Семь душ.

- Потеря дорогого человека несёт слишком много боли для обычного человека, весь мир меняется в твоих глазах, тебя пожирает отречённость и от неё ты никуда не денешься, она найдёт тебя даже если ты будешь наглухо пьян. - Поделился я мыслью.

- Говоришь будто знаешь как это. - Сыч недовольно на меня посмотрел.

- Нет, мне это не знакомо. - Ответил я немного улыбаясь. Сыч этого не видел. Как раз подъезжала машина, и я встречал её взглядом.

Мы сели в такси и отправились ко мне, оперировать шкаф.

Подходя к подъездной двери нас догнал звонкий голос, к нам на всех парах летел Воробей, его нос и щёки пылали малиновым цветом, сегодня заметно прохладней, чем на прошлой неделе.

Волосы у него растрёпаны, а глаза уставшие, но очень радостные.

- Простите за опоздание! - Извинялся Воробей, согнувшись то-ли от бега, то-ли от холода. - Нужно было помочь матери. - Продолжал объясняться он.

- Ты не слишком легко одет? - Спросил Сыч.

- Да ну, ему же жарко. - Протянул я.

- Я был бы рад быть в куртке как все нормальные люди, но матушка не спросив, постирала почти всё что у меня было. Видите ли именно сегодня ей приспичило. - Воробей тараторил, и иногда его голос проседал из-за сбившегося дыхания.

- Это она так заботится? - Спросил я. Но ответа не получил, только закатанные глаза.

Воробей был в узких джинсах, было видно что он из них уже вырос, они были чуть коротковаты, и в длинной, пушистой толстовке жёлтого цвета с красным треугольником наискось всей кофты. Я стоял в пальто, а Сыч в зимнем пуховике, со стороны могло бы показаться что мы украли ребёнка, прямо из детдома. Сыч неодобрительно смотрел на Воробья, как заботливая, строгая мама.

Я жестом пригласил их в дом, они пошли вперёд. Как только они минули меня, Сыч демонстративно стукнул Воробья сзади по голове ладонью.

- Придурок. - С неким занудством вздохнул Сыч.

Ну точно мамочка, подумал я про себя.

С кровати я ещё утром всё стащил и поставил её к стене боком, так чтоб места хватало, попутно стащил шторы с некоторых крючков. Мы подготовили рабочую поверхность и начали снимать лак с шкафа, но работать нам пришлось недолго, Сыч взял процесс в свои руки, выгнал нас под предлогом того что: "Юру нужно отогреть чаем, а то заболеет." Мы не стали с ним спорить, так как своё дело он знает явно лучше нашего. Я купаюсь в восхищении к его навыкам, Сыч очень рукастый человек. По крайней мере состав для снятия лака он распределял точно как профессионал, это всё за чем я успел понаблюдать. Минул час за тем как мы с Воробьём болтали ни о чём на кухне, слыша скрипы и скрежет дерева из моей спальни. За разговором нас посетила добрая мысль,после чего мы отправились за выпивкой. Отметить окончание работ. Впрочем, даже на горизонте, конца не было видно, на этот момент Сыч всё ещё был глубоко в процессе.

Впереди меня топал довольный и гордый воробей. Мы возвращались обратно из продуктового. Доволен он был тем, что не идёт по холоду так как одолжил у Сыча пуховик, а горд он был тем, что имеет такого умелого друга как Сыч. Пока мы сидели на кухне, Воробей, как будто чувствуя обязательство, докладывал о их приключениях с Сычём в детстве. По дороге до магазина он выдал всё о их школьных приключениях, а сейчас Воробей говорил о том, что если бы не Сыч, то он бы и не познакомился со своей любовью.

- А какая она? - Поинтересовался я.

- Она очень милая, хотя, с начала знакомства мы много ссорились, а потом всё закрутилось. Она красивая, у неё длинные тёмные волосы, она очень худая, но не потому что не ест, а как-то генетически. У неё большие голубые глаза, она любит романы, духи с жасмином, громкую, клубную музыку. - Воробей кидался в меня фактами так словно собирался играть ими в большой теннис используя как мячики. Всё так же будто с чувством некого долга.

- А она выше тебя? - Спросил я с дружеской издёвкой.

- Нет, чуть ниже. - отвечал Воробей не замечая моего подкола.

Так он переключился между рассказами о его жизни, о Сычи и о своей девушке, стараясь как можно больше упомянуть моментов из их жизней, он очень старался меня с ними познакомить таким образом. Мне нравилось слушать о их жизнях, Воробей очень хорошо держал мой интерес, интересно было и то, от чего же он так прыгает между темами.

Тем временем дело было сделано, не нами, а Сычём одним, что немного задевало мою гордость, но результат был хорош и это главное. Покраску мы запланировали на следующий день. Сегодня нам хотелось посидеть за светским разговором. Я разлил вино по бокалам и мы погрузились в море мыслей, о нашей жизни, о работе и о чём то высоком.

За окном стояла ночь воскресенья, а мы продолжали говорить. Я покинул своих приятелей, оставляя их на кухне, а сам занялся уборкой спальни. Если Сыч уже плохо контролирует речь, и даже немного спит, не думаю что смогу отправить его домой в таком состоянии. Кровать и шкаф медленно вернулись на свои места, как и шторы ненароком пострадавшие утром. Сгорбившись я быстренько пробежался с веником. Место было готово, как и мои приятели. Меня сражал навык Юры, он будто бы пил сок, но даже у него есть предел. Быть может он просто устал но глаза его, как и слова слипались. Тем временем Сыч уже ходил так что стены на него опирались, а для того чтоб не промазать на табуретку он долго в неё всматривался, хотя один раз это его не уберегло и он с неловким грохотом свалился на пол. Мы с Воробьем долго не могли успокоить смех.

Проснулся я к 12 часам, Воробей уже бодрствовал, а Сыч храпел рядом, очень интересное чувство, проснуться рядом с похрапывающим мужиком, к тому же я не сразу его узнал. Когда сыч спит, его лицо кажется глуповато причудливым, в отличии от бодрого и сурового. Я поднял голову, Воробей мне жестом показал "потише". Я тихо выполз из кровати и медленно выдвинулся в сторону кухни, Воробей покрался за мной.

- Хорошо спалось? - шёпотом и не до конца проснувшись спросил я.

- Да, давно не ночевал у кого-то. - С счастьем шепчет мне в ответ Воробей.

- Сколько примерно сыч проспит? - Спрашиваю я.

- Думаю очень скоро проснётся. - Отвечает позади меня зевающий сыч. Я слегка вздрогнул от такого выхода. Воробей хихикал надо мной, а Сыч улыбался, слегка опираясь на стенку.

- Знаешь какое у меня было доброе утро? - спросил меня Воробей, закончив смеяться.

- Что-то случилось? Тебя соседи разбудили? - спросил я и окинул друга взглядом, подумав, что он мог как-то пораниться у меня дома, пока я спал.

- Нет, у тебя соседей не слышно в отличии от моего дома, я проснулся от звонка матери, у меня было почти 40 пропущенных от неё. Там дома творится что-то жуткое, так что нужно бежать домой. Сказал Воробей, хватаясь руками за голову.

- У тебя мать опять в ментовке? - Спросил сыч.

Было видно, что Воробью стало не по себе от вопроса, он резко посмотрел на сыча, словно тот раскрыл его большой секрет, а затем спокойно опустив голову ответил:

- Пока нет, но они снова подрались с отчимом.

- Тогда я пойду с тобой, помогу их разнять и посижу у тебя, пока они не уснут. - Ответил сыч.

- Тогда встретимся в следующую субботу, расскажите как прошло, наверное вам будет весело. - Предложил я.

- Да, очень весело, но лучше всё таки в воскресенье, у меня суббота загружена. Ответил воробей, поднимая ноги на табуретку и прижимая одну посильнее к себе.

- Нет в этом ничего весёлого. - возразил Сыч. - Но в воскресенье будет хорошо.- закончил он от чего-то нахмурившись.

Так через пол часа мой дом опустел, солнце зашло за тучи и пошёл хороший ливень. Я прилёг на кровать всматривался в слегка пожелтевшую побелку, чувствуя носом запах ремонта, дерева и немного пыли. Выходной почти кончился, завтра на работу как и послезавтра и ещё три дня. Сегодня совсем не хочется думать о работе, и я знаю что для полноценного отдыха нужно забыть о своей рабочей жизни, но это не так просто как могло бы показаться. Я могу забыться о чём угодно, стоит мне только найти то, на что уйдёт всё моё внимание. Может я слишком избирателен, а может мои интересы слишком узконаправлены, но найти что-то увлекательное и при этом не изученное мной с недавнего времени как бы стало моей второй работой. Даже ремонт, что я затеял сам по себе существует для того, чтобы хоть немного встряхнуть меня. Ведь главное не зацикливаться в жизни на вещах, что не приносят тебе удовольствия и лишь удручают твоё пребывание в этой самой жизни.

Глава 3

Как то так вышло, всю жизнь я чувствую насколько по другому мной воспринимается время. Время мне кажется очень искажённым, чем больше эмоций было в событии, тем ярче я его вижу в памяти, но из-за этого приближённые к тому события, стоящие рядом в колее времени меркнут, растворяются и смазываются. Я знаком с людьми что чувствуют время так хорошо, что способны назвать точную дату и время события. Раньше моя память была способна на многое, помнить мельчайшие детали разговора, жесты, мимику собеседника, наше местонахождение и окружение с окружающими, но даже тогда время было таким же. Также всю жизнь я хожу за руку с терпением, когда-то в детстве я заставлял себя терпеть, научился и шёл с этим навыком по жизни. Это должно быть связано с моим восприятием времени, терпеть пока кончится урок или смена, ждать пока кто-то придёт или просто ответит во время разговора, всё это и разбавляет моё время, воспоминания об этом ушли первыми, в смысле стали нечёткими и смазанными. Рабочая неделя меня мучает в том смысле, что всё происходящее на ней перемешано, в голове идёт не последовательно, при этом и как что-то важное и ценное не воспринимается. Просто смириться с этим я не могу, не могу поверить что эта блеклая неделя ничего мне не дала и не заслужила быть запомненной.

- Ну всё, кажется я наигрался. - Я надуто закрыл окошко с игрой и отложил ноутбук. Снова суббота, прошла неделя после нашей последний встречи. Уже почти полдень, а значит скоро подойдут мои приятели. Я потянулся и отправился на кухню заваривать вторую кружку чая, проводя рукой по шершавым обоям вдоль коридора. Спустя некоторое время ко мне пришли гости. В Сыче я не увидел изменений, только теперь, смотря в его грубое как-бы недовольное лицо, я ничуть не переживал о его хорошем расположении духа. Воробей же напротив меня очень впечатлил, сегодня он настоящий джентльмен, прилично одет, в куртке и даже в шапке с помпоном.

Я предложил друзьям по чашке чая, так сказать, для разогрева перед боем.

- Да ну вас, горе помощники, с вами и каши не сваришь, и шкаф не соберёшь. - Пробурчал Сыч.

- Ну а как, ты один делать хочешь? - Спросил воробей.

- Ты мне только под ногами мешаться будешь. - Ответил ему Сыч.

- Ну вы же не поругаться пришли правильно? - Я окинул их взглядом сверху вниз.

- Не поругаться, но работать я буду сам, чтоб и вам не попало, и за день закончить. - Выдвинул условия сыч.

Я почесал затылок, ещё разик взглянул в окно и всё же настоял на чае, думая что как-то смогу убедить сыча в том, что моя помощь неоценима. Спустя кружку чая и неловкого топтания в прихожей, мы спускались с Воробьём на лифте, немного покосившись друг на друга. Сыч заверил, что сам всё сделает, да в лучшем виде. Нам с воробьём ничего не оставалось, кроме как совместно прогуляться, дабы не мешать профессионалу.

Договорились вернуться часам к пяти.

- Нам нужно где-то потерять четыре с половиной часа. - Раздумываю я.

- Чего это вдруг потерять то? - Озадачился воробей. - Смотри какая красота, солнышко, небо, листочки жёлтые! - Отвечает он сам себе и мне за одно.

- Мы можем прогуляться за хот-догами, я знаю где лучшие. - Предложил воробей.

- В другую часть города, за мостом? - Уточняю я.

- Дыа! - Отвечает Воробей, смотря в противоположную сторону от того моста.

- Мы можем прогуляться вдоль заброшенных жд, там красивая тропинка, по ней быстрее будет. - Утверждаю я. - На Сыча тоже возьмём.

После того, как мы свернули с объездной дороги и направились к мосту у леса, обогнули несколько деревянных домов и заросших пустырей, мы вышли к заброшенной ветке железнодорожного пути. Вдоль пути была протоптана тропинка, это излюбленное место ягодников, охотников за черникой. По ней мы и направились к другой части города, там в конце тропы есть ещё один мост над жд линиями. Неподалеку от него за автомойкой стоит фургончик переделанный в кафе, в нём лучшие хот-доги в городе.

- Вот так и получилось, что я просто боготворю эту женщину - подытожил Воробей.

- Звучит очень вдохновляюще - ответил я. Теперь я знаю о пристрастии Воробья к танцам, к его настоящей страсти, и о большей части его окружении в танцевальном зале. Его преподавательница строгая, жёсткая, молодая женщина, недавно вернувшаяся к преподаванию после декрета. По словам воробья, она очень хороший, заботливый друг. Мне кажется следуя его описанию, составляя её портрет, можно было бы легко подумать, что она врач.

- Мне кажется, ей бы подошло быть детским педиатром. - Сказал я Воробью.

- Ого, а как.. ты, это, вот так - Воробей смотрел на меня с широко открытыми глазами.

Судя по его удивлённому лицу, я явно предположил что-то верное, со мной часто такое бывает. В такие моменты я никак не могу отказать себе в том, чтобы хотя бы немного побахвалиться.

- А что, я попал? - Спрашиваю я, снисходительно улыбаясь и наклоняя голову слегка влево.

- Да-а. - Протянул Юра и остановился - Очень-очень даже попал. Она начинала учиться на детского педиатра, но потом не смогла продолжать, потому что видеть больных детей ей было тяжело. - Он всё ещё был удивлён.

Я удивился не меньше Воробья, но не тому, что угадал, а его бурной реакции и отдаче. Мне кажется большое количество мягких и добрых людей идёт в врачебное дело, из за желания помогать и от жалости к больным, но также многие таким образом загоняют себя в ловушку, сплетенную из чувства вины и чувства долга, они не могут остановиться и принять что им не хватает жёсткости. В этом случае их эмпатичность играет против них. Если бы их окружение было бы более понимающим и поддерживающим возможно им бы не приходилось по долгу терзаться сомнениями, и обманывать себя мысленно стараясь приуменьшить боль, от вида боли своих пациентов. Чаще всего осознание добивает их уже на практике, после чего если отступить и сдаться возникнет сильное чувство поражения, проигрыша.

Тропинка уходила в полукруговой поворот, достаточно мягкий чтобы поезд не сходил с рельс. Минув поворот, нас встретили пятеро сцепленных, заброшенных вагонов. Где-то стёкла были выбиты, где-то разбиты, а где-то заклеены газетами. Ржавчина покрывшая вагоны весело пахнет. Краска хорошо сохранилась от чего то только на крыше и верхушках прилегающих стенок. Говорят в сильный дождь с противоположной от этой стороны города на поле можно услышать как плачет поезд, от которого сейчас почти ничего не осталось. Вероятно вагончики стояли здесь задолго до моего детства. Мы с бабушкой ходили тут по ягоды, когда мне было лет пять и вагончики были в состоянии лишь немного лучше того, какие они есть сейчас. Холодный ветерок посвистывал проходя сквозь вагончики.

- Вот тут прямо, сцену бы поставить для движа, классно! - Воробей восторгался видом.

- Ну и как по твоему сюда люди добираться будут? И как они тут поместятся? - Я поднял бровь и жестом распахнутых рук указал на расстояние от начала тропинки у вагона, до конца в кустах.

- Ну, как-нибудь поместятся. - Махнул рукой воробей.

Мы прошли вдоль четырёх вагонов. На крыше пятого, на самом конце, свесив ноги и скрючившись, сидела фигура в светло серой джинсовке с синей звездой вышитой пушистыми нитками, как бы по спирали. Заприметив её я толкнул Воробья в плечо и указал куда ему нужно устремить взгляд.

- Ооо, звезда! - Протянул довольно громко воробей.

Фигура выпрямилась и показалась синяя голова. Густые, волнистые, путаные волосы чуть ниже плеча. Девушка повернулась в нашу сторону и продолжила курить. Она заглянула светло серыми глазами мне в душу.

- Ты только не упади! - Крикнул Юра поравнявшись с ней.

- Кричать не обязательно, она хорошо тебя слышит. - Сказал я подходя и положил руку ему на плечо.

-Так значит звезда? - Спросила девушка и задумавшись покрутила сигарету всматриваясь в тлеющий пепел. - Хорошо, пусть буду звездой. - Согласилась она.

Мурчащей картавостью лишив меня дара речи и опустив в смущение.

- Тогда приятно познакомиться, я Воробей. - Воробей выглядел довольным как слон, протягивая руку даме для того чтоб закрепить знакомство. Лишь на секунду я успел усомниться в Воробье, признаюсь, жест показался мне глупым. Как вдруг Звезда растеклась на крыше вагона, свесившись в нашу сторону головой вниз, и пожала воробью руку. Она так прекрасна, это всё что было у меня в голове.

Воробей выпучил глаза и улыбался открыв рот.

Если взять выражение лица и эмоции ребёнка на выступлении акробатки, с завязанными глазами, на канате в цирке, с перьями, в блестящем костюме, с конфетти и софитами, получится Юрка жмущий руку звезде. После рукопожатия звезда подтянулась обратно на вагончик.

-А ты? - Спросила она рассматривая меня.

-А это Граф. - Ответил за меня Воробей. У него очевидно есть какой-то сверхчеловеческий навык находить знакомства на улице. Мне бы тоже хотелось иметь такой, ведь обычно я чувствую себя отдалённым от общества, как бы вне его вовсе.

- Здравствуйте. - Вежливо кивнул я. Она покивала мне в ответ.

- А мы вот за хот-догами идём, а ты чего тут сидишь? - Спросил воробей.

По звезде сложно было сказать как мы выглядим в её глазах, она смотрела на воробья вроде бы с интересом, но и усталость на её лице тоже можно было рассмотреть. Тёмные круги под глазами и чуть сонные глаза.

- По уважительней молодой человек, дама пока не дала тебе разрешения перейти на ты. - Сделал я выговор Воробью. Звезде это явно понравилось, она ухмыльнулась и прижала голову к правому плечу.

- Я тут пыталась найти вдохновение, но у меня не вышло, наверное не сезон. - Ответила звезда, тяжело вздохнула, взяла сумку с чем-то тяжелым и встала. Она спустилась по лестнице, стуча по металлу ботинками, и перешла к нам на тропинку.

- А для чего тебе вдохновенье, а куда ты сейчас? - Затараторил Воробей. Звезда немного поморщилась.

- Не волнуйтесь, он всегда такой с ним всё хорошо - Сказал я. - Не хотели бы вы составить нам компанию если конечно нам с вами в одну сторону, я с большой радостью угощу вас хот-догом? - Предложил я.

- Пойдём. - Ответила она и двинулась вперёд. Юрка почти замаршировал рядом с ней, заваливая её вопросами. Звезда не очень охотно отвечала, за то развёрнуто.

- Я рисую и хочу зарисовать своё состояние. Тогда будет паршивая картина. Типо чтоб время прошло, а вид этой паршивости остался. - Отвечала она.

Я шёл сзади шурша листьями. Поглядывая на перистые облака.

Встречая людей, со временем я начал разделять их на типы. Людей похожих друг на друга относил к одной категории. Если изобразить схематически, то человеческая личность представляет собой круг, пересекающийся с кругами особенностей личности, чем больше я буду знать об особенности личности человека, тем больше будет всяческих пересечений и тем к большему количеству групп можно будет отнести личность человека. Мне нравится замечать то, как абсолютно разные по характеру и мышлению люди в один момент реагируют одинаково. Воробей совсем не похож на Звезду и мне интересно при каких обстоятельствах и в чём я смогу разглядеть их схожесть.

Мост над железнодорожными путями был особенным местом для всех людей из моего окружения, хотя как мне кажется вслух никто этого не проговаривал. У каждого наверняка есть хотя бы одно событие связанное накрепко с этим местом. Под мостом часто собирались выпивать подростки, так что стены исписаны граффити, на земле и бетоне лежит битое стекло, стоит лёгкий запах краски. Пахнет влажной землёй, щебёнкой и ржавчиной. Вот только прошёл поезд, рельсы ещё тёплые. Здесь же, под мостом, проходят отопительные трубы. Сверху мост был аккуратно обрамлён забором, чист и ухожен. На заборе повешены горшки с цветами. Звезда подошла к опорной колонне, глазами пробежалась по рисункам и записям. Воробей продолжал идти вперёд, он запрокидывал голову всматриваясь в мост до тех пор пока не запнётся, а за тем запрокидывал голову снова.

- Чего это?- Спросил я, встав у Звезды за спиной. Она притягивает меня к себе, возможно из за этого я встал даже ближе, чем следовало бы. Нависая над ней со спины, мне хотелось заглянуть в её глаза ещё раз. Но виду я не подал и сделал шаг в сторону чтобы лучше рассмотреть то, почему мы остановились.

- Хочу дополнить. - Она указала на столбец в нём были даты и по слову к ним. Порывшись в сумке она вытащила спиртовой маркер и написала на строчку ниже в столбце 16.10 хот-доги. Если все предыдущие записи также принадлежали ей, то выходит она записывает каждые 8 дней примерно уже 7 месяцев. Но иногда почерк меняется. Всего два разных почерка.

- А кто второй делает запись?- спросил я, вдыхая маркер и наблюдая за тем как его впитывает стена.

- Моя подруга, иногда мы ходим вместе - настороженно ответила Звезда. - Мне нравится ходить одним и тем же маршрутом, в нём и есть моё вдохновение.

- Эх, а я уже подумал у меня есть соперник, но я прекрасно понимаю что перед соперницей шансов у меня нет. - Я посмеялся и моей радости небыло предела, ведь она тоже посмеялась. А ведь шутка была не самой лучшей, я даже успел подумать что даме шутка может показаться низкой или того хуже мерзкой.

- Так мы идём?? - Окрикнул нас Воробей, чуть ли не падая с трубы на другом конце моста. Как он на неё залез я не видел, но и не сильно об этом жалел. С той стороны моста лестница ведущая на мост.

- Идём! - Крикнула в ответ Звезда. Не глядя она взяла меня за рукав и потянула за собой. Мы прошли так пару быстрых шагов и она отпустила, тогда за рукав схватился уже я. Она игриво улыбнулась. Эту улыбку я хорошо знаю, и больше всего люблю. Приятно знать что ты взаимно нравишься человеку, даже если он об этом пока не сказал.

Я подхватил Воробья за ноги под колени, закинул на плечо и прокрутился, он был ещё легче чем на вид. Менее счастливым Воробей не стал. Он сказал что из него отличный снаряд, но попросил его не кидать. Звезде тоже понравилось, но она настояла на том чтобы в следующий раз я его кинул. Именно это наше взаимодействие с Воробьём стало моим первым ярким воспоминанием связанным с ним. Я чувствовал эту яркость, и кадры всё крутились в моей голове, пока мы поднимались по лестнице. Она была разбита, из трещин поросла уже пожелтевшая, сухая трава.