том, что будет.

У развилки мы остановились. Налево — Гнездо. Матка. Смерть. Направо — те. Девять. Может, десять. Еда. Костёр. Смех.

Я смотрел налево. Ядро пульсировало быстрее. Голод. Предвкушение. Я чувствовал — Матка ждёт. Не зло. Не голодно. Просто ждёт. Как гора. Как море. Как что-то, что было здесь до нас и будет после.

— Идём налево, — сказал я.

Полуэльф кивнул. Демон фыркнул. Маг опустила посох. Дворф сплюнул. Эльф улыбнулся. Девушка — человек — смотрела на меня. Внимательно. Как всегда.

— Ты уверен? — спросила она.

— Нет, — сказал я. Честно. — Но выбора нет.

Она кивнула. Медленно. Как будто ожидала. Как будто знала.

Мы пошли налево. Вниз. В темноту. В Гнездо. В смерть.

И, может быть, — в силу.

Глава 3 "Цепь"

Тоннель вниз был не похож на остальные. Не камень, не земля. Что-то среднее. Мягкое. Как будто мы шли по чему-то, что когда-то было живым. Или ещё было. Я не хотел думать об этом.

Ядро пульсировало ровно. Спокойно. Как будто мы шли домой.

Я не чувствовал дома. Я чувствовал холод. И голод. Свой. Не Ядра.

Мы шли молча. Долго. Может, час. Может, два. Тоннель не раздваивался. Не расширялся. Не сужался. Просто вёл вниз. Ровно. Терпеливо. Как будто знал, что мы никуда не денемся.

Демон шёл последним. Я слышал его шаги. Тяжёлые. Медленные. Он отставал. С каждым шагом — на полшага. На шаг. На два.

Я не оборачивался. Ядро подсказывало — не оборачивайся. Пусть думает, что ты не замечаешь. Пусть думает, что тебе всё равно.

Мне не было всё равно. Но я не оборачивался.

Потом шаги стихли. Совсем. Тишина. Только дыхание пятерых. Четверых. Троих.

Я остановился. Обернулся.

Демон сидел. На камне. У стены. Спина прямая. Руки на коленях. Пламя на пальцах — не горело. Погасло. Совсем.

— Я никуда не иду, — сказал он. Голос ровный. Спокойный. Как будто решил давно. Как будто ждал, когда мы заметим.

Тишина. Долгая. Очень долгая.

Маг остановилась. Лёд на посохе дрогнул. Эльф натянул тетиву — рефлекторно. Дворф схватился за молот. Девушка — человек — просто смотрела. На меня. Как всегда.

Полуэльф сделал шаг к демону. Потом ещё один. Остановился. Посмотрел на меня. Ждал.

Я не двинулся. Я смотрел на демона. Он смотрел на меня. Красные глаза. Как угли. Только не горячие. Остывшие.

— Ты не можешь остаться, — сказал я.

— Могу, — сказал он. — Я уже остался.

— Ты связан. Ты — мой. Если я уйду — ты умрёшь.

— Знаю, — демон кивнул. Медленно. — Ты говорил. В пещере. Помнишь? «Убьёте меня — сами умрёте». Я не убиваю. Я просто не иду. Разница есть.

Ядро внутри дрогнуло. Не голод. Что-то другое. Что-то, что я не сразу понял. Цепь. Я чувствовал её. Тонкую. Но крепкую. Она тянулась от меня к демону. Натягивалась. Но не рвалась. Пока.

— Ты умрёшь здесь, — сказал я. — Один. Без еды. Без огня. Без нас.

— Умру, — согласился демон. — Но не сразу. А ты — уйдёшь. И будешь знать. Что я не пошёл. Что я не твой. Что цепь — не всегда поводок.

Он замолчал. Смотрел на меня. Ждал. Как будто проверял. Как будто хотел увидеть, что я сделаю.

Я мог заставить. Мог выпустить слизь. Мог схватить. Мог тащить. Ядро подсказывало — можешь. Сила есть. Цепь держит. Он не вырвется.

Я не стал.

— Ладно, — сказал я. — Оставайся.

Демон моргнул. Один раз. Медленно. Как будто не ожидал.

— Ты... отпускаешь?

— Я не отпускаю, — сказал я. — Я оставляю. Разница есть. Ты — не мой. Ты — сам по себе. Пока цепь держит — держит. Порвётся — порвётся. Мне не нужны те, кто идёт за мной из-под палки.

Демон смотрел. Долго. Потом улыбнулся. Криво. Как эльф. Как я. Как все здесь.

— Ты странный, Азазель, — сказал он. — Боги не оставляют. Боги наказывают. Дьяволы — убивают. А ты... оставляешь.

— Я не бог, — сказал я. — Я не дьявол. Я — тот, кто ест. Помнишь? Ты сам сказал.

Демон кивнул. Медленно. Потом закрыл глаза. Пламя на его пальцах вспыхнуло. Слабо. Тускло. Но вспыхнуло.

— Иди, — сказал он. — Матка ждёт.

Я повернулся. Пошёл. Пятеро — за мной. Четверо. Трое.

Полуэльф — рядом. Смотрел на меня. Внимательно. Как будто видел впервые.

— Ты мог его заставить, — сказал он. Тихо.

— Мог, — сказал я.

— Почему не заставил?

Я не ответил сразу. Ядро внутри молчало. Цепь натягивалась. Тонкая. Крепкая. Я чувствовал демона позади. Он сидел. Не двигался. Ждал. Может, смерти. Может, меня. Может, чего-то другого.

— Потому что цепь — не поводок, — сказал я. — Я не хочу, чтобы за мной шли на верёвке. Я хочу, чтобы шли сами.

Полуэльф замолчал. Долго. Потом:

— А если не пойдут?

— Тогда пойду один.

— А мы?

Я посмотрел на него. Серые глаза. Жёлтые зрачки. Уши — длинные. Заострённые. Как у всех здесь. Как у тех троих. Как у демона. Как у всех.

— Вы — решите сами, — сказал я. — Как демон. Как все.

Полуэльф не ответил. Просто шёл. Рядом. Молча.

Тоннель вёл вниз. Ещё ниже. Воздух — гуще. Тяжелее. Как будто мы спускались не в Гнездо, а в чью-то грудь. В чьё-то сердце.

Эльф шёл последним. Я слышал его шаги. Мягкие. Пружинистые. Как у кота. Но злые. Как у кота, которого пнули.

Он молчал. Долго. Может, час. Может, два. Я не считал.

Потом заговорил.

— Ты не командир.

Я не обернулся. Шёл дальше.

— Ты слышишь? — эльф говорил громче. — Ты не командир. Ты — слайм. Ты — мясо. Ты съел что-то, что дало тебе силу. Но сила — не власть. Ты не бог. Ты не дьявол. Ты — никто.

Я остановился. Обернулся.

Эльф стоял. Лук в руке. Стрела на тетиве. Не натянута. Но готова. Глаза — зелёные. Как у всех эльфов. Как у тех, кого я не видел. Как у тех, кого я знал только по камням.

— Я тебе не слуга, — сказал он. — Я не твой. Я не «продолжение». Я не «рука». Я — эльф. Я — охотник. Я — тот, кто убивал таких, как ты. До того, как умер. И после.

Тишина. Долгая. Очень долгая.

Маг остановилась. Дворф схватился за молот. Девушка — человек — просто смотрела. На меня. Как всегда. Полуэльф — рядом. Ждал.

Я не стал спорить. Не стал кричать. Не стал доказывать.

— Хорошо, — сказал я. — Ты не слуга. Ты не мой. Ты — сам по себе.

Эльф моргнул. Один раз. Как демон. Как будто не ожидал.

— Ты... согласен?

— Я не согласен, — сказал я. — Я просто не спорю. Ты хочешь идти сам — иди. Хочешь остаться — оставайся. Хочешь убить меня — попробуй. Цепь держит. Если убьёшь — умрёшь. Но ты это знаешь.

Эльф смотрел. Долго. Потом опустил лук. Стрела вернулась в колчан. Медленно. Как будто нехотя.

— Ты странный, — сказал он. — Я думал, ты будешь кричать. Угрожать. Как все.

— Я не все, — сказал я. — Я — Азазель. Помнишь?

Эльф не ответил. Просто пошёл. Вперёд. Мимо меня. Первым. Как будто показывал — я не за тобой. Я сам.

Я не стал его останавливать. Ядро внутри молчало. Цепь натягивалась. Тонкая. Крепкая. Я чувствовал эльфа впереди. Он шёл. Не оглядывался. Но шёл. Пока.

Полуэльф подошёл. Ближе. Тихо.

— Он вернётся, — сказал он.

— Знаю, — сказал я.

— Или уйдёт.

— Знаю.

Полуэльф замолчал. Потом:

— Ты не боишься?

— Боюсь, — сказал я. Честно.

— Почему не показываешь?

— Потому что показывать — значит давать им силу. А у них и так много.

Полуэльф кивнул. Медленно. Как будто понял. Или сделал вид.

Дворф шёл рядом. Долго. Молча. Я чувствовал его. Тяжёлый. Крепкий. Как камень. Как молот. Как что-то, что не гнётся.

Потом заговорил.

— Я тоже не слуга.

Я не обернулся. Шёл дальше.

— Слышишь? — дворф говорил громче. — Я не слуга. Я не твой. Я — дворф. Я — кузнец. Я — тот, кто делал оружие для королей. До того, как умер. И после.

Я остановился. Обернулся.

Дворф стоял. Молот в руке. Не замахнулся. Но держал. Крепко. Как будто готов.

— Я иду с тобой, — сказал он. — Но не потому, что ты бог. Не потому, что ты дьявол. Потому, что Матка — зло. Она жрёт всех. И я хочу её убить. Не ради тебя. Ради себя.

Тишина. Долгая. Очень долгая.

Маг остановилась. Эльф — впереди — обернулся. Девушка — человек — просто смотрела. На меня. Как всегда. Полуэльф — рядом. Ждал.

Я не стал спорить. Не стал кричать. Не стал доказывать.

— Хорошо, — сказал я. — Ты идёшь ради себя. Я иду ради себя. Мы идём вместе. Пока по пути.

Дворф смотрел. Долго. Потом кивнул. Один раз. Медленно.

— Пока по пути, — повторил он. — Ладно.

Он повернулся. Пошёл. Но не вперёд. Назад. К эльфу. Нет. Мимо эльфа. К девушке.

Он остановился перед ней. Посмотрел. Снизу вверх. Она выше. Но он — крепче. Как камень.

— Ты, — сказал он. — Идёшь со мной.

Девушка — человек — смотрела на него. Долго. Потом на меня. Потом снова на него.

— Почему? — спросила она.

— Потому что ты — человек, — сказал дворф. — Как я. Как он. — Он кивнул на меня. — Но он — не человек. Он — что-то другое. А ты — человек. Ты пойдёшь со мной. Мы — вместе.

Девушка молчала. Долго. Очень долго. Ядро внутри дрогнуло. Цепь натянулась. Тонкая. Крепкая. Я чувствовал её. Она тянулась от меня к девушке. К эльфу. К магу. К дворфу. К полуэльфу. Ко всем. Ко всем, кто шёл. Ко всем, кто остался.

Девушка посмотрела на меня. Серые глаза. Как камень. Как я. Как все.

— Хорошо, — сказала она. — Я пойду с ним.

Тишина. Долгая. Очень долгая.

Я не стал спорить. Не стал кричать. Не стал доказывать.

— Хорошо, — сказал я.

Дворф кивнул. Девушка кивнула. Они отошли. В сторону. Ближе к стене. Дальше от меня. Как будто между нами — черта. Невидимая. Но настоящая.

Ядро внутри молчало. Цепь натягивалась. Тонкая. Крепкая. Я чувствовал их. Всех. Они шли. Не за мной. Рядом. Пока.

Маг подошла. Ближе. Тихо.

— Я — камень маны, — сказала она. — Ты это знаешь. Ты чувствуешь. Я — не живая. Я — не мёртвая. Я — то, что осталось. Ты дал мне форму. Но не жизнь. Я — твоя. Пока.

Я смотрел на неё. Женщина. Высокая. Тонкая. С посохом. Лёд на конце. Тает. Капает. Шипит.

— Ты — не камень, — сказал я. — Ты — маг. Ты была магом. До того, как умерла. И после.

— Нет, — она качала головой. — Я — камень. Я — mana. Я — то, что ты вдохнул в мёртвый кристалл. Я — не она. Я — то, что ты сделал.

Ядро внутри дрогнуло. Не голод. Что-то другое. Что-то, что я не сразу понял. Правда. Она говорила правду. Я чувствовал. Цепь тянулась от меня к ней. Тонкая. Крепкая. Но не как к живой. Как к руке. Как к пальцу. Как к чему-то, что — моё. Не её.

— Ты помнишь? — спросил я. — До. Кем ты была?

Маг молчала. Долго. Потом:

— Нет. Только холод. Только лёд. Только смерть. Потом — ты. Тепло. Жизнь. Форма. Я — не она. Я — твоя.