Основы социальной коммуникации. Лабиринты понимания

Глава 1

Можно ли быть одиноким?

«Я не говорил, что я не сошел с ума», – ответил Роберт Кинг журналистам, пожелавшим узнать, как он провел 29 лет в одиночной камере.

Мартин Иден, герой одноименного романа Джека Лондона, оказался в ситуации, которую называют социальной изоляцией. Несмотря на признание творческих заслуг, он не нашел понимания и поддержки у окружающих людей и испытывал духовное одиночество.

Герой Джека Николсона в «Сиянии» сошел с ума в изоляции.

Доцент Университета Чикаго Стефания Качоппо назвала одиночное заключение «смертной казнью от социальной депривации» [11].

Исследования показывают, что социальная изоляция является одним из основных факторов возникновения суицидальных мыслей и намерений. Почему же она воспринимается так мучительно?

Первые экспериментальные наблюдения за эффектом социальной изоляции были проведены не так давно: в 50-х годах прошлого века. Психолог Гарри Харлоу из Висконсинского Университета помещал макак-резусов поодиночке в специально построенные камеры, которые назвал «бездна отчаяния». Их конструкция не позволяла обезьянам вскарабкаться по стенам и выбраться самостоятельно. Уже через два дня поведение животных радикально менялось: они прекращали попытки вылезти, сидели в позе эмбриона в углу, раскачивались из стороны в сторону или безучастно смотрели в пустоту. Многие из них щипали и кусали себя. После того как период изоляции прекращали, те особи, которые находились взаперти незначительное время (в течение нескольких дней или недель), постепенно восстанавливались и переставали демонстрировать признаки социального стресса в отличие от тех, чье «заключение» продлилось 12 месяцев.

Похожие эксперименты с участием людей проводились крайне редко, однако в истории науки есть исследования, побочным результатом которых стали наблюдения за последствиями социальной изоляции. В 1951 году канадские ученые пригласили студентов, чтобы протестировать эффект сенсорной депривации, поместив их в изолированные комнаты. Всем участникам предложили надеть очки, перчатки и беруши – так создали условия сенсорной депривации, то есть лишили потока ощущений от систем органов.

Человек крайне редко испытывает это состояние в повседневной жизни. Каждую секунду мы подвергаемся бомбардировке информацией из внешней среды, и мозг проделывает огромную работу по фильтрации незначительных и бесполезных сведений. Благодаря этому, например, мы можем слышать голос друга, который обращается к нам в толпе на концерте. При некоторых неврологических изменениях мозг уже не так успешно решает задачу фильтрации и подавления сигналов, и в новой обстановке при множестве незнакомых стимулов человек может буквально впасть в состояние срыва. Однако эксперимент канадских ученых показал, что и крайняя степень изоляции переносится резко негативно: никто из добровольцев не выдержал в такой обстановке больше недели. Участники жаловались, что потеряли счет времени, не могли ясно мыслить, а многие даже жаловались на появление галлюцинаций.

Когда человек долго находится в обстановке, не меняющейся со временем, его внимание, обычно направленное вовне, на анализ наплыва внешних сообщений, обращается к единственному доступному потоку сенсорной информации – внутрь него самого, на телесные ощущения. Это может привести к измененному состоянию сознания и стать источником «материала» для галлюцинаций, которые видели некоторые участники эксперимента с сенсорной депривацией. В этом случае мы оказываемся в состоянии крайней неопределенности, не понимаем, что происходит. А чаще всего, если не знаем, что делать, в обычной жизни смотрим, как себя ведут другие люди (и решаем, повторять ли за ними или нет). Когда мы лишены такой возможности (например, находясь в одиночестве), преодолеть неопределенность становится все сложнее, и верх могут брать самые дурные интерпретации. Так, считается, что это одна из причин, почему люди видят призраков в заброшенных домах.

Наблюдения за поведением заключенных в одиночных камерах также показали, что, как в эксперименте Харлоу и канадских ученых, у тех, чье заключение продолжалось годы, менялось поведение: они становились безынициативными, апатичными, не могли организовать свою деятельность – в какой-то степени практически прекращали проявлять жизненную активность.

Анализ данных о частоте инцидентов в калифорнийских тюрьмах с 1999 по 2004 год показал, что примерно половина всех случаев суицида была ассоциирована с одиночным заключением.

Стефания Качоппо, которой выпала возможность посмотреть, как работает мозг Роберта Кинга после стольких лет социальной изоляции, обнаружила, что в какой-то момент он даже испытывал проблемы с тем, чтобы узнавать лица других людей. Те области мозга, которые отвечали за обработку социальной информации, как будто бы атрофировались за долгий период.

Когда человек оказывается вне группы, вне общества, в его мозге возникает тревожный сигнал: активируется область, которая отвечает за выявление ошибок. Этот сигнал передается в систему, отвечающую за наше ощущение боли. Быть в изоляции оказывается больно, это противоречит базовым ожиданиям, и человек непроизвольно ищет способы вернуться в группу, чтобы избежать социальной изоляции. У такого стремления есть и генетические предпосылки: в древних сообществах поодиночке люди не имели возможности выжить и противостоять угрозам внешней среды, поэтому сигнал, стимулирующий человека вернуться в группу, основан на ключевой потребности поддерживать наше существование.

Желание быть частью общества имеет недостатки (например, мы вынуждены конкурировать за ограниченные ресурсы, за партнеров), но также несет выгоды (в виде взаимной защиты и помощи, обучения и передачи навыков друг другу).

Восприятие изоляции – пребывание на социальном периметре – зачастую было предвестником опасности не только у людей, но и у других биологических видов. Рыбы научились заплывать в середину косяка, когда замечают приближение хищников, у мышей, содержащихся поодиночке, а не парами, наблюдались нарушения сна и сокращение стадии медленноволнового сна, а степные полёвки при изоляции от своего партнера переставали активно исследовать окружающую среду. Все эти примеры поведения животных отражают акцент на самосохранении при взаимодействии с группой, чтобы увеличить вероятность выживания. Больше риска, что рыбы с края косяка будут атакованы хищниками, и не потому, что они самые медленные или слабые, а потому, что их легче изолировать и после – напасть.

Структуры и модели поведения, которые имеют отношение к уменьшению издержек социальности (например, иерархия и доминирование, остракизм), и те, что обеспечивают получение преимуществ социальности (например, привязанность матери к ребенку), тоже способствуют нашему выживанию и, как увидим далее, зачастую поддерживаются разными системами мозга.

Исследования моногамных степных полёвок показывают, что однократная острая (например, один час) или повторяющаяся острая (например, один час в день в течение четырех недель) социальная изоляция от группы повышает уровень гормона надпочечников – кортикостерона. У крыс из-за повторяющейся острой социальной изоляции наблюдается нелинейная динамика выброса кортикостерона: его уровень достигает максимума через 5–15 минут с начала изоляции, затем выходит на плато в течение 30 минут и, наконец, возвращается к исходному уровню через 90 минут. Такую же динамику острой социальной изоляции на еще один гормон той же группы – кортизол – обнаружили в лабораторных условиях у коров и овец.

Продолжительная социальная изоляция оказывает сильное влияние на поведение и эмоциональное состояние. В 2018 году калифорнийские ученые провели поведенческий эксперимент на мышах, изолировав их друг от друга на короткий (24 часа) и на долгий срок (2 недели). Через 2 недели грызуны стали более агрессивными, испытывали повышенную тревогу и гиперчувствительность к угрожающим стимулам: если в норме мышь при появлении кошки стремится убежать, то после долговременной изоляции буквально замирала, будучи не в силах сдвинуться с места, парализованная страхом при виде хищника.

Однако социальная изоляция – более сложный феномен, чем физическое исключение из группы или одиночное заключение. Можно общаться с коллегами в офисе, созваниваться раз в неделю с родителями, но все равно испытывать чувство одиночества, то есть находиться в состоянии воспринимаемой социальной изоляции. В период пандемии коронавируса в 2020 году жители разных стран столкнулись с этим состоянием, даже несмотря на возможность общаться с близкими и родными онлайн. Воспринимаемая социальная изоляция возникает, например, и в случае, когда человек теряет супруга, живет один, переезжает в незнакомую страну, выходит на пенсию, когда резко меняется его положение в обществе и следствием этого становится разрыв социальных связей.

Воспринимаемая социальная изоляция влияет на психику: повышается частота депрессии и тревожных расстройств. Чувство одиночества сказывается и на личностных особенностях человека: он становится более застенчивым, склонным к враждебности, испытывает больше затруднений в поддержании регулярных контактов, у него может даже снижаться самооценка. Однако влияние этого состояния не ограничивается нашими эмоциями или психическим здоровьем: исследования показывают, что при долговременной воспринимаемой социальной изоляции нарушается работа сердечно-сосудистой и нейроэндокринной систем и даже ухудшается когнитивное функционирование, особенно у лиц пожилого возраста. Атеросклероз прогрессирует быстрее, увеличивается риск инсульта и инфаркта миокарда, повышается уровень кортизола.

Есть связь между переживанием социальной изоляции и нарушением работы эндокринной системы (гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси, ключевой в формировании стрессовой реакции). Неопределенность ведет к возрастанию напряжения, повышению тревоги, а потеря привычного ритма жизни, монотония провоцируют сбой продуктивности (прокрастинацию или переработки). Мы также чувствуем сильную усталость, не связанную с объемом учебных или рабочих нагрузок. Эта усталость возникает из-за тревоги и стресса, и монотония является одним из ключевых факторов.

Технологии – социальные сети и видеосвязь – во многих случаях, скорее, усиливают изоляцию, чем помогают поддерживать связи в обществе. Мы можем активно обмениваться сообщениями в сети «ВКонтакте» или планировать встречи через другие социальные медиа, но, если мы только наблюдаем со стороны за потоком фотографий и постов многочисленных «виртуальных друзей», чувство отвержения может стать сильнее. Очень многие в период пандемии коронавируса и вынужденной самоизоляции писали, что «устали от Zoom», чувствовали себя измотанными от пары встреч, хотя раньше проводили очно гораздо больше времени на собраниях. «Zoom-вечеринки» и «Skype-встречи» не приносили желанного чувства воссоединения или теплоты. Это происходило в том числе из-за того, что «социальный мозг» человека «не привык» обрабатывать информацию во время общения, опираясь только на видеосвязь. Даже когда молчим, мы продолжаем взаимодействовать с другим человеком, а наш мозг обрабатывает огромное количество невербальной информации от собеседника: позу, жесты, мимику. И эти сигналы для нас даже более важны, чем то, что визави говорит. Видеозвонок резко сокращает объем невербального взаимодействия. Нам приходится больше анализировать речь собеседника (особенно при нестабильной связи), чем при обычном общении. Мы не видим того, с кем говорим, в полный рост – в лучшем случае наблюдаем образ по плечи, ничего не зная о положении тела и движениях рук. А если качество изображения низкое, то мы не сможем полноценно анализировать и мимику. Подобное истощает наши ресурсы и не дает возможности для полноценного эмоционального контакта. Примечательно, даже совершая видеозвонок, мы активно повторяем социальные сигналы другого человека, как бы мимикрируя его поведение. Исследователи называют это «эффектом хамелеона», потому что мы приспосабливаемся к поведению друг друга при социальном взаимодействии, иногда полностью без нашего сознательного контроля. С эволюционной точки зрения, синхронизация с окружающими людьми очень важна для выживания. Мимикрия помогает регулировать социальное взаимодействие, потому что так мы будем чувствовать себя защищеннее. Это также может быть инструментом для более глубокого понимания окружающего мира или прогнозирования поведения других людей. Специалисты из Лейденского университета в 2023 году провели исследование, чтобы тщательно изучить мимикрию при личном взаимодействии и во время видеозвонков. Они пригласили 27 участников, каждому из которых дали в пару помощника. Помощники должны были выполнять определенные действия в конкретное время, например, чесать нос или зевать. Затем участники контактировали в трех разных условиях: сидели лицом к лицу; встречались по видеосвязи в режиме онлайн; смотрели запись с другим человеком, не подозревая, что она была сделана заранее. При этом никакое общение не допускалось: задача участников сводилась только к наблюдению за действиями помощников. Оказалось, что пока длился видеозвонок и происходило личное общение, собеседники имитировали поведение друг друга с одинаковой частотой, в то время как просматривая предварительно записанное видео, они мимикрировали значительно реже. Таким образом, можно предположить, что онлайн-образование как вынужденная мера в условиях COVID-19 и как способ получения знаний с использованием информационных технологий окажется более эффективным (хотя и более изнурительным), если взаимодействие с преподавателем и учениками происходит в реальном времени, а не посредством просмотра предварительно записанного материала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Wilson D. S.[35], Wilson E. O.[36] Rethinking the Theoretical Foundation of Sociobiology.

2

 Klucharev V., Munneke M. A., Smidts A., Fernández G. Downregulation of the posterior medial frontal cortex prevents social conformity. Journal of Neuroscience. – 2011. Aug 17; 31(33):11934–40. doi: 10.1523/JNEUROSCI. 1869–11.2011. PMID: 21849554; PMCID: PMC6623179.

3

 DeWaal F., Preston F. Mammalian empathy: behavioural manifestations and neural basis. Nature Reviews Neuroscience 18. – 2017. Pp. 498–509

4

 https://ru.wikipedia.org/wiki/Гейдж, _Финеас

5

 Klucharev V., Hytönen K., Rijpkema M., Smidts A., Fernández G. Reinforcement learning signal predicts social conformity. Neuron. – 2009. Jan 15; 61(1):140–51. doi: 10.1016/j.neuron.2008.11.027. PMID: 19146819.

6

 Spunt R. P., Satpute A. B., Lieberman M. D. Identifying the What, Why, and How of an Observed Action: An fMRI Study of Mentalizing and Mechanizing during Action Observation. Journal of Cognitive Neuroscience. – 2011; 23 (1): 63–74.

7

 Eisenberger N. I. The neural bases of social pain: evidence for shared representations with physical pain. Psychosomatic Medicine. – 2012. Feb-Mar; 74(2):126–35. doi: 10.1097/PSY.0b013e3182464dd1. Epub 2012. Jan 27. PMID: 22286852; PMCID: PMC3273616.

8

 De Wall F., Nathan C. et al. Acetaminophen Reduces Social Pain: Behavioral and Neural Evidence. Psychological Science. – 2010. – Vol. 21, no. 7 – Pp. 931–37. JSTOR, http://www.jstor.org/stable/41062448. Accessed 3 Sept. 2024.

9

 Coricelli G., Nagel R. Neural correlates of depth of strategic reasoning in medial prefrontal cortex. Proceedings of the National Academy of Sciences. USA. – 2009. Jun 9; 106(23):9163–8. doi: 10.1073/pnas.0807721106. Epub 2009. May 22. PMID: 19470476; PMCID: PMC2685737.

10

 Molenberghs P. et al. Human Brain Mapping. 34:2055–2068 (2013).

11

Социальная депривация (от лат. deprivatio – потеря, лишение) – снижение или отсутствие у индивида возможности общаться с другими людьми, – жить, функционально и культурно взаимодействуя с социумом.

35

Departments of Biology and Anthropology, Binghamton University, Binghamton, New York, 13903.

36

Museum of Comparative Zoology, Harvard University, 26 Oxford Street, Cambridge, MA 02138.