Руины настоящего. По дороге красной пыли

— Чем я могу вам помочь?

Луа

Искра

Полтора года назад

Лев сидел в кабинете отца Сарена и рылся в его компьютере в поисках новых интересных дел, которые этот крайне неприятный для принца тучный тип смог раздобыть. Он знал, что на него у Райнера ничего не было, помимо очевидных вещей, о которых и так все знают. Но он точно должен был что-то иметь на Еву, иначе все его планы снова полетели бы в пропасть. Лев надеялся, что Райнер не позволит его сыну сделать то, на что этот парень пойти не должен был по неверным расчетам брюнета.

Три дня назад Сарен сказал Льву, что собирается жениться на своей девушке ровно через год, когда она окончит университет. И это означало, что она получит счастливый билет и навсегда останется в Искре. Этого принц никак не мог допустить.

«И он сказал мне эту новость в то время, как под столом ему отсасывала какая-то шлюха из VIP-ложи», — скрипя зубами, подумал рангор.

Принц помнил, как еще неделю назад Сарен жестко обдолбался в клубе и был намерен ехать в Нижний город, чтобы поразвлечься с Евой. Это явно было плохой идеей, которая могла закончиться двумя вариантами будущего: первый — она бы убила его, случайно активировав систему, и это бы принца только порадовало; второй — он бы оставил на ее теле еще несколько отпечатков, которые невозможно будет убрать, и это нравилось Льву куда меньше. Ему вообще не нравилось, что этот отвратительный похотливый гаденыш может ее касаться своими потными ручонками. И в тот момент Лев был на такой тонкой грани, что боялся совершить очередную непоправимую глупость. «Например, оторвать крысенышу голову».

Ему все же удалось убедить блондина направить свою «энергию» в другое «русло», и он считал, что в тот момент Сарен выиграл счастливый билет.

Дверь распахнулась, и в нее вошел Райнер. Парень и глазом не моргнул в его сторону, продолжая делать то, что делал.

— Что ты там постоянно пытаешься найти? — брезгливо спросил мужчина, прикрывая дверь.

— Не знаю. Что-нибудь стоящее, — нервно ответил Лев.

— В наш договор не входило, что ты будешь без конца тут отираться, — присаживаясь напротив собственного кресла, которое было сейчас занято, терпеливо напомнил Райнер.

— Зато в него входило то, что вы не позволите девушке остаться в стране, — несдержанно проговорил принц. — Вы в курсе, что ваш сынок собрался делать ей предложение?

— Этого не случится, — твердо заявил мужчина. — Но сейчас у меня нет никаких причин препятствовать полету его фантазии. Ты лучше скажи, чего она тебе так сдалась? Даже в пустошь сам отправиться решил. Так нынче выглядит любовь, что ли?

Рангор рассмеялся, оголив свои зубы, и заметил, как Райнер вжался в кресло от явного дискомфорта, который он ощущал в его присутствии.

— Любовь до погребального костра, Советник, — без улыбки ответил Лев. — Я что-нибудь найду для вас. Только сдержите слово.

***

— Скажи, Роза, — найдя свою приемную мать в той же позе и в том же месте, что почти всегда, тихо начал Лев, — а что бы сделал человек, если бы хотел проявить свои чувства к кому-то?

Женщина повернула к нему свое удивленное лицо и захлопала глазами.

— Моего совета просишь? — словно не верила она своим ушам. Но довольно быстро собралась с мыслями. — Позволь ей узнать тебя, — ответила она с одобрительной улыбкой. — Только тебя, а не то, что ты из себя строишь. Без шуток и масок, которые ты налепил на свое тело и разум вместо брони. Не бойся быть собой, и если она действительно та, то все будет не напрасно.

Лев ценил то, что эта женщина всегда говорила с ним так, словно он вовсе не был принцем и пришел в эту страну не со своим корыстным умыслом. Она видела каждую тень сомнений и переживаний в его голове. Возможно, она знала не его, а того персонажа, о котором писала в своих романах, но каждый раз попадала в самую точку.

Пусть не все прошло гладко и кое-что зависело не от него и даже не от Райнера, а от гордости самой девушки, но он добился того, чего хотел. А сегодня ему предстояла другая важная задача — поселить одну назойливую мысль в ее голове: «Я могу быть другим».

Принц знал, что она почувствует, как только он выпустит свои феромоны и направит в ее сторону. Люди не знают, что это, и не чуют запахов, как рангоры, но с притяжением ей бороться будет сложно, учитывая, что поток в ней принадлежит его Саин. И Лев понимал, что стоит ему хоть на минуту выпустить свои желания, засунуть их обратно будет крайне сложно. Однако тянуть было уже некуда. Уже завтра они оба покинут пределы купола, что приведет к нескольким важным моментам: контроль системы «Страж» сильно ослабнет, и защита модуля полностью ляжет на него. Чтобы эта задача была выполнима, ей нужно будет ему полностью доверять и держать в курсе своих действий. А потом, когда придет время, Ева должна уйти с ним. И все пойдет по плану ровно настолько, насколько она ему поверит сегодня. Важно было не перестараться.

«А еще не сморозить что-то в твоем стиле, Луа», — предостерег сам себя рангор.

Лев планировал найти девушку, где бы и с кем бы она ни была в этот вечер, но сначала ему пришлось заскочить в клуб, где ждал его Сарен.

Это шумное место и толпы полуголых тел наводили на принца тоску и уныние. Его целью было убедиться, что парень в эту ночь не сорвется и не побежит к Еве, как порывался всю неделю. И когда он в этом убедился...

— Я сваливаю, — заявил Лев и развернулся, чтобы уйти.

Запах — первое, по чему он понял, что это она. А второе — шрамы на руках. Она оставила их, и он бы не удивился, если бы и на спине их увидел. Это заставляло рангора признать, что девушка заслуживает уважения. Она принимала себя такой, какая есть.

Правда, Лев был настолько ошарашен ее новым образом, что и не заметил, как получил хамский отказ. Он был для него и неудивителен, ведь она-то знала его в лицо. Но то, что она решила поменять внешность, играло Льву даже на руку, потому что так ему не придется внушать ей тупую историю о внезапно нахлынувших чувствах.

Пьяный парень попался под руку, и Лев провернул старый местный трюк под названием «мудак и спаситель». Может быть, она бы и не купилась, но феромоны уже начали на нее действовать, что дало ему право на идиотские разводы.

Лев отметил самую лучшую часть этого вечера: она сама его и закадрила.

«Как там говорила Роза?» — вспоминал он слова своей приемной матери, пока вел девушку к себе. — «Нужно дать ей узнать себя. А я кто? Луа? Или Лев?»

Принц осознавал, что совершенно точно запутался в себе и всю дорогу нес нечто среднее между тем и другим. Хуже всего было то, что ей даже не нужны были его слова: она вела себя так, словно сняла себе шлюху на ночь. Это одновременно и задевало парня, и возбуждало какого-то хрена — удивлялся он.

От напора Евы он чуть было не забыл, что привык сам вести в этом танце. Она была достаточно сильно пьяна, чтобы он смог подавить это настойчивое проявление контроля и взять все в свои руки.

«И что только Сарен делает в постели? Халявщик», — подумал он, но сам ужаснулся от собственной мысли.

Как и ожидал Лев, шрамы на спине она тоже оставила. Он провел по ним, едва касаясь своими пальцами, чтобы оценить масштаб ее безумия, и сразу понял, что он сопоставим с его собственным. Лев всегда догадывался, что они похожи, и его никогда не привлекали противоположности. Он знал, что удержать его «ехавшую крышу» может лишь кто-то не менее чокнутый, чем он.

В какой-то момент глаза девушки сменили цвет — это означало, что маска с нее начала спадать. Он снова видел большие зеленые глаза, и они смотрели на него почти так же, как много лет назад, но не хватало в них чего-то важного. И дело было не во взгляде Минг, а в ее взгляде: она не смотрела на него так же, как на Сарена. Это все же что-то человеческое, — понял Лев.

«Важно не сотрудничество, мальчик, а чувства!» — вспомнил он слова Розы, и смысл их начал доходить до разума принца. — «Она ничего ко мне не чувствует... И будь она рангором, было бы неважно. Все равно это была бы вечная связь. Но люди другие. И ничего у меня не выйдет, если она меня не полюбит».

Человеком Ева была лишь наполовину, но эта половина давала ей все возможности, что и людям. Лев догадывался, что вторая половина как раз-таки делала ее сильно несдержанной. И они наверняка, по задумке мастера, должны были сбалансировать ее характер, но сыграли совершенно неожиданно: каждая часть словно боролась за существование в этом теле.

Ева уснула, а Лев не мог себя заставить. Облик девушки уже пришел в обычное состояние, и, глядя на нее, он думал о том, как сильно облажался, решив, что это будет просто. За всеми терзаниями по поводу того, кем она является, он упустил важный момент их сближения и теперь не знал, как все переиграть. И если бы у него получилось стать для нее хотя бы другом, пошла бы она на то, к чему ее собираются принудить в Гроте?

Лев уже знал ответ: эту девушку никто не сможет ни к чему принудить. Манипуляции Общества наверняка принесли бы больше пользы, чем его присутствие в ее жизни, — понимал он. Но отдать ее этой организации означало проиграть им этот мир.

Он заметил, как она открывает глаза, и закрыл свои, притворяясь спящим. Он не был готов столкнуться с ее осуждающим или, тем более, виноватым взглядом. А еще он боялся говорить с ней о том, что произошло. У него попросту не было для этого оправданий.

Девушка суетливо возилась, и он открыл один глаз, чтобы понять, что она там делает: а она уже натягивала свои штаны. Его рука непроизвольно потянулась к ней, но он вовремя себя одернул и снова принял спящее положение, потому что Ева начала рыскать по кровати, видимо, ища другую часть своего гардероба. Льва так и подмывало сказать, что ее лифчик повис на дверце шкафа, но он стоически продолжал делать вид, что спит. Через пару минут он услышал, как открывается окно, а потом — четкий стук шагов по крыше и глухой звук приземления.

— Дверь открыта, идиотка, — пробубнил Лев, вытирая слюни со щеки.

Ева

Я зашла в комнату Нааид, и первое, что бросилось мне в глаза, — это длинный стол, на котором располагалась проекция карты Мер. Некоторые места были подсвечены синим, а некоторые — красным. Женщина, очевидно, заметила мой любопытный взгляд, а потому пояснила:

— Красным выделены места расположения моих солдат, а синим — важные объекты.

— Судя по тому, что я вижу, вы собираетесь захватить каждое здание Совета?

— Так и есть. Без Совета мне не попасть в цитадель, — ответила Нааид. — Только общим единогласным решением Совета можно сменить Королеву. А на моей стороне меньше половины.

— И вы думаете, что взять власть такой грубой силой будет правильным решением?

— На самом деле нет, — Нааид опустила голову и прошла в другой конец комнаты. — Большинство не хочет свержения старой Королевы, потому что не желает перемен. А перемены необходимы этому месту. Солдаты чувствуют свою вседозволенность и творят отвратительные и даже немыслимые вещи. При этом правлении были открыты колониальные исследовательские лагеря, где проводились опыты на живых существах. — «Да. В одном из таких мучили Елену», — вспомнила я. — У них была цель, но она уже давно себя не оправдала. И теперь этих существ используют совершенно неприемлемым образом. Я хотела распределить всех, но это сложно, когда имеешь лишь часть влияния.

— Вы отправляли по активным лагерям безрогих, которых долгие годы истязали ваши солдаты. И у вас не возникло и мысли, что, возможно, они захотят отомстить?

— Это совершенно исключено. Их свобода воли полностью подавлена. Они могут лишь исполнять приказы. Но их жизнь может быть немного сносней, — Нааид сделала паузу, чтобы передвинуть одну из красных точек на проекции. — Судьба безрогих — это еще не все проблемы нынешней власти. Война с рангорами сильно затянулась, и они начинают отвоевывать наши территории. — Она говорила, глядя на карту, и, кажется, параллельно размышляла над планом атаки. — За пятьдесят лет было совершено целых две попытки войти в страну, уничтожено около сотни активных лагерей, и враг заполучил одну из наших лучших разработок быстрого перемещения по пустоши. Очень скоро рангоры поймут, что это лучшее время для масштабной атаки, потому что наша страна ломается на два куска изнутри. Нельзя вести войну, думая двумя разными головами. Но вернуться к прежнему — тоже не выигрышная позиция.

— И что же вы хотите делать?

— Я хочу произвести замену Матки и всего Совета одним днем. У меня уже готовы алоиды на смену каждому советнику.

— Да. Это интересно, — сказала я и чуть было не зевнула. — А к бунтам среди солдат и высших чинов вы готовы?

— Все солдаты, что на передовой в Пустоши, под контролем Совета. Их чипы настроены так, чтобы приказы не обсуждались, а настроения в Мер не волновали. Все их мозги по факту находятся в штабах под управлением главнокомандующих. Но вот насчет них вы правы. Если Совет Мер захватить можно, то взять штабы военных будет трудно. К тому же эти командующие нужны мне живыми. В их головах также есть чипы, которые необходимо вынуть аккуратно, иначе где-нибудь на главной линии фронта падет замертво целый полк.

— Это как? — наконец заинтересовалась я.

— А так, что к каждому главнокомандующему привязано определенное количество солдат, и все их чипы связаны с тем, что у него в голове. Он видит и слышит все, что происходит с его солдатами, и отдает им приказы, находясь в штабе под куполом Мер. Но стоит его чипу отключиться, как все чипы его солдат выйдут из строя, а они напрямую связаны с работой мозга каждого из них, и это убьет их всех. Главнокомандующих-алоидов трудно заменить, потому что такому контролю учатся много лет. Но у меня есть и такие способные ребята. Нам хватит и двадцати пяти чипов, чтобы взять под контроль большую часть армии на границе.

— И как вы хотите пересадить им чипы?

— Вот тут-то, доктор, мне понадобится ваша помощь.

— Постойте, вы хотите, чтобы я их пересадила? — взвизгнув от неожиданности, спросила я.

— Не просто пересадили, а очень быстро это сделали. На двадцать пять командующих должно уйти не больше пяти дней. Они меняются по ночам. Одни уходят на отдых, другие заходят на смену. И свое время все они проводят только в одном месте — в колониях безрогих, а точнее, в развлекательных шатрах. Там мы их и поменяем по одному. Они друг друга толком и не знают, потому что их головы вечно в работе и множество чужих картин происходящего мелькает перед их глазами. Достаточно будет надеть их форму, и дело сделано.

— Сделано? Так вы считаете, да? — от возмущения я чуть слюной не подавилась. — Да вы хоть в курсе, сколько длится такая операция? Почему просто нельзя оставить этих? Они же все равно не в курсе, что происходит снаружи.

— Потому что они тоже под контролем Совета. И если мы их не заменим, то их могут просто вывести из строя дистанционно. Прежде чем внедрить чип нашему алоиду, мы его перенастроим на другую частоту. Начать нужно именно с них. И сделать это так быстро, как только можно, пока Совет, который не в моей власти, не понял, что происходит.

— А зачем им выводить из строя командующих? — совсем запуталась я. — Это же приведет к мгновенному поражению Мер.

— Они пойдут на это. Таков нынешний уклад в нашей стране: власть важнее победы в войне. Потому мы и проигрываем. Так вы сможете это сделать, доктор?

Я задумалась над этим вопросом настолько серьезно, что напугала саму себя. Я действительно собиралась им помочь. Слова Нааид убедили меня, что это необходимо. А еще я надеялась, что она и правда сможет все изменить, не только для Мер, но и для людей в будущем.

— Чисто теоретически это возможно, — все еще в раздумьях отвечала я, — но точно я смогу сказать только после изучения снимков головного мозга этих командующих. Все зависит от того, где этот чип у них располагается.

— Такую информацию вы получите сегодня же. А к вечеру я хочу знать ваше мнение, доктор.

На этом и была завершена наша увлекательная беседа. А я не могла поверить, что собралась сыграть роль в целом перевороте в Мер. Я определенно собиралась прыгнуть выше головы, и это приятным образом возвращало меня к жизни.

Вернувшись в комнату, я отметила две вещи: первая — Клаус все еще спал, и это радовало; вторая — ребята уставились на меня в ожидании объяснений.

Я села на голый выступ под спальное место и после трех глубоких вдохов рассказала им сначала о том, почему мы здесь оказались.

— Знаешь, Ева, — первым решился выступить Луи, — тебя вот в лагере называли чокнутой, а я бы назвал — поехавшей. Ты же совершенно точно влюбилась в этого придурка, который ворует чужие трусы!

Я вспомнила о том дурацком разговоре его и Луа у палаток, и меня это сильно рассмешило. Получилось слегка странно, потому что больше никто, кроме меня и Луи, не знал той сцены и не смеялся. А Луи не знал, что я знаю.

— Это ты еще не слышал вторую часть истории, — давясь от смеха, ответила я. — Я же собираюсь помочь этим повстанцам!

Тут я рассказала и о том, о чем говорила с Нааид. Луи просто отвернулся, Елена посмотрела на меня с ужасом, а Рыжик точно разозлился.

— Хочешь влезть в чужие дела, как обычно? — чуть было не зарычал он на меня. — Считаешь, что бессмертна, раз тебе постоянно везет?

Мне было даже не обидно. Я знала, что так оно и есть: мне везло и я определенно любила совать нос куда не следовало. Мне на самом деле и поддержка не была нужна; мне хотелось только держать их в курсе, раз уж они тянутся за мной с самой Первой Надежды. Но вот реакция Елены меня действительно задевала.

— Нет, Елена, ты послушай. Это изменит все. Нааид закроет все колонии и освободит безрогих. Лучше судьбы их и не может ждать...

— Да какого хрена, Ева? — с хрипом спросила она. — Ты веришь этим ящерам?

— Тише, — зашипел на нее Рыжик.

— Нет среди них хороших, поверь мне! Ничего не изменится!

Девушка вскочила и вылетела из комнаты. Я осталась сидеть на месте с опущенной головой, а Рыжик собирался пойти за ней.

— Стой, — резко сказала я ему. — Дай ей время.

— Ева, блять! — впервые Рыжик выругался так грубо в мою сторону. Я подняла глаза и уверенно встретила его злость. — Ты только что чудом спаслась от казни. Почему бы не притормозить?

— Если я остановлюсь, то мой мозг снова начнет работать не в ту сторону и будет мучить меня, пока не остановится сердце.

Рыжик молчал и смотрел на меня еще немного, а потом тоже вышел из комнаты. Луи улегся на кровать и, кажется, заснул. А я продолжала сидеть на жестком выступе, отмахиваясь от своего внутреннего голоса, как от назойливой мухи.

«Дневник...» — вдруг вспомнила я.

Я достала из кармана страницы и быстро нашла, где остановилась.

«2034 год, 27 февраля.

Я давно не писала, потому что все эти месяцы прошли в тоске и одиночестве. Мне не о чем было даже думать. Я все еще в этой стране и все еще с этим мужчиной, который проводит все свои дни и ночи в ЦБИ. И я этому даже рада.

У меня не было сил на побег. Все это время я словно медленно умирала в четырех стенах. Никита говорит, что скоро все закончится. Он что-то придумал и работает над этим. Я начинаю думать, что он нашел способ меня заменить. Потому что он без конца повторяет одно и то же: тебе не придется».

«6 августа.

Я не знаю, как забыть то, что я увидела. Никита решился показать мне свою работу. Как я и думала, он нашел способ поменять носителя. Но то, что он делал, повергло меня в ужас, панику, шок...

Этот мужчина пытается собрать существо из живого рангора, разбирая его на запчасти, как старую нерабочую технику. Он держит его в заморозке под действием сжатого потока в специальной капсуле. И Никита говорит, что ему не хватает человеческой стороны, чтобы все функции мозга существа работали в нужном ему диапазоне.

Слышать такое от человека, которого любила, — хуже смерти. Он был одержим этой миссией, а теперь одержим своим монстром. И когда он вдруг заговорил о том, что желал бы видеть в нашей дочери мои черты, я поняла, что с побегом сильно затянула».

Оставалось еще три страницы, но они были исписаны другим почерком. Я не успела прочитать, что в них, потому что рядом со мной кто-то положил планшет.

— Здесь все о работе чипов солдат и их командующих, включая снимки головного мозга, — сообщила мне Нааид.

— Я тут подумала... Вы сказали, что все солдаты, что на передовой, под контролем Совета. А как же свободные войска? Смешанные лагеря? Генералы? Они не захотят вставить свое слово?

— Это меньшинство будет вынуждено подчиниться или умереть, — отрезала Нааид. — Я буду ждать вашего мнения, доктор.

Ответ Нааид мне не понравился. Если она была готова на такие радикальные действия, то и в будущем, скорее всего, она будет придерживаться подобных решений. Проще всего держать всех в страхе, нежели пытаться убедить. Но, возможно, я ошибаюсь и Нааид лишь действует в спешке, чтобы не потерять все. В любом случае, перемены здесь и правда были необходимы. Хуже того, что происходит сейчас, представить мне было сложно.

В материалах, что дала мне предводительница восстания, я действительно узнала все, что мне могло пригодиться. Например, то, что извлечь чипы из их голов, при этом не задев мозг, было нереально. На этом вроде бы и точка, но я нашла другую лазейку. Незачем было извлекать их чипы; чтобы их перенастроить, достаточно просто открыть доступ для безопасного входа одного пальца. А еще нужны были навыки передачи информации посредством радиоволн Рыжика. Если бы не толстый череп алоидов, можно было бы обойтись и без Зеленой искры даже. Но вопрос стоял в другом: поможет ли Рыжик этим ребятам?

Передав все свои мысли и соображения Нааид, я присела в ее кресло, чтобы порадовать мягким местом свое мягкое место.

— Так, по сути, эта задача только упростилась? — Морды алоидов не умели выражать эмоции, но если б могли, Нааид бы сейчас точно улыбалась во все зубы.

— По сути, — кивнула я. — Однако уговорить моего друга будет непросто. И еще, каким образом мы собираемся провернуть это в развлекательных шатрах? Вырубив всех, мы можем нагнать лишней паники.

— Нет, никто не должен ничего заподозрить. Особенно теперь, когда мы решили оставить тех же командующих. Нужно будет заманивать их в VIP-зону, усыплять и делать то, что нужно.

— И пусть валяются там, пока сами не очнутся?

— Это неважно. Они почти ничего не помнят о том, что происходит вне штаба. Таким образом, нам понадобится пара безрогих, чтобы дело шло побыстрее. Ваша подруга настроена нам помочь?

Я резко помрачнела. Последнее, что хотела бы Елена — это снова вернуться в то место. И я совершенно точно не собиралась ее заставлять и даже уговаривать.

— Ее не трогайте, — провела я черту. — Она в этом не участвует. Я сойду за безрогого.

— Тогда сегодня же выдвигаемся, как только вы убедите Грозового допа нам помочь. Я надеюсь на ваше красноречие, доктор. Ваш друг нам очень нужен.

Мое красноречие в последнее время было сильно ограничено, и больший запас слов в нем был такой, что у всех тут уши бы посворачивались.

«Но что имеем, то имеем», — с этими мыслями я потопала к Рыжику.

Он сидел рядом с Еленой в том самом тупике, где мы с ней говорили еще утром. Я присела напротив них.

— Рыжик… — начала было я.

— Ты собираешься меня о чем-то попросить, да? — Я кивнула, испугавшись его резкой реакции. — У тебя всегда такой виноватый взгляд, когда подходишь с просьбой.

— Мы собираемся в колонии. Я нашла способ перенастроить их чипы, не вынимая, но без тебя ничего не выйдет.

— Хочешь, чтобы я настроил их на нужную повстанцам частоту? — Я снова кивнула. — И ты собираешься помочь им в любом случае, даже если я откажусь? — Еще один кивок. — И ты, блин, знаешь, что я не могу отказать тебе, — Рыжик горько усмехнулся и опустил голову. — Когда?

— Сейчас.

— Стойте, — вдруг заговорила Елена. Я настороженно перевела на нее свой взгляд, страшась услышать ее обвиняющие слова. Но сказала она совсем не то, что я ожидала: — Я пойду с вами.