Остров, который помнил всех

Ольга Росолесье

Остров, который помнил всех

Остров, который помнил всех

Ольга Росолесье

Весть с острова, которого нет на карте

Ася поставила точку в письме начальнику, перечитала его и нажала «Отправить».

«Павел Михайлович, я не буду продлевать договор. До конца месяца передам все незавершённые работы».

Письмо ушло. На экране ещё секунду мигало окно почты, словно ждало, что она передумает, но Ася закрыла ноутбук.

— Вот и всё, — сказала она пустой комнате.

За окном город блестел после ночного шторма. Вода стекала по стёклам тонкими дорожками, на тротуаре плавали жёлтые листья. На подоконнике дрожал горшок с засохшей геранью. Ася давно собиралась выбросить его, но всякий раз оставляла на потом, будто растение могло ещё обидеться.

Телефон показывал двадцать три непрочитанных сообщения. Большая часть была из рабочего чата. Одно — от Ники:

«Я освобожусь к семи. Давай всё-таки увидимся? Ты уже третий раз отменяешь».

Ася набрала: «Не получится. Прости». Отправила и перевернула телефон экраном вниз.

У двери стоял раскрытый чемодан. В нём лежали джинсы, свитер и зарядное устройство. Больше ничего Ася пока не решила брать. Она собиралась уехать из города, но не знала куда. Несколько дней назад эта неопределённость казалась свободой. Сегодня больше напоминала пустую комнату, из которой вынесли мебель, но забыли открыть окно.

В коридоре, под вешалкой, стояла картонная коробка с надписью «Мамино». Ася написала её сама восемь лет назад, через неделю после похорон. С тех пор коробка пережила две перестановки, ремонт и смену квартиры. Она не разбирала её, не потому что не могла. Просто каждый раз находилось что-то более срочное.

Звонок в дверь заставил её вздрогнуть.

На площадке никого не было. Только в почтовом ящике, куда обычно складывали рекламные листовки, лежал серый конверт. Его угол размок, на бумаге расползлось бурое пятно. Обратного адреса не было, марки тоже. На лицевой стороне аккуратным почерком было выведено: «Асе».

Она подержала конверт на ладони. Бумага была прохладной и чуть влажной. За ночь шторм выбил несколько черепиц на соседнем доме, залил двор и повалил у остановки дорожный знак. Но почтовый ящик находился под крышей, и вода в него попасть не могла.

Внутри оказался один лист, сложенный пополам.

«Ася.

Мария Андреевна была на острове, которого нет на новых картах.

Она оставила там то, что обещала вам.

Ищите старую карту. Кемь. До отлива.

Н.»

Ася прочитала письмо дважды. Потом проверила оборот листа, будто там могло обнаружиться объяснение мелким шрифтом. Ничего. Ни телефона, ни фамилии, ни даты.

Имя матери она не видела написанным незнакомой рукой много лет. Мария Андреевна. Так её называли в официальных бумагах и в школе, когда мать приходила за Асей. Дома она была просто мамой.

Острова, которого нет на новых картах. Кемь. До отлива.

— Очень смешно, — произнесла Ася, хотя смеяться не хотелось.

Она ещё раз осмотрела конверт. Ни штемпеля, ни следов почтовой сортировки. Только несколько крупинок песка в сгибе и тонкий запах сырости. Не морской соли, сказала себе Ася. Подъезд после шторма пах мокрой штукатуркой, вот и всё.

Она вернулась в квартиру, положила письмо на стол и достала телефон. Карты открылись сразу. Кемь нашлась на севере, у Белого моря. Никакого острова поблизости, который подходил бы под описание, не было. Ася увеличила масштаб, включила спутниковый слой, проверила старые снимки. Между серыми берегами и темно-синей водой тянулись знакомые очертания залива. Острова не было.

Она забила в поиск имя матери вместе со словом «Кемь». Появились некролог, старая публикация о географической экспедиции и несколько страниц, на которых Мария Андреевна упоминалась как участница съёмки побережья Белого моря. Даты были старые. Ася не знала, что мать бывала в тех краях. Или знала и забыла.

Телефон завибрировал. Ника звонила.

Ася подумала, что не станет отвечать, но нажала на зелёную кнопку.

— Ты опять отменила встречу, — сказала Ника вместо приветствия. Голос у неё был усталый, не сердитый. — Я не собираюсь заставлять тебя выходить из дома. Просто хотела проверить, как ты.

— Нормально.

— Ты всегда говоришь «нормально», когда хочешь, чтобы я отстала.

Ася посмотрела на коробку в коридоре.

— Я отправила Павлу письмо. Ухожу с работы.

На другом конце повисла пауза.

— Ты же любишь свою работу.

— Любила.

— Это не одно и то же.

— Ника, пожалуйста.

— Хорошо. Не буду спорить. Но ты куда уезжаешь?

Ася провела пальцем по мокрому краю письма.

— Пока не знаю.

— Вот это меня и пугает.

— Меня тоже.

Ника ничего не сказала. В этой тишине не было ни упрёка, ни советов, и оттого Асе стало труднее защищаться.

— Я перезвоню, — сказала она.

— Только не обещай, если не собираешься.

Ася отключилась. На экране снова появились сообщения, напоминания, цифры. Она не открыла ни одного.

В их квартире мать почти не оставила вещей. После похорон Ася раздала одежду, отнесла книги в библиотеку, выбросила старые лекарства. Коробка была единственным, что осталось разобрать. Несколько раз она начинала, поднимала крышку, видела знакомые почерки, пуговицы, обрывки записей — и закрывала обратно. Не чувствовать оказалось полезным умением. Сначала оно помогло пережить дни, когда даже звук чайника напоминал о том, что мать больше не позвонит. Потом стало привычкой. А привычки не спрашивают, нужны ли они ещё.

Ася называла это собранностью. Она научилась складывать боль в дальний ящик и спокойно заниматься чужими картами: укреплять рваные края, снимать плесень, возвращать выцветшим линиям чёткость. На работе это получалось. Дома она годами не могла открыть одну коробку.

Она подошла к ней и сняла крышку.

Сверху лежал зелёный шерстяной шарф, пахнущий пылью. Под ним — папка с бумагами, небольшая жестяная коробка с пуговицами и несколько карт, свёрнутых в трубки. Ася осторожно достала верхнюю. На поле было напечатано: «Белое море. Гидрографическая съёмка. 1979». Бумага хрустнула у сгиба.

Она помнила эти карты из детства. Мать раскладывала их на кухонном столе, прижимала углы чашками и объясняла, почему береговая линия не бывает неподвижной. Вода меняет её, говорила она. Иногда медленно, иногда за одну ночь.

Ася перенесла карту на стол. Письмо лежало рядом. Под лампой проявились тонкие сетки координат и отметки глубин. В верхнем правом углу бумага была вздута и потемнела. Старое повреждение, возможно, от воды, попавшей в коробку ещё до смерти матери.

Ася развернула карту целиком и увидела, что тёмное пятно закрывает часть залива. Она включила настольную лампу и наклонилась, разглядывая волокна. В обычном свете это было просто бурое пятно. При косом свете оно казалось чуть рельефным, будто бумага высохла неровно.

Ася не верила письму. Но она умела смотреть на карты.

Она положила письмо поверх карты, совмещая его край с линией координат. Лист накрыл тёмную часть бумаги. Ася передвинула его на несколько сантиметров, затем вернула обратно. В месте, где старый лист карты был потемневшим от воды, под тонкой бумагой вдруг проступили линии.

Сначала одна дуга. Потом вторая, замкнутая, с узким перешейком на юго-западе. Очертания острова.

Ася замерла.

Она подняла письмо. Линии остались. На сухой части карты их не было. Только там, где бумага потемнела от воды, проступали берега и короткая подпись, почти съеденная временем: «о. Вейна».

Ася взяла лупу из ящика стола. Она пользовалась ею каждый день, проверяя трещины и потёртости. Чернила не выглядели свежими. Подпись могла быть карандашной отметкой, сделанной поверх карты, но островные контуры уходили под старый водяной след и исчезали на его границе. Не продолжались. Не бледнели. Просто обрывались, словно за пределами пятна острова не существовало.

Она сфотографировала карту и увеличила изображение. Затем нашла цифровой архив гидрографических съёмок. Тот же участок берега был пуст. Ни Вейны, ни обозначения острова, ни даже ошибки в сетке координат. В каталоге значилась эта же карта, но на оцифрованной копии тёмного пятна не было.

Ася провела ладонью по волосам. В мастерской она бы назвала такое повреждение странным, но не невозможным. Бумага могла хранить следы прежних чернил, вода могла вызвать химическую реакцию. Можно было найти множество объяснений, если сильно захотеть. Но ни одно не объясняло, почему место, где проступил остров, совпадало с фразой из письма.

Она снова проверила билетные расписания. До Кеми шёл ночной поезд. Отправление — в двадцать два сорок. До отлива оставалось меньше суток, если верить таблице приливов, которую Ася нашла после нескольких попыток. Она ничего не знала об острове Вейна. Не знала, кто подписался буквой «Н». Не знала, что мать могла обещать ей и почему не рассказала о Белом море.

Вся поездка выглядела нелепо. Незнакомое письмо, остров, исчезающий с карты, поезд на север. Любой разумный человек проверил бы конверт, позвонил бы знакомым, подождал бы до утра. Ася могла сдать карту в лабораторию, поговорить с Павлом, попросить Нику приехать. Могла вернуться к чемодану и уехать туда, куда собиралась, не зная зачем.

Она посмотрела на коробку. Восьмой год она ждала момента, когда разговор о матери перестанет причинять боль. Восьмой год переносила его на завтра, а вместе с ним — всё остальное. Не чувствовать защищало её от боли, но защита стала похожа на запертую комнату. В ней можно было переждать любую бурю. Только выйти из неё было труднее с каждым годом.

Ася выбрала поезд и нажала «Купить».

Билет появился на экране. Имя, дата, место у окна. Всё выглядело до смешного буднично. Она переслала билет себе на почту, потом позвонила Павлу Михайловичу.

— Я видел ваше письмо, — сказал он. — Ты уверена?

Они давно перешли на «ты», но только в те дни, когда он забывал, что в мастерской начальник, а она подчинённая.

— Нет, — ответила Ася. — Но ухожу.

— Если дело в том, что с реставрацией атласа не складывается, можно взять неделю.

— Дело не в атласе.

— Тогда в чём?

Она посмотрела на карту. На темном пятне остров был виден лучше, чем минуту назад.

— Пока не знаю.

Павел помолчал.

— Хорошо. Перед отъездом оставь мне ключи. И, Ася, не выбрасывай свои вещи только потому, что решила уехать.

Она чуть не спросила, откуда он знает про чемодан, но вспомнила, что тот стоял в мастерской ещё вчера. Наверное, он говорил о работе. Или обо всём сразу.

— Я не выбрасываю, — сказала она.

Отключившись, Ася вернулась к коробке. На дне лежала фотография, которую она не видела с похорон. На ней мать стояла у моря в светлом плаще, одной рукой придерживая волосы. Она не смотрела в объектив, а будто отвечала кому-то за кадром. Улыбка была совсем небольшой, почти незаметной. На заднем плане виднелась вода, серая и гладкая.

Ася помнила этот день или думала, что помнит. Ей было лет девять. Мать обещала показать настоящее море, и они долго ехали на автобусе, пока за окном не исчезли дома. Может, это была другая поездка. Память не сохранила точного берега.

Она могла оставить фотографию в коробке, но коробку решила отдать на переработку вместе с остальными вещами. Ася взяла снимок за края, отряхнула пыль и положила в наружный карман рюкзака. Не выбросить. Пока этого было достаточно.

Собираясь, она положила в рюкзак карту, письмо, зарядное устройство и тёплый свитер. Чемодан оставила пустым. В коридоре снова зазвонил телефон. Ника прислала сообщение: «Если передумаешь насчёт отъезда, я не буду спрашивать почему. Просто напиши».

Ася набрала: «Я еду в Кемь. Нашла на старой карте остров».

Она долго смотрела на экран, потом стёрла весь текст. Ника не поверила бы ей, и Ася не была уверена, что верит сама.

Перед выходом она выключила свет, проверила замок и ещё раз коснулась кармана с фотографией. В квартире остались коробка, засохшая герань и чемодан, который так и не понадобился.

Поезд тронулся ровно в десять сорок. Ася сидела у окна, положив письмо на колени. За стеклом медленно отступали фонари, мокрые крыши и знакомые дворы. Она не чувствовала уверенности. Скорее, утомление от всех лет, проведённых на месте, и осторожное беспокойство перед тем, что наконец начиналось.

Когда город исчез в темноте, Ася поняла только одно: решение уже принято. Что оно у неё заберёт, она пока не знала.

Берег, узнавший её имя

Утром поезд выпустил Асю на пустую платформу, где пахло мокрым деревом, дымом и чем-то солёным. Она спала урывками, просыпалась от стука колёс и каждый раз проверяла, на месте ли письмо. Теперь оно лежало во внутреннем кармане куртки, рядом с фотографией. Рюкзак оттягивал плечо. Чемодана не было, и это казалось почти единственным удачным решением за последние сутки.

Кемь встретила её низким небом. Город выглядел так, словно его не построили, а однажды оставили здесь между лесом и морем. Ася поймала такси до порта, раскрыла на коленях старую карту и снова посмотрела на знак, который привёз её сюда: крошечный островок, обозначенный карандашным полукругом. От берега его отделяла тонкая линия, проведённая чьей-то уверенной рукой.

На карте не было названия. На современных картах, которые Ася скачала ещё в поезде, не было и самого острова.

Это, конечно, могло означать, что карта устарела. Или что она неправильно прочитала знак. Или что остров оказался скалой, которую во время прилива затапливает. Существовало достаточно разумных объяснений, чтобы не выбирать между ними до завтра.

В порту она прежде всего нашла расписание катеров. Оно висело под пластиком у небольшого билетного окна, рядом с выцветшим объявлением о спасательных жилетах. Ася пробежала глазами список рейсов, потом перечитала его внимательнее, словно нужная строка могла появиться, если смотреть на неё достаточно строго.

— Простите, как добраться до этого острова? — спросила она женщину за окошком и показала карту.

Женщина глянула на бумагу. На пальце у неё блеснуло обручальное кольцо.

— Такого рейса нет.

— Может, он называется иначе?

— Может быть.

В ответе не было ни насмешки, ни желания помочь. Только ровная вежливость человека, которому этот вопрос уже задавали и который не собирается первым рассказывать больше, чем спросили.

Ася показала карту мужчине в непромокаемой куртке, разгружавшему ящики у причала.

— Остров видели?

Мужчина бросил взгляд на карандашный полукруг.

— Вода сегодня низкая, — сказал он.

— Я спрашиваю, существует ли он.

— А я про воду.

Он подхватил ящик и пошёл дальше. Ася посмотрела ему вслед. У неё появилось неприятное чувство, что здесь все отвечают не на вопрос, а на его скрытую часть. Возможно, это было просто местное отношение к приезжим. Возможно, жители порта давно привыкли к туристам, которые сперва требуют координаты, а потом всё равно теряются.

Она вернулась к расписанию. На стекле отражалось её лицо: осунувшееся, с тенью под глазами и волосами, которые после ночи в поезде приняли самостоятельное решение. Ася достала телефон. Сеть ловила, карта показывала серую воду и цепочку островов, у каждого из которых было имя. Её острова среди них не было.

Она увеличила масштаб. Проверила геолокацию. Открыла спутниковый снимок. Обновила страницу.

— Если продолжите так смотреть, он может испугаться и появиться, — сказала за спиной женщина.

Ася обернулась.

Незнакомка была невысокой и крепкой, в тёмном свитере, резиновых сапогах и куртке, застёгнутой до подбородка. Седые волосы были убраны под вязаную шапку. Её лицо казалось обветренным не по возрасту, а по профессии: будто она много лет спорила с ветром и ни разу не уступила.

— Вы капитан? — спросила Ася.

— Смотря кто спрашивает.

— Человек, которому нужно попасть на остров.

Женщина посмотрела на карту. Не удивилась. Только задержала взгляд на карандашном знаке.

— Куда именно?

— Сюда. — Ася указала пальцем.

— Я вижу.

— Вы можете меня отвезти?

— Могу.

Это прозвучало проще, чем Ася ожидала. Она приготовилась к объяснению, что остров закрыт, неизвестен или вообще является недоразумением. Вместо этого капитанша поправила рукав и спросила:

— Обратно когда собираетесь?

— Сегодня.

— Не обещаю.

— Почему?

— Потому что обратный путь зависит от прилива.

Ася невольно взглянула на расписание, хотя уже знала, что там не найдётся строки «обратно — если море позволит».

— А если я буду ждать?

— Тогда будете ждать.

Женщина не произнесла это ни угрожающе, ни таинственно. Скорее, как человек, предупреждающий, что мокрые ступени скользкие. От этого стало не легче.

— Вы всё-таки отвезёте меня?

— Если решите.

Капитанша назвалась Лидией. Она велела Асе ждать у серого сарая, а сама пошла к маленькому катеру, привязанному в стороне от пассажирского причала. На корме белела надпись «Вьюга». Ася посмотрела на название, затем на ровное, почти безветренное море.

— У вас чувство юмора? — спросила она, когда Лидия вернулась.

— У меня катер.

Лодка была узкой, с закрытой кабиной и облупившейся синей полосой вдоль борта. Внутри пахло бензином, мокрой верёвкой и кофе из термоса. Лидия проверила канаты, заглянула в моторный отсек и только после этого кивнула Асе.

— Телефон в сухой мешок.

— Он водонепроницаемый.

— Отлично. Тогда ему будет приятно.

Ася едва заметно улыбнулась. Она хотела возразить, что собиралась использовать телефон для навигации, но посмотрела на него в руке. На экране по-прежнему светилась карта, где острова, который она искала, не существовало.

— Куда мне потом смотреть? — спросила она.

— На берег.

Лидия протянула ей серый сухой мешок.

— Если вы не будете отвлекаться.

Вот это Ася могла понять. Телефон был её привычным способом отступить на шаг от неизвестного: открыть карту, проверить время, найти объяснение. Она выключила экран, положила устройство в мешок и затянула шнур. В ладонях было холодно, хотя внутри кабины оказалось теплее, чем на причале.

— А если я передумаю? — спросила она.

— Тогда передумаете на берегу.

Лидия завела мотор. Катер задрожал, оттолкнулся от причала и пошёл в открытый пролив.

Сначала город не отступал. На берегу оставались причалы, низкие крыши складов, кран с длинной стрелой. Ася следила за ними, как за точками на схеме, хотя никакой схемы у неё больше не было. Потом Лидия указала на далёкую белую башню.

— Запомните.

— Что именно?

— Башню.

Ася запомнила. Та медленно смещалась вправо, пока катер шёл вдоль островной гряды. Лидия показала на скалу, похожую на спину животного, потом на красный буй, за которым, по её словам, нельзя было срезать путь. Ася внимательно смотрела туда, куда ей указывали. Это было похоже на упражнение из детства: запомни дорогу, не отставай, не задавай лишних вопросов.

Море под катером то темнело, то светлело. Волны били в борт не сильно, но каждая отдавала в ступни коротким толчком. Время от времени из воды поднималась птица и, крикнув, уходила в сторону материка. Город постепенно стал не местом, а полосой за спиной.

— Вы давно ходите туда? — спросила Ася.

— Давно.

— Часто возите людей?

Лидия не ответила сразу. Подкрутила что-то у панели.

— Бывает.

— И все спрашивают, есть ли там остров?

— Нет. Некоторые спрашивают, где они.

Ася посмотрела на неё, но капитанша уже следила за водой.

— Это шутка?

— Не очень.

Катер качнуло. Ася ухватилась за поручень. Она не любила, когда опора двигалась под ногами, и ещё меньше любила замечать, что боится. Пальцы замёрзли. Она сунула руки в карманы и нащупала через ткань сложенную карту.

— А остров правда есть? — спросила она.

Лидия подняла бровь.

— Вы же туда собрались.

— Я не просила философского ответа.

— А я не обещала другого.

Ася выдохнула через нос. В последние годы она часто злилась на людей за то, что они не давали ей ясности, хотя сама могла неделями не задавать самый простой вопрос. Но сейчас ей хотелось получить прямой ответ, желательно с координатами, временем возвращения и пометкой «в случае плохой погоды отмена».

— Вы знаете, кто я? — спросила она, сама не понимая, почему.

Лидия снова взглянула на неё. Взгляд был внимательным, но не узнающим.

— Нет.

Ответ прозвучал так убедительно, что Ася почти успокоилась.

Потом вдали показалась полоска суши. Сначала она была неотличима от низкого облака. Затем проступили тёмные камни, хвойная кромка и узкий светлый берег. Ася проверила направление, сверилась с очертаниями на старой карте. Они совпадали не полностью, но достаточно, чтобы стало неловко перед самой собой.

— Его нет на навигаторе, — сказала она.

— Навигатор не отвечает за всё.

— Удобная позиция для человека, управляющего лодкой.

— Особенно когда лодка не спорит.

Лидия убавила скорость. Катер прошёл мимо скалистого выступа и вошёл в тихую заводь, защищённую от волн. С берега остров выглядел небольшим и совершенно обыкновенным: камни, низкие кусты, сосны, которые ветер наклонил в одну сторону. Никаких чудес. Никаких ворот между мирами. Только земля, о которой не знал её телефон.

Катер коснулся песка с мягким скрежетом.

— Здесь выходите, — сказала Лидия.

— А вы?

— Вернусь, когда смогу пройти.

— Это может занять сколько?

— До поворота воды.

— То есть?

— Вы заметите.

Лидия подала ей руку. Ася спустилась на берег и сразу почувствовала, как холод пробрался через подошвы. Она сняла с плеча рюкзак, затем обернулась.

— Где мне вас ждать?

Капитан указала на крупный камень у края заводи. Он и правда был похож на раскрытую ладонь.

— Здесь. Если вода начнёт возвращаться, не идите по тропе навстречу ей.

— А если вы не приплывёте?

— Тогда ждите дальше.

— Очень обнадёживает.

— Я не для того приехала обнадёживать.

Лидия завела мотор. Несколько секунд катер стоял у берега, а потом мягко отступил назад. Ася смотрела, как он выходит из заводи. Сначала видела куртку капитанши, потом только синюю полосу борта. Скоро осталась одна белая точка, а затем и она пропала за каменным выступом.

Ася достала сухой мешок из рюкзака и проверила телефон. Связи не было. Карта всё ещё показывала голубой квадрат воды. Она убрала телефон, прежде чем успела начать искать сеть по всему острову.

Берег был тише, чем казался с катера. Здесь каждый звук слышался отдельно: шорох песка под ветром, щелчок камешка, капли воды, стекающие с камней. Ася поднялась на несколько шагов и оглянулась. Край берега, скала, далёкая башня на материке. Она старалась запомнить всё, как велела Лидия. Только башню отсюда почти закрывала дымка, а береговая линия не совпадала с тем, что она видела в пути.

«Это всего лишь остров, — сказала себе Ася. — Маленькая земля посреди моря. Ничего необычного».

Её голос в голове прозвучал слабо, как объявление в пустом вагоне.

Она положила рюкзак рядом с камнем, достала карту и попыталась сориентироваться. Бумага размягчилась по сгибам. На старом рисунке остров выглядел шире, а с северной стороны был отмечен короткий проход, исчезавший среди линий. Ася присела, чтобы разглядеть пометки, и услышала, как вода отступает.

Это был не громкий звук. Не внезапный гул, не шёпот из глубины. Просто волна, перекатившись по мелководью, втянулась между камнями. Но в самом конце её движения что-то ясно сложилось в знакомое слово.

— Ася.

Она замерла.

Сердце ударило один раз, тяжело и неловко. Холод в ладонях стал почти болезненным. Ася обернулась к воде, будто там мог стоять кто-то, кто решил позвать её с берега.

Никого не было.

«Эхо», — подумала она. Узкий вход в заводь, камни, ветер. Звук мог отразиться от скалы и совпасть с тем, что мозг ожидал услышать. Мозг вообще хорошо работал с совпадениями, особенно когда человек не выспался и добрался до острова, которого не было на карте.

Она достала телефон. Пальцы сами нашли шнурок мешка. На секунду ей захотелось открыть карту, проверить записи, включить диктофон. Доказать себе, что слово было звуком воды, а не голосом.

Потом Ася отпустила шнурок.

Волна снова потянулась к берегу. Дошла до её ботинок, облизнула носки и отступила. На влажном песке остались тонкие тёмные линии. Сначала она приняла их за случайные борозды от воды. Потом увидела первую букву.

А.

За ней — мягко открытая дуга.

С.

Последняя буква вышла чуть неровной, с коротким острым хвостом, загнутым внутрь. Так писала Ася. Не всегда, конечно. Но когда спешила подписать документ, поставить имя на коробке или нацарапать его на бумаге, она делала именно так. Большую «А» выводила с верхушкой чуть левее, «с» оставляла незамкнутой, а хвост у «я» всегда получался слишком резким.