Красный закат — Гомкори

Господин Пак замолчал, почти задохнувшись от собственной злобы. Он судорожно глотнул воздух, шумно выдохнул — эмоции взяли верх. Он отвернулся, услышав, как Суми захлёбывается слезами, но не желая их видеть. Тихо, почти устало, он продолжил:

— Разве девушка может мечтать о чём-то большем, кроме как выгодно выйти замуж? Раз у меня нет сына, разве я не вправе выдать тебя замуж за того, кого пожелаю? Разве я не заслуживаю этого как твой отец? Ты росла в роскоши, Суми, так что не перечь мне — просто будь благодарна!

— Отец! Почему ты так говоришь? Аа… — простонала дочь в спину отца. — Разве я виновата, что у вас с мамой нет сына? Я тоже человек…

Но она вдруг осознала: говорить что-либо бесполезно. Перед ней стояла спина — стена, глухая и непробиваемая, не желающая слушать ничего. Он уже всё решил.

Эта новость оставила глубокий след в душе Суми. Вся ночь прошла в муках, сомнениях и тревожных мыслях. Девушка долго стояла у окна, созерцая спокойное сияние полной луны и загадочное мерцание звёзд.

Её размышления неизбежно возвращались к одному выводу: если она сбежит к Доха, примет ли он её? Захочет ли взять на себя ответственность за женщину, чья свадьба назначена официально? Ведь побег невесты, предназначенной королю, карается смертной казнью. Любил ли он её достаточно сильно?

«Ах, как же поступить? Я не могу подставлять любимого. К тому же мой побег разрушит семейную репутацию, создаст неприятности отцу, а его самого могут приговорить к казни!»

Отказ от своей любви казался девушке единственным верным путём.

«Наверное, это моя судьба.»

Параллельно бессонной ночью мучился беспокойством и господин Пак. Ворочаясь в постели и заложив руки за голову, он вновь и вновь прокручивал в голове разговор с дочерью. Каждый раз он досадливо фыркал, вспоминая её нежелание выходить замуж.

— Тьфу, да как так можно?… Разве она понимает эту жизнь? — Он приподнялся на локте. — Шанс породниться с королевской семьёй бывает раз в жизни, да и то не у всех. — Но тут же осадил себя: — Нет, нет, нет. Даже если отказаться, вдовствующая королева может и вовсе казнить или сослать в ссылку… Посыльный сказал, что королева обещала повышение.

Господин Пак довольно улёгся снова, заложив руки за голову, и на губах его заиграла самодовольная улыбка.

— Статус и влияние. Э-эх.

Гордость распирала его от того, что выбор королевы пал именно на его дочь. «Конечно, не зря я столько лет работал на благо их семьи».

Между тем далеко от столицы, на маковом поле у толстого старого дерева, окружённого тишиной и темнотой, мощная молния сверкнула в ночном небе, яркой линией прочертила небосвод и ударила прямо в верхушку ствола. Тонкие вибрации звоном разошлись по нему. Подобно знаку судьбы, этот акт ознаменовал начало цепи важных событий, которым суждено изменить будущее Ким Доха и Пак Суми.

Судьба сделала свой ход, вступив в игру, которая перевернёт их жизни. Началось путешествие, связывающее две молодые души неразрывными узами печали и страсти.

***

Суми и её отец ожидали в доме для гостей, примыкавшем к покоям вдовствующей королевы в её дворцовой резиденции. Господин Пак предвкушал скорую аудиенцию у матери-королевы — его лицо светилось торжеством. Но что творилось в душе Суми? Там, словно в штормовом море, клубились волны горечи и смятения. Она тонула в страхе и чувстве полной беспомощности. «Оказывается, самое страшное — гореть в безысходности, знать, что ничего не изменить, и при этом покорно выбирать лишь наименьшее из зол», — уголки её губ болезненно дрогнули вверх. «Даже смешно сейчас пытаться казаться спокойной». Суми скосила глаза на отца и заметила, что он, напротив, пребывает в приподнятом расположении духа. Его довольство ранило её, словно острый нож, — она чувствовала себя растоптанной этой его беззаботностью. Суми крепко зажмурилась, ощущая, как предательски жгут глаза слёзы. «Доха…» — прошептало её сердце. «Вчера был такой дивный день», — невольно вспомнила она их встречу на маковом поле, где воздух был пропитан ароматом лета и нежности. Она понимала: такого больше не повторится никогда, и теперь ей суждено видеть Доху лишь при исполнении им своих обязанностей — и каждый такой взгляд будет царапать её израненную душу. В груди снова кольнуло: «Он ведь даже не знает…» — промелькнуло в сознании. И хотя всё её существо рвалось прочь, бежать из этого места, откуда, возможно, нет возврата, девушка собрала остатки воли в кулак, отчаянно цепляясь за последние крупицы достоинства.

Створки двери бесшумно разошлись, нарушив тягучую тишину покоев. Вошедший мужчина склонился перед министром, сидевшим за небольшим столиком. Согнувшись в глубоком поклоне, он произнёс ровным, лишённым эмоций голосом: «Вдовствующая королева готова вас принять. Прошу, следуйте за мной».

Они двинулись по коридору, где не было ни окон, ни единого огонька свечи. Суми отстала от придворного слуги и своего отца. Замерев в начале коридора, она вгляделась вперёд, туда, где конец пути тонул в непроглядной тьме. Страх сковал её не от мрачности обстановки — её ужасал сам шаг, который предстояло сделать. Ей казалось, что, ступив в эту темноту, она шагнёт в клетку, уготованную ей.

— Госпожа! — раздался тихий голос, и к ней подбежала совсем юная девушка, лет четырнадцати-пятнадцати, ещё одна служанка двора. — Вы заблудились? Меня отправили за вами.

Суми вздрогнула от неожиданности, растерявшись на мгновение.

— Хорошо, ведите меня.

У дверей покоев королевы отец Суми мрачно сдвинул брови, глядя на дочь, и зашептал, едва сдерживая раздражение: — Ты чего так долго заставляла себя ждать? Опусти голову и иди скорее.

Обстановка комнаты дышала гнетущим мраком, порождая тревогу и напряжение. Юная девушка мгновенно ощутила себя крошечной букашкой перед величием этого места. Она низко опустила голову, сжимаясь под прямым взглядом королевы-матери, и боялась издать хотя бы малейший звук. Подойдя ближе, она увидела, что королева восседает за прозрачной навесной ширмой. Суми с отцом опустились на колени и склонились в поклоне.

— Поднимите занавес! — тотчас две служанки исполнили повеление королевы.

— Приветствую, министр Пак, — голос королевы звучал твёрдо, но в спокойной интонации чувствовались величие и врождённое благородство. Она восседала на мягких перинах, окутанная тусклым светом.

Королева холодно, оценивающе окинула взглядом будущую супругу сына, отметив красоту и утончённость черт девушки. Её сдержанный наряд и мягкость облика тронули королеву, вызвав лёгкую удовлетворённую улыбку. — Ты прекрасно выглядишь, дорогая. Уверена, ваши дети станут украшением дворца, — промолвила она.

Суми низко поклонилась, не смея поднять глаз. — Благодарю, Ваше Величество, — тихо ответила она.

Королева обернулась к министру: — Как вы уже знаете, зачем я вас призвала. Я хочу узнать, согласны ли вы на брак моего сына, короля, и вашей дочери?

— Мы безмерно рады, и для нас это великая честь. Конечно же, я отдам дочь за короля.

— Если свадьба будет назначена на завтра, прошу подтвердить ваше одобрение, господин министр.

Господин Пак почтительно склонил голову, готовый согласиться с любой волей монаршей особы.

— Пусть служанки проводят нашу избранницу к королю, дабы они познакомились ближе, — распорядилась королева.

Следуя приказу, Суми отправилась вслед за придворной дамой, трижды отвесив поклон монахине.

Оставшись наедине, министр Пак потешно улыбнулся, кашлянул в кулак, прочистил горло и начал подводить к долгожданному разговору. — Ваше величество. — Министр позволил себе приблизиться к даме. — Что насчёт должности левого министра?

— А вы, как я посмотрю, времени даром не теряете, министр Пак. Конечно, конечно. — Королева не торопилась начинать разговор. Она взяла со стола трубку, набитую табаком, и пустила дым прямо в лицо гостю. Тот скукожился от едкого запаха, отодвинувшись назад, но всё же попытался повернуть разговор в свою пользу, растянув льстивую улыбку: — Ваше величество, вы обещали, что если я соглашусь выдать дочь за короля, мне причитается повышение.

— Вы понимаете, во дворце я провела почти всю свою жизнь, и для меня крайне важно иметь здесь своих людей. Чтобы поддерживать сына, мне нужно быть в курсе всех дел, но все министры в первую очередь работают на моего сына, а мне нужен доверенный человек. Я сделаю вас левым министром первого ранга, но взамен вы будете преданы в первую очередь мне. Любая просьба, значительная или незначительная, любая информация — всё должно передаваться мне. О государственных вопросах я тоже должна знать всё.

Для министра Пака это не было проблемой: пока королева озвучивала свои условия, он уже одобрительно кивал головой, соглашаясь на всё, что было сказано.

***

Служанка оставила юную госпожу у самых дверей библиотеки: — Госпожа, можете входить и ожидать здесь.

Переживая, Суми сделала успокаивающий выдох, толкнула дверь и шагнула в светлую просторную комнату.

Она оказалась лицом к лицу с Доха. В первое мгновение Суми дёрнулась от неожиданности, будто испугалась, — и тут же её глаза наполнились влагой, а руки задрожали от волнения. Между ними повисло напряжение, и тишину нарушало лишь гулкое биение двух сердец.

— Сегодня прибудет невеста короля, — обронил Доха, бросив острый взгляд на вошедшую девушку.

Вместе с его словами сердце Суми рухнуло куда-то на пол. Мысли никак не укладывались в голове; он был потрясён её появлением, и голос его сорвался на слове «невеста».

— Это ты, Суми? — уточнил он с лёгким недоумением.

От стыда она опустила голову, и слёзы хлынули с новой силой.

— Почему? — Доха не понимал, почему именно она?

Не выдержав, Суми крепко обняла его, утопая в спасительном тепле его рук. Его же руки так и оставались безжизненно прямыми.

— Прости меня, пожалуйста, — рыдала она. — Я узнала обо всём, как только вернулась с нашей встречи. Я не хочу замуж за короля, Доха.

— Почему ты мне ничего не сказала?

— Я не знала, что мне делать, Доха. Ты говорил, что ты друг детства короля и самый приближённый к нему человек. Ты бы считался предателем, если бы я обратилась к тебе за помощью. И что тогда — мы бы сбежали?

— Я… — Доха обнял её в ответ и тихо произнёс: — Я что-нибудь придумал бы.

— Свадьба назначена уже на завтра. Слишком поздно.

— Не может быть. Я не могу отпустить тебя, Суми. Я не могу отдать тебя в руки другого мужчины. Доха минуту молчал, а затем к нему пришла отчаянная мысль, и он уверенно предложил: — Давай убежим сегодня вечером. Они не найдут нас, если мы будем достаточно осторожны.

Суми колебалась, осознавая всю опасность плана: — Но если они поймают нас, то накажут смертной казнью!

Прикоснувшись двумя ладонями к её лицу, Доха успокаивающим голосом объяснил: — Мы сможем спрятаться так далеко, что даже спустя сотню лет нас не отыщут.

Резкий стук в дверь прервал их беседу. Голос извне возвестил о прибытии монарха: — Его Величество прибыл!

Испуганная девушка отпрянула, опустив голову и приветствовав короля, но сохраняя внешнее спокойствие. Распахнулись тяжелые дубовые двери. Король, руки заложив за спину, размеренно вошел в библиотеку, его взгляд был устремлен на Суми. Он пристально рассматривал лицо юной невесты, отмечая ее необычайную красоту и изящество. Король был вполне удовлетворен выбором королевы-матери, полагая, что кандидатура подходит ему. Однако он заметил, как девушка заметно нервничала, и ее лоб покрылся мелкими каплями пота. — Молодая госпожа, почему вы избегаете моего взгляда? Что-то вас беспокоит? Взгляд короля переместился на его советника. Доха выглядел непривычно обеспокоенным и напряженным. В голове короля промелькнула мысль: «Что с ним?»

Суми уловила странный взгляд короля, направленный на советника, но сохранила самообладание, несмотря на нахлынувшие воспоминания о недавних объятиях с Дохой. «Неужели он что-то заметил?»

— Ваше Величество, — промолвила Суми, — благодарю вас за заботу. Сегодня действительно душно, но всё в порядке. — Девушка, стоя в поклоне, оказалась между королем и Дохой, словно загораживая его. Продолжив, она искоса взглянула на советника: — Ваше Величество, позвольте нам присесть за стол у открытого окна. Там, кажется, немного прохладнее.

Но король направился к балкону библиотеки. Он обвел взглядом разноцветные цветы, украшавшие перила, а затем уселся за деревянный стол. — Сидя у беседки, можно наслаждаться любимой библиотекой и вдыхать свежий аромат цветов, пребывая в тени, — подчеркнул король. — Присаживайтесь, полагаю, вам здесь понравится. Суми молчаливо подчинилась его словам.

Король ловил каждое её движение. С той самой минуты, как зашла речь о его женитьбе. Он бессчётное число раз рисовал в воображении облик будущей супруги — той, что предстанет перед народом, чьё имя впишут в летописи. Будет ли она кроткой, заботливой, верной? И когда Суми впервые вошла в библиотеку, она разом оправдала все его сокровенные ожидания.

В потоке солнечных лучей комната вспыхнула живыми красками, отражёнными от бесчисленных книжных корешков, что ровными шеренгами высились на высоких стеллажах.

Между стеллажами, в самом дальнем углу библиотеки, Доха замер, сложив руки замком. Он наблюдал за королём, и буря эмоций нахлынула на него в одночасье. Ревность пеленой застелила глаза, когда он увидел, как изменилось лицо монарха: в этот миг он понял — невеста пришлась королю по душе, и свадьба неминуема.

— Доха!

— окликнул его король.

— Да, Ваше Величество.

— Оставь нас вдвоём.

Доха вышел из залы и тут же свернул в соседнюю комнату. Он знал каждый уголок дворца наизусть. Прямиком направившись к массивному деревянному стеллажу, он с силой толкнул его, да так, что рукописи, лежавшие на полках, обрушились ворохом на пол. Заглянув в образовавшуюся щель, он отодвинул стеллаж с грудой свитков — за ним скрывалась узкая потайная лазейка, которая прямиком выглядывала в библиотеку, так он смог подслушать разговор Суми с королем.

Оглядев просторную библиотеку, наполненную запахом старинных пергаментов и пылью веков, Суми тихо спросила:

— Похоже, вы много читаете, Ваше Величество?

— Эта библиотека — моё самое любимое место. Здесь я отдыхаю душой, — признался король, ощутив неожиданную близость с собеседницей. — А чем увлекаетесь вы?

— Книгами, — честно ответила Суми.

Король оживился, улыбнувшись:

— Прекрасно! Значит, наша общая страсть станет для нас связующей нитью. Я посвящаю эту библиотеку вам — обустройте её по своему вкусу.

— Вы очень щедры, Ваше Величество, — прозвучал ответ.

В голосе Суми слышались лишь вежливость и официальная признательность — ни тепла, ни искренности. Король уловил в её словах холодную дистанцию, но всё же старался сохранить дружелюбный тон:

— Надеюсь, я смогу доставить вам удовольствие, равно как и вы доставили его мне. Я искренне рад, что вы стали моей невестой.

— Для меня большая честь служить вашему народу, — уклончиво произнесла Суми.

Фразы девушки звучали сухо и формально. Король, разочарованный отсутствием эмоциональной отдачи, решил завершить разговор, чтобы не терпеть неприятного осадка:

— Прошу прощения, но дела государства требуют моего немедленного возвращения.

Суми облегчённо вздохнула — визит окончен. Она быстро поднялась из-за стола и низко поклонилась, стремясь поскорее покинуть покои.

Тем временем Доха, скрываясь за тонким шёлковым экраном, наблюдал за сценой, разрываясь от ревности и негодования. Видя, как король с искренней симпатией смотрит на Суми, он кипел от злости, осознавая, сколь опасным становится его присутствие на пути к отношениям и совместного будущего с Суми.

— Почему именно ты оказался на моём пути? — ворчал он, с трудом сдерживая бушующие эмоции.

Завидев, что Суми собирается уходить, Доха решил действовать. Он поспешно набросал тайную записку, вышел в коридор и, затаившись в углу, протянул её девушке. Суми, заметив его, вздрогнула, оглянулась назад и, мгновенно скомкав бумагу в ладони, спрятала её. Король тут же вышел следом и столкнулся с советником лицом к лицу.

— Ты что здесь делаешь, Доха? — резко бросил король, тут же скользнув взглядом за спину советника. В соседней комнате, словно после бури, громоздилась целая гора беспорядочно разбросанных бумаг.

— Я искал кое-какие записи, — ответил Доха, стараясь сохранить невозмутимость.

— Какие ещё записи? — прищурился король. — Я вижу, ты очень тщательно искал.

Доха обернулся: стеллаж был сдвинут с места и перекошен, рядом валялись раскрытые книги. Он выпрямился и, не моргнув глазом, заявил:

— Я искал книгу «Введение в дела прошлого советника». Он оставлял в ней весьма важные пометки.

— Мм, хорошо, — король перевёл взгляд на Суми, которая стояла неподвижно, опустив голову, и обратился к ней: — Юная госпожа, позвольте проводить вас к вашему отцу. Он, должно быть, уже заждался вас.

— Да, ваше величество, — тихо ответила Суми.

Она украдкой взглянула на Доху. Его лицо было болезненно бледным, словно осунувшимся. Он явно переживал, что же им обоим делать теперь. Его взгляд метнулся к её ладони, сжимавшей записку, и он едва заметно кивнул — прочти, обязательно прочти.

Вернувшись домой, Суми тотчас заперлась в своей комнате. Из рукава, словно из тайника, она извлекла смятую записку и перечитала короткое послание: «Наше место — в полночь». Смысл был ясен, и вместе с надеждой в груди всколыхнулась тревога: она понимала, что эта встреча — последний шанс обрести свободу. Сердце бешено заколотилось, слёзы радости и облегчения хлынули из глаз, всё внутри переворачивалось. Она прижала исписанные строки к сердцу, словно запечатывая в них своё намерение, и принялась готовиться к побегу.

Наступила долгожданная полночь. Ночная мгла окутала окрестности непроницаемым покровом, скрывая всё лишнее. Доха беспокойно мерил шагами пространство вокруг заветного дерева, вглядываясь в каждую приближающуюся тень, в каждой надеясь узнать любимую.

— Где же ты, Суми? — шептал он, и сердце его сжималось от предвкушения. Он уже рисовал в мыслях, как она появится перед ним, как он почувствует облегчение, и они сделают шаг в общее будущее. В памяти всплывали первые мгновения их знакомства, сладкий вкус поцелуя, нежность прикосновений. Он знал: ради этого он готов рискнуть всем — даже жизнью. Но тот взгляд в библиотеке, взгляд Суми, словно молящий о помощи, — он не мог его забыть, и он не давал ему покоя.

Минуты тянулись, превращаясь в долгие часы томительного ожидания. Надежда таяла, уступая место разочарованию и глухому раскаянию. Небо уже начало светлеть, а Суми так и не пришла.

Что же помешало ей оказаться здесь?

Дома, в тишине своей комнаты, Суми погрузилась в пучину мучительных раздумий. Её сердце разрывалось между долгом перед семьёй и предательским, но таким сладостным зовом свободы. Внутренний голос, взывавший к покорности, яростно спорил с тем другим, что шептал о побеге.

— Как же мне поступить? Неужели я обязана принести своё счастье в жертву холодным обязательствам? — терзалась она сомнениями.

Чоним, её верная служанка, осторожно пыталась урезонить госпожу:

— Госпожа, умоляю, подумайте ещё раз. Ведь вы уже на пороге трона. Побег — это бездна, последствия которой невозможно предугадать.

Мысли Суми метались в хаосе. Одно лишь воспоминание о Доха разжигало в груди жгучее пламя — желание увидеть его, сбежать из золотой клетки, обрести настоящую любовь.

— Нет, Чоним! Я иначе не могу. Я видела его — там, во дворце. Представь: стать женой короля и каждый день смотреть в его лицо? Я сгорю там, сгорю заживо! — Суми разрыдалась ещё сильнее, заглушая рыдания ладонью.

Чоним крепко обняла свою госпожу, нежно поглаживая её по спине, и молча кивнула.

— Я помогу вам. Но, госпожа, прошу вас, будьте осторожны.

— Послушай меня внимательно, Чоним, — Суми, смахнув слёзы, взяла служанку за руки и заговорила твёрдо. — Когда я исчезну, собери свои вещи и немедленно уходи. Лучше в другую деревню. Никому не называй ни своего имени, ни того, у кого ты служила. Начни новую жизнь. Если тебя здесь поймают, когда хватятся меня, тебя ждут жестокие пытки. Живи, пожалуйста, и тогда мы встретимся снова.

Но действительность оказалась беспощадной. Чоним попыталась отвлечь стражу, охранявшую дом будущей королевы накануне свадьбы. Она поднесла стражнику воду, давая Суми возможность незаметно выскользнуть.

— Господин солдат, как же вам, должно быть, нелегко стоять здесь всю ночь, оберегая покои юной госпожи… Без еды и питья вы можете лишиться чувств прямо на посту. Возьмите хотя бы глоток воды, вот, прошу вас.

— Госпожа, служба обязывает нас быть бдительными. Мы не можем отвлекаться даже на такую малость, как вода.

— Ничего страшного не случится, если вы сделаете пару глотков. Умоляю, возьмите!

Оказавшись на улице, Суми стремглав бросилась к месту встречи с Доха, ощущая в душе странное, пьянящее освобождение.

— Скоро я его увижу, — мечтательно шептала она, сердце её пело.

Но судьба распорядилась иначе. Отец Суми, разбуженный скрипом двери, обнаружил исчезновение дочери. Не замеченный стражей, он выскользнул следом и, преградив беглянке путь, схватил её.

— Суми! Куда ты?! Какую глупость ты задумала?!

Холодный страх сковал её тело, в душе образовалась зияющая пустота. Понимая, что сопротивление бесполезно, она разразилась истерикой:

— Папа, не отдавай меня за короля! Я не хочу этого брака!

Отец, не обращая внимания на слёзы и мольбы, стиснул её руку:

— Тебе придётся выйти замуж. Свадьба состоится завтра. Я делаю это ради твоего же блага и благополучия нашей семьи.

Расставание было трагичным. Будущее оказалось предрешено: любовь проиграла бездушным условностям и неумолимым правилам дворца.

Он шёл молча, увлекая её за собой, словно невидимая сила толкала его вперёд, не давая остановиться. Губы его были плотно сжаты, в глазах — смесь раздражения и растерянности. Каждый шаг отдавался острой болью в сердце, напоминая о словах вдовствующей королевы.

«Ведьма, которую я вырастил собственными руками, ставит под сомнение мою честность», — неотступно крутилось в голове. Возмущение и глухое недовольство завладели им без остатка, не оставляя места ни для чего иного.

Страх перед последствиями побега становился невыносимым. Каждая клетка его существа осознавала: наказание неминуемо, и вряд ли оно ограничится простым предупреждением. Жизнь, карьера, статус — всё зависело от того, сумеет ли он вернуть её назад целой и невредимой.

— Зачем ты поступила так глупо? — чуть слышно прошептал он, на миг остановившись, но тут же продолжил путь, избегая смотреть ей в глаза.

Осознавая всю тяжесть ситуации, он двигался механически, отбрасывая любые попытки заговорить. Его разум занимала лишь одна мысль — исполнить поручение, данное высшей властью. Угрызения совести и жалость уступили место суровому чувству долга и ответственности.

— Если стража сейчас обнаружит, что тебя нет, что тогда?

«Теперь тебе придётся расплачиваться за свою дерзость», — мрачно думал он, ведя её вперёд, туда, где уже ждало неизбежное наказание.