Непокорный клинок генерала

— Ария работала с ветром и искрой, — сказала Селин. — Матрица помогает воспроизвести последовательность движений. Сможешь ли ты воспользоваться её даром, мы не знаем. И не станем выяснять это одним резким усилием.

Олия поставила пластину на стол, но пальцы не отпускали её. Плечи сами приняли другое положение; стопы упёрлись в доски пола. Она не помнила, чтобы когда-нибудь стояла так с оружием в руках.

В своём мире она занималась боксом. На первых тренировках тренер снова и снова поправлял ей стойку: подбородок ниже, плечо прикрывает челюсть, вес не заваливается на переднюю ногу. Потом в спарринге думать обо всём сразу стало некогда. Тело уходило от удара раньше, чем Олия успевала назвать движение. До профессионала ей было очень и очень далеко, но основы она заполнила на отлично. Сейчас ощущение было похоже — только стойке её научил кто-то другой, и за чужой рефлекс она ещё не знала, чем заплатит.

Под ключицей шевельнулось тепло. Оно потянулось к плечу; руку пронзило, пальцы свело.

— Олия, отпусти матрицу.

Она разжала ладонь.

Воздух перед пальцами сухо щёлкнул. Одна бледная искра долетела до бронзового льва и погасла, оставив на металле тёмную точку. Олия отдёрнула руку. В суставе большого пальца неприятно ныло.

Селин подошла к столу и осмотрела след.

— Этого достаточно.

— Я ничего не сделала намеренно.

— Именно поэтому достаточно. От отклика до управляемого плетения далеко. Не пытайся повторить без целителя.

Олия осторожно согнула пальцы. Они слушались, но сустав продолжал болеть.

— Поняла, — сказала она. — Сначала узнать, что может тело. Потом решать, что с этим делать.

Селин закрыла шкатулку, оставив перстень на столе.

— До полуденного совета у нас около трёх часов. Кайл проверяет караулы. Потом вернётся к делу заставы и, вероятно, потребует тебя.

Олия взяла перстень и надела на указательный палец правой руки. Серебро оказалось прохладным и село плотно.

— Тогда расскажи, кто ведает припасами. Особенно кристаллами связи.

Селин пододвинула чистый лист и достала из узкого футляра металлическую ручку. Повернула колпачок у основания; внутри тихо щёлкнул чернильный резервуар. На бумаге появилась ровная вертикальная черта.

— Слева — люди Кайла, справа — канцелярия снабжения. Его заместитель, полковник Варис, служит с ним давно. А поставки идут через коменданта снабжения, барона Ренара.

— Он подчиняется Кайлу?

— По гарнизонным вопросам. Счета утверждают в столице. За последние полгода несколько грузов с порохом и запасными кристаллами не дошли до назначенных постов. В документах указано, что караваны пропали на тракте.

— А в чём сомнение?

— Ария считала, что один из грузов вообще не выезжал со склада. У неё были копии приходных записей. Я не успела их увидеть.

Олия посмотрела на названия постов, выведенные рядом с рекой.

— Кристалл на «Вороньем клюве» требовал замены?

— Да. Но не спеши объяснять этим молчание заставы. Инженер должен осмотреть маяк. Пока мы знаем только, что запрошенную замену не прислали.

Это было меньше, чем Олии хотелось, но больше, чем у неё имелось утром: имя человека, через которого проходили поставки, и документы, существование которых можно проверить.

Картина прояснялась. Ночной разговор с Наставником мог ответить на вопросы о ритуале, но не заменял проверки того, что произошло на заставе. Если ждать, пока Кайл снова вызовет её на допрос, говорить придётся лишь о себе. Олия предпочла бы принести ему сведения, которые он сможет проверить независимо от её слов.

— Где канцелярия Ренара?

Селин остановила ручку. Наконечник задержался на бумаге и оставил небольшое тёмное пятно.

— В восточном крыле. Ты не собираешься идти туда сейчас.

— Собираюсь посмотреть журнал заявок на замену кристаллов.

— После того, как Кайл ограничил твои передвижения? Ренар попросит письменное разрешение.

— Может попросить. Тогда я узнаю, кто и на каком основании отказывает инспектору в доступе. А если покажет журнал — узнаю дату заявки.

Селин закрыла ручку колпачком.

— Ты ещё не знаешь, где заканчиваются права Арии. И я не стану выдумывать для тебя полномочия, которых у неё могло не быть.

— Не надо. Я попрошу показать документ и выслушаю ответ.

Селин долго смотрела на неё. Потом встала.

— Караул у восточного крыла сменился недавно. У входа сейчас люди Вариса, внутри — писари Ренара. У меня нет надёжного человека среди них, так что никому не обещай защиты от моего имени.

Она подошла к дальнему шкафу и отодвинула дубовую панель. За ней оказался узкий гардеробный альков. Селин сняла с крюка тяжёлый тёмно-серый плащ с серебряной отделкой воротника.

Ткань легла Олии на плечи весомо и непривычно. Застёжка в форме сложенного крыла сомкнулась у горла, прикрыв рубец. Олия расправила складки и подошла к ростовому зеркалу возле двери.

Из тёмного стекла на неё смотрела высокая рыжеволосая женщина с орехово-зелёными глазами. Волосы были стянуты на затылке в строгий узел. Олия задержала взгляд на лице, которое принадлежало Арии до её появления здесь. Им обеим было по двадцать восемь — возраст совпадал, но это не делало их одним человеком.

— Плащ носила Ария, — сказала Олия. — Посмотрим, какую дверь он откроет мне.

Селин протянула ей узкий стилет в ножнах.

— Это тоже было при ней. Не вынимай его ради убедительности.

Олия закрепила ножны на левом бедре. Рукоять легла под ладонь удобно, и это удобство понравилось ей меньше всего: тело снова узнало то, чего она сама не умела.

— Фехтовать я не умею, — сказала она. — И искать драку не собираюсь. Если дверь открывают после вежливого вопроса, незачем начинать с угроз.

Селин взяла со стола лист со своими пометками.

— Тогда постарайся помнить об этом, когда тебе скажут «нет».

— Постараюсь. Показывай дорогу к восточному крылу. У нас осталось два часа сорок минут.

Глава 4. Список отсутствующих

Восточное крыло цитадели пахло сыростью, жжёной вощиной и неистребимым духом бюрократии, который, как выяснилось, не знал ни временных, ни межмировых границ. Здесь царила та особая, вязкая тишина присутственных мест, где люди с постными лицами годами перекладывали стопки пергамента, искренне веря, что именно на них держится мироздание.

Олия шла по галерее, стараясь не звенеть рукоятью стилета о пряжку ремня. Плащ Арии с серебряным шитьём сидел на плечах внушительно, но полы норовили зацепиться за выступы резных плинтусов.

«В прошлой жизни за такой дресс-код на стратсессии меня бы сочли косплеером, — подумала она, поправляя воротник, прикрывавший рубец. — А здесь это пропуск в мир счастливых обладателей гербовых печатей».

Канцелярия интендантской службы представляла собой длинный сводчатый зал, заставленный конторками из темного граба. За ними, согнувшись в три погибели, что-то записывали с десяток писарей в серых суконных жилетах. Механические ручки тихо постукивали по столешницам. Ни один даже головы не поднял при звуке её шагов — типичный рефлекс офисного планктона, пытающегося казаться смертельно занятым перед лицом внезапного руководства.

Только у дальней перегородки полноватый чиновник с жидкими сальными волосами и серебряной цепочкой учётчика на пузе нервно уронил промокашку.

— Инспектор Вальдор, — выдавил он, поднимаясь из-за массивного стола. Лицо его выражало ту степень искренней радости, с какой обычно встречают выездную налоговую проверку в пятницу вечером. — Мы… нам передали, что вы изволили вернуться. Какая отрада. Сам барон Ренар отлучился на доклад к коменданту, но если дело терпит…

— Не терпит, — ровно прервала Олия, подходя к конторке и упираясь костяшками пальцев в столешницу. Перстень с темным камнем глухо стукнул по полированному дереву. Учётчик вздрогнул. — Мне нужны ведомости довольствия и маршрутные листы снабжения заставы «Вороний клюв». За последний квартал.

Писарь заморгал.

— Но… госпожа инспектор, согласно предписанию генерала Эберхарда, любые перемещения документации по внешнему периметру временно требуют личной визы полковника Вариса. Устав гарнизонной службы, параграф двенадцатый, пункт…

— Пункт о том, что устав существует для тех, у кого нет чрезвычайных полномочий Тайного Щита? — холодно вскинула бровь Олия, блефуя с невозмутимостью человека, защищающего годовой бюджет перед правлением. — Любезный, вы всерьёз хотите, чтобы я сейчас пошла к генералу Кайлу и объяснила ему, что проверка сорвана из-за вашей пламенной любви к параграфам? Полагаю, он с радостью переведёт вас на должность писаря передового дозора. Там воздух свежее и параграфов меньше. Ровно один: успей добежать до укрытия.

Учётчик судорожно сглотнул, бросил панический взгляд на закрытую дверь кабинета Ренара и засуетился:

— Сию минуту. Бухгалтерия за третий декадный цикл… реестры закрытия постов…

Через три минуты перед Олией легла увесистая конторская книга в кожаной обложке. "Настоящая кожа, судя по всему. Спасибо хоть обработанная." Она взялась за край переплёта двумя пальцами и перенесла книгу на свободный стол.

— Можете не дышать мне в затылок, — не оборачиваясь, бросила она писарю, устраиваясь за столом. — Свободны.

Олия открыла ведомость. Почерк был корявым, чернила местами расплылись, но структура таблицы оставалась структурой таблицы — даже в конторской книге при свете лучины.

Она методично вела пальцем по колонкам. Провиант: солонина, овёс, сухари, масло оружейное. Нормы расхода на двенадцать человек личного состава.

Стоп.

Олия прищурилась, перелистнула страницу назад, затем вперёд.

Приказ о назначении гарнизона на «Вороний клюв», подписанный штабом Кайла: двенадцать человек. Командир, десятник, двое лучников, восемь копейщиков.

А вот суточная раздача довольствия по ведомости интендантства…

— Тринадцать пайков, — пробормотала она себе под нос. — Тринадцать комплектов теплого белья. Тринадцать порций мясной нормы.

Она проверила даты. Лишний паёк появился ровно шесть недель назад, сразу после первой отметки о «нестабильности резонансного контура маяка» в журнале учёта кристаллов. Олия взяла со стола лист бумаги и ручку, чтобы выписать цифры.

Имя тринадцатого получателя в графе личного состава было выведено аккуратным, совершенно другим почерком и затёрто тонким слоем воска: «Рядовой К. Торн. Спецприписка комендатуры».

Никакого Торна в приказе генерала не значилось.

«Классическая мёртвая душа. Либо на заставе кто-то сидел на двойном окладе, либо там шесть недель жил гость, о котором штаб рубежа не имел ни малейшего понятия. И кормили его казённой тушёнкой по высшему разряду».

Олия захлопнула книгу с сухим стуком, поднялась и спрятала исписанный лист со своими пометками во внутренний карман плаща.

— Спасибо за сотрудничество, — бросила она побелевшему учётчику, который так и стоял столбом у дверей. — Если барон Ренар спросит, скажите, что инспекция нашла вашу отчётность… вдохновляющей.

***

Дорога к третьему полигону заняла меньше времени, чем она рассчитывала: стражники у внутренних ворот, завидев плащ и решительное выражение лица «Ведьмы», предпочитали смотреть строго перед собой и вжиматься в гранитные арки. Слухи о её возвращении явно успели обрасти живописными деталями.

Кайл обнаружился не на песчаной арене, а в пристройке полкового арсенала. Он стоял у длинного дубового стола, заваленного частями какого-то крупного оружия, и методично протирал ветошью стальной рычаг. Олия задержала взгляд на деталях. Что именно из них собиралось, она не представляла; надо будет потом спросить Селин. Рядом переминался с ноги на ногу седой сухопарый офицер с нашивками полковника — судя по выправке, тот самый Варис.

При появлении Олии Варис осёкся на полуслове и настороженно подобрался. Кайл даже не поднял головы.

— Я, кажется, русским… то есть внятным языком приказал ограничить твоё присутствие жилыми покоями и малым архивом, — ровно произнёс генерал, продолжая полировать деталь. Голос его гудел низко и спокойно, как работающий трансформатор.

— У вас удивительно избирательный слух, генерал, — парировала Олия, останавливаясь в двух шагах от стола. — Вы сказали: «из цитадели — ни шагу». Я нахожусь внутри внешнего кольца стен. Географически распоряжение выполнено с безупречной точностью.

Кайл медленно отложил ветошь, поднял холодные серые глаза и окинул её тяжёлым взглядом.

— Ты начинаешь злоупотреблять толкованием формулировок, Вальдор. В прошлый раз, когда ты так изощрялась в софистике, мы три дня вылавливали контрабандистов в соляных топях, потому что ты «не так поняла» границы нейтральной полосы.

Олия мысленно поставила галочку: «Ага, прошлая владелица тела тоже не отличалась покладистым характером, отлично».

— Люди меняются, привычки остаются, — не моргнув глазом, ответила она. — Полковник Варис, не сочтите за дерзость, но нам с генералом нужно сверить пару цифр. Желательно без свидетелей.

Варис вопросительно посмотрел на командующего. Кайл едва заметно дёрнул подбородком:

— Оставь нас, Варис. Проверь караулы западного бастиона. И проследи, чтобы оружейники заменили натяжные тросы до темноты.

Когда тяжёлая кованая дверь арсенала захлопнулась, Кайл опёрся ладонями о стол и наклонился вперёд, сокращая дистанцию. Запах металла и полыни снова накрыл пространство.

— Ну? — коротко бросил он. — Какое оправдание ты принесла на этот раз? Печать на воротах сама открылась?

Олия молча вытащила из кармана сложенный лист и положила его на стол между деталями разобранного оружия.

— На заставе «Вороний клюв» было не двенадцать человек.

Кайл не шелохнулся. Взгляд его остался прикован к её лицу:

— По штатному расписанию там стоял взвод из двенадцати бойцов. Я лично подписывал приказ о ротации два месяца назад.

— Тогда поздравляю, ваше штабное расписание расходится с аппетитами комендатуры, — сухо парировала Олия. — Последние полтора месяца склад Ренара отгружал на заставу довольствие на тринадцать ртов. Причём тринадцатый числится как «рядовой Торн», спецприписка.

Кайл нахмурился. Он протянул руку, взял исписанный лист и пробежал глазами по аккуратным строкам с расчётами норм пайка. На скулах генерала снова обозначились жёсткие желваки.

— Откуда это?

— Из журналов центрального склада. Пока вы искали следы внешнего штурма и прикидывали, как бы половчее приставить стражу к моим дверям, интендантство исправно кормило призрака. Либо барон Ренар банально списывает казённую солонину налево, либо на пограничном посту сидел человек, о котором вам не посчитали нужным сообщить.

Кайл поднял на неё глаза. В серой глубине зрачков мелькнуло сухое, профессиональное удивление, смешанное с подозрением:

— Ты пошла к писарям Ренара? Сама?

— А кто должен был пойти? Голубиная почта? — фыркнула Олия. — Они там трясутся над своими гроссбухами так, будто это свитки древних богов. Пришлось слегка напомнить им о субординации.

Кайл медленно опустил лист на стол. Уголок его жёстких губ едва заметно дрогнул — не улыбка, но тень саркастического изумления:

— Ты вломилась в канцелярию снабжения без единой бумажки с допуском, напугала до полусмерти архивных крыс и вытащила учётную нестыковку по пайкам?

— Это называется оптимизацией аудита, генерал, — невозмутимо откликнулась Олия. — В нормальных организациях за такое выписывают премию по итогам квартала. Но я согласна на снятие домашнего ареста.

Кайл выпрямился во весь свой двухметровый рост, скрестив мощные руки на груди.

— Премию тебе выпишет трибунал, если выяснится, что этот «Торн» — твой связной, которого ты пытаешься задним числом свалить на комендатуру.

— Если бы он был моим связным, я бы позаботилась о том, чтобы его кормили за счёт личных сбережений, а не через официальную ведомость королевского интендантства, — отрезала Олия. — Я ценю конспирацию выше казённой тушёнки.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами. В тишине арсенала гулко тикали водяные часы в углу.

— В корпусе нет рядового Торна, — наконец произнёс Кайл. Голос его снова стал холодным и деловым. — И фамилия эта слишком известна в западных провинциях, чтобы принадлежать простому стрелку гарнизона.

Олия посмотрела на него внимательнее. «Торн.» Для неё это была просто фамилия в ведомости, но Кайл узнал её сразу — и ему не понадобилось ни секунды на раздумья. «Значит, дом. Или имя, которое здесь знает каждый школьник». Расспросить его прямо сейчас — значит снова дать повод усомниться в её памяти. Сначала стоит поискать упоминания в бумагах. Или спросить Селин, если выдастся минутка без чужих ушей.

Он аккуратно сложил листок вчетверо и убрал его в нарукавный карман безрукавки.

— Периметр цитадели для тебя по-прежнему закрыт. Но по внутреннему двору и канцелярии можешь ходить без конвоя. Пока.

— Какая щедрость, — с легким поклоном протянула Олия. — Я почти растрогана.

— Не обольщайся, Ведьма, — Кайл шагнул к выходу, но у самых дверей притормозил и бросил через плечо: — Если ты снова полезешь в склады без предупреждения… я заставлю тебя лично разгружать обоз с ружейным порохом. Там как раз не хватает сильных рук с хорошей хваткой.

— Договорились, — бросила она ему в спину. — Только чур нормы выработки утверждаю я.

Дверь за генералом захлопнулась. Олия тихо выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпускает. Первая проверка фактами прошла успешно. Но главный вопрос повис в воздухе тяжёлым свинцовым грузом: кем был этот тринадцатый на заставе и почему его присутствие так старательно замазывали воском?

Она повернула перстень на пальце. До полуночной встречи с загадочным Наставником в нижнем святилище оставалось чуть меньше четырёх часов.

Глава 5. Тень наставника

Комната инспектора во внутреннем покое цитадели была обставлена строго, но без казарменной аскезы. Высокие потолки с гладкой штукатуркой цвета топлёного молока скрадывали полумрак, а массивный дубовый стол и глубокое кресло с высокой спинкой говорили о чиновничьем достоинстве владельца.

У стены, на полированной деревянной тумбе с мраморной столешницей, стоял глубокий фаянсовый умывальник с синим цветочным узором по ободу. Рядом поблёскивал начищенными боками тяжелый латунный кувшин.

Олия задвинула железный засов на двери, подошла к тумбе и подняла кувшин. Вода плеснула в чашу с мягким журчанием — чистая, прозрачная, с лёгким холодным покалыванием горного ключа. Олия опустила ладони в воду и щедро ополоснула лицо и шею, смывая въевшуюся за день пыль канцелярии и липкое ощущение чужого страха.

Рядом на латунной перекладине висело свежее полотенце из плотного белого льна. Ткань оказалась мягкой, чуть шелковистой на ощупь и приятно пахла лавандой и сухим теплом гладильни. Олия аккуратно промокнула щёки, убрала за уши влажные рыжие пряди и взглянула на себя в овальное зеркало над умывальником.

Тело Арии выглядело собранным, но уставшим. Бледная кожа, упрямая складка у переносицы, чёткая линия скул. Рубец от новой раны прямо над правой ключицей темнел спокойной, белёсой плотной полосой, не доставляя дискомфорта.

Она расстегнула форменный камзол Тайного Щита, повесила его на спинку кресла и повернулась к вещам.

— Ну что, коллега, — негромко произнесла она в пустоту комнаты, обращаясь то ли к себе, то ли к призрачной Арии Вальдор, чью жизнь ей теперь приходилось отрабатывать. — Первый раунд за нами. Но дебет с кредитом пока не сходится категорически.

Два дорожных баула из плотной просмолённой ткани стояли у стола. Олия развязала сыромятные шнуры и принялась методично выкладывать снаряжение, раскладывая предметы по группам.

Первым лёг широкий кожаный ремень с шестью пружинными металлическими зажимами. В пазах не осталось ни одного бруска — лишь в двух гнездах задержался серый налёт, напоминающий графитовую крошку.

Олия внимательно осмотрела зажимы. Что именно здесь крепилось, она не знала. Запасные кристаллы для сигнальных маяков? Накопители для оружия? Ясно было одно: пояс опустел либо ещё до того, как Ария добралась до заставы, либо всё содержимое было израсходовано в момент осеннего нападения. Тело Арии переместилось в цитадель в секунду остановки сердца благодаря фамильному артефакту — значит, обыскать погибшую на заставе никто не мог.

«Надо будет прямо спросить у Селин, — мысленно зафиксировала Олия. — Она помогает ориентироваться в замке, и скрывать от неё пустой пояс нет никакого смысла».

Следом из баула появились три металлических цилиндрических пенала. Тяжелые, размером чуть больше ладони, с плотно пригнанными крышками на мелкой резьбе. Олия попробовала открутить первый — резьба пошла с трудом, жалобно взвизгнув. Внутри оказалось пусто. Второй пенал поддался легче, но тоже был пуст: на дне виднелся лишь круглый кружок войлока, предохраняющий содержимое от ударов. Третий пенал заклинило намертво, крышка не сдвинулась даже на миллиметр. Ломать замок Олия не стала и отложила его в сторону.

Затем Олия подняла с пола длинный предмет в потёртых темных ножнах. Вытянув лезвие на четверть, она с интересом оглядела тяжелую серую сталь с толстым обухом и широким лезвием, заточенным только с одной стороны. Клинок выглядел рабочим инструментом: мелкие царапины, едва заметные зазубрины у острия, шершавая от частых прикосновений кожа рукояти.

Она попыталась поднять меч одной правой рукой.

Кисть тут же предательски заныла. Резкая тянущая боль полоснула по сухожилию запястья — эхо той утренней искры, которую она случайно высекла из пальцев в комнате Селин. Лезвие опасно наклонилось к полу. Олия вовремя перехватила рукоять второй рукой, уложив левую ладонь у самого основания.

Двуручный хват сразу снял нагрузку: вес распределился по плечам, лезвие выровнялось. Но умения это не прибавило.

«Фехтовать я не умею, — холодно констатировала Олия, возвращая оружие в ножны до щелчка зажима. — Придётся делать ставку на мозги и регламенты, пока этот меч не сломал мне запястье окончательно».

На дне баула лежала папка с подёнными записями Арии. Олия перелистала шероховатые листы: рутинные отчёты о проверке караулов, сырой осенний ветер, слякоть на тракте, размытые дождём обочины... И короткая, тревожная отметка о том, что на посту «Вороний клюв» выдают тринадцать пайков вместо двенадцати. Та самая нестыковка, которую Олия днём сама раскопала в пыльных гроссбухах комендатуры под именем «рядового К. Торна».

Ария знала о лишнем человеке. Но кто он был и почему её отчет оборвался на восьмом дне — оставалось загадкой.

За окном сгустились чернильные сумерки. Башенные колокола гулко и мерно отбили двенадцать ударов. Звук покатился по каменным мешкам цитадели, затихая в промозглом ночном тумане.

Полночь.

Едва смолк последний удар, в дверь тихо, условным ритмом постучали: два коротких, один с паузой.

Олия быстро накинула форменный камзол, застегнула воротник, закрывая рубец, и отодвинула засов.

На пороге стояла Селин. Архивариус сменила дневное суконное платье на плотный дорожный плащ с глубоким капюшоном из грубой тёмной шерсти. В руке она держала масляный фонарь с прикрытыми медными створками, отбрасывавший под ноги узкий луч тёплого света.

— Пора, — коротко бросила Селин, окинув Олию цепким взглядом. — Оставь оружие здесь. В нижнее святилище со сталью не входят. Только перстень и документы, если нашла что-то важное.

Олия молча сунула сложенный лист с выписками по пайкам во внутренний карман, притворила дверь комнаты и повернула ключ.