Развод с предателем. Ты хотел отправить меня в тюрьму ради любовницы!

Камила Левитан, Ольга Шиллинг

Развод с предателем. Ты хотел отправить меня в тюрьму ради любовницы!

Глава 1

Пятнадцать лет вместе, и в годовщину я пахну не цветами, а страхом. Или нет — пока еще надеждой. Глупой, наивной женской надеждой, что сегодня всё изменится. Что он посмотрит на меня не как на мебель, а как на человека.

Квартира на Патриарших прудах гудела от приглушенного смеха гостей за дверью гостиной. Я стояла в кабинете Дениса, перебирая пальцами плотную бумагу черновиков. Эти стратегии оптимизации логистических цепочек стоили мне бессонных ночей, нервов и выпадения волос. Здесь были мои формулы, мои расчеты рисков, моя кровь, если хотите. А сверху — чистый лист для подписи «авторы». Пусто. Зато внизу, аккуратным почерком Кира написала: «Идеи предоставлены командой». Командой. Нас было двое. Или трое, если считать Киру, которая только научилась отличать дебет от кредита.

Дверь скрипнула. Денис вошел, не глядя на меня. Его телефон был прижат к уху, голос звучал мягко, почти бархатно, но для кого-то другого.

— Да, Кира, я уже еду. Новые горизонты ждут нас, дорогая. Не торопись.

Он положил трубку, даже не закончив фразу. В его глазах не было ни капли тепла, только холодный расчет инвестора, оценивающего убыточный актив.

— Лена, убери эти детские рисунки со стола, — бросил он, обходя меня плечом. — У нас гости.

— Это не рисунки, Денис, — мой голос дрогнул, но я заставила себя говорить тихо. — Это фундамент нашей компании. Ты забыл указать меня как автора?

Он хмыкнул, наливая себе виски из графина. Звук льющейся жидкости показался мне оглушительным.

— Авторство — это то, что продают. А ты просто бухгалтерия. Сервисная функция. Без меня ты никто. Даже имени своего не имеешь в этом бизнесе.

Край листа намок под большим пальцем. Я ослабила хватку, чтобы не смазать карандашный расчет: на этой странице мы нашли способ не потерять зимний тендер. Он тогда поцеловал меня в затылок и сказал: «Умница». Сейчас даже не посмотрел. А я еще утром выбирала бокалы для нашего тоста.

— Посмотри на меня, — попросила я, подходя ближе. Пахло его одеколоном — дорогим, древесным, скрывающим запах пота и чужих губ. — Скажи что-нибудь. Хоть слово.

Я положила черновики на стол и взяла оставленный рядом бокал для нашего тоста. Денис поднял бокал. Его взгляд скользнул по мне, как луч прожектора по пустой стене. Он механически чокнулся с моим бокалом, который я держала в руке, и сделал глоток. Ни слова. Ни улыбки. Только тишина, звенящая в ушах.

Любовь умерла давно, подумала я. Просто мы оба делали вид, что она дышит.

— Почему ты так холоден? — вопрос вырвался сам собой, сорванный и жалкий. — Что происходит, Денис?

Он резко поставил бокал на стол. Стекло ударилось о дерево с сухим треском, похожим на выстрел. Гости за дверью замолчали, прислушиваясь.

— Происходит то, что пора менять шкурку, Лена, — произнес он медленно, растягивая слова. — Старая змея стала медленной. И предсказуемой.

Он достал из ящика папку. Толстую, тяжелую, с надписью «Соглашение о расторжении брака». Бросил её на стол передо мной.

— Подпиши. Добровольно. Имущество остается у семьи. Ты получаешь... благодарность за прошлые заслуги.

Я открыла папку. Там не было раздела имущества. Были пункты о конфиденциальности и отказе от претензий.

— Ты шутишь? — прошептала я. — Пятнадцать лет.

— Я серьезен, как никогда, — он усмехнулся. — Ты думаешь, я забыл про налоговые проверки? Про те фирмочки, где стоит твоя подпись как главного бухгалтера?

Мое сердце пропустило удар.

— Те операции были твоими! Я только проводила транзакции по твоему указанию!

— А на бумаге все чисто, — он наклонился ко мне, и я увидела в его глазах хищный блеск. — Если ты подашь иск или начнешь качать права, я отправлю эти документы в прокуратуру. Соучастие в отмывании. Срок реальный. А я останусь чистым. Потому что я — Денис Волков. А ты — истеричка, которая не понимает, где ее место.

Страх сковал горло тисками. Он готов был посадить меня ради сохранения активов. Ради этой самой Кирочки, которая ждала его в машине.

Я поставила бокал к графину и схватила телефон. Набрать Машу. Подругу, коллегу, единственного человека, который знал кухню изнутри. Она должна была услышать правду. Должна была поддержать.

Набрала номер. Гудки шли долго. Сбросили.

Через минуту экран вспыхнул SMS от Дениса. Он не выходил из комнаты, писал прямо здесь, наблюдая за мной.

«Не смей лезть туда, где тебя не ждут. Твои друзья уже знают правду о твоей истеричности. Мама твоя тоже узнает, какой неблагодарной дочкой ты стала, если будешь сопротивляться».

Я еще раз открыла список вызовов. Маша могла просто не услышать. Но Денис следил за экраном и улыбался, словно заранее знал, что я там увижу. Я убрала телефон в карман. Перед ним перезванивать не стану.

За дверью послышались шаги. Гости начинали волноваться. Скандальчик назревал.

— Подпиши сейчас, — приказал Денис, кладя передо мной ручку. — Пока они не зашли. Нам нужен красивый фасад для бизнеса. Для Киры особенно.

Я смотрела на ручку. Черная, дорогая, холодная. Она лежала на документах, которые перечеркивали мою жизнь.

Внутри меня что-то щелкнуло. Не сломалось. Щелкнуло. Как замок.

Я не взяла ручку. Я посмотрела на него. Впервые за годы я увидела его не как мужа, не как начальника, не как спасителя. А как мелкого, подлого человечка, который боится тени собственного величия.

Он придвинул ручку ближе ко мне. Так же подсовывал акты: подпиши, не задерживай. Я накрыла ладонью пустую строку соглашения. Пусть хоть гости войдут. Пусть видят его с этой ручкой, а меня — без подписи.

Я молча взяла папку с документами. Не подписала. Просто взяла её в руки. И развернулась к двери спальни.

— Ты сходишь с ума, — процедил Денис.

— Нет, — ответила я, не оборачиваясь. — Я просыпаюсь.

Я зашла в спальню и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громче ударов бокала о стол.

Секунды тишины. Потом удар. Плечо Дениса врезалось в деревянную поверхность.

— Открой! — орал он. — Ты должна уйти сегодня же! Иначе я выставлю твои вещи на помойку!

— Выставляй, — крикнула я в ответ, спокойно открывая шкаф. — Мне нужны только блокноты.

Я вытаскивала свои старые тетради — с формулами маршрутов, с анализом тендеров, с черновыми вариантами сделок, которые он потом присваивал. Они были бесполезны для него юридически, но бесценны интеллектуально. И жесткий диск. Маленький, серебристый.

Денис бил в дверь снова. Дерево крошилось.

— Ты пожалеешь, Лена! Ты умрешь с голоду!

Я собрала самое ценное в сумку. Не одежду. Не украшения. Данные.

Когда я вышла в коридор, он стоял посреди гостиной, красный от ярости, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Гости уже расходились, перешептываясь, избегая смотреть ему в глаза. Кира стояла у окна, поправляя прическу, делая вид, что ничего не происходит.

Денис шагнул ко мне, чтобы перехватить дорогу.

— Куда ты?

Я остановилась. В кармане куртки лежала флешка с моей последней рабочей выгрузкой: я сделала её перед подготовкой годового аудита. На ней была полная база данных сервера тендеров. Ключи от доступа, пароли администратора, копии всех скрытых операций. То, что он считал своей крепостью, было у меня в кармане.

— Ты забыл одну деталь, Денис, — сказала я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Ключи от серверного хранилища данных тендеров были у меня. И я их не отдам.

Он посмотрел на карман, потом на мою сумку. Кулак разжался. Еще секунду назад Денис загораживал дорогу всем телом; теперь отступил ровно настолько, чтобы я могла пройти. Я не поблагодарила. За пятнадцать лет я достаточно благодарила его за то, что принадлежало мне.

Я обошла его. Запах его дорогого парфюма теперь казался мне запахом трухлявой древесины, гниющего леса.

Шаги гулко отдавались в подъезде.

Флешка в кармане весила больше, чем весь его бизнес.

Глава 2

На лестнице я вспомнила о рабочем ноутбуке. Пришлось вернуться: архив был на флешке, но без компьютера я не могла его открыть. Денис стоял в дверях спальни, загораживая проход своим широким плечом. Его дорогая рубашка пахла свежим утюгом и чем-то приторно-сладким, чего я раньше не чувствовала. Он не кричал. Он просто смотрел сверху вниз, как на насекомое, которое забыло уйти со стола.

— Ключи от сейфа, Лена. Сейчас же. Активы компании под угрозой.

Я видела его руку — пальцы сжимались в кулак, костяшки побелели. Если он заберет доступ к цифрам сейчас, я стану слепой. Навсегда. Я толкнула его плечо всем весом своего тела, игнорируя удивленный хрип. Денис отшатнулся, а я проскользнула внутрь.

В спальне было стерильно чисто. Идеальный порядок, который я наводила годами, но теперь он казался декорацией для чужого спектакля. На моей подушке лежала маленькая кожаная сумочка. Новая. С запахом дешевых цветов и дорогой кожи. Киры. Это было не вторжение. Это была демонстрация власти.

— Ты смеешь? — голос Дениса стал ледяным. Он вошел следом, блокируя выход. — Забери этот ноутбук, и я вызову охрану. Обвинение в краже коммерческой тайны. Тебе грозит реальный срок, Елена.

Он ткнул пальцем в мой рабочий ноутбук, лежащий на тумбочке. Там были рабочие файлы, пароли, вся моя жизнь последних десяти лет. Сердце бешено колотилось, отдавая удары в висках, но руки оставались спокойными. Я открыла верхний ящик комода. Там, среди старых чеков и бесполезных безделушек, лежал старый блокнот в клетку. Мои каракули. Формулы оптимизации логистики, которые Денис считал детской игрой, потому что сам не умел читать эти строчки.

— Забирай свой хлам, — я схватила блокнот и сунула его в карман пальто. — Ноутбук тебе не поможет. Без моих мозгов ты разоришься за месяц.

Денис замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность, но тут же исчезло, сменившись презрением. Мы вышли в коридор. Там нас ждала горничная. Она держала мои чемоданы — два тяжелых баула, набитых одеждой, которую я покупала сама. Раньше она всегда здоровалась со мной первой. Теперь она смотрела в пол, избегая зрительного контакта, и молча поставила вещи в угол, словно мусор, который нужно скорее вынести.

— Запомни этот день, — тихо сказала я, глядя ей прямо в глаза. Голос дрогнул, но слова были твердыми. — И запомни, кто здесь настоящий хозяин положения.

Горничная втянула голову в плечи. Один баул лег на пол боком, и из незастегнутого кармана вылез мой шарф. Она даже не поправила его. Я присела сама, заправила ткань и подтянула молнию — медленно, чтобы Денис подождал.

На улице меня ждал сюрприз. Мой автомобиль был заблокирован джипом Дениса. Он вышел из машины, улыбаясь своей фирменной хищной улыбкой.

— Давай решим вопрос по-человечески, Лена. Алиментные обязательства. Моральный долг. Ты же понимаешь...

Он не договорил. Я опустила стекло ровно настолько, чтобы бросить ему в лицо пачку купюр. Последние наличные — зарплата, которую он выдал в конверте, прикрываясь «проблемами с ликвидностью».

— Это твоя совесть, Денис. Сдачу оставь себе.

Я газанула, рискуя повредить диски об бордюр, объезжая его по узкой обочине. Денис остался посреди дороги. В зеркале я увидела, как он наклонился за купюрой, потом выпрямился, оглядываясь: не заметил ли кто. От этого короткого движения мне стало легче. Деньги еще пригодились бы мне, очень. Но назад я не поехала.

Телефон завибрировал. Мама Дениса. Ее плачущий голос заполнил салон:

— Леночка, ну зачем позорить семью? Это временные трудности. Вернись, давай обсудим спокойно...

Те же слова, что год назад звучали как забота, теперь резали ухо ржавым ножом. Я молча сбросила звонок. Я положила телефон экраном вниз. Свекровь не спросила, где я буду ночевать. Успела только сказать «позорить». Пришлось сильнее сжать руль: захотелось набрать ее снова и заставить выслушать всё до конца.

Ночь я провела в кафе на окраине. Кухня была закрыта из-за «технических неполадок», система оплаты зависла. Я считала мелочь, чувствуя вкус унижения на языке. В углу двое мужчин обсуждали строительный тендер, называя имя Дениса и смеясь над его «новым партнером». Они считали его победителем. Я знала правду: он уже проиграл, просто еще не понял этого. Я придвинула стул ближе к ним. Пусть смеются. Вдруг за следующим смешком прозвучит фамилия подрядчика, которой мне сейчас не хватает.

Я вернулась в съемную комнату у дальней родственницы. Ключ не повернулся в замке. Хозяйка испугалась звонков от Дениса и решила, что я опасна.

Холодный бетон подъезда пропитывался сквозь тонкую ткань платья. Темнота давила на грудную клетку. Я хотела заплакать, но слез не было. Вместо этого я достала блокнот. Первая строка появилась сама собой, крупными, неровными буквами: «У него есть сын. Я видела фото в его телефоне, когда он спал».

На фотографии Денис подписал его имя; теперь оно стояло в моем блокноте. Пальцы дрожали не от холода, а от азарта. Я обвела имя мальчика красной ручкой. Игра начиналась, и правила теперь писала я.

Я не стала дожидаться утра в квартире, где каждая вещь напоминала о нем. Собрала сумку — блокнот, диск, пара сменных вещей — и поехала еще в темноте, прикидывая в голове порядок ходов. Первым должен был стать адрес, который Денису не придет в голову.

Под утро родственница всё-таки открыла. Я показала перевод за комнату и сказала, что звонок Дениса не отменяет оплаченный месяц. Она дала новый ключ, но велела искать другое жилье. Спорить дальше сил не было.

Я натянула единственную приличную блузку, которая пахла нафталином из бабушкиного шкафа, и поехала в центр. Кабинет HR-менеджера «ФинАудит» был стерильно белым, как операционная. Женщина с идеальной укладкой улыбалась мне, но её глаза скользили мимо моего резюме, зацепившись за телефон. На экране я успела различить имя Дениса над сообщением.

— К сожалению, Елена, у нас сейчас закрыт набор под конкретные корпоративные коды, — пропела она. — Вы не совсем вписываетесь в нашу культуру.

Она вернула резюме, не перевернув первую страницу. До моего десятилетнего опыта так и не дошла. Я сложила лист пополам, попала сгибом прямо в фамилию. На улице развернула обратно и разгладила на сумке: пригодится на следующем собеседовании.

Вечером позвонила Лена, моя лучшая подруга со времен университета. Голос дрожал:

— Леночка, давай ужин? Хочу тебя поддержать, правда.

Через час телефон снова ожил. В трубке шуршало, слышался гул телевизора и приглушённый мужской голос: «Не связывайся с этой истеричкой. Денис сказал, она может подставить». Лена торопливо бормотала про срочные дела, её дыхание сбилось. Я положила трубку, и к горлу подступила тошнота. Мир сузился до размеров комнаты, где я теперь жила.

На следующий день я зашла в кофейню напротив офиса бывшего мужа. Просто посидеть в тепле, погреть руки о кружку. Официантка узнала меня. Её лицо окаменело, а улыбка стала механической.

— Извините, стол забронирован для VIP-клиента, — сказала она, кладя передо мной табличку «Резерв», хотя минуту назад сама усадила меня сюда.

Мимо прошествовала Кира. В том самом платье цвета шампанского, которое я считала своим стилем. Она не посмотрела на меня. Кира остановилась у стойки, и официантка сразу вынула для нее чистую чашку. Передо мной кружка уже успела остыть. Я допила кофе, подняла табличку «Резерв» и переставила на край стола. Уходить с недопитым, словно меня выгоняют, не хотелось.

Дома я попыталась зарегистрироваться на фриланс-бирже. Нажала «Отправить заявку» и пошла варить лапшу быстрого приготовления. Через десять минут аккаунт заблокировали. Письмо от администрации было сухим: «Жалоба третьих лиц. Компания "СтройГрад"». В поле «Причина» не было ни одного моего нарушения. Только название его компании. Я перечитала письмо и сохранила его рядом с резюме. Денису хотелось, чтобы я устала доказывать, кто я. Значит, придется начинать каждый раз с этой жалобы.

Я рискнула пойти к старому знакомому, бухгалтеру Петру. Он был обязан мне старой услугой. Коридор их фирмы пах бумагой и страхом. Я постучала в его кабинет. Тишина. Потом скрип стула и приглушенный крик сквозь дверь:

— Уходи! Если Денис узнает, что я с тобой общался, меня вынесут ногами вперёд!

За дверью раздался шорох. Он прятал документы. Или просто делал вид. Страх перед моим бывшим мужем оказался сильнее человеческой благодарности. Я оставила визитку на пороге. Знаю, он её не поднимет.

Вечером я сидела в своей крохотной комнате на окраине. Лапша остыла в пластиковой коробке. Телефон завибрировал. Номер Дениса. Я взяла трубку, но молчала.

— Лена, ты же умная девочка, — его голос был бархатным, почти ласковым. — Зачем тебе эти унижения? Верни блокнот. Я дам деньги на квартиру и работу в другой области. Просто исчезни из моего поля зрения.

Это не угроза. Это покупка тишины. Внутри всё кричало: «Согласись! Ты голодная! Тебе страшно!». Но я вспомнила пустую графу «авторы» в той папке. Денис боится не моей репутации. Он боится моей памяти. Блокнот — это доказательство того, что бизнес строила я. Он не предлагал вернуть ноутбук или выплатить долг. Только просил блокнот. Я придвинула его поближе и провела ногтем по своей формуле на полях: вот за что он готов был платить.

Я выключила звук, но не сбросила звонок. Посмотрела на экран телефона, где светилась надпись «Вызов активен». Денис ждал ответа. А я ждала момента, когда он поймет, что тишины он не купит. Пока он ждал, я перелистывала блокнот: у меня оставалось время найти следующий ход.

Глава 3

Воздух на складе «Максим Лоджистик» был густым, как кисель из пыли и выхлопных газов. Он оседал на языке, забивал ноздри, превращая каждый вдох в попытку проглотить песок. Я стояла у ворот, сжимая в потных ладонях талон на 350 рублей — оплата моей смены временного грузчика. Мои пальцы, привыкшие к клавиатуре ноутбука и холодному фарфору чашки эспрессо, теперь выглядели чужими: красные, ободраные, с въевшейся черной грязью под ногтями.

— Вы не туда пришли, гражданочка, — голос прораба Глеба был похож на скрежет металла по стеклу. Он даже не поднял глаз от планшета, тыча пальцем в сторону женской уборной. — Тут кирпичи таскают, а не маникюр делают. У вас руки тонкие, как у балерины. Сдохнете через час.

Я молчала. Слова Дениса, сказанные им три дня назад в нашей квартире, которую я уже считала его собственностью, звенели в голове колокольчиком: «Ты просто бухгалтерия, Лена. Без меня ты никто». Никто. А «никто» не имеет права на слабость.

Я шагнула вперед, обошла стол завхоза и подошла к поддону с керамзитобетонными блоками. Вес каждого блока — двадцать килограммов. Для человека без опыта это приговор для спины. Я присела перед поддоном. Взяла блок за нижние края, проверила, не выскользнет ли он из ладоней. Глеб ждал первого провала, даже планшет опустил. Ну уж нет. Эти двадцать килограммов я донесу, а потом возьмусь за следующие.

Прижала блок к себе. Руки дрожали, но я не выпустила. Выпрямилась. Шаг. Второй. Пятый. Десятый. Пот заливал глаза, попадая в рот соленой влагой. Легкие горели огнем. Когда я бросила последний блок на стеллаж, мои колени подогнулись, и я схватилась за холодный бетон стены, чтобы не упасть лицом в пыль.

Глеб поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то вроде удивления, быстро сменившегося циничным равнодушием.

— Ну, держись тут, пока ноги не отвалятся. Табличка «VIP-зона» в конце ангара. Не путай с сортиром.

Боль в пояснице стала пульсирующей, ритмичной. Каждый шаг отдавался ударом в висок. Запах резиновой обуви и старого жира вызывал тошноту. Я чувствовала себя жалкой, разбитой игрушкой, которую выбросили на свалку. Падение. Это было дно. Ниже некуда.

Но именно тогда мой взгляд упал на светящуюся табличку в глубине зала: «Зона автоматизации. Только по пропускам». За ней виднелись стеклянные стены, чистота, стерильный свет и люди в дорогих костюмах. Люди, которые решают судьбы компаний, включая ту, которую создал Денис. И мою судьбу тоже.

Я перестала тереть поясницу. За стеклом человек с папкой показывал гостям экран, и меня интересовал уже не стул возле стены, а то, что у него там открыто. Если сегодня я уйду только с талоном на триста пятьдесят рублей, завтра снова буду таскать блоки. Я вспомнила, как Денис блокировал мои аккаунты, как он шептал Кире, что я «истеричка», которая не понимает бизнес-процессов. «Я здесь не случайно», — подумала я, выпрямляя спину до хруста позвонков. «И я знаю твои цифры лучше тебя».

На выходе из рабочей зоны меня ждал охранник. Крупный, в черной форме, с выражением лица каменной стены.

— Карманы наружу. Сумку на стол.

Сердце пропустило удар. В рукаве моей засаленной спецовки лежал старый блокнот с потертой обложкой, где я годами записывала формулы оптимизации маршрутов доставки. Секретное оружие Дениса. Его слабое место. Если этот человек увидит записи, они исчезнут. Или того хуже — найдут меня дома раньше, чем я успею нанять адвоката.

Я медленно достала телефон, ключи, пачку сигарет (подарок от Глеба). Блокнот оставался внутри рукава, прижатый к предплечью, словно второй слой кожи.

— Термос забыла в раздевалке, — соврала я ровным голосом, хотя внутри все кричало от ужаса. — Можно я только вытащу вещи?

Охранник поморщился. Металлоискатель пискнул, реагируя на монеты в кармане куртки.

— Быстро. Не трогай ничего лишнего.

Я проскочила мимо него, чувствуя спиной его тяжелый взгляд. Блокнот давил на кожу, напоминая: это твой шанс.

Пространство изменилось мгновенно. Из хаоса коробок и шума погрузчиков я вышла в технический коридор, полумрак которого пах электроникой и кондиционером. Кабели тянулись по полу, как змеи. Толпа инвесторов гудела за стеклянными стенами VIP-куба. Я не могла войти туда так, как есть. Меня бы выставили в секунду.

Мой мозг аудитора начал работать автоматически. Я искала уязвимость. И увидела её. Микрофонная стойка оратора покачивалась, подключенная к старому усилителю через переходник. Резервный рубильник питания проектора находился в щитке прямо за мной. Система была перегружена. Если кто-то выключит основной контур...

Я не стала ломиться в толпу. Я тихо скользнула к щитку. Мои пальцы, дрожащие от напряжения, легли на рычаг.

— Ты знаешь, что делаешь?

Голос был низким, бархатным и опасным, как рык хищника перед прыжком. Я обернулась.

За моей спиной стоял Максим. Владелец сети складов. Человек, чья фотография висела в каждом деловом журнале Москвы. На нем был темно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре, и темные очки, снятые только сейчас. Его глаза были цвета стали. Холодные, расчетливые, пронизывающие насквозь.

Он не окликнул охрану. Он просто смотрел на меня. На грязную спецовку, на мозолистые руки, на выбившуюся прядь волос, липкую от пота на лбу.

— Кто ты? — спросил он. Не вопрос «что ты делаешь», а «кто ты». Он посмотрел с моей руки на открытый щиток. Охрану пока не позвал — ждал моего ответа.

Прежде чем я успела ответить, дверь VIP-зоны распахнулась, и внутрь вошел Денис.

Он сиял. Новая стрижка, дорогой шарф, уверенная походка победителя. Рядом с ним семенила Кира, юная и наивная, держащая его под руку. Денис сканировал зал взглядом хозяина положения, пока не наткнулся на меня.

Его улыбка застыла. Глаза расширились, затем сузились в злобные щелочки.

— Лена? — произнес он громко, так, чтобы услышали ближайшие слушатели. — Что ты тут делаешь? Тебя сюда пустили за мусор собирать?

В зале стало тихо. Инвесторы повернули головы. Ближайший к Денису мужчина усмехнулся и уже повернулся ко мне всем корпусом. Ждал зрелища. Денис расправил шарф. Я узнала этот жест: сейчас скажет еще что-нибудь погромче, а потом разрешит всем смеяться.

Я не отвела взгляд. Я не спряталась за щиток. Я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Я держалась за край щитка, скрывая дрожь в пальцах. Мне нужно было только одно: чтобы он услышал цифры раньше, чем охранник схватит меня за локоть. Денис умел пережить скандал. Вот проверку своих счетов — едва ли.

«Я здесь не случайно, Денис. И я знаю, почему ты боишься налоговых проверок».

Денис потерял эту секунду уверенности. Его челюсть напряглась. Он не знал, как реагировать на такой взгляд от женщины, которую сам же объявил «никем». Эта крошечная трещина в его броне была заметна только мне и Максиму.

Максим сделал шаг ко мне. Дистанция сократилась до интимно-опасной. Я чувствовала запах его дорогого табака и одеколона, смесь власти и опасности. Он не обращал внимания на Дениса, который начинал нервничать и повышать голос, требуя убрать «эту женщину».

Максим протянул руку. Не ко мне. К моему рукаву.

Быстрым, точным движением он вытащил блокнот.