Читать книгу Бабушкин ведьмак (Татьяна Охитина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Бабушкин ведьмак
Бабушкин ведьмак
Оценить:

4

Полная версия:

Бабушкин ведьмак

— Стой! Сто-о-ой! — вопил он, но сила слова больше не действовала на обезумевшее животное.

Внезапно впереди мелькнуло что-то небольшое и черное… и козел встал как вкопанный. Иван чудом успел затормозить, чтобы не налететь на острые концы штакетин.

Черная кошка, вернувшись, уселась неподалеку и, зыркнув сердитым взглядом, принялась умываться.

Опомнившись, Иван схватил козла за забор и потащил назад.

— Это что здесь творится?! — послышался визгливый женский голос. Из дома вышла сердитая тетка в домашнем халате. Увидела козла и завопила еще громче: — Караул, грабят!

— Не ори, Наташка, — из-за угла показалась бабуля. — Я ведь тебя предупреждала, чтобы ты за козлом своим следила. Ты не послушалась, а он мне забор сломал. Чем платить будешь?

Соседка побледнела.

— Я… я…

— Забор новый на выходных с Петькой поставите, иначе сдохнет твоя скотина — и козел, и куры, и кролики. А будет твой кобель возмущаться, скажи, что я про все делишки его знаю, а если он что удумает, узнают и другие. Так и передай. Да не трясись, лучше козла своего из забора вытащи. Он там, кажись, застрял.

Совместными усилиями животное удалось освободить, и кусок забора улегся на прежнее место. Иван с бабулей отправились домой.

— Чего смурной такой? — спросила бабуля чуть позже, собирая на стол.

— Да день какой-то дурацкий, — Иван насупился. — Пахал как конь, а все без толку — забор как лежал, так и лежит. Зря только силы тратил.

— Ничего не зря. Козла ты все-таки отогнал. Прием, конечно, простенький, но для начала сойдет.

Иван замер, не донеся ложку до рта.

— Погоди, это я что, на самом деле колданул? Это что, была магия?!

— Магия-шмагия, — поморщилась бабуля. — Обычный бытовой отворот: слово плюс посыл, силой дара умноженный.

— Ой, — растерялся Иван, — кажется, я забыл, что именно говорил.

— Да это без разницы, слова могут быть любые. Главное — смысл. Ну и намерение. Ничего, один раз смог — и в другой раз получится.

— А если нет?

Задумчивый взгляд бабули насторожил, но чувство победы перевесило, вытеснив тревожные мысли.

Этой ночью, во сне, Иван увидел себя за столом, с гусиным пером в руке. Сбоку стояла древняя лампа. Обмакнув перо в чернильницу, он придвинул поближе лист пожелтевшей от времени бумаги и вывел заголовок — «Приключения ведьмака». Зацепившись за рыхлую поверхность, перо дернулось и посадило кляксу.

Иван похолодел, осознав, что обманывает сам себя — если темно-бордовый заголовок еще хоть как-то походил на написанный чернилами, то круглое алое пятно с неровными краями как-то уж слишком сильно напоминало кровь.

Поднеся чернильницу к носу, он принюхался — от характерного запаха с нотками металла по спине побежали мурашки.

Иван вздрогнул… и проснулся.

За окном занималось утро. Из-за приоткрытой двери доносился негромкий лязг металла о брусок — кто-то точил ножи.

Иван застыл, а потом осторожно, стараясь не скрипеть кроватью, спустил ноги на пол и на цыпочках двинулся к двери.

Глава 5

До порога удалось добраться без единого звука. Собравшись с духом, Иван потянул за ручку, надеясь тихонько приоткрыть дверь, и тут предательская конструкция выдала такой душераздирающий скрип, что волосы встали дыбом.

Прятаться дальше не имело смысла. Чувствуя себя безумцем, ныряющим головой в омут, Иван вышел из комнаты.

— Доброго утречка. Как спалось? — произнесла бабуля, держа в руке здоровенный тесак.

— А-а-а…что это ты делаешь? — с опаской спросил Иван.

— Да вот, затупились совсем, надобно наточить, — она кивнула в сторону кучки разномастных ножей, лежащих на столе.

— Помочь?

— Тут заговор нужен, ты не знаешь, — она отложила тесак и взяла другой нож, попроще. — Погоди чуток, закончу и тебя покормлю. Умойся покуда.

— Пойду воздухом подышу, — ответил Иван, устремляясь прочь из дома. За спиной снова послышался лязг. Звук странным образом действовал на нервы, внушая желание бежать со всех ног. Однако переходить на бег Иван не стал. Вышел в сенки и только потом, уже не сдерживаясь, выскочил на крыльцо.

Показавшееся из-за березы солнце предвещало жаркий день, в зелени листвы пели птицы, в траве у порога звенели цикады, красота… Иван вдохнул полной грудью свежий деревенский воздух и зажмурился от удовольствия.

— При-и-ивет, — послышалось неподалеку.

Иван открыл глаза и увидел стоящую за забором девушку. Призывно сверкая глазами, она рассматривала его с интересом, накручивая на палец смоляную прядь.

— Привет, — ответил Иван, зачарованный пышными формами, виднеющимися в вырезе платья. Формы призывно колыхнулись, и он, опомнившись, что красуется перед незнакомкой в одних трусах, уже собирался скрыться в доме, когда дверь за его спиной открылась, и на порог вышла бабуля.

— Чего тебе? — спросила она, сердито глянув на незнакомку.

— Ничего, я просто мимо проходила. До свидания, — девушку как ветром сдуло.

— Идем, жених, — усмехнулась бабуля, первой заходя в дом. Иван отправился за ней. — Ты на эту змеюку Аньку даже не смотри, — сказала она, убирая со стола ножи.

— Почему это? Она симпатичная.

— Ну, если хочешь побыстрей на тот свет отправиться, тогда пожалуйста.

— В смысле? — опешил Иван. — Она что, тоже призрак?

— Да нет, не призрак. Лихова невеста.

— А, так у нее парень злой. Лихов… какая дурацкая фамилия.

— Не Лихов, а Лихо. Нет у нее никакого парня, а как только появляется, в могилу уходит. Ее в деревне все мужики сторонятся, вот она к приезжим и липнет.

Иван похолодел.

— Как это — в могилу? — спросил он, чувствуя бегущие по спине мурашки.

— Как-как, да по-всякому: один утоп, другой расшибся, третий… да тьфу на нее, давай, умывайся — и за стол. Просто запомни, что тебе с ней не по дороге.

— Так она что, тоже ведьма?

— Да куда ей. Проклятая она. Душу продала, вот и расплачивается. Сама, дура, виновата, — бабуля отошла к плите и принялась накладывать кашу. По кухне поплыл дивный аромат топленого молока.

— А зачем она душу продала? — не унимался Иван.

— А мне почем знать? Я не спрашивала. Просто вижу, что след на перекресток тянется черный. И вообще, хватит болтать, ешь молча. О таком за едой лучше не разговаривать.

Рассудив, что в этих словах есть резон, Иван умолк и принялся поглощать кашу.

Готовила бабуля отлично — просто и вкусно. «Может, это тоже магия?» — подумал он. Дома еда была другой — вроде бы тоже вкусной, но совсем не такой, словно ненастоящей. «А все-таки я не зря приехал», — сказал он себе, выскребая остатки каши. Тарелку захотелось вылизать… и вот это уже показалось странным — подобных желаний он никогда за собой не замечал.

— Бабуля, а ты в кашу ничего такого не добавляла? спросил он на всякий случай.

— Какого «такого»? — насторожилась та.

— Ну, колдовского.

Хитрый смешок стал ему ответом.

— Просыпается чутье твое. Это хорошо.

Иван воззрился на бабулю с обидой.

— И чего ты туда напихала?

— Да так, травки кое-какие, чтобы защиту тебе дать. На-ка вот еще отварчика выпей. Поднявшись, она сняла с плиты кастрюльку и плеснула в стакан темно-бордовой жидкости.

Иван застыл.

— Это что, кровь? — чувствуя подкатившую к горлу тошноту, спросил он.

— Скажешь тоже! — обиделась бабуля. — Еще я внука родного кровью не поила!

Иван поднес стакан к носу, принюхался: пахло сухим деревом, немного болотом и совсем чуть-чуть чем-то кислым. Запахи сплетались в хитрый узор, казалось — еще немного — и можно будет увидеть его плетение…

Отодвинув стакан подальше, Иван тряхнул головой. Никогда прежде он не считал себя умельцем различать запахи. Все, что достигало его носа, делилось на три группы — приятное, вонючее и никакое, а тут… Он снова принюхался к отвару — запахи стали ярче, к болоту добавился тонкий ягодный дух…

— Клюква, — произнес он задумчиво.

— Брусника, — поправила бабуля. — Пей давай.

Иван осторожно пригубил отвар — вкус оказался кисловат, но вполне приятен. Сам не заметив как, он выхлебал все до дна.

Очнулся он на диване, укрытый пледом. В доме стояла тишина.

«Это что же получается, — подумал он, — бабуля меня опоила? Но зачем?» На память пришли ножи, и забытый страх, воскреснув в памяти, развеял остатки морока. Иван вскочил и бросился на улицу.

«Вжик-вжик, вжик-вжик», — лязг металла о точильный брусок зловещей мелодий вплетался в звуки летнего дня.

— Проснулся? Вот и отлично, — повернув голову, произнесла бабуля. Зловещего вида серп в ее руке отразил солнечный свет, ударив бликом в глаза. — Сейчас чайку попьем, да и пойдем, как раз жара спала.

— Ку-уда пойдем? — спросил Иван. Голос прозвучал совсем жалко, а взгляд никак не мог оторваться от сверкающего лезвия.

— Время кровохлебку собирать. Поможешь.

— Не буду я никого резать! — воскликнул Иван, пятясь.

Бабуля посмотрела на него озадаченно. Затем перевела взгляд на серп. И расхохоталась.

— Ну и дурень. Кровохлебка — это трава. Ты что, совсем в растениях не разбираешься? Она унесла серп и точильный брусок в сарай, вытерла руки о передник и отправилась в дом. Иван немного постоял на крыльце, а потом все-таки отправился за нею. Когда вошел, на столе его поджидала раскрытая книга, самая обычная, довольно потрепанная. На обложке, куда Иван конечно же заглянул, значилось «Целебные травы».

— Читай, я пока чай поставлю, — велела бабуля.

Картинка, изображающая растение, была цветной — таинственная кровохлебка оказалась похожа на клочок окровавленной губки, надетой на соломинку. Прочитав о ее свойствах, Иван закрыл книгу.

— Теперь перескажи.

Иван приуныл — из прочитанного в памяти не осталось почти ничего. Пришлось читать заново — бабуля не отстала, пока пересказ ее не устроил.

— Молодец, — сказала напоследок она, — завтра займешься зверобоем.

— Между прочим, ты меня колдовству собиралась учить, а не ботанике, — пробурчал Иван.

— Так колдовство-то не из воздуха творится, — назидательно произнесла бабуля. — Оно по кирпичику складывается, по камушку малому. И знание травок здесь очень важно. Так что не отлынивай.

Она поставила перед Иваном стакан с чаем. Учуяв травяной дух, Иван тут же напрягся.

— Нет уж, спасибо. Мне прошлого раза хватило. Что это вообще было?

— Успокоительное. С такими нервами как у тебя серп в руках лучше не держать, да и вообще... Пей давай.

— А можно кофе?

— Нет.

Иван нехотя взял стакан и под пристальным взглядом поднес к губам. «Интересно, — подумал он, — а что будет, если я откажусь? Она передумает меня учить и отпустит домой?»

— Даже и не надейся, — ответила бабуля.

Иван вздрогнул, и стакан едва не выскользнул у него из рук.

— Ты что, мысли читаешь?

— Да чего их читать? — усмехнулась бабуля. — Видно же, что сбежать хочешь. Да только зря.

— Почему это? — насторожился Иван.

— Да потому что конец тебе придет. Пока не приехал, дар твой спал, и никому до тебя дела не было. А сейчас он просыпается. Что случись — защититься не сможешь.

Понимая, что бабуля права, Иван решительно выпил чай. Прислушался к себе — спать не хотелось, голова не кружилась, не было вообще никаких новых ощущений.

— И чего? — не выдержав, спросил он. — Я ничего не чувствую.

— А чего ты хотел? — рассмеялась бабуля. — Это обычный иван-чай со смородиновым листом. Вот начнешь в растениях разбираться, перестанешь попадать впросак. Ладно, идем, нечего рассиживаться. Травку надо до заката собрать.

Пели птицы, шелестела трава, шумели растущие неподалеку березы.

— Хорошо у нас тут, правда? — сказала Маша.

Иван кивнул. На старом кладбище царил покой. После прошлогоднего инцидента здесь больше не хоронили, и живые тут появлялись редко. Сейчас не было никого.

— Ванюша, идем! — крикнула бабуля, поправив висящий на плече мешок с травой. Темные головки кровохлебки качнулись в такт ее движению.

— Пока, — сказал Иван, подхватывая свой мешок и, махнув Маше на прощанье, двинулся по тропинке между могилками.

— Пока! Заходите еще! — донеслось вослед.

«И ты заходи, — хотел сказать Иван, но не рискнул — вдруг кладбищенских призраков нельзя приглашать в гости? Или все-таки можно?»

— Бабуля, подожди! — воскликнул он, прибавляя ходу. — Я тут хотел спросить…

Глава 6

— Машу звать не надо, сама придет, коли нужда будет, — заявила бабуля, подав Ивану очередной пучок травы, перехваченный суровой ниткой. — Да подальше вешай, не лепи в кучу. Места много.

В чердачное окно заглядывало закатное солнце, и висящие на веревке вязанки от алой подсветки выглядели зловеще.

— Как это сама придет? Она же на кладбище. Как она узнает?

Бабуля пожала плечами.

— Узнает. Пришла же она, когда ты приехал. Любопытство замучило, и прибежала. Увидитесь еще, не переживай. На-ка вот последнее повесь, и пойдем, к учебе твоей приступим.

— К учебе? — удивился Иван, глянув в окно. — А не поздно?

— Поздно, когда в гроб положили, — бабуля вытерла руки о передник и отправилась к лестнице, ведущей вниз.

Пристроив последнюю порцию травы на веревку, Иван поспешил за нею — на чердаке сгущались сумерки, находиться здесь одному было неуютно.

В доме тоже сделалось темновато, но эти сумерки были куда более дружелюбными. Включив на кухне свет, бабуля ушла в спальню, чем-то там заскрипела и вскоре вернулась с книгой, большой и толстой, с потемневшей от времени кожаной обложкой.

— Вот, — произнесла она, положив ее на стол и любовно погладив, словно домашнего питомца, — обращайся аккуратно. Да руки помой! — загородив, прикрикнула на Ивана, когда тот потянулся открыть.

— Можно подумать, я в грязи копался, — пробурчал он, уйдя в ванную.

— Я все слышу, — донеслось в ответ. — С мылом мой!

Иван вздохнул и потянулся за мылом.

Когда вернулся на кухню, бабуля по-прежнему сторожила свою прелесть. Проверила руки и только после этого отошла в сторонку.

— Для начала просто полистай, пусть она к тебе привыкнет.

Иван взялся за край обложки — та оказалась на удивление увесистой — и открыл. Повеяло древностью — старой бумагой и осенью. Плотная пожелтевшая бумага, аккуратный убористый почерк, сине-бордовые чернила… Тут же вспомнился недавний сон, и по спине побежали мурашки.

Не подавая виду, Иван переворачивал страницы, пытаясь вглядываться в текст, но он упорно проскакивал мимо сознания. Наконец добрался до конца — там обнаружилось оглавление. Стоило пробежать по нему взглядом, и стайка мурашек превратилась в табун: «неупокоенные сущности», «яды и обманки», «подчинение»...

«Это куда же я влип?!» — с ужасом подумал он. Постарался не подавать виду, но бабуля оказалась проницательна.

— Не бойся, — усмехнулась она, — научишься. Молодой, времени много.

— Да я не…

— Брось, мир не делится на плохое и хорошее.

— А если я не хочу травить и подчинять? — с вызовом произнес Иван.

— А если кто-то задумает отравить или подчинить тебя? Не хочешь сам — не надо, но разбираться обязан, чтобы распознать и защититься.

Поразмыслив, Иван понял, что бабуля права.

— Ладно, — произнес он нехотя.

Бабуля усмехнулась.

— Какой ты неженка. Ладно, на сегодня хватит, — она забрала книгу и унесла обратно в спальню. — Сейчас поужинаем — и на боковую. Отдыхать пора.

— Да я вроде и не устал, — ответил Иван.

— Тебе кажется.

Позже, ложась спать, он понял, что бабуля и тут оказалась права — он отрубился, едва залез под одеяло.

Проснулся он от того, что на него кто-то смотрел. Кто — было непонятно, поскольку вокруг царила тьма, такая непроглядная, словно он находился не в комнате, а в пространстве без пола, стен и потолка. Окно исчезло. Исчезла даже кровать — он словно парил в воздухе, не чувствуя ни верха, ни низа, и нечто невидимое рассматривало его со всех сторон.

— Эй, — произнес Иван. — Есть тут кто-нибудь?

— Есть, — послышалось в ответ. Голос был странный — словно несколько человек говорили в унисон.

— Вы кто?

— А ты кто?

— Иван.

— Кто ты такой, Иван?

— Я внук Раисы Михайловны.

— Раису мы знаем, а тебя — нет. Кто ты такой?

— Да сказал же, я — Иван.

— Иванов много. Ты — кто?

— Я? Ну-у… писатель! — обрадовался Иван пришедшей в голову мысли.

— Неправильный ответ.

— Почему это неправильный? — обиделся он. — Я книгу пишу!

— Ничего ты не пишешь. Кто ты такой?

— Писатель! — из принципа повторил Иван. И получил увесистый щелбан.

— Не лги, мы все видим. Говори, кто ты есть.

— Да говорю же!.. Ой! — в этот раз щелбан сделался еще более ощутимым. Голова загудела.

— Спрашиваем в последний раз. Кто ты?

— Ведьмак! — воскликнул Иван в отчаянии.

Зажмурился, ожидая, что сейчас ему снова прилетит… но ничего не произошло.

Потянуло сквозняком. Иван открыл глаза и обнаружил, что вновь находится в спальне, а в окне сияет полная луна, расстелив серебристую дорожку до самого порога.

В просвете приоткрытой двери невысоко от пола вспыхнули два зеленых огня. И тотчас исчезли. Иван протер глаза. «Дичь какая», — пробормотал он. Повернулся на бок и уснул.

Светила луна, шелестели травы, невидимые сверчки выводили свои ночные песни.

— Хорошо тут, правда? — произнесла Маша.

— Да, — кивнул Иван, глядя на рассыпанные над головой звезды. — А тебе здесь не скучно одной?

— Почему одной? — удивилась Маша. — У нас тут хорошая компания собралась, — Иван огляделся, но никого не увидел. — Они просто еще к тебе не привыкли, осторожничают. А так-то у нас есть чем заняться — мы с Верой Ильиничной в города играем, она учительницей географии при жизни была. А Ирина Игнатьевна — библиотекарем. Слышал бы ты, как она о Толстом рассказывает! Заслушаешься. А Егор Кузьмич раньше был агрономом, тоже интересный собеседник. Ты, кстати, знаешь, что раньше наша деревня была ого-го какая — и школа, и библиотека, и клуб, и даже церковь своя стояла. Деревянная, ее потом при советской власти сожгли.

— И еще груши, — послышался громкий шепот откуда-то сбоку.

— Да, еще груши, говорят, в колхозном саду росли просто сказочные. Сад этот раньше купцу какому-то принадлежал…

— Не купцу, а графу, — из сумрака показался призрачный силуэт женщины в длинном строгом платье. — Графу Ря…

Договорить женщина не успела — ночную тишину разбил нечеловеческий визг.

Иван дернулся, рухнул на землю возле надгробия, на котором сидел… и проснулся.

Глава 7

Иван выскочил из комнаты.

— Что происходит?! — пытаясь перекричать шум, воскликнул он.

— Соседи забор ставят, — проорала в ответ бабуля. Отставив миску с жидким тестом, она вытерла руки о передник и направилась к двери. — Пойду, скажу, чтобы покрасить не забыли. Вернусь — оладушков напеку.

Вид у нее был до крайности довольный.

Через несколько минут грохот сменился стуком.

— Хороший забор, ладный, — сказала бабуля, когда пришла. — Давай-ка пока слазь на чердак, глянь как там травка, а потом завтракать будем.

Иван отправился к лестнице. Добрался до верха, откинул люк, сунул голову в дыру… и вздрогнул, столкнувшись с сердитым взглядом зеленых глаз. Черная кошка сливалась с царящей в углу тенью, и от этого казалось, что сверкающие огни висят в воздухе.

— Привет, хвостатая, — осторожно произнес Иван. Огни моргнули. Иван посмотрел на пучки травы и, посчитав задание выполненным, спустился вниз. — Нормально трава, висит, — отчитался бабуле.

— И это все? — та посмотрела укоризненно. — Надо залезть, пошевелить.

Иван посмотрел на люк. Желания возвращаться на чердак не было, но суровый бабулин взгляд придал нужный импульс.

Снова забравшись наверх, Иван вылез в пахнущий травой полумрак. Огляделся, надеясь увидеть кошку, но та исчезла. Ну и хорошо, подумал он. Потрогал подсыхающую траву и, так и не поняв, зачем это надо, убрался вниз.

Хотел сказать бабуле про кошку, но не стал, рассудив, что деревня — не город, тут хвостатые ходят, где хотят, и если им вздумалось прогуляться по соседскому чердаку, то почему бы и нет?

— Ну что? — спросила бабуля.

— Нормально. Сушится.

— Вот и хорошо, — бабуля поставила на стол тарелку с оладьями. — Тогда ешь, и за учебу.

Соседская пила снова принялась за дело.

— Я не могу учиться в таком грохоте! — завопил Иван, пытаясь перекричать этот шум.

— Не переживай, они скоро закончат, — грохот смолк в ту же секунду, едва бабуля открыла рот.

— А если нет?

— Закончат, — заверила его бабуля таким тоном, что он понял — так и будет, иначе кое-кому не поздоровится.

Она оказалась права — к концу завтрака визг пилы сменился ударами молотка, после чего наконец-то настала долгожданная тишина.

Иван вымыл руки и снова вернулся за стол — теперь уже к книге, которую бабуля собственноручно открыла на нужной главе. Воодушевленный, в ожидании грядущих подвигов, он принялся читать, однако запала хватило ненадолго — раздел о том, «как приводить себя в надлежащее расположение духа для творения колдовства» оказался таким скучным, что Иван начал зевать. А когда бабуля отправилась посмотреть на новый забор, он опустил голову на руки всего на секунду — и не заметил, как уснул.

Проснулся от шлепка полотенцем.

— Вот же лодырь! — сердито воскликнула бабуля. — Ни на минуту нельзя оставить! А ну-ка живо перескажи мне, что ты там прочитал.

Запинаясь на каждом слове, Иван принялся пересказывать. Что не вспомнил — досочинил. Вышло вроде бы складно.

— Отлично, — послышалось в ответ.

— Правда? — обрадовался он.

— Нет! — рявкнула бабуля. — Учи заново! Или мне травки заварить для памяти?

— Не надо травки! — Иван тут же почувствовал бодрость и необычайный прилив сил.

Вторая попытка пересказа тоже провалилась, а вот третья бабулю вполне устроила.

— Ладно, вот тебе простенькое заклинание для создания оберега, — заявила она, открыв книгу на другой странице. — Учи покуда.

Вышла в сенки и принялась чем-то там греметь. Иван попытался сосредоточиться, но ничего не вышло — заклинание хоть и было коротким, однако заковыристые слова никак не хотели укладываться в памяти. Из сенок бабуля перешла в спальню, и принялась шуметь уже там.

— Ну что, готов? — спросила она, вернувшись на кухню.

— Нет, — сердито ответил Иван. — Ты меня отвлекала.

— Ясно, — усмехнулась бабуля, усаживаясь напротив, — стало быть, ничего ты не усвоил. Возвращаемся к тому, с чего начали. Как надо приводить себя в надлежащее расположение духа?

— Да ты меня отвлекала! — возмутился Иван.

— Конечно. А ты должен был отринуть внешний шум и сосредоточиться.

— Но я не… Ладно, попробую.

— Не «попробую», а «сделаю». Действуй.

Бабуля отошла от стола и принялась греметь посудой — должно быть, собиралась варить обед. Затем взвизгнул кран, обрушивая в кастрюлю поток воды…

Опомнившись, Иван наконец попытался отвлечься от этих звуков и сосредоточиться. «Да ладно, — мысленно воскликнул он, обидевшись на самого себя, когда в очередной раз ничего не вышло, — в книге все было так просто! Я же помню!» — он сделал вдох, другой, третий, попытался закрыться от звуков, вот только они никак не хотели исчезать.

Картинка с пультом возникла перед внутренним взором сама собой — длинный ряд тумблеров на блестящей хромированной поверхности — и он принялся выключать их один за другим. Каждый новый щелчок все больше приглушал звуки, и наконец настала полная тишина.

Иван посмотрел на последний невыключенный тумблер. Что будет, если отключить и его? Что прячется там, за тишиной?

Он протянул руку…

Увесистый подзатыльник вернул его в реальность.

— Ты чего? — воскликнул Иван, сердито глянув на бабулю.

— Очухался? Вот и славно, — та отошла к плите и принялась помешивать содержимое кастрюли. — Увлекся ты, вот что.

— А ты откуда знаешь? Ты же не видела, что там было, — обида за подзатыльник постепенно проходила, и Иван уже сам начал понимать, что его остановили вовремя.

— Не видела, зато почуяла. Этого достаточно. А то, что внутри, то у каждого свое. Главное — остановиться вовремя. Но ты молодец, освоился. На-ка, — она достала из кармана шнурок с подвеской и положила на стол. Подвеска оказалась маленькой плоской деревяшкой, немного шершавой на ощупь, — накладывай заклинание.

— А как? — не понял Иван.

— Все также — слово и намерение, созданное из надлежащего состояния. Ты все это освоил. Приступай.

Иван сосредоточился, пытаясь вернуться обратно в тишину — и снова увидел пульт. Привычно защелкал тумблерами… и замер перед последним. Трогать его нужды не было, но так хотелось. И в то же время что-то внутри убеждало, что делать этого не стоит.

Послушавшись этого голоса, он вспомнил про деревянную подвеску, что сжимал в руке и, не открывая глаз, по-прежнему находясь в странном пространстве с пультом, принялся читать заклинание.

bannerbanner